Текст книги "Журнал Наш Современник №7 (2001)"

Автор книги: Наш Современник Журнал

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 20 страниц)

Браверман считает! А Вы сами-то, Владимир Владимирович, как считаете? И не думаете ли, что не совсем разумно, корректно, дальновидно, как там еще, давать распоряжаться государственной собственностью, созданной трудом прежде всего русского народа, людям, у которых как на подбор фамилии Браверман, Чубайс, Кох, Миллер. Не спешите обвинить меня в ксенофобии, разжигании национальной розни и прочих злокозненных деяниях. Может, я о национальном мире побольше Вас думаю. Ладно бы Чубайсы и Браверманы вещали что-то хорошее русским людям. А то ведь все: распродать! отключить! Вам не кажется, что это кратчайший путь для разжигания национальной ненависти? Так же как отключение света и воды – наиболее эффективное провоцирование столкновений. В Находке уже дошло до противостояния: энергетики – милиция. В Сибири военные вынуждены были вмешаться, чтобы подключить к питанию обесточенную ракетную часть. Тут ведь и до выстрелов недалеко...

Что же до экономики, то единственным весомым результатом распродажи госпредприятий будет увеличение вывоза капитала за рубеж. Сейчас вывозят 25—30 млрд долларов ежегодно (“НГ-политэкономия”, № 6, 2001), будут 30—40.

Впрочем, бегство капиталов Путина, похоже, не волнует. В Послании он призвал значительно упростить вывоз валюты. Хотя эксперты и так считают: “...Уровень либерализации валютного режима в России оказался с a м ы м в ы с о– к и м (здесь и далее разрядка моя. – A. К. ) из всех стран с переходной экономикой” (“НГ-политэкономия”, № 6, 2001). И видят в этом г л а в н у ю п р и– ч и н у бедственного положения реального сектора. “Необходимо признать, что при любой, самой правильной экономической политике н е в о з м о ж н о добиться значительного экономического роста без серьезного уменьшения истощающего российскую экономику огромного оттока капитала”. В случае же приостановки процесса и направления высвободившихся средств в реальный сектор сулят р а– д и к а л ь н о е оздоровление.

Если Путин и впрямь не ставит эту проблему в разряд важнейших, какого рожна он бьется над привлечением иностранных инвестиций? Те же эксперты отмечают: “...В лучшем случае иностранные инвестиции могут составить лишь н е б о л ь ш у ю ч а с т ь нынешнего оттока капитала из России”. Да это и без экспертов ясно: 30 миллиардов долларов – бегство капиталов, 3 миллиарда – иностранные инвестиции. Ровно в 10 раз меньше! Математическая задачка для первоклашек: если вода из бассейна вытекает в 10 раз быстрее, чем его наполняют, когда наполнится бассейн?

Или всерьез надеются на триллионные вливания: дескать, они все потери возместят разом. Так финансисты из-за рубежа сколько раз заявляли: как могут иностранные инвесторы вкладывать деньги в экономику страны, из которой ее собственные граждане всю валюту вывозят?

Член-корреспондент РАН И. Королев считает, что если перекрыть канал оттока капитала, то “ежегодный рост ВВП составит 5 – 6 процентов” (“Век”, № 9, 2001). Тем не менее шлюзы открывают все шире. Поневоле согласишься во скептиками: “Ситуация здесь во многом зависит от сильного противодействия влиятельных кругов в России, заинтересованных в сохранении максимально либеральной системы валютного контроля под любыми предлогами... Им принадлежат ключевые посты в нынешнем правительстве, несмотря на не совсем удачные, деликатно говоря, результаты их политики с начала системных реформ” (“НГ-политэкономия”, № 6, 2001).

