Текст книги "Журнал Наш Современник №7 (2001)"
Автор книги: Наш Современник Журнал
Жанр:
Публицистика
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц)
Признаками загнивания этих монополий являются:
– первый кризис глобальной экономики (1997—1999 годов, по недоразумению до сих пор называемый “азиатским фондовым”), увенчавшийся агрессией США и их партнеров по НАТО против Югославии;
– выявление в докладе Кофи Аннана на саммите Тысячелетия того, что накопление богатства перестало вести к решению основных проблем, стоящих перед человечеством (это свидетельствует об исчерпании традиционного механизма развития человечества и необходимости смены его парадигмы).
10. Существует только два способа преодоления загнивания монополий.
Первый – расширение масштабов рынков. В частности, величие Р. Рейгана и М. Тэтчер состоит прежде всего в том, что они усмирили национальные монополии раскрытием национальных экономик международной конкуренции. Именно этот шаг придал прогрессу США и Великобритании импульс, сделавший их лидерами технологического развития человечества – единственными странами, постоянно генерирующими новые технологические принципы в широком круге отраслей. Но сегодня монополии приняли мировой характер – и, в принципе, нет конкуренции, которой можно было бы “по старым рецептам” открыть мировую экономику.
Второй путь – качественный технологический рывок, – в отличие от первого, носит слабо предсказуемый, нерегулируемый и весьма разрушительный характер. Разрушительность вызвана кардинальным повышением производительности труда, в результате которой значительная часть занятых лишается работы и средств к существованию в сроки, не позволяющие самостоятельно адаптироваться к изменению и сменить профессию.
Наиболее четко последствия изживания загнивающего монополизма подобным образом описал К. Маркс, отметив, что в результате распространения в Англии ткацкого станка холмы Индии были покрыты костями ткачей, умерших от голода. Такова цена ограничения технологического прогресса ради консервации благоприятных социальных отношений. Такое ограничение неминуемо ведет к искажениям структуры экономики и к взрывообразному и разрушительному исправлению накопленных диспропорций в результате стремительного распространения ранее сдерживаемых и порождаемых ими технологий.
11. Необходимый для слома глобального монополизма технологический рывок может быть осуществлен за счет существующего сегодня целого класса так называемых “закрывающих” технологий, названных так потому, что емкость открываемых ими новых рынков в краткосрочной перспективе существенно ниже емкости рынков, “закрываемых” в результате вызываемого ими повышения производительности труда. Их использование сделает ненужными огромное количество широко распространенных производств и, соответственно, лишит работы занятых на них. Классический пример “закрывающих” технологий – технология упрочения рельсов, способная привести к трехкратному уменьшению потребности в них и к соответственному сокращению их выпуска.
Наиболее перспективной группой “закрывающих” технологий являются интегрированные технологии, обеспечивающие сознательную активизацию индивидуумом своего обычно не используемого подсознания, объединенные в рамках так называемого “проекта-96”. Данные технологии сделают излишними значительную часть современных психологических, медицинских, обучающих и иных технологий, кардинально повысив самостоятельность и независимость личности в деле ее саморазвития.
Пока “закрывающие” технологии в основном сконцентрированы в пределах бывших специальных исследований, проводившихся в СССР. В развитых странах аналогичные разработки частью не осуществлялись в принципе (как из-за своей опасности для рыночных механизмов, так и потому, что рыночная экономика экономней социалистической и, в отличие от нее, не позволяла своим специалистам работать “в стол”, разрабатывая конструкции, не способные найти быстрого применения), частью надежно блокировались навсегда при помощи патентных механизмов. (Собственно, и разрушение СССР можно рассматривать как коллективное захоронение всех этих представляющих смертельную опасность для развитого мира технологий – своего рода “оружия массового уничтожения” прогресса – в одном гигантском могильнике.)
Массовый выброс “закрывающих” технологий на мировые рынки и их почти неизбежное внедрение вызовет резкое сжатие всей индустрии, что приведет к катастрофическим последствиям для большинства стран. Выиграют лишь страны, находящиеся либо на пост– (как США и, возможно, Великобритания), либо на доиндустриальной ступенях развития, – в них не произойдет массовых сокращений производства, и они получат дополнительные шансы за счет резкого ослабления индустриального мира.
