Текст книги "Вечно голодный студент 8 (СИ)"

Автор книги: Нариман Ибрагим

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 20 страниц)

Прикладываю лезвие меча к его шее, он пытается отклонить его левой рукой, но лишь рассекает себе ладонь. Резкое движение, и башка перса оказывается у меня в руке.

+273 очка опыта

Новый уровень

– Наконец-то! – воскликнул я и отбросил голову в сторону.

Не теряю времени зря и запрыгиваю на крышу двухэтажного здания, в котором располагалась пиццерия.

А в парке развлечений идут «развлечения», специфические, далеко не для всех: Фазан, Муравей и Череп, держа в руках по бетонному блоку, продвигаются по открытому пространству, а под их прикрытием движутся КДшники Ашхабада.

Идея с бетонными блоками, на самом деле, не так уж и плоха, потому что они принимают на себя большую часть пуль, поэтому у штурмовой группы есть очень высокие шансы сблизиться с противником и быстро уничтожить его в ближнем бою.

Поддерживаю их огнём из «Печенега», стремясь подавить две огневые точки в окнах жилого здания.

Но всё меняется, когда в дело вступают танки. Раздаётся орудийный грохот и одна из огневых точек исчезает в пламени и дыме. А дальше по занятым противником зданиям начинают долбить танковые зенитные «Утёсы» и крупнокалиберные Браунинги с корейских броневиков KIA.

Боевикам и КДшникам противника сразу же стало кисло, но и на это у них был ответ – во тьме гаража, встроенного в жилое здание, сверкнула вспышка огня, а затем в танк, стоящий в центре боевого порядка, врезалась противотанковая ракета.

В гараж сразу же прилетел осколочно-фугасный снаряд калибра 125 миллиметров, но танк это уже не вернёт – я вижу, что произошло возгорание в боевом отделении и командир танка выбирается из люка, падает на песок и пытается потушить свои ноги, объятые пламенем.

Механик-водитель открыл люк, но выбраться, увы, не успел – произошла детонация боекомплекта и из открытого люка ударил поток пламени…

Экипаж погиб почти полностью, но командир выжил – ашхабадские ополченцы оттащили его в ближайшее укрытие и потушили ноги, накрыв их снятым бушлатом.

Осматриваюсь и вижу, что по бульвару Шохада едет американский танк М60, оснащённый динамической защитой. У него на башне есть какой-то пулемёт калибра 12,7 миллиметров, вмонтированный в командирскую башенку. И за этим пулемётом кто-то сидит.

Этот кто-то увидел меня и начал поворачивать пулемёт, но я тут же спрыгнул с крыши и скрылся во тьме здания.

Ещё я заметил, что за танком следует десяток боевиков в штурмовой броне, то есть, у танка есть огневое прикрытие, поэтому так просто его не взять.

– «Январь», «Дюшес-1» на связи! – воззвал я через рацию. – М60 в динамке, с зенитным пулемётом, движется по бульвару Шохада. У него свита – минимум десять боевиков! Они примерно в трёхстах метрах от меня, а я в пиццерии!

– «Дюшес-1», «Январь» – принял, – ответил Ронин.

Осматриваюсь и понимаю, что я тут не один. За стойкой спрятался какой-то челик, явно, вооружённый.

Медленно навожу на него «Печенег» и даю короткую очередь. Пули легко прошивают стойку и поражают цель, которая ложится замертво.

Подхожу к стойке и вижу, что это был местный боевик, вооружённый АКМ.

Снова осматриваюсь по сторонам, но не вижу ничего подозрительного, а затем выхожу через служебный вход и двигаюсь по переулку, к последнему местоположению вражеского танка.

Пока иду, добавляю в КС-23 три разрывных патрона. В патроннике содержится «Сирень-7», насчёт которой у меня есть план…

Разгоняюсь и запрыгиваю на крышу одноэтажного здания, мимо которого, по моим расчётам, должен проезжать танк. Расчёты оказались неточны, потому что танк уже проехал и движется в метрах пятидесяти дальше, но это не сильно влияет на мой план.

Выстреливаю из КС-23 в толпу боевиков, а затем спрыгиваю с крыши и открываю огонь из «Печенега».