Первые шаги, предпринятые Путиным под диктовку ультралибератов, не укрепляют экономику – разрушают государство. И это о б ы ч н ы й э ф ф е к т применения либеральных рецептов. В качестве примера для подражания нам часто приводят Аргентину. Одно время имя ее бывшего главного финансиста Кавальо не сходило с языка отечественных политиков, экономистов, журналистов. Егo даже специально выписывали в Россию. А как закончились реформы, проводимые Кавальо в Аргентине? Долг страны вырос с 70 млрд долл. в 1993 году до 150 млрд в 2000-м (при ВВП 290 млрд). Только в текущем году стране предстоит выплатить 19,5 млрд долларов! Самого Кавальо отправили в отставку, затем пало все правительство Менэма. В стране начались беспорядки. Разъяренные толпы громили банки и магазины.

Неужели ультралиберальные экономисты не могут рассчитать п о с л е д с т– в и я , в том числе и социальные, своих экспериментов? Работают с компьютерами, с абстрактными схемами. Но жизнь стучится в окно и, случается, так энергично и гневно, что вышибает его вместе с рамой! И вместе с режимом, который думал отсидеться за роскошными зеркальными стеклами правительственных резиденций.

В январе экономический советник президента А. Илларионов, выступая по телевидению, заявил: ну и что, что внешний долг велик, некоторые страны направляют на обслуживание долга и больший процент бюджета. В качестве примера он привел Конго: 77 процентов бюджета – выплаты по иностранным займам. На той же неделе в Конго произошел военный переворот, президент страны был убит.

Вы к э т о м у подталкиваете, господин советник?

Образцовыми cчитaются либеральные экономические реформы в Чили. Действительно, режим Пиночета сумел укрепить экономику страны. Но ценой каких социальных издержек! Либерализм в экономике обернулся свирепой диктатурой в общественной жизни. В результате после восстановления демократии на выборах в Чили побеждает социалистическая партия. А это главные противники Пиночета, лидера которых, президента С. Альенде, мятежный генерал сверг и убил. Это ли не наглядное свидетельство провала политики Пиночета? Да и его собственная судьба – мыкание по судам за рубежом и в родной стране – не самый лучший пример для подражания.

Как-то даже неловко повторять общеизвестное: ведущие страны Запада о т к а з а л и с ь от либеральной экономической модели. Что говорить, если даже Джордж Сорос критикует принципы либерализма! Но, конечно, наиболее красноречива п р а к т и к а государств “золотого миллиарда”. В прошлом году, воспользовавшись нефтяным кризисом, британские компании объявили о значительном повышении цен на бензин. Т. Блэр вызвал предпринимателей на Даунинг-стрит и потребовал отменить повышение. Те вынуждены были уступить (НТВ.15.09.2000). Разумеется, это вопиющее нарушение законов рынка. Зато год спустя Блэр был вновь избран премьером.

Япония не смогла преодолеть застой в экономике. И в газетах появляется заголовок: “Японское правительство возьмет экономику под контроль”. Даже в США, где деловой мир и общественность традиционно остро реагируют на вмешательство государства, после калифорнийского казуса Дж. Буш представил стране свою энергетическую программу. При этом произнес речь, мало отличавшуюся от былых выступлений советских вождей: “Если мы сделаем правильный выбор, то нас ждет процветание; если нет, то нашу великую страну может постичь катастрофа...” (НТВ.18.05.2001).

Ну что, все высказывания процитированы. Примеры и доводы приведены. А в итоге? В итоге ничего не меняется.

Но если частные собственники не умеют извлекать прибыль или пускают ее “налево”, в обход госбюджета, кто-то должен заполнять образующуюся в нем дыру. Кто же это? Да мы с вами, “дорогие россияне”, как любят выражаться наши вожди. Вместо олигархов платить будем мы. Нас хотят заставить платить за медицину, образование, за реформу ЖКХ, за авантюру с накопительной пенсионной реформой (деньги, выжатые из работников и вложенные в частные инвестиционные фонды, сгорят в них так же, как в “пирамидах” в середине 90-х и в банках в 98-м). За время, прошедшее с выхода первой части статьи, Путин успел многое напредлагать. К счастью, еще не натворить: конкретные шаги по реализации реформ пока не предприняты.