Как ни странно, в числе выигравших окажется и вполне индустриальная Россия, – прежде всего как владелец и основной продавец “закрывающих” технологий. Ясно, что это принесет не только деньги, но и колоссальный политический ресурс – только представьте: мы будем решать, какую технологию из наших “ящиков Пандоры” и в каких объемах выпускать в мир – и, соответственно, в каких отраслях развитых стран и в каких объемах сворачивать производство. Однако Россия выиграет и как страна, в которой в результате катастрофической реформы объемы производства упали ниже уровня минимального самообеспечения: в этих условиях кардинальный рост производительности во многом приведет не к перепроизводству, а всего лишь к импортозамещению на российском рынке.
Однако этот выигрыш будет, к сожалению, краткосрочным: получив преимущества за счет разрушения стратегических конкурентов, пост– и доиндустриальные страны почти сразу столкнутся с катастрофическим падением спроса на свои услуги (первые лишатся покупателей информационных технологий, вторые – туристов и потребителей сувенирной продукции).
И только Россия, если она сможет удержать процесс распространения “закрывающих” технологий под своим контролем, сможет извлечь из него глобальную стратегическую выгоду.
12. Следует понимать, что без использования потенциала “закрывающих” технологий Россия практически не имеет приемлемых долгосрочных перспектив.
Плохой климат (хозяйственная деятельность ведется в России в самых холодных условиях в мире) обусловливает издержки производства, значительно большие (вследствие намного больших энергоемкости производства и калорийности питания), чем в остальных странах мира. Кроме того, неисправимое в краткосрочном периоде плохое качество управления (вызванное как психологическими причинами, так и тем, что российское государство исторически сформировалось для передела собственности и было способно стимулировать развитие только по недоразумению) оказывает дополнительное воздействие на завышение издержек.
В результате из-за относительно больших издержек производства концентрация на любом относительно простом производстве является для России исторически безнадежной, способной привести исключительно к банкротству. Россия может концентрироваться только на сложном производстве, чтобы положительная интеллектуальная рента превышала отрицательную климатическую и управленческую.
Развитие научных заделов и длительная созидательная работа в научной сфере, привычная для остатков российской научной бюрократии, недостижима для нашего общества по следующим основным причинам:
– общий упадок всех факторов формирования человеческого потенциала (образование, здравоохранение, госуправление), который по мере реализации правительственной стратегии будет только нарастать (достаточно сказать, что вуз, руководитель которого разработал принятую правительством реформу образования, несмотря на бешеную рекламу, славится в Москве низким качеством своего образования);
– высокая капиталоемкость советских исследований делает их продолжение невозможным не столько из-за отсутствия требуемых значительных сумм денег, сколько из-за органической неспособности систем научного управления использовать подобные суммы (воровство бюджетных денег в российской науке сопоставимо с аналогичным воровством в российской армии);
– необратимая утрата государством способности планировать и руководить развитием технологий.
Таким образом, Россия в ее сегодняшнем и завтрашнем состоянии гарантированно не способна к развитию технологий; она может лишь использовать технологическое наследство Советского Союза, сконцентрированное и доработанное коммерческими структурами. Роль государства сужается в этих условиях до простой защиты от внеэкономических воздействий, что вполне соответствует даже его сегодняшним возможностям.
13. В настоящее время человечество стоит на пороге качественно нового и потому неведомого периода своего развития. С одной стороны, заканчивается эпоха изменения природы: антропогенная нагрузка приблизилась к объективному пределу, и человек начинает решать проблему приспособлением себя к окружающей среде. С другой – технологии вырвутся из-под общественного контроля, как при переходе от феодализма к капитализму, неся на плечах уже не просто новые общественные отношения, но и новый облик всего человечества.
Принадлежность “закрывающих” технологий России вселяет оптимизм, – но вновь навьючивает на нас сброшенную при распаде державы ответственность за судьбу мира.
14. То, что для слабого и глупого является проблемой, для сильного и умного становится возможностью. Сегодня в силу объективных причин глобализация является проблемой для России. Из этого следует только один вывод: нам пора исправляться.