За расстрел в спину ни в чём не повинных боевиков мне не дали ни опыта, ни чести, ни доброй памяти, поэтому я просто игнорирую их тела и запрыгиваю на крышу двигательного отсека М60.

«Как бы вскрыть его?» – задумался я, перелезая на крышу башни.

Подбираюсь к люку на командирской башенке и пробую открыть её. Но тут никаких ручек, поэтому я берусь за кромку и пытаюсь её пересилить. Металл, естественно, не поддаётся, потому что это броневая сталь, произведённая в 60-е годы – не чета, блядь, нынешним…

Понимаю, что дело гиблое, а командир танка ещё и начал поворачивать башню, чтобы согнать меня с танка.

– Ты сам этого захотел! – воскликнул я и вытащил из заднего подсумка тротиловую шашку на 400 граммов.

Забравшись на крышу командирской башенки, я вставил огнепроводный шнур в гнездо на шашке, подпалил его и прикрепил шашку между основным триплексом и люком.

Спрыгиваю с танка, и через пять секунд раздаётся взрыв.

Танк продолжает движение, но люку пришла хана, как и, наверняка, командиру танка.

Запрыгиваю обратно на крышу и вижу, что люк разрушен, но что происходит внутри, увы, не видно. Прилагаю недюжинное усилие и открываю растрескавшийся люк, после чего переключаюсь на ИК-зрение и вижу, что внутри лежит командир танка, которого пытается привести в чувство другой член экипажа.

Просовываю внутрь «Грач» и расстреливаю из него двоих танкистов. Снова никакого опыта, блин…

Танк продолжает ехать, но механик-водитель громко орёт что-то на фарси.

Хватаю за воротник командира танка и вытаскиваю его наружу, а затем залезаю на его место и отбиваю рукой пистолет, которым меня попытался пристрелить механик-водитель. Бью его кулаком по морде и он сразу же откисает.

Вытаскиваю все три тела через люк командирской башенки, выкинув их рядом с танком. Возвращаюсь внутрь и пытаюсь понять, как тут поворачивать башню. Нахожу механизм поворота и разворачиваю башню в сторону кормы, чтобы никто не подумал, что этот танк всё ещё участвует в битве.

– «Январь», это «Дюшес-1»! – позвал я Ронина по рации. – М60 захвачен – экипаж убит! Не стрелять по М60!

– «Дюшес-1», «Январь» – понял тебя! – ответил Ронин. – Хорошая работа!

Пересаживаюсь на место механика-водителя и понимаю, что тут нет рычагов, а есть Т-образный руль, две педали «газ» и «тормоз», а также интуитивно понятная коробка передач. Изи.

Давлю на газ и пробую повернуть танк, чтобы загнать его в переулок – там он никому не помешает и уцелеет, с высокой вероятностью.

Но у меня не получается – я задеваю левой гусеницей жилое здание, поэтому происходит частичный обвал.

В конце концов, добираюсь до переулка и глушу мотор.

«К такому типу управления нужно привыкать», – пришёл я к выводу. – «Это ближе к автомобилю – сразу видно, что Америка…»

Выбираюсь из танка и возвращаюсь на бульвар.

А наша бронетехника уже пересекла парк развлечений, поэтому впереди нас ждёт штурм крепости Отца-молодца.

Подхожу к Фазану, Черепу, Вину, Бубну, Муравью и Ронину, стоящим у кормы Т-72.

– … нужен обходной манёвр, чтобы противник вынужден был отвлечь силы, – продолжал Ронин озвучивать план штурма, с опорой на карту местности. – Муравей, Череп и Вин – возьмёте Мохаммада, Шахрома и Гульзаду. Пойдёте по вот этому маршруту, вот в этот двор. Как будете на месте, сигнализируйте. Студик, Фазан, Бубен – берёте в своё распоряжение Зафара, Сергея и Резу, и начинаете движение по бульвару. Когда настанет нужный момент, обеспечу вас прикрытием Т-72 и БМП-2. Вам нужно будет проникнуть на территорию и уничтожить там всех КДшников и боевиков. По зданию стрелять очень аккуратно – там женщины и дети. Женщин и детей убивать запрещено. Понятно?

– Да, понятно, – ответил Фазан. – Ох, как же хреново всё это звучит…

– Их не так много, как кажется, – сказал я. – И они не такие сильные, какими хотят казаться. Тут что-то сильно не так с прокачкой КДшников, но я не могу понять, что именно.

