Текст книги "Вечно голодный студент 8 (СИ)"

Автор книги: Нариман Ибрагим

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 20 страниц)

Как я узнал с её слов, она служила в ВВС США, на авиабазе Принца Султана, что в Саудовской Аравии.

Поначалу у них всё было относительно неплохо, так как началась эвакуация личного состава в США, но затем командованию стало совсем не до них и им приказали оставаться – к тому моменту их было всего шестьсот с лишним человек.

Среди них были КДшники, но командование авиабазы решило, что нужно окопаться и не предпринимать резких движений, потому что во всей остальной Саудовской Аравии происходил пиздец.

Они даже приняли несколько групп беженцев, преимущественно, из крайне зажиточных арабов.

Командование выработало решение – нужно дождаться возвращения самолётов, отправившихся на европейские базы и в США, ну, для эвакуации.

Ждали они около года, но никто так и не прилетел, а командование в США перестало выходить на связь.

Запасы продовольствия показали дно, так больше продолжаться не могло, в связи с чем они отправили отряд разведки на бронированных внедорожниках и при поддержке MRAP MaxxPro.

В этом отряде и была Тейлор – ближайший город, Эль-Харж, оказался необитаемым, что они прекрасно знали и до этого, но вот в Эр-Рияде их колонна угодила в засаду, по итогам которой половина солдат погибла, а остальные попали в плен.

Тейлор, конечно, как полагается, выебали толпой бородатые Абу-бандиты, впрочем, как и других женщин в отряде, а затем продали какому-то важному мужику, занимавшемуся торговлей, скажем так, чёрным деревом.

Её привели в товарный вид, откормили и загнали за неплохие деньги какому-то иорданскому шейху, у которого она служила в качестве секс-рабыни, но потом пришли султанские мамлюки, уничтожили Иорданию, как государство, а всех выживших обратили в рабство.

Именно так, подвергаясь мучениям, унижениям и лишениям, Тейлор оказалась среди рабынь на разведение – поначалу она пахала на иловых полях, как и многие женщины в этом дворе, а затем привезли меня, такого бледного красавчика, блядь…

Но вообще, она специалист по обслуживанию авиатехники, но арабам и египтянам глубоко похуй, кем она была, ведь у неё есть пизда и это самое главное.

«Больше всех от зоошизы пострадали женщины», – подумал я, наблюдая за взмывающими в небо фейерверками. – «Оказалось, что до зоошизы был совсем не патриархат… Патриархат – это то, что сегодня. Хотя, мне кажется, в прошлые исторические периоды не бывало такого, чтобы женщин низводили до состояния вещи настолько повсеместно. Значит, это что-то новое – уникальная ступень развития человеческой цивилизации».

Но если ты КДшник, то всё сразу же меняется. Вспоминается эта тупая пизда, Мона Лизонька, которая самая настоящая женщина, но КДшница – из-за этого статуса и особой способности, крайне ценной шахиншаху, она вольготно таскает на хуях и мужчин, и других женщин. Но исключение лишь подтверждает существование правила – отдельные примеры обратного не отменяют повсеместного низведения женщин до ранга вещей.

Да и обычные мужчины, не КДшники и не ценные специалисты, являются обычными гоями, которых прогревают каждый день – они гнут спину, угнетаются сильными мира сего, и каждый день зарабатывают себе на хлеб тяжёлым трудом.

Хотя, если тщательно подумать, то сильнее всех пострадали именно мужики – это именно они массово гибнут в войне за ресурсы, брать мужиков в плен сейчас не очень-то принято, так как хули с них толку, это они, в большинстве своём, работают на тяжёлых производствах, без каких-либо особых прав, но это воспринимается, как нечто, уместно находящееся в порядке вещей.

Статистику-то никто не собирает, поэтому мы никогда не узнаем точно, скольких мужиков убивают ежедневно, сколько из них умирают от истощения – женщин-то унижают, используют, как вещи, но у обычных мужиков впереди только мучения и смерть.

