Текст книги "Вечно голодный студент 8 (СИ)"

Автор книги: Нариман Ибрагим

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 20 страниц)

Но бронежилет больше не застёгивается, что меня очень печалит. Жир почти никак не защищает от пуль, поэтому надо, блин, думать, что делать.

Временным решением избираю клейкую ленту. Надеваю бронежилет, креплю по бокам керамические бронеплиты, после чего плотно наматываю серую клейкую ленту, надёжно фиксируя эту импровизированную бронезащиту к себе.

«Не синяя изолента, конечно, но какое-то время подержит», – подумал я. – «Неудобно, правда…»

Моя нынешняя цель – добраться до Джубы. К Белому Нилу лучше не приближаться, без крайней необходимости, потому что я ходил на разведку и видел, что бегемотов и крокодилов там просто дохуя.

Раньше я слышал, что бегемоты водятся стадами, вернее, гаремами, собирающимися вокруг альфа-самца, но местная экономическая ситуация изменилась, поэтому стаду больше нельзя прокормиться на одном месте.

Это привело к тому, что бегемоты теперь водятся по две-три особи, со строгим разделением акватории между новыми группами, которые нередко бодаются между собой – экономика диктует.

Нильские крокодилы Гены, как и прежде, не желают связываться с бегемотами, а те не желают связываться с ними – я своими глазами видел, как юный бегемотик играл с хвостом загорающего на берегу Гены. Крокодилу это, судя по всему, не очень-то нравилось, но он побоялся проявлять недовольство, так как поблизости находилась десятитонная мать бегемотика. Я бы тоже, на его месте, побоялся…

Берега Белого Нила – это запретная территория, поэтому я буду держаться на дистанции до тех пор, пока не настанет время пересекать его по мосту или иным способом.

Там ведь ещё и водятся какие-то крупные рыбы, с которыми я вообще не желаю знакомиться лично. И водяные змеи там тоже есть.

Если эти твари хотя бы на 50% похожи на тех, что водятся в наших реках, то ну их нахуй…

«Я идейно сухопутный человек», – решил я. – «Ваши реки, озёра и болота мне нахуй не нужны!»

Всё, пора – засиделся я в Лире.

*Южный Судан, округ Джуба, город Джуба, 31 августа 2028 года*

Вхожу в столицу Южного Судана с этакой помпой – не с пустыми руками, а с большой сумкой на плече, в которой лежат около шестидесяти килограммов копчёного мяса.

Всё вяленое мясо я уже съел, в процессе подзаправки по дороге, а копчёнку я решил стратегически придержать, потому что она приготовлена в строгом соответствии с технологией и обёрнута в пищевую плёнку, поэтому может храниться до одного года.

Но столица встречает меня совсем не так, как я ожидал: пригород выжжен дотла, но центр, судя по всему, пострадал не сильно.

Если верить карте, найденной в бардачке брошенной машины, обнаруженной мною в двух километрах к северо-западу отсюда, я вошёл в район Референдом, в котором раньше было дохрена больничек.

Но больнички меня не интересуют, к тому же, они тоже выгорели дотла, вместе со всеми жилыми и нежилыми зданиями.

Это не похоже на целенаправленное выжигание района – скорее всего, что-то загорелось, а затем пламя распространилось на весь район, так как тут очень плотная застройка, судя по жмущимся друг к другу остовам.

Иду по этому пепелищу, смотрю по сторонам и под ноги, но не вижу ни единой человеческой кости.

«У нас такой херни точно не было», – подумал я, крутя головой и смотря на мир в ЭМ-режиме. – «То, что ты попал в крупный город, можно было понять по тому, что у тебя под ногами лежит множество костей».

Но, наверное, можно ожидать, что где-то в России уже появились животные-мутанты, начавшие подъедать дармовую костную биомассу, только вот раньше я их не видел.

Преодолеваю примерно два километра, и выжженная часть района резко заканчивается – похоже на то, что тут кто-то организованный произвёл экспресс-снос зданий на пути пожара, что остановило движение пламени.