В.Кожинов • Глобализация политическая, а не экономическая (Наш современник N7 2001)
вадим Кожинов
ГЛОБАЛИЗАЦИЯ ПОЛИТИЧЕСКАЯ,
А НЕ ЭКОНОМИЧЕСКАЯ
Ясно, что так называемая глобализация – закономерное, даже неизбежное следствие мирового прогресса. Другое дело, что преобладающее большинство людей безосновательно понимает прогресс не как развитие вообще, но как развитие от “худшего” к “лучшему”, более совершенному и т.п. (именно так определяется значение слова “прогресс” в словарях). Между тем беспристрастное осмысление истории убеждает, что любое приобретение ведет к утрате, – притом к “равноценной” утрате.
И сегодня целый ряд хорошо информированных экспертов – в их числе и небезызвестный Сорос – предупреждает, что глобализация чревата тяжкими или даже тяжелейшими последствиями для экономики. В высшей степени показательно следующее. Поскольку одним из основных “инструментов” глобализации экономики является доллар, большинство стран Западной Европы решило противопоставить ему свою общую валюту, что явно представляет собой существеннейший “антиглобализационный” акт.
В ходе глобализации чрезвычайно возрастает роль чисто финансового капитала, мало или совсем не связанного с производством и даже способного наносить ему немалый вред. Характерно, что импорт США в последнее время на 50—60% превышает (в денежном выражении) их экспорт. Эту аномалию едва ли можно объяснить иначе, как тем, что США в значительной мере поставляют на мировой рынок не товары и услуги, а доллары.
Исходя, в частности, из этого факта, многие утверждают, что глобализацию экономики и осуществляют именно США, стремясь тем самым к полному диктату над миром. Но это спорное утверждение, ибо постоянный рост не обеспеченной товарами долларовой массы вполне может привести к крушению этой валюты, что, естественно, крайне нежелательно для США. И более правдоподобно мнение, согласно которому глобальные финансовые операции (а также махинации) – дело рук транснационального капитала, который не связан с интересами какой-нибудь страны (пусть даже большинство “транснационалов” являются гражданами США). Этот капитал в нынешних условиях способен мгновенно перемещаться в любую страну, где есть возможность получить сверхприбыль, и столь же мгновенно уходить из нее, причиняя тяжкий ущерб ее экономике.
Это не значит, что глобализация экономики не несет в себе ничего позитивного; речь идет только об ее неизбежных негативных сторонах, которые в конечном счете могут иметь самый прискорбный итог. Но, например, те или иные долгосрочные капиталовложения в экономику стран Азии и Латинской Америки вполне уместно рассматривать как спасительные, ибо после Второй мировой войны население этих континентов, пережив “демографический взрыв”, выросло более чем в три раза и уже не могло существовать на основе своей “традиционной” экономики.
Ныне многие возлагают надежды на столь же спасительные инвестиции в нашу экономику, но, как убедительнейшим образом показано в изданной в 1999 году книге А. П. Паршева “Почему Россия не Америка”, это тщетные надежды. Страны, в которые идут многомиллиардные инвестиции, расположены в тропической и субтропической зонах, где затраты и на строительство и эксплуатацию предприятий, и на жизнеобеспечение рабочей силы намного ниже, чем в России, на территории которой производственные и жилые помещения должны быть гораздо более фундаментальными и нуждаются в полугодовом или даже более длительном отоплении, работающие не могут обойтись без дорогостоящей зимней одежды и основательного питания и т. д., и т. п.
Кардинальное отличие России ясно видно на примере экспорта нефти. Почти все страны – поставщики нефти находятся в тропиках, а их месторождения – недалеко от морей и океанов; наши же главные месторождения – в весьма или очень суровом климате и за тысячи километров от морей (а сухопутная транспортировка гораздо дороже водной). В силу этого наша прибыль от экспорта нефти, в отличие от других стран, не может быть столь значительной, чтобы обеспечить интенсивное развитие экономики и повышение жизненного уровня населения. Наш экспорт – это в лучшем случае средство выживания... И уж конечно, Россия не может “на равных” войти в глобальный нефтерынок.