Например, муж Ферхунде, а у неё, до недавнего времени, был муж, умер в полях – его забили плетями до смерти, когда он больше не мог продолжать работать. А её, после такого, отдали на разведение.

То есть, модель принципиально не изменилась, просто повернулась на пару десятков градусов, перетряхнув систему ценностей – ну, это и есть апокалипсис.

«Вот поэтому нужно прийти сюда потом, чтобы выебать султана, его приближённых, сломать эту систему и попробовать воссоздать тут нормальную, блядь, человеческую жизнь», – подумал я с решимостью. – «Тут устройство общества хуже, чем у зверей…»

Фейерверки закончились, что вызвало грусть на лице у Тейлор.

– Возвращаемся, – сказал я, посмотрев на небеса.

– Время оплодотворения, – сообщил мне один из евнухов, когда мы вернулись в общий зал, и сверился со списком. – Сафа!

Евнухи тут вообще ебанулись – они, как я понял, получают некое извращённое удовольствие от всего происходящего. Им то ли мозги промыли, то ли они коллективно чокнулись на почве потери причиндалов…

– Идём, – поморщившись, позвал я Сафу.

*Египет, мухафаза Эль-Файюм, город Эль-Файюм, дворец султана, крыло мамелюков, 1 августа 2028 года*

Я очень многое понял за время пребывания здесь.

Первое, что я понял – женщины залетают практически от поцелуя, поэтому мне передали новую сборную Ближнего Востока, а всех залетевших увели куда-то в другое место.

Второе, что я понял – когда об этом узнает Лапша, мне пизда. Тут уже не отмашешься принудиловкой, потому что у меня была возможность вообще не идти на контакт с администрацией и стать стационарным хуем, совсем как в Ахвазе.

Третье, что я понял – сбежать отсюда вполне реально. Система безопасности тут гораздо хуже, чем у персов, на шее нет ошейника со взрывчаткой, а охрана выглядит не очень сильной.

Единственная проблема – тут очень много КДшников, в непосредственной близости к моим покоям, поэтому когти рвать нужно экстремально быстро, чтобы никто и ахнуть не успел.

Ах, да, и четвёртое, что я понял – съёбывать нужно сегодня ночью.

У них, я готов поставить на это свою жопу, есть КДшники-сенсоры, поэтому ночь не позволит мне съебаться скрытно, но в темноте люди, как правило, стреляют гораздо хуже, чем днём, тогда как мне вообще без разницы, а это уже преимущество.

Я всё подсчитал и прикинул ещё три недели назад, но мне не хватало важнейшего компонента для успеха побега – толстого слоя жира на пузе и жопе…

Да, путь предстоит неблизкий, в весьма экстремальных условиях, что потребует огромного количества килокалорий, которые я всё это время запасал.

Иногда приходилось тратить их, так как если бы я прекратил выступать на арене, это было бы подозрительно – я эпизодически отбывал там номер, стараясь экономить энергию.

Теперь же я достаточно жирный, чтобы выдержать длительный и интенсивный переход, но надо будет тщательно считать калории и прорабатывать оптимальные маршруты, чтобы не бегать зря.

Есть ещё один фактор, который невозможно оценить заранее – боевые действия. Я не знаю, сколько КДшников бросят за мной в погоню, как часто я буду с ними сталкиваться, какие звери мне встретятся и так далее. А это очень веская статья расходов калорий, но она рандомна.

Слезаю с Мхасин и сразу же направляюсь в душ. Чернокожая женщина остаётся лежать на кровати и довольно улыбаться.

Этой вообще норм, как я понял, что она находится в рабстве и назначена на развод КДшников, но это объясняется тем, как она выживала всё это время.

Она из Судана и меня очень заинтересовала история её жизни, так как она из тех краёв, в которые я собираюсь отправиться сегодня ночью.

А жизнь у неё была такая, что даже врагу не пожелаешь: родилась в очень бедной семье, отец её погиб во время Второй гражданской войны, поэтому тащить семью на себе пришлось матери, ну и детям пришлось очень рано начать пахать в поле.