Вроде бы, среди них есть сильные, но они как будто не раскрыли свой потенциал до конца – за это время можно было вкачаться и посерьёзнее.

«Может, тут просто со зверями не очень?» – подумал я.

– Времени нет – за работу, товарищи, – приказал Ронин.

– Фазан, Бубен, Зафар, Серёга и Реза – за мной, – позвал я назначенную мне группу КДшников. – Сейчас будем делать грязюку.

Направляюсь к БМП-1П, использованной в передовом дозоре, открываю её задние двери и вытаскиваю изнутри специальное оборудование.

– Обвешивайтесь, господа, блин, – велел я, положив на землю одну из больших сумок.

Внутри содержатся штурмовые комплекты, включающие в себя утолщённые кевларовые костюмы, навесные бронеэлементы и металлокерамики, а также прозрачные щиты для защиты лиц, из ламинированного поликарбоната, имеющие толщину в 40 миллиметров.

Всё это очень тяжёлая и неудобная шняга, которую неоптимально носить постоянно, но вот для применения в случае особо жёсткого штурма – это почти идеально.

Вытаскиваю все остальные сумки и тоже начинаю дополнять свою и без того очень крепкую броню бронеэлементами.

Фазан надевает на себя сапёрную приблуду – щит, крепящийся к телу ремнями, в котором есть окошко из 50-миллиметровой толщины поликарбоната.

У меня же изделие попроще – это специальный воротник с наплечниками, держащий полусферический щиток из поликарбоната. Я не буду видеть нихрена в УФ-, ИК– и поляризационном режимах, но ЭМ-режим это не затронет.

Ашхабадские КДшники тоже упаковались в броню и вооружились пулемётами ПКМ, потому что нам не до шуток, блин…

– Готовы? – спросил я.

– Да, капитан! – ответил Фазан.

– Ха-ха, – посмеялся я. – Точно готовы?

– Да-да, капитан!!! – хором ответили все.

– Блядь, окей, – произнёс я. – Тогда идём на исходную.

Добираемся до здания, стоящего на перекрёстке между бульваром Шохада и улицей Беешти, и занимаем там позицию.

Мельком выглянув из-за угла здания, я сразу понял, что нас уже давно ждут. На крышах дохрена боевиков и, как минимум, один КДшник, поэтому встреча будет горячей и запоминающейся.

– Что-то я очкую… – поделился Бубен.

– Да ты не очкуй! – ответил Фазан. – Я сто раз так делал!

– Не пиздел бы, а? – попросил его Бубен.

– Да я штурмовик! – возмущённо воскликнул Фазан. – Студик не даст соврать! Студик!

– Завалите все, – приказал я. – Ждём сигнала.

Группа Черепа должна добраться до исходной позиции и начать штурм, а уже потом, как бой завяжется, действовать будем мы.

– «Январь», «Утконос-1» на связи, – раздался голос Черепа из динамика рации. – На позиции.

– «Утконос-1», это «Январь» – приступайте, – приказал Ронин. – Конец связи.

Почти сразу же был открыт огонь из автоматов и пулемётов.

Я чуть-чуть выглянул из-за здания и зафиксировал, что боевики на крышах крепости всполошились и засуетились. Во дворе заревел мощный двигатель, а затем раздался характерный звук движения гусеничной техники. Похоже, что это танк поехал долбить группу Черепа.

– Что делаем? – спросил Фазан.

– Ждём, – ответил я. – Не кипишуйте – нормально всё будет.

Ашхабадские КДшники помалкивают, но я вижу, что они на нервяках, потому что для них это, скорее всего, первый в жизни штурм.

Градус накала боестолкновения на северо-востоке резко возрос, когда заработал крупнокалиберный пулемёт, а затем до нас начали доноситься взрывы.

– «Дюшес-1», говорит «Январь», – раздалось из рации. – Приступайте. Техника скоро будет.

– «Январь», «Дюшес-1» – принял, – ответил я. – Конец связи. Господа, за работу!

Фазан идёт первым, держа перед собой противопульный щит, весящий около 200 килограммов.

Часовые не стали тупить и открыли по нему огонь, как мы и планировали.

К Фазану присоединяются остальные и начинается перестрелка.