Кстати сказать, широко пропагандируемая сейчас версия, согласно которой СССР накануне 1991 года жил на “нефтедолларовой игле”, не соответствует действительности. Экспорт нефти, как и в других странах, обеспечивал импорт необходимых товаров. Так, в 1980 году экспорт в страны, не входившие в соцлагерь (который, в общем, был экономическим целым), составил 34,9 млрд долларов, а импорт – 32 млрд долларов. Из-за понижения цен на нефть экспорт в 1986 году снизился до 30 млрд и, соответственно, упал импорт – 29,4 млрд. Нельзя не сказать и о том, что валовой национальный продукт СССР составлял в 1986 году 799 млрд рублей, произведенный национальный доход – 587,4 млрд рублей, а доходы госбюджета – 419,5 млрд рублей, и на этом фоне экспорт, составлявший 30 млрд долларов, не может считаться чем-то чрезвычайно существенным. Ныне дело обстоит по-иному.
И другой, не менее или даже более важный аспект проблемы. В СССР была совершенно незначительная в сравнении с мировой плата за электроэнергию и энергоносители. И сегодня эта плата остается гораздо более низкой, чем на мировом рынке. При действительной интеграции России в мировую экономику сей дисбаланс, вполне понятно, должен быть ликвидирован, а это неизбежно приведет к крайне негативным или даже катастрофическим последствиям и для предприятий, и для населения, значительная часть которого и при нынешних ценах не имеет возможности оплачивать потребляемую энергию.
Можно бы привести и многие другие аргументы, но и вышеизложенное, как представляется, дает основание заключить, что России необходима мощная “защита” (конечно, глубоко взвешенная и гибкая) от глобализованной экономики. Нетрудно предвидеть, что эта постановка вопроса будет квалифицирована как “реакционная”, но и принятый рядом вполне “прогрессивных” стран Запада проект “евро” с очевидностью направлен против экономической глобализации.
Нельзя не сказать и о том, что введение евро явится актом очень существенного “вмешательства” государств в экономику. И если подобное происходит в гораздо более “благополучных” странах, чем Россия, у нас спасение экономики возможно только при самых решительных действиях государства.
Нередко приходится читать и слышать, что дореволюционная Россия, в отличие от СССР, так или иначе входила в мировой рынок, а между тем роль государства в ее экономике была не столь уж велика. Но это совершенно неосновательное сопоставление, обусловленное незнанием реального положения дел. В 1913 году сельское население России, составлявшее более 80%, а отчасти и городское, жило, по сути дела, в условиях натурального хозяйства – вне не только мирового, но и в огромной степени вне внутреннего рынка.
Так, в 1913 году та часть национального дохода, которая была использована на личное потребление населения, выразилась в сумме 71,7 млрд рублей, а торговый розничный товарооборот составил всего лишь 7,1 млрд рублей – то есть 90% потребляемого не проходило через рынок! (См.: Россия. 1913 год. – С-Пб, 1995, с. 36, 198). Совершенно иная картина 75 лет спустя, в 1988 году, незадолго до призывов к интеграции в мировую экономику. Личное потребление выразилось в сумме 393 млрд рублей, а розничный товарооборот составил 375,7 млрд рублей, то есть всего на 4,4% меньше (см.: Народное хозяйство СССР в 1988 г. – М, 1989, с. 17, 98).
Подводя итог, приходится сказать, что в силу геополитического и географического положения России (о некоторых “особенностях” которого шла речь выше) мы не имеем оснований ожидать позитивных последствий глобализации для нашей экономики. Иное дело – глобализация мировой политики, вовлекающая в одну общую “игру” все страны планеты.
У России, расположенной между Западом и Востоком и вобравшей в себя многое из бытия и духа и того и другого, есть, пожалуй, самые широкие возможности межгосударственных связей и взаимодействий, что и осуществлялось в завершающемся году достаточно интенсивно и без каких-либо “ограничений” (контакты на высшем уровне и с Великобританией, и с Индией, и с КНДР, и с США и т.д.). И уместно предположить, что “политическая” глобализация будет иметь для России позитивные последствия.