Подхожу к одному из заваленных домов и поднимаю кирпич, из которого торчит покрытый какой-то чёрной хуйнёй длинный шип. Да, тут других версий быть не может – это КДшник стрельнул в стену. Но не очень понятно, зверь или человек…

Пожимаю плечами и двигаюсь дальше – меня интересует в этом городе, в первую очередь, мост, но по пути надо заглянуть на базу миротворцев ООН, которая отмечена на бумажной карте.

У миротворцев, несмотря на то, что они миротворцы, должно быть какое-то оружие. Логика вооружения миротворцев мне понятна – людей без оружия никто не воспринимает всерьёз. Особенно когда речь идёт о всяких Абу-бандитах и папуасах, устраивающих геноцид в отдельно взятом регионе…

А если там раньше было оружие, то может быть, что оно до сих пор там, так как Южный Судан, по сложившемуся у меня мнению, умер очень быстро, в отличие от других регионов нашей многострадальной планеты.

Скорее всего, там всё уже давно растащили по своим сусекам, в самом начале зоошизы, но будет грехом не проверить, ведь мне очень нужны патроны, желательно, чтобы НАТОвские.

«Если я обнаружу хотя бы пару тысяч патронов 7,62×51, то обкончаюсь прямо в штаны», – подумал я, двигаясь в направлении базы ООН.

Дома тут, судя по состоянию, вообще не грабленые – окна целы, двери без признаков взлома. Ну, не прямо все дома, но многие. Такое, нынче, редко встретишь.

Значит, моё подозрение подтверждается и Джуба умерла прямо очень быстро, хотя видно, что оказывала сопротивление и даже организовывала КДшников и людей, чтобы остановить пожар.

Добираюсь, наконец-то, до базы миротворцев ООН и вижу, что эти тут прямо-таки воевали. Они поставили на входах на базу баррикады и броневики, а также растянули дополнительную колючку, на которой до сих пор видны клочки шерсти и кожи.

Тут было «очень интересно», если я верно всё понимаю – у баррикад просто огромные россыпи гильз, а также фрагменты военной экипировки и, конечно же, характерные шлемы голубого цвета и с надписями «UN».

– Приоделся Агафон, Яков снова строит глазки, – произнёс я. – К нам приближаются войска ООН – голубые каски…

Поднимаю одну из касок и вижу, что изнутри он покрыт давным-давно засохшей кровью, а подбородочный ремень начисто перерезан очень острым когтем.

Вокруг ни кости, но я насчитал двадцать шесть шлемов, а это значит, что тут погиб целый взвод миротворцев, державший оборону от волн зверей.

А ещё здесь только восемь автоматов M16, что означает существование каких-то мародёров. Но, вполне может быть, это выжившие бойцы собрали, что успели.

Изучаю состояние автоматов и понимаю, что тут ловить уже нечего, так как безжалостная природа основательно поработала над ними.

У баррикад стоят броневики, отдалённо напоминающие БРДМ-2, но это точно не БРДМ-2, а хуй его знает что. Их расхерачили в пух и прах, снеся все выступающие детали. Даже пулемёт М2 Браунинг оторвали и привели в небоеспособное состояние.

Я заглянул внутрь всех броневиков и не обнаружил ни одного патрона. Внутри только рваная экипировка, две голубые каски, а также гильзы от крупнокалиберного пулемёта.

Прохожу на территорию и, на всякий случай, осматриваю его в ЭМ-режиме, в котором сразу становится видно, что тут ни души, ни душонки.

Далее я начинаю изучать местность, чтобы понять, где и что тут может лежать.

Начинаю шастать в режиме туриста, которому интересно абсолютно всё, то есть, заглядываю в каждое помещение и даже беру какие-нибудь трофеи.

Например, я собрал все винтовки, так как мне пришла в голову одна блестящая мысль. А что, если собрать все испорченные винтовки и потом, в удобном помещении, поиграть в конструктор «Лего» и собрать одну или две рабочие винтовки?

Я не уверен, что мне хватит одних только АКМ и ARX-200, потому что Африка темна и полна ужасов…

Чёс по помещениям, в которых шли интенсивные, но скоротечные бои, принёс мне тринадцать винтовок М16, тридцать девять автоматов системы Калашникова – АК-74 и АКМ, девять пистолетов Макарова, три каких-то китайских пистолета, а также целых пять Glock 17.