А началось все с установления единой ставки подоходного налога, что подавалось как успешная и дальновидная акция правительства. Здесь наши реформаторы почему-то отказались следовать западным образцам. Еще бы, во всем мире действует принцип: кто богаче, тот платит больше. Между прочим, это базисный принцип “свободного мира”, объединяющий сразу две фундаментальные свободы: обогащаться и пользоваться социальными гарантиями. Не сдерживая частную инициативу, государство в то же время перераспределяет часть доходов в пользу малоимущих. В США максимальная ставка подоходного налога составляет 39,6 процента, в Японии – 50, в Германии – 53, во Франции – 54, в Швеции – 56. У нас планка для всех едина – 13 процентов. При том, что именно в России разрыв в доходах разных социальных групп колоссален. К примеру, в Тульской области оклад директоров предприятий в 1000 (!) раз превышает среднюю зарплату. Тогда как в той же Японии средний доход высшего менеджмента превышает оплату труда рядовых работников в 10 раз, в Германии в 11, во Франции в 15, в США в 24 раза (“НГ-политэкономия”, № 6,2001).

Необходимость введения вопиюще несправедливой налоговой уравниловки реформаторы обосновывали проcтo: не заглянешь же в кубышку предпринимателя и не узнаешь, сколько у него денег на самом деле, пусть уж по низшей ставке платит. Но если власть не рискует заглянуть к богатому в кубышку, то бедных она обещает шмонать без всяких оглядок на приличие. Говоря о предстоящем повышении оплаты жилищно-коммунальных услуг, замминистра экономразвития А. Шаронов (опять красноречивая фамилия, хотя привычнее все-таки просто – А. Шарон) объявил о введении проверок “жилищных условий, вообще экономических условий” для тех, кто будет претендовать на государственные субсидии (“Коммерсантъ”. 28. 05.2001). Не может, к примеру, учительница платить 100 процентов за коммунальные услуги – к ней проверка: а что это у вас – телевизор, а это – аквариум с рыбками? да вы хорошо живете, извольте платить все до копейки!

Как-то слишком быстро возрождается все самое плохое, что было в советской системе (без всего, что было в ней хорошего!), – стремление влезть в жилье и в душу: а как вы живете? а правильно ли думаете? Впрочем, нынешний контроль стократ отвратительнее – он избирателен, распространяется только на беззащитных и бедных.

Интересно, как новоявленные мытари собираются выбивать повышенную квартплату?* Вот данные по Уссурийску (Приморье). 100-процентная плата за трехкомнатную квартиру – 1500 рублей. Средняя зарплата в городе – 2000 рублей (ОРТ.10.03.2001). А это сведения с другого конца страны. По словам мэра Ульяновска, даже неполную плату за коммунальные услуги вносят лишь 40 процентов горожан (“Сегодня”, НТВ. 29.05.2001). Сам Ю. Лужков, градоначальник богатой (в сравнении с другими городами) столицы, поспешил заявить: сейчас только 20 процентов москвичей могут полностью оплачивать коммунальные услуги. “Я считаю, – сказал он, – в ней (реформе ЖKX. – A. K. ) должен быть принцип, по которому рост доходов населения должен опережать переход на стопроцентную оплату” (“Коммерсантъ”. 28.05.2001).

А теперь заглянем за листы с официальной цифирью. Как выжить в этой давиловке тем, кого статистика относит к малоимущим? Краткое сообщение о происшествии в Саранске: “40-летняя санитарка, вернувшись с дежурства, облила себя керосином и подожгла. Спасти ее не удалось. Посмертной записки не оказалось, но и соседи, и милиция были единодушны в том, что к трагическому решению погибшую привела нищета (зарплата в 400 рублей, на которую дочь не прокормишь) и отсутствие надежды на лучшее” (“Независимая газета”. 13.04.2001). Такие случаи не редкость. Об одном, до ужаса похожем, я узнал не из газет: медсестра получает 600 рублей, на руках дочка. Пыталась покончить с собой, но ее спасли...

Замминистра А. Шаронов уверен: за жилье люди будут платить, сколько с них ни запросишь. “Без света, без тепла, без крыши над головой у нас никто не хочет жить”. Какая, однако, равнодушная ненависть может заключаться в обычной констатации: “никто не хочет”! Экие привереды, не желают жить без крыши над головой на двадцатиградусном морозе. Ну, а коли так, придется раскошеливаться: “Эти услуги будут востребованы”.