В конце концов, ситуация у семьи Мхасин выправилась, ну, относительно, конечно же, она даже начала стабильно посещать школу, чего раньше не могла себе позволить, из-за занятости на чужих полях, которые её семья обрабатывала за жалкие копейки.

И вот она окончила школу, думала даже переехать в ближайший город, чтобы найти там работу и мужа, но в Судане разгорелась Третья гражданская война, в ходе которой погибли её братья и мать. Конфликт продолжался до самого начала зоошизы и ещё недолго после, потому что звери-то звери, но причины для конфликта никуда не делись. Вот где-то в этот момент Мхасин поняла, что надо съёбывать, любой ценой…

С большим табором беженцев, теряющим сотни людей по дороге, она добралась до юга Египта, но там её никто не ждал, поэтому ей пришлось пойти в услужение к какому-то функционеру старой администрации, который любил, скажем так, потыкать в шоколадку.

Она работала на него около полугода, а затем к власти пришёл султан, который отдал южные провинции на кормление своих гвардейцев – эти не стали разводить церемонии и перебили всю местную элиту, присвоив себе её материальные и духовные ценности.

Мхасин попала в гарем нового владыки, по праву преемственности материальных и духовных ценностей, а потом она ему надоела, потому что он оказался не большим любителем потыкать в шоколадку, следствием чего стала отправка негритянки на пшеничные поля, где она пахала, как проклятая, а затем Фортуна ей улыбнулась, и она попала сюда.

«Хотя бы живая – и на том спасибо», – подумал я, смывая с себя её пот и прочие выделения.

Как я отношусь к Мхасин? Да никак – я представил, что нахожусь тут на работе, на которой нужно выполнять определённые задачи, по нормативу.

Никаких отношений с султанскими рабынями это у меня не формирует, хотя мне их жалко, чисто по-человечески.

Для меня есть принципиальная разница между добровольной изменой и тем, что происходит сейчас, а вот для Лапши – я не думаю…

– А можно ещё? – спросила заглянувшая в ванную Мхасин.

– Нет, нельзя, – ответил я.

– Ты что, пидор? – спросила она.

– Нет, я не пидор, – ответил я.

– Может, тебе не нравятся чёрные? – задала она следующий вопрос.

– Я равнодушен к людям любого цвета, – сказал я.

– Тогда в чём дело? – спросила Мхасин. – Здесь полно еды, можно смотреть телевизор, не нужно носить хиджаб, а ещё можно трахаться сколько хочешь! Что тебе не нравится?

– То, что это не мой выбор, – ответил я. – Не еби мне мозг – возвращайся к остальным.

Разговор мы ведём на арабском – за последние полгода я выучил, на неплохом уровне, целых два языка, которые будут абсолютно бесполезны для меня, когда я вернусь в Волгоград…

«Сегодня…» – подумал я с решимостью и вышел из душа.

Крайне неприятно ощущать себя кроликом, к которому в клетку закидывают разных крольчих, чтобы он их оплодотворял и приносил, тем самым, прибыток владельцу фермы.

Наступил ужин, на котором подали испанское национальное блюдо, приготовленное Эсмеральдой, новенькой рабыней, которую привезли откуда-то с севера – пироги «Эмпанада».

Я с ней ещё не беседовал, хотя мы уже успели дважды совокупиться – такие уж современные отношения…

«Никакой романтики, ресторанов, букетов пионов и клубники в шоколаде», – подумал я и усмехнулся.

Ужин проходит в неловком молчании, но неловко только женщинам, а мне глубоко похуй, потому что у меня уже чемоданное настроение.

Я не знаю большей части из здесь присутствующих, потому что это свежий завоз – Ферхунде, Тейлор, Наталья, Титрит, Мириам и остальные уже переведены в какие-то другие помещения, как успешно залетевшие. Даже более того, блин – это четвёртая смена женщин, с которыми надо снова знакомиться.

«Нет, уже не надо», – подумал я и невольно улыбнулся. – «Скоро я либо сдохну, либо обрету свободу. В любом случае, я не дамся живым».