Л.Ларуш • Мы вползаем в глубочайший кризис во всей мировой истории (Наш современник N7 2001)
Линдон Ларуш:
МЫ ВПОЛЗАЕМ В ГЛУБОЧАЙШИЙ КРИЗИС ВО ВСЕЙ МИРОВОЙ ИСТОРИИ
К сожалению, имя Линдона Ларуша недостаточно известно в нашей стране. А между тем это крупнейший американский экономист, один из главных оппонентов Международного валютного фонда, видный политический и общественный деятель, отдавший лучшие годы жизни борьбе с мировой финансовой олигархией. Борьба эта была нелегкой: целых пять лет Ларушу пришлось провести в тюрьме по обвинению в политическом заговоре. Однако по всему миру поднялась столь яростная волна протеста, что Ларуша вынуждены были выпустить на свободу. Сейчас Ларушу 82 года, но он по-прежнему полон сил и энергии, пишет статьи, книги, дает интервью. В 2000 году он выдвигал свою кандидатуру на пост президента США и в ряде штатов даже обошел по количеству набранных голосов Альберта Гора.
Очень многое из того, что мы в России с таким трудом постигаем на горьком опыте, было гораздо раньше осмыслено Ларушем и сотрудниками основанного Ларушем Шиллеровского института, филиал которого создан и в нашей стране. Сейчас, когда в России явно взят курс на ускоренное встраивание в “мировое сообщество”, нам особенно полезно прислушаться к мнению Ларуша о глобализации. Чтобы понимать, куда нас зазывают. Наш корреспондент Т. Шишова побывала у Л. Ларуша и взяла у него интервью.
ТАТЬЯНА Шишова: Пожалуйста, расскажите о Вашей борьбе с Международным валютным фондом и Всемирным банком. Ведь Вы начали ее еще тогда, когда почти никто из наших граждан понятия не имел об этих организациях.
Линдон Ларуш: Впервые я почувствовал, что не согласен с политикой МВФ и Всемирного банка, в 1945 году, когда служил в армии. Дело происходило в Индии и Бирме. Конечно, будучи простым солдатом, я тогда многого не понимал, но интуитивно чувствовал, в каком направлении должны идти политические процессы. Как я узнал потом, это было очень близко по духу воззрениям тогдашнего американского президента Франклина Рузвельта. После войны Рузвельт намеревался, пользуясь возросшей мощью США, покончить с португальским, голландским, английским и французским колониализмом и заставить развитые страны уважать права развивающихся стран. Он был сторонником международного экономического сотрудничества, направленного на развитие всех стран, а не только некоторых индустриальных держав. Однако затем политический климат Америки изменился в худшую сторону. Это стала другая, уже не рузвельтовская страна, которая исповедовала взгляды, казавшиеся мне омерзительными. Произошла ужасная вещь: Америка вступила в сговор с Англией... В сговор, который кардинально изменил мир, поставил его на грань уничтожения. “Толкачом” этого процесса был Черчилль.
Хотя все-таки примерно по 1965 год отношения США с Западной Европой были приемлемыми. Да, было много проблем, но тем не менее страны восстанавливали и развивали свою экономику. Однако в середине 60-х ситуация изменилась. Америкой была взята на вооружение политика, разработанная обществом Мон-Пелерен и представленная в Америке неким Милтоном Фридманом, человеком ничтожным и глупым. Тем не менее, элите он нравился, потому что был одного с ними поля ягодой. И правящие круги США взяли на вооружение его недальновидную политику, поскольку разрабатывать более сложную стратегию было им не по уму.
Т. Ш.: Чем же Вам не нравилась эта политика?
Л. Л.: Я быстро понял, что она рано или поздно приведет к международному финансовому кризису, и постепенно стал принимать все больше участия в политической жизни. Меня очень беспокоило то, какой оборот принимало так называемое “мировое экономическое развитие”, и вся моя деятельность была направлена на то, чтобы отговорить страны от следования разрушительному курсу, выработанному Милтоном Фридманом. Он исповедует совершенно фашистские экономические взгляды. До какого-то момента экономисты типы Милтона Фридмана мирятся с существованием политических свобод в обществе, но когда эти свободы вступают в противоречие с их экономическими догмами, Фридман и ему подобные выступают за отмену политических свобод. Экономическую политику по рецептам Милтона Фридмана нельзя долго проводить без диктатуры (либерализация российской экономики осуществлялась по рецептам Милтона Фридмана. – Прим. корр. ).