Я мчу впереди остальных, активно применяя рывки. «Бензобак» у меня наполовину полон, то есть, запасов гликогена хватит на один бой высокой интенсивности, поэтому я трачу калории щедро, чтобы схлопотать поменьше пуль.

По мне, всё же, попадают несколько раз, а затем я добираюсь до оптимальной позиции и прыжком перемахиваю через крепостную стену, ещё в прыжке поняв, что выбрал не тот момент.

Во дворе собрались местные боевики, грузящиеся в бронеавтомобили.

В падении выстреливаю в них из КС-23, снаряжённого «Сиренью-7», а затем приземляюсь, с ощущением боли в коленях, и выстреливаю вторую «Сирень-7» в открытую дверь бронеавтомобиля.

Начинает звучать болезненный многоголосый кашель, а я перехватываю «Печенег» и начинаю заливать пространство пулями.

+4 очка опыта

+3 очка опыта

+1 очко опыта

+8 очков опыта

По семечку, по зёрнышку…

Опыт дают далеко не за всех – я положил, как минимум, четырнадцать-пятнадцать человек, но вознаграждение получил лишь за четверых.

Когда стоящих на ногах не остаётся, разворачиваюсь, на ходу, срезаю очередью часового на стене, а затем выбиваю ногой засов на воротах.

Ворота открываются и во внутренний двор проникают члены штурмовой группы.

Из здания школы выбегают четверо боевиков и один КДшник, сразу же начавшие палить по нам из штурмовых винтовок и пулемёта.

Но у нас есть превосходство в огневой мощи, поэтому мы пересиливаем, укладываем всех пятерых и движемся дальше.

– Фу, кха-кха! – кашлянул Сергей.

– Противогаз надень, ёблик, блядь! – приказал я ему.

Все остальные уже надели, но он то ли забыл, то ли забил.

Врываемся в здание и начинаем зачистку помещений.

Я вижу почти всех, с помощью ЭМ-зрения, поэтому мы не тратим время на пустые комнаты.

Наконец, мы проходим здание насквозь и выходим на футбольную площадку.

Тут нас встречает крупный отряд КДшников, среди которых я вижу Отца-молодца – я узнал его по ЭМ-силуэту.

Перестрелка не начинается и мы останавливаемся друг напротив друга.

– Эй, куни!!! – крикнул я ему и поднял меч. – Выходи биться!

Двигаю мечом в призывном жесте – надеюсь, он понимает, что я зову его на поединок.

– Эй тике го, алан лет миконам! – прокричал Отец-молодец и вытащил из ножен саблю.

Выхожу вперёд, на футбольное поле, а Отец-молодец отвечает на вызов и начинает приближаться, размахивая саблей в хитровыебанных этюдах.

– Ха-ха! Куни! – рассмеявшись, сказал я. – Погнали, сука!

Глава третья

Наказание за слабость

*Исламская Республика Иран, остан Северный Хорасан , город Боджнурд, крепость Отца-молодца, 26 января 2028 года*

Фехтовальщик из Отца-молодца получился прямо-таки отличный – он ведёт с разгромным счётом попаданий, но толку от этих попаданий никакого.

Я сумел достать его лишь несколько раз, но и это не дало почти никакого эффекта, так как он тоже облачён в броню, пусть и не такую тяжёлую.

На нём полный кольчужный доспех, с головы до пят, поверх надеты тяжёлый бронежилет, кевларовые бронеэлементы на руках и ногах, высокий ворот для защиты шеи, а также противопульный шлем, усиленный стальными пластинами по периметру.

По лицу его видно, что чистокровный ариец – под густыми чёрными бровями расположены широкие глаза, сейчас искажённые в надменном взгляде охуевшего гондона, лицо округлое, скулы не выражены, носяра здоровенный, чисто арийский, хотя совсем не как во влажных фантазиях Алоизыча, но больше всего выделяется аккуратная и густая борода с усами.

Видно, что за его бородой тщательно ухаживают и систематически ровняют, с применением всяких увлажняющих лосьонов для блеска и здоровья – метросексуал, короче говоря.

Отражаю очередной удар саблей, выставив канализационный люк, вернее, трофейный щит, доставшийся мне в «наследство» от Плевальщика.