*Египет, мухафаза Эль-Файюм, город Эль-Файюм, дворец султана, крыло мамелюков, 1 августа 2028 года*

Подпрыгиваю и цепляюсь за решётку, после чего перекидываю электропроводящую нить. Хватаюсь за набалдашник и совершаю рывок.

Металл не поддаётся, но я повторяю попытку, и углеволокно с нанотрубками демонстрирует своё превосходство.

Решётка смялась, я сразу же прыгнул к ослабшему месту и выбрался наружу, впервые за долгое время.

«Уф, здесь даже воздух пахнет иначе!» – подумал я. – «Почти свобода, сука, блядь!!!»

Усиленным прыжком перемахиваю через бетонный забор, для пущей защиты обмотанный колючей проволокой, после чего приземляюсь на песок и начинаю бег.

Я испытываю сейчас тупую и, скажем так, топорную радость, которая ощущается неестественно. Но это связано с тем, что сработала моя пассивка – непосредственно перед началом реализации плана побега, я был на сильном кортизоле, так как в голове моей крутились возможные варианты негативного исхода, от смерти до поимки, на что мой организм отреагировал впрыском гормонов стресса.

Теперь же, когда кортизол подавлен, мною владеет эта самая тупая радость, от осознания того, что я бегу, блядь!

Мне нужно оружие, чтобы было чем отвечать на попытки остановить меня, поэтому я рванул к казарме местных боевиков, которые всегда держат оружие при себе.

– Ты кто⁈ – крикнул заметивший меня патрульный.

Их трое и это проблема, но решаемая.

Совершаю рывок и кулаком разбиваю ему голову, больно ударившись костяшкой о козырёк шлема, а затем двумя ударами кулаков приканчиваю остальных.

«Вот и оружие», – подумал я, оттаскивая три тела в ближайший переулок.

Прикидываю, что из имеющегося у патрульных имущества может быть мне полезно, после чего надеваю камуфляжные штаны, принадлежавшие самому высокому из них, быстро подбираю подходящие берцы, а затем надеваю бронежилет с плитой III-го класса.

Ещё мне понравилась арафатка рыже-коричневого цвета, которую я повязал на шею сразу же после акта приватизации, ну и забрал у одного из покойников солнцезащитные очки.

Все три фляжки с водой повисли на поясном ремне, а на плече повис автомат ARX200, с которым я знаком – он под патрон 7,62×51 миллиметров НАТО, поэтому я выбрал его, а не один из двух АКМ.

Также я повесил на пояс четыре гранаты М67 и пистолет Glock 17. Гранаты не самые лучшие, а у пистолета патрон очень слабый, по нынешним временам, но выбирать не приходится.

Упаковываю все налутанные боеприпасы в подсумки и по карманам новеньких штанов, после чего понимаю, что ещё никто не спохватился и можно не врываться в казарму – мне выгоднее, чтобы сохранилась тишина и я спокойно покинул Эль-Файюм.

Но казарма, в любом случае, стоит на моём пути, поэтому придётся пробегать мимо неё.

Когда до казармы осталось около сотни метров, вдруг заорали сирены по всему городу – ох, сука, так и знал, что сенсор среагирует…

Ускоряюсь и бегу мимо казармы, но тут центральная двустворчатая дверь резко открылась и я увидел около десятка вооружённых боевиков.

«Удрээээ-а…» – раздалось в моей голове.

Вскидываю автомат и открываю огонь по этим уродам, начавшим вываливаться из казармы.

Укладываю минимум пятерых, а потом, пока они отходят от ахуя, совершаю рывок и бегу дальше.

«Ох, дорого мне обойдётся этот побег из Эль-Файюма…» – подумал я с сожалением, на ходу перезаряжая автомат.

В любой момент этот побег может стать побегом в один конец – меня легко могут уебать шальной пулей, сразу насмерть или, что хуже, ранить так, что я не смогу бежать дальше и это тоже ведёт к моей смерти, но чуть позже.

Оглядываюсь назад и вижу, что со стороны султанского дворца в небо взмывает какой-то КДшник, вооружённый автоматом, похожим на «Витязь».