Это целый арсенал, к которому в комплекте идёт множество магазинов и пачек с патронами.

«Эльдорадо…» – подумал я, аккуратно выдёргивая из скелетированной руки АКМ.

О надёжности М16 я ничего сказать не могу, но вот о надёжности АК я знаю всё, поэтому очень высока вероятность, что с Калашниковыми за эти годы почти ничего не случилось, поэтому их надо почистить и можно сразу в бой.

Укладываю новый образец на брезент, ещё раз осматриваюсь в помещении, раньше бывшем казармой, а затем сворачиваю брезент и тащу его дальше.

– О, Таиланд… – произнёс я, подняв с земли и рассмотрев клочок от чьей-то формы.

На клочке относительно неплохо сохранился патч с флагом Таиланда, что указывает на наличие тут таиландского миротворческого контингента.

«Миротворцы подогрели меня оружием прямо нормально», – подумал я. – «Спасибо товарищам миротворцам за это…»

Двигаюсь дальше и обнаруживаю странное, но до боли знакомое сооружение – оказалось, что миротворцы начали строить крепость в нашем стиле.

Они выбрали участок с жилыми домами, который решили огородить стенами из контейнера. Но им не дали на это времени, так как я вижу навсегда замершую строительную технику, а также скопления морских контейнеров, нагромождённых друг на друга.

Стена завершена только с восточной стороны, с южной стороны её доделали только наполовину, а на севере и западе даже не начинали.

Это неплохое место, чтобы задержаться тут перед броском через Нил – нужно всё подготовить и потом рвать когти.

По дороге сюда я выработал возможное решение, как мне можно перебраться на ту сторону, даже если мост разрушен, что вполне может быть.

Я видел на карте, что в этой части реки есть широкие острова, до которых можно, теоретически, допрыгнуть, с активированным «Энергетическим тараном», конечно же.

Больше надежды на мост, потому что прыгать через реку – это какой-то экстрим, даже для меня, но если не будет выхода, то я пойду на это, потому что мне не хочется идти дальше на юг.

По пути мне встречались шакалы, которых я замочил, попалось стадо каких-то то ли газелей, то ли ещё кого-то, с которым я мирно разминулся, а ещё я видел старые следы какого-то кошачьего. Мне не нравится эта тенденция учащения встреч с местными зверями и есть железобетонные основания, что чем дальше на юг, тем чаще такие встречи…

Проникаю на территорию несостоявшейся крепости и нахожу главный штаб, который укрепили отдельно. Он стал последним рубежом, за который миротворцы бились до последнего живого солдата.

Обнаруживаю тут два целых ДШК со станинами, но к ним нет ни одного патрона – они стоят на крыше штаба и, как я понимаю, пока они стреляли, неизвестные звери просто не могли подобраться.

«Крупный калибр решает», – подумал я, перебираясь через баррикаду из мешков с песком.

Повсюду брызги засохшей крови, много изодранных когтями касок и бронежилетов, а также маленьких воронок от разорвавшихся гранат.

Не знаю, был ли тут контингент с боевым опытом, но последнюю битву он устроил такую, что я попал под сильное впечатление.

Внутри штаба основательно побесоёбили животные, причём также и те, что охотятся за костями, но в некоторых помещениях я обнаружил цельные костяки в военной форме со знаками различия ООН.

Тут я собрал целых сто шестьдесят три штурмовые винтовки, а также кучу патронов разных калибров.

– Хе-хе… – довольно хохотнул я, поставив на пластиковый стол полный цинк.

Это цинк с патронами 7,62×51 НАТО, стандартные патроны, с цельнометаллической оболочкой, 440 штук.

– Фулл метал джакет, – произнёс я и вскрыл цинк. – О, пачули…

Внутри пачки по 20 патронов, что очень удобно, так как стандартный магазин НАТО вмещает именно столько.

Сразу же извлекаю из разгрузки пустые магазины и споро набиваю их патронами.

Продолжаю исследование штаба и нахожу стальную дверь, которую ожесточённо царапали когтями. Дёргаю за ручку, но дверь оказывается запертой.