Отец-молодец далеко не дурак, поэтому отвёл саблю, избежав повреждения оружия о тупой металл, но за этим мувом сразу же последовал укол в забрало. Поликарбонату похуй на такие мелочи, поэтому я лишь усмехнулся и нанёс рубящий удар профовским мечом.

Профовский меч, кстати говоря, держится просто отлично – он пережил столько всего, но на нём остались лишь небольшие зазубринки, не особо угрожающие общей целостности лезвия.

Тут жизнь снова свела меня один на один с мыслью, что фехтовальщик и дуэлянт из меня получается очень дерьмовый, я не капитан Алатристе, это не испанская терция, да и вообще, Отец-молодец, судя по всему, всерьёз занимался боем с саблей…

Но это настоящее испытание – я могу погибнуть, если Отец-молодец найдёт уязвимые места в моей броне и сможет нанести мне хорошие рассечения.

Только вот он, судя по выражению его лица, развлекается – я не могу достать его, а он бьёт по мне когда захочет.

«Надо заниматься фехтованием – как вернусь в Волгоград, найму того распорядителя боями пасечников», – решил я для себя.

Отцу-молодцу начал надоедать наш поединок, поэтому он занялся подготовкой смертельного удара – он начал целиться по ремням, держащим навесную броню.

Я сильно мешал ему, отражая хорошо поставленные сабельные удары, но вот уже правый наплечник оторвался и упал нам под ноги, а затем к нему присоединился левый…

Двигаться мне стало легче, поэтому я ускорился и активировал «Энергетический шок», который тактически придерживал до подходящего момента.

Мир вокруг стал медленнее, как и движения перса, поэтому я сравнительно легко парировал очередной сабельный удар и сумел задеть левую щёку Отца-молодца. Он очень быстр – ему хватило реакции, чтобы заметить угрозу и отклонить голову.

«Этот пёс, по-любому, мухлюет!» – догадался я. – «Это не я тут куни, а он!»

Он ниже уровнем, чем я, что понятно по интенсивности ЭМ-поля, а у меня «Ловкость» доведена до капа, поэтому либо у него буст «Ловкости» от способностей, либо он активировал какую-то способность, усиливающую реакцию. В любом из этих случаев, он куни.

Наношу второй молниеносный удар, на этот раз по левой ноге, которую Отец-молодец бережёт не так сильно, как следовало.

Профовский меч врезается в левое бедро перса и вминает кевларовый бронепакет.

Отец-молодец морщится от боли и переходит к активным действиям, что означает одно – теперь он уже не развлекается.

Скорость его стала ещё выше, бронеплита слетела с моего левого бедра, а следом отправилась и правая, после чего он начал последовательно рубить ремни, удерживающие воротник с поликарбонатным щитком.

Когда воротник отлетает в сторону, я переключаюсь на ИК-зрение, которое имеет большее быстродействие – давно заметил, что мой мозг обрабатывает эту монохромную картинку, поступающую от глаз, быстрее, чем даже картинку от моего обычного зрения.

Это пассивно увеличило скорость моей реакции, пусть и за счёт потери цветовой окраски окружающего мира. Эта окраска сейчас вообще неважна, потому что я могу сдохнуть совсем не иллюзорно…

Моя жопа начала сигнализировать в знакомом ритме, что свидетельствует о выделении кортизола – лёгкая паничка ускорила мои движения, а затем в крови начал плескаться выделенный надпочечниками адреналин.

Но долго это не продлилось, так как пассивка сработала почти мгновенно – меня охватило дзен-буддистское спокойствие, а голову наполнила тупая пустота, препятствующая появлению посторонних мыслей.

Все мысли стали строго по делу: Отец-молодец чрезмерно греется в области рук и ног, а также в области головы. Ну и в целом, у него сейчас высокая температура тела – где-то на три-четыре градуса выше нормы.

Возможно, это указывает на активированную способность, ведь давно замечено, что многие активные способности повышают температуру тела, за счёт крупных разовых трат килокалорий.

Но тут его температура разом скакнула ещё на пару градусов, а это уже точно применение очередной способности, что вылилось в дополнительное ускорение его движений.

«Энергетический шок» всё ещё действует, поэтому я отражаю часть ударов и даже наношу один удачный рубящий удар по тому же левому бедру Отца-молодца, но вечно это продолжаться не может.