В 1971 г. ситуация изменилась принципиально, поскольку МВФ и Всемирный банк обезумели. Это было и нравственное, и экономическое, и политическое помешательство. Они решили вернуться к феодализму, который был красиво назван “глобализацией”, или “свободной торговлей”. МВФ и Всемирный банк принялись строить всемирную империю, вдохновляясь примером Римской империи. Особый размах это приобрело в 1989—1999 гг., после объединения Германии и падения СССР. М. Тэтчер, Ф. Миттеран и Дж. Буш-старший фактически навязали миру идею новой Римской империи – всемирного англоязычного государства, управляемого из Лондонского и Нью-Йоркского Сити.
Поскольку в мире больше не было реального противодействия глобализации, МВФ и Всемирный банк уже не стеснялись открыто проявлять свою фашистскую сущность. Они начали проводить в мире политику геноцида, хладнокровно истреблять население разных стран. Именно эта политика геноцида проводится сейчас и в России. Население уничтожается намеренно. Люди, строящие новую Римскую империю – очередную утопию, – разрушают экономику суверенных государств и убивают, “сокращают”, население. Ключевые организации типа МВФ, задействованные в глобализационном процессе, контролируются правительствами Англии, США, Канады, Австралии. Они совершают массовые убийства. Я не критикую их – я их обвиняю! Эти люди преступники. Политика МВФ и Всемирного банка так же преступна, как политика нацистов, она ведет к гибели населения.
Т. Ш.: А какую утопию они пытаются построить?
Л. Л.: В истории развития Европы явственно прослеживаются две тенденции, две основные линии: греческая и римская. На протяжении тысячелетий они боролись. Греческая линия – это христианство, римская – язычество! Я считаю, что нынешние строители новой Римской империи глупы, но ведь и Нерон с Калигулой не отличались большим умом... А сколько всего натворили! Утопия, воплощаемая сейчас в жизнь, рухнет в момент своего наивысшего расцвета. В чем смысл этой утопии? – Прежде всего ее строители уничтожают нынешние суверенные государства и проводят мальтузианскую политику истребления “лишнего населения”. В древней Римской империи, которая была наследницей Вавилона, тоже осуществлялся контроль над народонаселением. Как и теперь. Задача идеологов новой утопии – создать единое государство, контролируемое из одного центра банкирами, которые будут по своему произволу решать, кому умереть, а кому жить и развиваться. Иначе говоря, олигархи стремятся захватить безраздельную власть над миром.
Т. Ш.: А как возникла идея построения новой утопии?
Л. Л.: Главными идеологами были Герберт Уэллс и Бертран Рассел. Проект зародился еще в начале XX века. В свое время Рассел и Уэллс разработали те принципы, которые затем претворились в современной ядерной политике. Они пришли к теоретическому выводу о возможности изобретения ядерного оружия. И в 1913 г. Г. Уэллс предложил проводить ядерную политику. Заявив, что это будет страшное оружие, которое заставит нации отказаться от своей независимости и отдать власть мировому правительству. Рассел и Уэллс были абсолютно единодушны в данном вопросе, и в 1938—39 гг. США и Англия начали осуществлять ядерную политику по рецепту Рассела. А немного позже, не без помощи Уинстона Черчилля, атомные бомбы были сброшены на Хиросиму и Нагасаки. Сделано было это исключительно для того, чтобы запугать народы мира. Никакой военной необходимости в бомбардировке не было, война и так подходила к концу. В сентябрьском номере “Бюллетеня ученых-атомщиков’’ за 1946 г. Рассел специально подчеркнул, что он предложил разрабатывать ядерное оружие с одной-единственной целью – добиться установления власти мирового правительства.
После смерти Сталина в 1955 г. Хрущев послал своих официальных представителей в Лондон на устроенную Расселом конференцию “Парламентарии мира за организацию мирового правительства”. Сам факт проведения такой конференции имел огромное историческое значение и серьезные последствия по обе стороны Атлантического океана. Представители Хрущева публично выразили солидарность с идеями Рассела. Иными словами, Хрущев поддержал идею создания мирового правительства, и с тех пор в СССР и в мире начались серьезные политические подвижки.