Наношу удар кулаком в область замка, после чего он вылетает и дверь, автоматически, переходит в состояние «открыто».

Мне в нос сразу же бьёт запах застарелого разложения, поэтому я пинаю дверь и отхожу. Внутри комнаты арсенала, а это арсенал, на полу сидит труп миротворца, который пустил себе в башку пулю.

Ну, я сужу по наличию Глока 17 в мумифицированной руке покойника, а также по пятну из мозгов и крови, которое размазано по стальному оружейному шкафу.

Большая часть шкафов вскрыта, но есть и запертые. Это дело легко поправимое, но я не стал применять насилие, а задействовал мозг.

В кармане штанов мертвеца обнаружилась связка ключей, в которой были все нужные – я спокойно открыл шкафы и не пожалел об этом.

Внутри ряды новеньких и целеньких АК-74, АКМ, М16, китайских Тип 56, но самое главное – я нашёл целых три РПК.

Придирчиво изучив состояние найденного оружия, я удовлетворённо улыбнулся.

Похоже, что тут были целые батальоны миротворцев, экипированные по полному комплекту, как полноценные мотострелки, но без тяжёлого вооружения.

Меня полностью устраивает ARX-200, обладающая достаточной убойностью, но хотелось бы что-то вроде ПКМ, для полного удовлетворения. Иду искать дальше.

ПКМ я не нашёл, зато обнаружил ПК, стоящий на крыше, рядом с ДШК, прикрывавшим северную сторону.

– А вот это уже интересно… – произнёс я и поднял пулемёт с рубероидного покрытия крыши.

Осмотр состояния показал, что надо тщательно почистить от лёгкого налёта ржавчины и смазать, а потом можно снова в бой. Короче, тут как со всеми остальными изделиями Михаила Тимофеевича Калашникова…

Ствол, конечно, не на пике ресурса, причём у меня есть подозрение, что основную часть ресурса он потратил в последний бой своего пользователя, но он ещё походит, поэтому я считаю находку очень ценной.

«Кажется, я получил от этого места всё, что хотел», – подумал я, занеся пулемёт в штаб и ставя его на пластиковый стол. – «Хотя, надо проверить остальные помещения».

И я не прогадал, так как мною был найден пищевой склад. Большая часть продукции была съедена или уничтожена, но вот в запираемом металлическом шкафу, который я насильственно вскрыл, обнаружились аж восемнадцать пакетов с индивидуальными рационами питания ООН.

Их два вида – «Хинду» и «Халяль». Мне без разницы – сожру и «Хинду», и «Халяль», я же непринципиальный человек…

Вскрытие рационов двух видов показало, что «Хинду» – это без говядины, чтобы индусы не пиздели, а «Халяль» – это без свинины, чтобы не пиздели мусульмане и евреи. Им оставалось только сделать специальный рацион «Америка», с бургерами и картофелем фри, чтобы не пиздели американцы…

Чтобы подогреть это всё, пришлось разжигать костёр из разбитого на куски ящика.

– Наконец-то, блядь, нормальная еда… – проговорил я, жуя рагу из цыпленка с чечевицей, а затем посмотрел на этикетку. – О-о-о, 3200 килокалорий…

Быстро расправляюсь с обоими сухпайками, а остальные решаю сохранить на трудные времена, потому что пусть они и чуть менее удобнее для транспортировки, чем пакеты с копчёным мясом, но зато вкусовые качества просто ебейшие.

После лёгкого перекуса на 6400 килокалорий, начинаю заниматься чисткой и приведением в боевую готовность найденного оружия.

Зря я собирал все эти винтовки, так как теперь, когда у меня есть около 4000 патронов 7,62×51 и 3000 патронов 7,62×54 миллиметра, я не буду юзать ни АКМ, ни М16, ни что-либо ещё.

Возвращаю всё ненужное оружие в оружейное хранилище и запираю в шкафах, а затем продолжаю чистку ПК.

В оружейке нашлись наборы для чисток и маслёнки, поэтому я быстро привожу пулемёт в состояние «мухи на нём еблись, но очень аккуратно».