Шаронов ссылается на опыт постсоветских республик. Свидетельствую: реальной стопроцентной оплаты удалось добиться в Прибалтике. И знаете, за счет чего (Шаронов наверняка знает)? За счет того, что до половины населения – русские и русскоязычные – объявлены людьми второго сорта и лишены гражданских прав. За неуплату их выселяют в ветхие бараки без отопления и горячей воды, а они и пикнуть боятся. Многие оказались на улице – в прямом смысле слова. До сих пор помню диалог корреспондентки эстонской газеты “Русский телеграф” с маленьким таллинцем. В отличие от героя скандинавских сказок Карлсона, он живет не на крыше , а в канализационном люке. На вопрос корреспондентки, почему он там поселился, малыш ответил, что его с матерью выселили из квартиры за долги. Жили в каких-то бараках. Потом – рассказал мальчик – пришел “дядька” и забрал маму к себе, а меня выгнал...

Ты этого хочешь, Шаронов? Чтобы в России появились миллионы таких детей? А помнишь диалог у Достоевского о слезинке ребенка? Что делать с тем, кто обрек мальчика на муку? – спрашивает Иван Карамазов. И светлый, тишайший Алеша убежденно отвечает: расстрелять!

Конечно, это эмоции. А вот чуждая всяких эмоций социология. Интереснейшие данные опроса на тему, удовлетворены ли россияне своим материальным положением и на что надеются в будущем. 23 процента уверены, что они стали жить лучше, чем 4—5 лет назад. “Так же” живут 29 процентов. 45 процентов (без малого половина!) заявили, что стали жить хуже. Картина, в целом верно отражающая сегодняшнюю ситуацию.

Однако процентное соотношение разительно меняется, как только речь заходит о надеждах. Тех, кто думает, что положение будет ухудшаться, – 16 процентов. 24 процента уверены, что не будет хуже. 42 процента надеются, что экономическое положение страны и их собственная жизнь улучшатся (“Известия”.18.05.2001).

Сравним показатели. Доли “реалистов” – тех, кто считает, что сейчас они живут не хуже, чем вчера, и тех, кто надеется, что завтра будет так же, примерно совпадают: 29 и 24 процента. Скорее всего, это одни и те же люди. Нетрудно предположить, что 23 процента тех, кто улучшил свое положение, входят в 42 процента “оптимистов”, полагающих, что и дальше жизнь будет улучшаться. Но откуда же взялось еще 19 процентов “оптимистов”? С самых низов современного общества, из тех 45 процентов, кто не доволен своим нынешним положением. Эта пятая часть опрошенных возлагает надежды исключительно на будущее. Именно такиe люди (наряду с зажиточными “оптимистами”) составляют основу электората Путина – “президента надежд”, по определению прессы.

Можно представить, как изменится их отношение, если вместо ожидаемой “феличиты” они получат от президента такие “подарки”, как двукратный рост платы за коммунальные услуги, личные отчисления в накопительный пенсионный фонд, плата за медицину, образование и т.д. и т.п. Да они в о з н е н а в и д я т своего избранника лютой ненавистью! Понятно, и другие слои будут не в восторге от новаций. Но те, кто сегодня хорошо устроен, их переживут. А для этих, надеющихся, нововведения будут означать крах иллюзий. Только они из нынешнего дерьма голову высунули, а Владимир Владимирович их снова туда – по самую макушку...

Такое не прощают! И не стоит надеяться, что все обойдется, как с Ельциным. Того к концу его правления презирали. А это чувство ближе к жалости, чем к ненависти. Молодого, энергичного, предавшего их надежды Путина будут ненавидеть. Именно его нынешние сторонники. Пресловутый электорат.

Путин не может не понимать этого. Он спешно консолидирует власть. Минуя области с их выборным руководством (зависящим не только от Кремля, но и от того же электората), создает федеральные округа во главе со своими назначенцами. Пытается (пока не слишком успешно) сколотить суперпартию, соединяющую властный ресурс элиты прежней, в основном региональной, и нынешней – кремлевской. Но все это паллиативы. Партии придется идти на выборы, и самому Путину не уклониться от отчета перед избирателями. Решить проблему можно лишь одним способом: отменив (или приостановив) действие демократических механизмов.