Видимо, разозлившись, он начал дубасить меня по левой стороне шеи, вознамерившись перерубить мне основной броневоротник и закончить поединок ярким и зрелищным обезглавливанием.

Не для того я сюда пришёл…

Подставляюсь под серию ударов по шее, становлюсь полубоком и оттягиваю меч для колющего удара, а затем применяю рывок.

Целился я в грудь, чтобы сломать ему что-то внутри, но Отец-молодец начал чуть запаздывающий манёвр уклонения, поэтому остриё профовского меча вошло ему в левое плечо, чуть выше локтя, пронзив его насквозь.

Пользуюсь уникальной ситуацией: прокручиваю меч и делаю ковыряющие движения из стороны в сторону, чтобы нанести максимум повреждений.

Отец-молодец начинает интенсивно рубить меня по воротнику и я не очень хорошо понимаю, сколько осталось пакету из СВМПЭ, поэтому сокращаю дистанцию и закрываюсь от ударов «канализационным люком».

Мой оппонент орёт от боли и ярости, но адреналин в крови не позволяет ему отползти в угол и начать жалеть себя, поэтому он тарабанит саблей по щиту, а я продолжаю мочалить его руку.

В конце концов, он пересиливает себя и высвобождает повреждённую руку.

Разорвав дистанцию, он сразу же сокращает её рывком, но я, в этот момент, применяю свой рывок, поэтому мы сталкиваемся, и мой импульс оказывается сильнее, так как я гораздо тяжелее.

Я оказываюсь сверху и сразу же начинаю бить Отца-молодца по морде навершием профовского меча.

После серии ударов, у него вываливается левый глаз, а затем я, поняв, что этот хуила уже не сможет оказать сопротивления, поднимаюсь на ноги и протыкаю ему правую руку в районе локтя.

Но мне этого мало, поэтому я беру его за правую руку и отрубаю мечом кисть, а затем поступаю точно так же с его левой рукой. Завершающий штрих – разрушение его коленей с помощью бытового ножа.

«Всё – унижен и обездвижен», – заключил я, разгибаясь и рассматривая персов. – «Что-то не похоже, что они собираются объявить меня Лисаном аль-Гаибом…»

Вместо коленопреклонения и возгласов типа «Муад’диб! Так было предначертано…», персы почти синхронно начали вскидывать оружие и началась резня.

Рывком влетаю в ближайшего КДшника, лысого и бородатого, в руках которого находится боевой топор. Мне понравилась концепция с протыканием врага мечом с помощью рывка, а у лысого бородача реакция совсем не такая же, как у Отца-молодца, поэтому я почувствовал рукой, как меч пронзает плоть.

Лезвие вошло чуть правее плиты бронежилета и легко преодолело ткань и кевлар, а затем и плоть. Остановилось оно только когда упёрлось в спинную секцию бронежилета, но лысому бородачу было совсем не до этого любопытного факта.

Он вцепился левой рукой в моё плечо и начал что-то говорить на фарси, но я его не понял и вместо ответа шарахнул щитом по ничем не защищённой лысине.

Раздался хруст черепной кости, и лысый бородач опал.

+134 очка опыта

Пытаюсь стряхнуть с кромки щита лоскут кожи с черепа бородача, но терплю неудачу и забиваю.

Выдёргиваю меч из тела и переключаюсь на ЭМ-зрение.

– По школе не стрелять!!! – выкрикнул я.

Женщины, беременные и не совсем, находятся в здании и разлеглись по полу.

Мне в левый бок прилетает очередь из автомата, я сразу же применяю рывок и фиксирую, что «бензобак» опасно близок к исчерпанию.

Оказываюсь рядом со стрелявшим боевиком и смахиваю ему голову профовским мечом.

Никто из обороняющихся не сдаётся, потому что тут принято лишь два исхода для пленников – рабство или смерть. И никогда заранее не знаешь, что окажется хуже.

Вокруг продолжается бой, впрочем, как и в северо-восточной части крепости. Но оттуда до сих пор доносится грохот танковых орудий.

Наша бронетехника, кстати, уже заехала в тыл вражеской и стреляет, преимущественно, она – один М60 уже горит и из него пытаются выбраться члены экипажа.