Следующим этапом стало набивание пулемётных лент патронами и размещение их в пулемётных цинках. В отличие от того суданского ебобо, который юзал ПК неправильно, я снаряжаю и укладываю ленту правильно, а не как конченый долбоёб, чтобы не было клинов по весьма тупой причине.

Спустя два десятка минут, пулемёт был приведён к бою, но теперь нужно пристрелять его, а то я же не знаю, к чему и как пристреливал его предыдущий счастливый обладатель.

Выхожу во двор и двигаюсь в сторону стрельбища, на котором миротворцы поддерживали достойный уровень стрелковой меткости личного состава.

Но не успел я дойти до стрельбища, как услышал едва различимые вопли, доносящиеся откуда-то с юго-востока. Устремляю туда свой взор и переключаюсь на ЭМ-зрение.

В той стороне нихрена не видно, но звучит так, будто там бьются или страдают люди. Я не Супермен, чтобы мчаться на любые вопли, но мне стало нестерпимо интересно, что же там происходит.

Вооружаюсь ARX-200 и ПК, загружаю в рюкзак боеприпасы и всё своё движимое имущество, на случай, если придётся срочно съёбывать, а затем мчу в сторону воплей.

Примерно через полкилометра стали различимы ЭМ-силуэты и я сразу понял, что это не люди. Да, они похожи на людей по форме, но это точно не люди, так как не могут люди так прыгать и орать.

«Мартышки какие-то, что ли?» – озадаченно подумал я, медленно подбираясь к месту действия.

Очень быстро стало ясно, что это не брачные игрища, а современная война, бессмысленная и беспощадная: сравнительно мелкие обезьяны бьются, в битве насмерть, против обезьян покрупнее.

У каждой твари есть какое-то оружие – у кого-то в руке мачете, кто-то с топором, а кто-то использует самодельные копья с наконечниками из ножей.

Ещё я вижу какой-то металл на телах этих обезьян – похоже, что они понимают концепцию брони и активно юзают её для собственной защиты.

Мне невольно вспомнилась та хуюмбола, которую я загнал и убил в Иране – разумное шимпанзе. Ну, обезьяны – это главные кандидаты на обретение разума, после дельфинчиков и косаток, поэтому я вообще не удивлён, что именно в Африке обезьяны начали обретать разум и сразу же применили это оружие друг против друга.

Я очень впечатлился от наблюдаемого: крупные обезьяны держат оборону в отеле «Панорама Портико», а мелкие обезьяны ведут штурмовые действия, в формате 3D, то есть, лезут не только в лобовой штурм первого этажа, но и проникают через окна вышерасположенных этажей и через крышу.

Вот эта битва за отел ведётся с участием примерно ста сорока обезьян, из которых крупных обезьян всего тридцать-сорок особей.

Вижу, как одну крупную обезьяну вытащили из окна третьего этажа, уронили на землю перед отелем и начали рубить топорами.

«Ох, жесть…» – подумал я.

Другие крупные обезьяны начали яростно реветь, видимо, тяжело переживая потерю.

«Ах, я понял!» – подумал я, испытав озарение. – «Эти крупные – это павиан! Но они тут не водятся, если я верно помню».

Но потом я вспомнил, что неподалёку, в Эфиопии, водился другой вид павианов – павиан анубис.

А вот что это за более мелкие обезьяны – это задачка…

Вспоминаю, что у меня в рюкзаке лежит книжка для детей, о животном мире Африки. Я собирался изучить её сразу после того, как дочитаю «Мою любимую ошибку» Челси Кэмерон.

Да, любовный роман, да, полная хуйня, но зато интереснее, чем библия на арабском и уж точно интереснее, чем детские книжки о бабуинах, блядь…

«Тем более, никто не узнает, что я это вообще читал», – подумал я и улыбнулся.

Быстро открываю боковую секцию рюкзака и достаю оттуда детскую книжку. Листая страницы, я смотрел на изображения животных и, параллельно, вглядывался в продолжающих биться обезьян.

Наконец, я нашёл что-то отдалённо похожее.

«Мартышка-гусар?» – подумал я озадаченно. – «А где кивры, сабли, портупеи и обшлаги? Но дерутся они лихо…»

Отмечаю даже наличие примитивного фехтования мачете – у входа в отель состоялась дуэль между анубисом и гусаром, причём у анубиса мачете длиннее, но он всё равно получает глубокие рубленные раны.