Накануне избрания Путина президентом (после успеха “Единства” на парламентских выборах) я предупреждал: “Парадокс “сильной руки”, пока еще не осмысленный обществом: рабочие ЦБК* (и разве только они?) проголосовали за Путина, чтобы он защитил их права... а властная элита стремится воспользоваться народным выбором, чтобы лишить рабочих последних прав... Не получится ли так, что с о в е т с к и е люди (воспользуюсь названием поселка как предельно емким символом) вместо чаемых благ получат спецназовскую дубинку как воплощение государственного внимания к ним” (“Наш современник”, № 3, 2000).

К моим предостережениям не то что не прислушались – их просто не услышали. Понятное дело: что слушать с в о и х? В марте 2000-го Путин триумфально победил в первом туре. Теперь поздно, вряд ли простые люди смогут предотвратить дальнейшее развитие событий, но, может, хотя бы сейчас они прислушаются к словам объективного исследователя Линдона Ларуша, чей материал журнал публикует в этом номере. Иностранным авторитетам у нас всегда веры больше. Ларуш утверждает: либеральная экономика по сути своей несовместима с демократией.

Отважится ли Путин упразднить демократию? А почему нет? Демократические традиции у нас слабы, само понятие “демократия” скомпрометировано Гайдарами и Явлинскими, авторитет партий низок, да они и сами не очень-то рвутся отстаивать наши права. А главное – люди разобщены и не верят в возможность эффективной защиты своих интересов. Дави – они и не вскрикнут!

Соответствующие призывы уже раздаются: “Я считаю, что трудящийся, который вмешивается в вопросы распределения собственности, должен обязательно рассчитывать, что он получит пулю – либо немедленно, либо через несколько секунд” (цит. по: “Независимая газета”. 11.04.2001). Это не бред маргинальной Новодворской. Декларация авторитетного телеведущего М. Леонтьева. Претендующего на роль идеологического рупора Кремля. Разумеется, его слова – эпатаж, заострение тезиса. Но сам тезис, как видим, существует, заготовлен для пропагандистской кампании.

Да что пропагандистский тезис – в поселке Советский под Выборгом на печально знаменитом ЦБК я своими глазами видел следы от пуль в заводоуправлении, беседовал с рабочими, в которых действительно с т р е л я л и.

Хотя стрельба – это тоже своего рода эпатаж (кровавый!), демонстрация в о з м о ж н о с т е й. В большинстве случаев достаточно будет увесистых “демократизаторов”. Могли уже наблюдать по телевизору: когда жители одного из поселков Приморья, замерзавшие этой зимой в неделями не отапливаемых домах, решили в знак протеста перекрыть Транссиб, их встретили омоновцы в “марсианской” экипировке: прозрачные шлемы, щиты, дубинки. И впрямь это было противостояние миров: несчастные бабы с ребятишками, с одной стороны, и накачанные мордовороты со “спецсредствами” – с другой.

Почему бы не экстраполировать ситуацию на всю Россию? Чубайс отключит свет, люди выйдут на улицы, а их – дубинками. Браверман распродаст последние госпредприятия, рабочих выбросят за ворота – на них натравят служебных овчарок. Не смогут платить за жилье, Шаронов выгонит из домов, а вздумавших протестовать – водометами. Хотели “сильной руки” – получите.

Все это более чем возможно. Запугать, заставить людей молчать – и даже умирать без жалобы и протеста – нетрудно. Впрочем, есть одна закавыка. Спасительная ремарка истории или каких-то других надличных сил, не позволяющих властителям бестрепетно месить народы аки пластилин. Дубинками и брандспойтами не вдохновить на творческий, самозабвенный труд. Идеологам Кремля это должно быть известно. Они же кричали о советском прошлом: самый неэффективный – труд заключенного и раба. Надвигающийся кризис-2003 ставит в повестку дня труд творческий, даже героический. Требуется прорыв, т р у д о– в о й п о д в и г народа.