У него здоровенные крылья и его зовут Эс-Сарухом, что переводится как «Ракета» – назвали его так за то, что он может летать и у него есть что-то вроде встроенного ракетного двигателя, позволяющего ему поднимать в воздух не только себя, но и тяжёлую экипировку.

Этот урод, по всей видимости, опытный летун и очень хорошо умеет стрелять, поэтому я активирую «Энергетический таран», чтобы сильно ускориться и обрести нужный уровень манёвренности.

По песку вокруг начали бить пули, а я применил рывок и стремительно улетел почти на полкилометра вперёд, оставив стрелка парить в ахуе.

На моём пути встретился отряд из шести боевиков, которые только начали реагировать на моё появление, как я уже открыл огонь из ARX200.

ЭМ-зрение показало, что не все из них являются боевиками – двое оказались КДшниками, но это можно было понять и по более качественной экипировке. НАТОвские пули врезались в тела сначала КДшников, а затем и боевиков, не оставив им и шанса.

+6 очков опыта

+7 очков опыта

Оцениваю местность и совершаю следующий рывок, пользуясь тем, что до сих пор действует «Энергетический таран».

Благодаря сильно возросшей реакции, я филигранно огибаю препятствия и оперативно меняю маршрут, чтобы избежать встречи с новыми противниками.

Перезаряжаю ARX200 и испытываю к нему лёгкую неприязнь, так как в магазине у него всего двадцать патронов, что в нынешних реалиях просто ничто.

В Волгограде, в связи с этим, даже разрабатывают новые магазины для стандартного вооружения – к СВТ-40, например, выработали магазин на сорок патронов, а к СВД сумели соорудить магазин на тридцать патронов.

Ещё наши Кулибины уже давно работают над оружием, адаптированным под новую эпоху – что-то вроде карабина под патрон калибра 7,62×67 мм, то есть, под.300 Winchester Magnum. Но профессиональных оружейников у нас нет, поэтому работы всё идут и идут, а результатов всё нет и нет.

Молнией пролетаю через весь город, пару раз попав под обстрел и убив ещё четверых боевиков, державших оборону на перекрёстке, а затем перепрыгнул через высокую бетонную стену, ограждающую город от пустынной Дичи, и приземляюсь на песок.

У меня с собой нет нихрена, кроме оружия, боеприпасов и трёх фляг воды, но я всё рассчитал – если буду бежать через пустыню без остановок, то сумею добраться до Судана раньше, чем она убьёт меня.

Со стен кто-то открыл огонь – оглядываюсь и вижу, что это боевики дубасят по всем подозрительным бугоркам, которые не нравились им с самого начала.

Кто-то догадался включить мощные прожекторы, которые сразу же начали щупать местность на предмет беглеца, но я уже стремительно удаляюсь от поселения и хрен меня кто остановит…

«Они знали, что у меня есть длинные рывки, но не знали, что я могу вдвое дальше», – подумал я, мчась по бесплодной земле.

Судя по всему, раньше здесь были аграрные поля – я слышал от женщин, что в первый год тут сумели собрать часть урожая, но затем кто-то административно обосрался, подача нильской воды прекратилась, после чего эти земли умерли.

Никто не справился с оперативным восстановлением водоснабжения, вследствие чего Ливийская пустыня начала забирать своё.

Рядом со мной пролетают пули, я оглядываюсь и вижу, что за мной бежит какой-то скоростной КДшник, палящий в мою сторону из автомата прямо на бегу.

Останавливаться, в этой ситуации, крайне невыгодно, так как это даст остальным противникам время для сокращения дистанции, поэтому побегаем с этим мудаком и посмотрим, у кого мощнее дыхалка.

Но этот урод продолжает стрелять, будто у него бесконечные патроны, поэтому я не выдерживаю, разворачиваюсь и даю в его направлении очередь на весь магазин, после чего сразу же срываюсь в бег. Попал или нет – это неважно, потому что я добился того, что этот уёбок замедлился, так как ему потребовалось как-то уклониться от шквала пуль.