Т. Ш.: В чем они выражались?
Л. Л.: Примерно в то же время произошел разрыв СССР с Китаем. А в 1957 г. при непосредственном участии британской разведки сподвижники Рассела устроили в Канаде так называемую первую Пагуошскую конференцию. За ней последовали вторая, третья, четвертая... Самая важная Пагуошская конференция прошла в 1962 г. в Квебеке. Там расселовский агент Сцилард выдвинул два предложения, повлиявшие на весь дальнейший ход истории. Он говорил о необходимости развертывания системы стратегических баллистических ракет с ядерными боеголовками и о том, что нациям нужно запретить разработку эффективных средств защиты против этих ракет. Затевалось этого для того, чтобы государства были вынуждены капитулировать перед сверхдержавами, владеющими системой стратегических баллистических ракет.
Истинная же суть политической игры состояла в том, что после смерти американского президента Франклина Рузвельта Британская империя и ее союзники, входящие в так называемую Британско-американско-канадскую Ассоциацию (БАК), попытались вновь захватить власть над своей бывшей колонией – США. А для этого принялись стравливать США с СССР, провоцировать гонку ядерных вооружений. БАК справедливо полагала, что обе страны ослабнут под бременем гонки вооружений и в конце концов рухнут, проложив дорогу мировому правительству, в котором главную роль будет играть Британия под прикрытием БАК. Линию Уэллса и Рассела активно поддерживал Генри Киссинджер. Сейчас ее упорно проводит Альберт Гор.
Т. Ш.: Но ведь никакая империя не может долго существовать на штыках. Необходима идеология...
Л. Л.: Да, конечно, одной только политики в области вооружений было недостаточно. Нужно было изменить менталитет. Пока люди понимают, что благосостояние нации зависит от развития физической экономики производства, от капиталовложений в науку, в технологический прогресс, а не от финансового капитала, они будут яростно, как тигры, защищать свой суверенитет и национальные институты власти. Так ведет себя в наши дни Малайзия, этот “азиатский тигр”, зорко охраняющий своих детенышей от хищников типа Сороса и Гора.
И вот для изменения менталитета сторонниками мирового правительства была предпринята попытка “сдвига культурной пapaдигмы”. А для этого запущена в массы антихристианская идеология “Нью-Эйдж” – “Нового века”. Идеология эта возникла также в начале ХХ века. Во многом она выросла из теософии. Среди ключевых фигур можно назвать мадам Блаватскую и известнейшего сатаниста Алистера Кроули. Фашизм Гитлера, так называемая “консервативная революция” – тоже порождение “Нью-Эйдж”. Проект “мировой религии”, который продвигает член английского королевского дома и единомышленник Альберта Гора герцог Эдинбургский, по сути своей является продолжением все того же теософского движения. И на заре “Нью-Эйдж”, и сейчас эта идеология враждебна христианству. Она отрицает, что человек создан по образу и подобию Божьему, а вместо этого внедряет в массовое сознание представление о человеке как о развращенном животном. Именно поэтому в массы была запущена так называемая культура рока, секса и наркотиков. Именно поэтому, вдохновляясь примером Римской империи, строители новой утопии стали поддерживать и пропагандировать гомосексуализм и прочие половые извращения.
Т. Ш.: Как развивались события после первых Пагуошских конференций?
Л. Л.: Сверхдержавами была взята установка на развитие таких вооружений, которые в случае войны погубили бы жизнь на нашей планете. Остальные народы перед такой угрозой должны были постепенно покориться власти мирового правительства. Дальнейшее развитие событий показало, что план этот последовательно реализовывался и реализовывается до сих пор.
Т. Ш.: По-вашему, Хрущев понимал, что он делает?
Л. Л.: Думаю, да. Может быть, до него не до конца доходил философский смысл его выбора, но в целом он, конечно, понимал, что творит. Затем его окружение в СССР, видимо, тоже осознало, что он натворил, и Хрущева решили снять. Но партия сторонников мирового правительства уже возникла, и в дальнейшем в Советском Союзе развернулась борьба между глобалистами и приверженцами принципа суверенного государства.