Фазан сцепился в рукопашной схватке с вражеским КДшником, использующим защитную способность. Он бронирован чем-то вроде очень толстого слоя ороговевшей кожи, неуязвимого для пуль, но у Фазана есть план.

В ходе жестокого обмена ударами холодным оружием, Фазан сумел извернуться и воткнуть в кисть левой руки противника стилет из иглы Ёжика. Теперь нужно лишь ждать, пока токсин подействует…

Бубен держится поодаль и постреливает из СВД, по целям, видимым только ему – его основная способность позволяет обнаруживать цели даже сквозь препятствия. Только что он, например, дал серию из пяти выстрелов по кирпичной стене школы. Видимо, попал, так как дальше он начал стрелять по целям за пределами моей видимости.

Вижу Сергея и Зафар, коллективно забивающих вражескую КДшницу – она была вооружена двумя пистолетами-пулемётами, лежащими сейчас на асфальте. Она лежит рядом с оружием и пытается закрыть руками и ногами уязвимые места, а Сергей и Зафар дубасят её двумя длинными ломами. У ашхабадцев так сложилось, что они предпочитают ломы вместо всяких мачете и мечей.

Появилась мысль, что надо зайти в школу, но я всё обдумал и не стал – основная масса боевиков снаружи, а вражеские КДшники почти кончились. Мы уже победили, поэтому осталось лишь добить выживших.

Мне уже ничего не хотелось, так как на меня накатила неожиданная апатия, поэтому я подошёл к силящемуся встать Отцу-молодцу и присел рядом с ним на правое колено.

– Куни… – нежно шепнул я ему, погладив его по голове.

– Биляд! – выкрикнул он. – Сукабиляд! Мамаибал!

– О-о-о, а ты знаток высокой культуры! – воскликнул я удивлённо. – Дота или Контер-Страйк?

– Сука! Биляд! – проревел он яростно. – Ибал!

– Понятно… – произнёс я и вытащил из ножен бытовой нож.

Снимаю с него кольчугу и начинаю приводить его в удобоваримое состояние: перерезаю сухожилия на руках и ногах, из-за чего он вопит как, кхм-кхм, резаный. Закончив с этим, вытаскиваю из кармана его брюк телефон.

– О, а вот это интересно… – сказал я, разблокировав телефон его еблищем.

В качестве фона на экране изображена чья-то волосатая пизда крупным планом.

– Больной какой-то… – произнёс я и открыл галерею.

Включаю самое последнее видео и мне, с первых же секунд, становится ясно, что это бы точно понравилось Щеке – Отец-молодец снимает себя, лежащего на софе и курящего кальян. Он опускает камеру и показывает женщину, которая делает ему минет.

– Жил своей лучшей жизнью, да? – спросил я у Отца-молодца, показав ему видео.

В ответ он плюнул в меня, но не попал.

Убивать его нежелательно, так как он нужен нам, чтобы узнать интересные подробности о местных раскладах. Я почти на 100% уверен, что он тут такой не один и будет очень хорошо узнать о других таких «фабриках КДшников».

Бой, в конце концов, полностью стих.

– Собирайте их снарягу и оружие! – приказал я. – Бубен, на крышу и паси окрестности!

Члены моей группы начали сбор оружия и снаряги – вокруг очень много трупов и может быть, мы положили абсолютно всех, но лучше перестраховаться и не оставлять оружие бесхозным.

Я расстелил брезент, вытащенный из рюкзака, и указал его в качестве места для складывания трофеев. Сразу начала формироваться горка.

– Бубен, какие новости? – спросил я.

– Вокруг никого! – ответил он. – Внутри бабы сидят тихо! Не вижу среди них никого с оружием!

Его способность позволяет рассмотреть мельчайшие подробности экипировки и даже содержимого подсумков на теле человека, а сам человек не почувствует нихрена. Он наш Павел Глоба – экстрасенс, но не скамер, а реальный.

– Всё тихо? – спросил подошедший Ронин.

– Да, всё спокойно, – ответил я. – Бубен доложил, что вокруг ни души, а бабы в здании.

– Нужно организовать их эвакуацию, – произнёс Ронин. – Бери понимающего местный язык и заходи.

– Зафар, Реза! – позвал я. – Идём внутрь!

Заходим в помещение школы, и я сразу натыкаюсь на худощавую женщину, замахнувшуюся на меня ножкой от табуретки. Она выбежала из-за угла и попыталась атаковать меня.