Не теряя время зря, применяю серию рывков с максимумом на 170 метров, и удостоверяюсь, что мудак сильно отстал от меня.

«Я ещё не сбежал…» – напомнил я себе, ускоряя бег. – «Никаких передышек – всё только начинается».

Глава двадцатая

Буря в пустыне

*Исламская Республика Иран, остан Керманшах, город Керманшах, 5 августа 2028 года*

– Толкай быстрее, блядь!!! – выкрикнул Щека, крутящий привод автопушки.

Его тележка получила значительный апгрейд: теперь это прицеп от трактора, на всю полезную массу нагруженный бронеплитами и оборудованный моторизованным лафетом с установленной на нём ЗУ-23–2.

Зенитная установка доставлена из Волгограда неделю назад и всё это время Щека был счастлив, так как его огневая мощь увеличилась кратно, а удобство эксплуатации орудия только возросло – его личный расчёт составляет шесть человек, среди которых только два КДшника.

Двое ополченцев занимаются исключительно перезарядкой орудия, один следит за местностью через стационарный тепловизор, содранный с БМП М2 Брэдли, Щека сидит за установкой на месте наводчика, а двое КДшников толкают и поворачивают эту невыносимо тяжёлую телегу.

Телега, тем временем, продвинулась на двести с лишним метров, и Щека увидел цели через тепловизор – противники укрылись в полуразрушенном здании и готовят СПГ-9 к огню.

Такого шанса Щека им давать не собирался, поэтому быстро навёл установку, за доли секунды рассчитав упреждение, и дал короткую очередь.

Снаряды калибра 23 миллиметра, бронебойно-зажигательные и осколочно-фугасные, влетели в небольшое окно, безальтернативно уничтожив всех обитателей помещения.

Щека представил то, что случилось с ними – их разорвало на клочки мяса и требухи, из которых уже невозможно собраться обратно, даже если у поражённого организма есть такая функция.

Он вспомнил это потому, что у них появился новый КДшник, которого прозвали Лысым, за то, что он лысый – его способностью является очень быстрая регенерация, что радикально повышает его живучесть. В описании сообщается, что есть возможность присоединения оторванных конечностей, чего нельзя делать обычным КДшникам.

Эксперименты НИИ КД показывают, что присоединять ампутированные конечности, разумеется, можно, но только в условиях клиники, и при условии, что их ампутировало аккуратно, в ином случае сращивание происходит криво, с ухудшением характеристик конечности, что не оправдывает все хлопоты.

А у Лысого есть биологический механизм, который точно знает, как должно быть, поэтому быстро формирует с прислонённой к месту ранения конечностью временные ткани, которые потом выправляют её положение и очень быстро происходит процесс регенерации. Проходит всего несколько часов, и по Лысому уже и не скажешь, что он только что лежал двумя отдельными кусками…

– Двигаем! – крикнул Щека. – Снарядов ещё дохуя!

Телега поехала дальше, неуклонно приближаясь к дворцу местного сатрапа.

Там заседает сатрап Саид, двоюродный брат шахиншаха Баграма VI, как говорят, его любимого двоюродного брата, в отличие от двух других его двоюродных братьев, сатрапов Гасема и Аббаса, которых Щека обезглавил лично.

«Да, кто-то считает, что это какая-то дичь – обезглавливание пленённых сатрапов, но эти кто-то просто не смотрели на лица пленённых боевиков, которые присутствовали там», – подумал Щека, длинной очередью выселяя персов с первого этажа жилого дома. – «На этих работяг акт казни проигравших произвёл неизгладимое, блядь, впечатление – они признали нашу силу!»

Он интуитивно чувствует неписаные законы Ближнего Востока, что отметил даже Ронин – вот этот человек прекрасно понял, зачем именно Щека устроил из казни сатрапов почти что шоу.

Обычные боевики получили однозначный сигнал, что их старые хозяева более не актуальны, ни как военная сила, ни как политический авторитет, ни как живые люди – эффектнее было бы только публичное съедение их сырых печеней и сердец Щекой, но это слишком даже для него.