Кровь хлещет во все стороны, оба участника дуэли оглушительно вопят от боли и ярости, но затем происходит очень удачный удар мачете и голова гусара отлетает в сторону, расплёскивая горячую кровь.

«Мартышка-гусар, дожившая до двадцати – плохая мартышка и плохой гусар…» – подумал я и улыбнулся.

Победивший анубис, правда, недолго радовался победе, так как он потерял слишком много крови – он рухнул на кафель, совершенно без сил, но соратники быстро затащили его обратно в отель.

Это капец как дико – обезьяны качают интеллект и уже ведут себя как люди.

«Думаю, пора мне съёбывать отсюда…» – решил я. – «Не имеет значения, кто победит – в любом случае, придётся биться против них, а этого лучше избежать».

Начинаю медленно пятиться, чтобы скрыться во дворах частных домов, а затем дать стрекача и вернуться на базу миротворцев. Уже оттуда, полагаю, лучше будет дёрнуть отсюда по большой дуге.

Гусары, тем временем, пошли на массированный приступ – они разом ворвались в отель и устроили битву не на жизнь, а насмерть, рубя и закалывая анубисов, отступающих вглубь здания.

Тут один из гусар забрался на спутниковую тарелку, стоящую на крыше, и окинул окрестности зорким взором. Его взгляд прошёл мимо меня, а потом он изменился в морде и вернул взгляд обратно на меня.

– Ох, не вздумай… – прошептал я, вскидывая ARX-200.

Гусар набрал в лёгкие побольше воздуха, начал открывать рот, но я прервал его одиночным выстрелом.

+16 очков опыта

Резко разворачиваюсь и начинаю стремительный бег, а в спину мне бьют яростные вопли мартышек, которые отчётливо услышали громогласный выстрел и поняли, что у них 10–71, 10–99 и 10–29. (3)

– Офицер ранен!!! – заорал я и совершил рывок.

Оглядываюсь назад сразу же после завершения рывка и вижу, что гусары оставили анубисов в покое и бросились в погоню.

Похоже, что людей они ненавидят сильнее, поэтому готовы отказаться от всего, лишь бы прикончить меня…

«Ох, блядь!» – подумал я, перепрыгивая через забор частного дома. – «Надо было съёбывать сразу же!»

Гусары бегут очень быстро, активно применяя паркур – стены и здания не являются для них сколь-нибудь серьёзной преградой, поэтому они настигают меня.

Пользуюсь чистыми дорогами и применяю рывки, чтобы создать дистанцию, а затем резко разворачиваюсь и открываю огонь из ARX-200.

ПК я пристрелять не успел, поэтому не буду тратить патроны зазря.

Короткой очередью срезаю самого шустрого гусара, который рухнул на грунтовую дорогу и начал смачивать пыль своей кровью, хлещущей из простреленной груди.

+21 очко опыта

Прикидываю их размеры по своей фирменной методике, которая особенно хорошо работает с крупными зверями, и даю оценку массы. Гусар, которого я только что пристрелил, имеет массу в интервале 70–90 килограммов, то есть, он даже больше шимпанзе и приближается к небольшой горилле.

А вот анубисы, которых тоже внимательно рассмотрел, имеют массу в интервале 120–140 килограммов, что ставит их на одну ступень с дозоошизными гориллами.

В общем-то, если все гусары кинулись преследовать меня, то мне скоро очень сильно не поздоровится…

Пробегаю ещё три десятка метров и снова даю короткую очередь по ближайшему гусару, который сам подставился, когда перепрыгнул через ржавый Крузак 70.

+18 очков опыта

Но гусар ещё просто дохуя – похоже, что они все кинулись за мной, потому что увидели, что у меня очень жирная жопа…

Забегаю на территорию базы миротворцев ООН и сразу же мчу к штабу, в котором я и буду держать оборону, так как убежать от гусар у меня не получится.