На таком настрое проводили индустриализацию 30-х, поднимали страну из руин после войны. Не думаю, что людям тогда было легче. В отличие от коммунистических начетчиков, не стану утверждать, что о них больше заботились. Нет, в ХХ столетии “перебирали людишек” без жалости. Но железная тяжесть державной машины р а с п р е д е л я л а с ь н а в с е х – наркомов и “красных” директоров, передовиков-комсомольцев, раскулаченных и зэков. Не равномерно – отнюдь, здесь я опять разойдусь с создателями советской мифологии. Но – н а в с е х. И это о б ъ е д и н я л о людей, во всяком случае тех, кто находился на воле. А известно – вместе, всем народом, всем миром любую тяжесть вытянуть можно!

Это первое отличие – не было т ы с я ч е к р а т н о г о разрыва между первыми и последними. И главное, не было наглой безответственности первых, не желающих отягощать себя заботой не только о народе – стране. Тут и второе отличие. В 30-х и 40-х народ строил державу, ее мощь, ее будущее. В новом столетии бездомных лимитчиков сгоняют на строительство вилл для нувори-шей!

Помимо морального, здесь и аспект экономический. В ситуации, когда вся собственность (за исключением крох) фактически принадлежала государству, оно могло к о н ц е н т р и р о в а т ь средства на реализации важнейших проектов. Сейчас у государства нет денег ни на что. А частник – не даст, вывезет капитал за границу. Опытные экономисты предупреждают: “...Программа Германа Грефа недостаточно учитывает вероятную чрезвычайность ситуации уже в относительно недалеком будущем, что заставит власть действовать в режиме мобилизационной экономики. Тогда все сценарии, рассчитанные на нормальный ход событий, подвергнутся радикальному пересмотру” (“НГ-политэкономия”, № 6, 2001).

Уже в этом году такие сравнительно заурядные события, как суровая зима и дружное половодье, поставили страну перед серьезными испытаниями. И на время разговоры о “рынке” смолкли. Лужков заявил: в России правительство всегда обязано обеспечивать две вещи – питание и теплое жилье (“Времена”, ОРТ. 4.02.2001). Государство и обеспечивало (правда, с запозданием): радиаторы в Приморье возили самолетами с Урала. И хотя после транссибирского перелета радиаторы становились “золотыми”, денег не считали.

Это сегодня, пока государство не сняло с себя ответственности и у него сохраняются остатки средств на поддержание ЖКХ. А кто, куда и на чем будет возить радиаторы и прочие обогреватели завтра, когда коммуникации начнут лопаться от износа и кризис охватит не одну Сибирь (как в этом году), где проживает одна четвертая часть населения, а всю Россию? “Можно прогнозировать, – предупреждают специалисты, – неизбежные ситуации, когда срочно потребуются крупные ресурсы, а частный капитал ни в инфраструктуру, ни в социальную сферу в значительных масштабах не пойдет” (“НГ-политэкономия”, № 6, 2001).

О вероятности кризисного развития событий знают, разумеется, и власти. Их наиболее ответственные представители наперекор ультралибералам из правительства говорят о необходимости усиления роли государства. Показательна статья генерал-губернатора Центрального округа Г. Полтавченко, одного из самых приближенных к президенту руководителей. Она броско озаглавлена “Задача национального масштаба” (“Независимая газета”. 20.04.2001). Подзаголовок поясняет: “Государство – реальная сила, способная обеспечить перестройку экономических отношений в интересах устойчивого подъема”. Особенно значимо то, что идея государственного регулирования экономики декларируется на фоне нескрываемого разочарования в частном собственнике. “...Существующая сегодня так называемая бизнес-элита, – утверждает Г. Полтавченко, – в подавляющем своем большинстве сформировалась не в результате естественного отбора в здоровой и легитимной конкурентной борьбе тех, кто сумел наиболее эффективно организовать производство, а по принципу близости к государственным ресурсам. Значит, и недостаточные инвестиции прежде всего в реальный сектор экономики – это не причина, а следствие несоответствия большей части наших собственников самому понятию “собственник” в рыночном понимании этого слова”.