– Тягачи – в укрытие! – скомандовал он.

КДшники заняли специальные бронированные ниши, предназначенные для защиты от огня – они сделали это вовремя, так как противник атаковал с фланга.

На броне телеги заискрили пулевые попадания, а Щека развернул свою башню и открыл шквальный огонь по пятиэтажке слева по курсу.

Спустя шесть секунд, сопротивление отряда противника было подавлено – от них остались лишь медленно оседающие облака пыли и дыма, а также изломанные трупы.

– Вперёд! – приказал Щека, управляющий этой бронированной телегой.

В небесах неистово кружат FPV-дроны, причём не только дроны-камикадзе, но и антидроны – команда Нарка прекрасно осведомлена о технической подкованности противника, поэтому позаботилась о защите своих штурмовых подразделений.

Почти над головой Щеки произошло столкновение двух дронов, которые сразу же взорвались, осыпав окрестности осколками.

За его установкой следуют две БМП-2, которые используются в качестве транспортного средства для четырнадцати штурмовиков-ополченцев.

Работа штурмовика и без того экстремально опасна, а в контексте существования КДшников, она практически суицидальна, но у Фронтира есть очень много добровольцев, которые согласны быть штурмовиками.

– Стой! – приказал Щека.

Как только телега остановилась, из-за руин здания с непонятной вывеской выскочил гранатомётчик с РПГ-7, которого сразу же срезал Шахром, бдительно следящий за окрестностями.

– Обэма – респект! – похвалил его Щека, не успевший довернуть орудийную установку. – Эй, вы, двое – смените ленты! Мы уже близко!

Противник старается не выводить бронетехнику, так как Нарк уже завоевал господство в воздухе и его команда дроноводов набила солидный счёт – девять танков и шестнадцать БМП.

Но у противника тоже есть свои дроноводы, которые умеют и любят подбивать бронетехнику, поэтому Ронин и Зулус, командующие штурмом Керманшаха, тоже применяют технику крайне неохотно.

Телегу Щеки не сильно жалко, так как её, если что-то случится, можно сделать заново, а вот полноценный танк, сожжённый дронами – это невосполнимая потеря для всего человечества, которое очень нескоро сможет производить танки.

«Да их и так не особо производили, до зоошизы», – подумал Щека, поворачивая установку на новую цель.

На подступах к городу по его тележке отстрелялся персидский ДШК, который он быстро заставил замолчать, но ущерб был нанесён – в ходовой части что-то надсадно скрипит всю дорогу.

Зато, таким образом, была проверена крепость брони, которая, по заявлению мастера, сдававшего Щеке телегу, имеет дифференцированное бронирование толщиной от 25 до 65 миллиметров, естественно, гомогенной стали.

Щека вытащил из кармана монокулярный тепловизор, включил его и осмотрел окрестности. Подбирающихся к его тележке противников не видно, а это значит, что отряды на флангах хорошо делают свою работу.

Продвижение к крепости сатрапа идёт своим ходом, а Щека начал испытывать рутинность происходящего – происходящее сильно похоже на предыдущие штурмы городов, защитники которых не смогли дать хоть сколько-нибудь конкурентные бои.

Проф, в последнее время, чем-то очень сильно вдохновлён – возможно, он полноценно осмыслил и осознал, какой универсальный консервный нож находится в его распоряжении.

Вообще-то, шахиншах Баграм VI – это не какой-то очередной князёк, каких Фронтир встречал на своём пути много, а личность, сумевшая очень быстро набрать силу и покорить всех князьков, обитавших на территории Ирана.

Это как если бы Проф сумел бы взять под свой контроль всю Россию и расставить на местах надёжных людей из своей команды, после чего сидел бы на троне и развлекал себя гладиаторскими боями.

То есть, тот период, который переживает современная Россия, в Иране уже давно пройден, а власть в нём консолидирована в одних руках, пусть она и совсем не такая, как до зоошизы.