Они быстрее, чем я, согласно тому, что я успел прочитать в детской книжке – до зоошизы они разгонялись до 55 километров в час. Вообще, я так посмотрю, в Африке практически все звери умели разгоняться до ебейших скоростей – от бегемота до жирафа…

«Наверное, иначе здесь было не выжить», – предположил я, блокируя дверь деревянным шкафом.

Ну, это так себе блок, конечно, но у меня нет времени на основательное баррикадирование здания.

Снаружи раздался болезненный вопль гусара – похоже, что он на скорости влез в ржавую колючку, растянутую по двору. Значит, они уже здесь и скоро придут за моей жопой.

Я даю себе отчёт в том, что в случае победы, гусары получат с меня прямо дохуя калорий, поэтому их борьба вполне обоснована.

К счастью, большую часть работы по укреплению штаба проделали за меня давно мёртвые миротворцы, поэтому мне осталось заткнуть только девять проходов, которые я завалил столами и стульями, а затем ворвался в медпункт и вытащил из него хирургический стол, которым подпёр северную дверь.

– Живым не возьмёте, спидозные мартышки!!! – крикнул я им и вытащил из подсумка гранату М67. – Сикс севен!

Примечания:

1 – Об охоте на буйвола – Студик размышляет, как новичок, вообще не шарящий в африканской охоте для солидных господ, поэтому заблуждается. Буйвол – это самый опасный зверь из «большой пятёрки», так как обладает высоким интеллектом, отличной памятью, агрессивен, при ранении всегда атакует обидчика, может нападать на людей без видимых причин, очень вынослив и может преследовать обидчика очень долго, ну и, из-за высокого интеллекта, стадо действует организованно, что создаёт дополнительную опасность. Известно, что буйволы очень хорошо запоминают людей, стрелявших в них или убивших членов их стада – люди конкретных буйволов практически не запоминают, поэтому могут прохлопать вспышку при следующей охоте и напороться на буйвола, который затаил и хочет отомстить. О нападении без видимых причин можно сказать, что всё дело в контексте: если буйвол почувствует себя загнанным в угол, то он нападёт – чтобы понять это, надо как-то разбираться в чувствах буйволов, что практически невозможно. Ещё они склонны нападать на приближающихся людей в случае, если в стаде есть раненые или больные – вот это, кстати говоря, можно заметить и изменить планы на охоту. В общем, среди охотников на африканских зверей уже давно установлен консенсус, что из «большой пятёрки» самым опасным является именно буйвол. Кто-то говорит, что старые слоны бывают и опаснее, но буйвол, любой, в среднем, представляет большую опасность, чем средний слон или носорог.

2 – Шармута – от арабск. شَرْمُوطَة – в буквальном переводе это означает «порванная» или «разорванная» – это очень грубое ругательство, после произнесения которого, минимум две недели, нельзя целовать маму или жену, хе-хе, означающее «шлюха», «проститутка», «шалава», «блядь» и так далее, в этом духе. Подразумевается, что женщина, в отношении которой употреблено выражение «шармута», была порвана, в сексуальном контексте, поэтому она блядь и так далее. Тут всё интуитивно понятно и оно очень близко к нашему, исконно-посконному, сермяжному и бытовому выражению «блядь». И иногда его применяют как междометие, что ещё сильнее приближает его к слову «блядь». Наибольшее распространение термин «шармута» получил в Египте, где он применяется повсеместно, а на Аравийском полуострове или в остальных странах Северной Африки его знают, но употребляют относительно редко. В Сирии, Ливане, Палестине и Иордании термин тоже известен, благодаря сильному влиянию египетских фильмов и сериалов, и его иногда применяют. В Йемене и Судане его тоже понимают, но практически не используют – там он известен тоже от египетского влияния. Любопытно, что в иврит «шармута» тоже проникла, поэтому её иногда можно услышать из уст евреев. Подытоживая: наша исконно-посконная «блядь» получила гораздо большее распространение на соседние страны и применяется практически повсеместно, а вот египтяне, со своей «шармутой», почему-то, сплоховали и она не влетела в топы матерных чартов.

3 – 10–71, 10–99, и 10–29 – это, по системе кратких цифровых сокращений APCO, применяемой правоохранительными органами США, означает «Открыт огонь», «Офицер ранен» и «Подозреваемый в розыске», соответственно.