По сути, это признание несостоятельности политики реформ, первоочередной задачей которой было формирование класса эффективных собственников. Политики, определившей экономические, социальные, информационные процессы последнего десятилетия. Разрушившей все, что досталось от советской системы, и, как выясняется, не создавшей ничего, кроме жадной и эгоистичной бизнес-элиты, не способной и не желающей перенять у государства ответственность за экономику и за страну.

Пока такие заявления делают люди из ближайшего окружения Путина, остается надежда, что он еще не совершил о к о н ч а т е л ь н ы й выбор между олигархами и народом, между “диким” рынком и государственным регулирова-нием, между диктатурой и демократией (пусть даже “управляемой”, как ныне).

О том же свидетельствуют многочисленные выступления идеолога Кремля Г. Павловского. В частности, его беседа с А. Прохановым, опубликованная в газете “Завтра” (№ 19, 2001). Значимо не только ее содержание, но и то, что она состоялась. До последнего времени Кремль попеременно то преследовал, то игнорировал ведущую газету оппозиции, отвергая саму возможность диалога с редакцией, да и той протестно настроенной частью населения, которая читает и поддерживает “Завтра”. И вот власть решила объясниться с этими людьми.

Разговор вертится вокруг все того же вопроса: “Когда вы избавите нас от этих рыл?” Проханов напирает: пусть Путин обратится к народу, внятно заявит программу и призовет помочь реализовать ее. “Народ ждет этой апелляции”, – утверждает редактор “Завтра”. Павловский соглашается: “Я уверен, что обращение Путина к обществу, к народу очень актуально, и нам неизбежно предстоит его услышать”. Но – не без резона считает идеолог Кремля – “нельзя просто позвать – надо позвать к центральному месту в государстве, к главному труду”.

Сейчас это место “не ясно” – утверждает Павловский. Путин определяется. “Это переходный момент. Он недаром только что говорил про инвентаризацию, ведь он ее в принципе заканчивает. И это не только инвентаризация страны, а инвентаризация своих собственных идей. И дальше Путин неизбежно будет определяться... Он должен сказать: “Я есть тот-то”. Но это момент конечно роковой”.

“Роковой” – с этим приходится согласиться, если учесть, что самоопре-деления Путина ждут, с одной стороны, олигархи – с их колоссальной экономи-ческой и политической мощью, ждет Запад – вся мировая тьма “закулисы”, и, с другой – стопятидесятимиллионный народ. Для которого энергичный, думающий президент, может быть, последняя надежда.

Даже сторонний наблюдатель ощущает, как приближается, “нарастает” момент выбора. Заметно – Путин колеблется. Те же антисоциальные программы, одобренные под диктовку либералов, он пока не решается осуществлять. Показательно, после одобрения энергетической программы Чубайса в мае, было назначено еще одно заседание правительства для повторного рассмотрения реформы РАО ЕЭС. Причем сообщалось о серьезных, в том числе и политических, разногласиях между Чубайсом и Кремлем (“Независимая газета”. 16.06.2001).

Еще ничего не решено. Вот-вот должно решиться.

Конечно, нельзя исключить того, что все эти сомнения, поиски, альтернатив-ные программы – не более чем камуфляж, ширма, призванная прикрыть уже состоявшийся сговор кремлевской власти с бизнес-элитой. Такую тактику использовал М. Горбачев. Приближал Распутина, прислушивался к Алкснису, назначал на руководящие посты будущих организаторов ГКЧП, а сам выполнял рекомендации А. Яковлева и его заокеанских покровителей. Когда ширма упала, оказалось, что власть, партия, государство разрушены.

Если события повторяются, любые с л о в а бесполезны. Но если Путин действительно еще не определился, эта статья может оказаться кстати. Даже ужатая до абзаца в обзоре прессы, подготовленном услужливыми референтами, как голос, оттенок в народном многоголосье.

Я и сам могу сформулировать кратко: “Когда Вы избавите нас от этих рыл?”

Как слышите, Владимир Владимирович?