– Джемиле! – выкрикнул Реза.

Она увидела его и кинулась к нему, а затем они крепко обнялись.

– Это очень трогательно, Зафар, но что происходит? – спросил я.

– Это его старшая сестра, – ответил Зафар. – Её похитили больше года назад.

– А, так это продолжается настолько долго? – удивлённо спросил я.

– Нет, её просто украли, – пояснил Зафар. – Мы думали, что она погибла.

– Ну, тогда поздравляю! – улыбнувшись, сказал я. – День не без хороших новостей!

– Да… – согласился Зафар и неуверенно улыбнулся.

– Реза, уводи сестру! – приказал я. – Зафар – вперёд.

Заходим в холл, где раньше дети бегали на переменах, больших и малых. Теперь здесь жилое помещение, с кроватями, столами, шкафами, стеллажами и ящиками. И именно здесь сконцентрирована основная масса женщин, беременных и не очень.

– Скажи им, что мы пришли из Ашхабада, чтобы спасти их всех от этого ёбаря-террориста, – велел я Зафару.

Тот перевёл мои мудрые слова, и я сразу увидел облегчение на лицах многих женщин. Но не всех.

– Что не так с этими? – спросил я, кивнув на группу барышень детородного возраста, держащихся обособленно. – Фарси знаешь? Озвучь мои слова на фарси.

Зафар кивнул и начал говорить на ломаном фарси. Даже я понимаю, что он говорит хреново, хоть и не владею языком.

Со вздохами, ахами, «э-э-э» после каждого слова, паузы на две-три секунды, запинки – слушать такое невыносимо. Но самое главное – я по лицам вижу, что женщины понимают из его слов столько же, сколько и я. Ну, то есть, ровно нихуя.

– Ёбаный в рот, Зафар! – воскликнул я. – Прекрати, немедленно! Это же причиняет всем боль!

Снимаю рацию с крепления.

– «Январь», «Дюшес-1» на связи… – заговорил я.

Тут одна из женщин подняла руку и что-то сказала.

– Что она говорит? – спросил я.

– Она сказала, что может перевести твои слова, – ответил Зафар.

– Ёбаная чехарда… – процедил я. – Давай! Пусть переводит.

– «Дюшес-1», «Январь» на связи, – раздался из рации голос Ронина. – Что у тебя?

– Отбой – ложная тревога, – ответил я. – Конец связи.

Женщина, красивым голосом, заговорила на фарси, из-за чего все затихли.

– Всё, сказала, – сообщил мне Зафар, когда она замолкла.

– Ну, спасибо, а то я не понял, блин, – произнёс я, поморщившись. – Все согласны отправиться в Ашхабад? Зафар, будь добр…

Зафар передал мой вопрос женщине, владеющей фарси, а та передала его тем, кто не понимает на туркменском.

– Охуеть, блядь… – прошептал я и вытер лицо.

А затем начался бардак – все начали ожесточённо переговариваться, кто-то звонко заголосил, а у меня сразу же начала болеть голова.

– Прекратить! – рявкнул я, стиснув зубы. – Зафар!

Тот попытался что-то сказать, но его голос потонул в гвалте.

Вытаскиваю «Грач» из кобуры и делаю выстрел в потолок. Сразу же установилась звенящая тишина.

– Так-то лучше, – произнёс я, удовлетворённо улыбнувшись. – Зафар, шепчи: это не вопрос для обсуждения. Правильный ответ – да, мы согласны отправиться в Ашхабад.

Зафар озвучил мои слова на туркменском, а затем их продублировала женщина, но на фарси.

– Остаёмся на своих местах до дальнейших распоряжений, – приказал я. – Зафар – назначаю тебя ответственным за безопасность и нравственность. А я пойду к Ронину и обсужу варианты эвакуации этой прорвы людей.

По дороге нахожу Резу, всё так же болтающего с сестрой.

– Реза, дорогой – отведи сестру в холл, и сидите там, – велел я ему. – До дальнейших указаний.

– Спасибо тебе, Студик! – воскликнула его сестра.

– Да не за что, – ответил я и пошёл дальше.

Выхожу во двор и вижу, что наша BTS собралась почти в полном составе – не хватает только Бубна, но он до сих пор на посту.