В любом случае, это лучший контроль над территориями, которого только можно добиться в нынешних реалиях и это вызывает у Щеки определённую долю уважения к шахиншаху Баграму VI.

Такая власть, если смотреть на горизонте пары десятилетий, ведёт к формированию нормального государства, которому, в конце концов, станет мало одного Ирана и оно, неизбежно, расширит свои границы до разумных пределов.

И сейчас, прямо сейчас, Щека разрушает это государство, город за городом – и это приносит ему ни с чем не сравнимое удовольствие…

«Это, конечно, охуенно и круто, но это побочная цель», – подумал он. – «Основная цель – это спасение Студика».

Он мало спит и очень много ест, заедая стресс и почти постоянно пребывая в состоянии нервного перенапряжения, потому что знает, что Студик жив и находится где-то там – возможно, ему сейчас очень плохо и он на грани выживания…

– М-м-м, бляди грязные, – процедил Щека и дал короткую очередь в показавшуюся «техничку».

Пикап, оснащённый пулемётом М2 Браунинг, взорвался, а через секунды из его кузова выскочила горящая и орущая фигура.

– Гори-гори… – оскалившись, проговорил Щека.

Наконец, спустя десяток минут методичного продвижения по улице, показался дворец сатрапа, который уже должны были окружить.

Откуда-то с юга прилетели артиллерийские мины, начавшие разрываться на территории дворца. Это работает автоматический миномёт «Василёк», доставленный из Волгограда.

Также, спустя пару десятков секунд, куда-то за стену спикировал FPV-дрон, взорвавший там что-то или кого-то.

– Стоп машина! – скомандовал Щека. – Сейчас сделаем проход! Бронебойные ленты – быстро!

Он перевёл прицел на бетонную стену и дождался, пока произойдёт смена боекомплекта.

Как только перезарядка была завершена, Щека сразу же начал формировать в стене квадрат, пригодный для проезда его телеги.

Ему не хотелось томно тащить телегу к вратам, мучительно разворачивать её и натыкаться там на внутреннюю баррикаду, поэтому его решение радикально – они подъедут к пролому, расчистят завал и ворвутся внутрь, чтобы унижать и карать…

Двух лент на такое действо не хватило, поэтому Щеке пришлось дождаться перезарядки и вновь повторять процедуру, до полного обрушения бетонной стены.

– Всё, заряжайте нормальную ленту и готовьтесь к пиздецу! – приказал он. – Тягачи – навались!

Муравей и Шахром навалились на телегу и потолкали её вперёд, на штурм крепости.

Щека же, походя, срезал троих шальных боевиков, пытавшихся покинуть оборонительный рубеж и раствориться в городе, а затем увидел новую цель, что показалась в проломе.

Это какой-то здоровенный перс, носящий на себе сверхтяжёлую стальную броню и держащий в руках щит и меч. Причём щит его имеет габариты двери и является цельнометаллическим, а меч имеет длину где-то с рост Щеки. Он очень силён, это очевидно, но его броня ничто против ЗУ-23–2…

Щека сразу же перевёл прицель на гигаперса и открыл по нему шквальный огонь.

Гильзы застучали по обшитому жестью полу и заряжающие сразу же начали сгребать их в специальный гильзоприёмник, по которому они укатываются прочь, на асфальт справа и слева от телеги.

Гигаперс закрылся щитом, который сразу же начал «плясать» в его руках, так как кинетическая энергия от попадающих в него снарядов легко перебарывает его физическую силу.

В один из таких моментов, когда щит наклонился слишком сильно, снаряд попал в шлем гигаперса и взорвался.

Гигаперс рухнул на землю, как подкошенный, но это лишь прибавило Щеке энтузиазма и он начал расстреливать тело на обе ленты.

Нательная броня оказалась гораздо слабее по прочности, чем щит, поэтому гигаперса быстро разорвало на куски. Но Щека остановился только когда увидел, как в сторону откатилась сначала правая рука, а затем и окровавленный шлем.

«Надо было вступить с ним в поединок – это же опыт, блядь!» – с досадой подумал Щека. – «Пиздец!!!»