Текст книги "Вечно голодный студент 8 (СИ)"

Автор книги: Нариман Ибрагим

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 20 страниц)

Шахром перевёл его слова, но они не возымели должного эффекта.

Из центрального здания крепости Эзатоллы начали выводить его женщин. Тут их оказалось гораздо больше, чем у покойного Ростама – 342 женщины, из которых беременными оказались 204 женщины.

Есть основания полагать, что все они были осеменены Эзатоллой, а он сильный КДшник – не чета Лапше, раз она сумела его одолеть, но и кто попало сатрапом не становится…

В любом случае, это усиление Фронтира, который получит всех этих алпов, которые будут выращены лояльными ему.

«Им нужно лучше защищать своих женщин», – подумал Шахром. – «Если уж берёшься за создание армии прямо из своих штанов, то хотя бы позаботься о безопасности своего потомства. Но Эзатолла не смог защитить даже себя».

Он уже неоднократно пытался представить условия, в которых развивались Студик и его люди – наверное, эти условия были смертельно опасными, иначе не объяснить, почему алпы Фронтира настолько сильны.

Шахром связывает это с тем, что Россия – это не пустынная земля, поэтому животных в ней водится чрезмерно много, а это резко повышает опасность всего края, что и вынуждает алпов постоянно бороться за своё выживание и становиться сильнее.

Щека, тем временем, спустил с сатрапа штаны и примерил нож к его члену, а затем посмотрел на лезвие.

– Нет, так не годится… – произнёс он, после чего покопался в подсумках и вытащил напильник. – Отрезать яйца острым ножом – это слишком легко…

Перехватив нож, он, прямо на глазах Эзатоллы, начал выпиливать на лезвии зазубрины.

– Ты не станешь этого делать! – воскликнул сатрап.

– Он говорит, что ты блефуешь, – перевёл Шахром.

– Ох, ещё как стану! – заверил его Щека, а затем рассмотрел испорченно лезвие. – Так-то лучше! Итак, приступим…

– А-А-А-А-А!!! – завизжал Эзатолла.

Щека действовал медленно и методично – пилящими движениями он отделил от сатрапа его яйца, а затем продемонстрировал их ему.

– Яйца пашот! – провозгласил он. – Как в лучших ресторанах Москвы! Готовы продегустировать, господин сатрап? По глазам вижу, что готовы! Так, открываем ротик – сейчас туда залетит самолётик…

Он схватил сатрапа за нижнюю челюсть и начал раскрывать её, а тот замычал и попытался отвернуть голову.

– Кто-нибудь, держите его! – приказал Щека. – Давай-давай, сатрап, это вкусно!

Подошедшая к нему Лапша раскрыла челюсти Эзатоллы, после чего Щека вбил ему его яйца в глотку, а затем протолкнул вглубь пальцами.

– Ну как? – осведомился он. – Оно?

Сатрап попытался выблевать свои яйца, стал ещё краснее, но Щека дал ему оплеуху, а затем ударил его под дых.

– Не сметь выблёвывать изысканный деликатес! – приказал он. – А теперь время десерта…

Тем же затупленным ножом он отделил от сатрапа его член, после чего плюнул на него и затолкал ему в задницу.

– Можна я пойду, а? – попросил Шахром, которому стало дурно.

– А кто же будет переводить? – с недоумением спросил Щека. – Не-не, оставайся! Мы только начали с ним!

– Харошо… – ответил Шахром.

– Спроси его, готов ли он к беседе, – велел Щека.

– Ты готов отвечать на вопросы? – спросил Шахром.

– М-м-м… – жалобно промычал Эзатолла. – Да-а-а…

– Он гатовый, – сообщил Шахром Щеке.

– Это отличненько! – заулыбавшись, произнёс тот. – Вопрос номер один: где Студик?

– Где Студик? – спросил Шахром.

– Я не знаю, кто это… – ответил сатрап.

– Во время штурма Боджнурда вашими был захвачен воин Фронтира – Студик, – пояснил Шахром. – Где он?

– Никогда не слышал… – ответил Эзатолла.

– Что он говорит? – спросил Щека, медленно поглаживающий нож.

– Он гаварит, что ничево ни знаит, – ответил Шахром.

– Не пизди мне, козёл! – рявкнул Щека и дал оплеуху Эзатолле. – Говори, шалава ты грязная!

– Он тебе не верит, Эзатолла, – сообщил Шахром пленному сатрапу.

– Но я не знаю… – скорчив жалобную гримасу, ответил тот. – В Боджнурде другой сатрап…

– Тогда кто мог прилететь туда и похитить нашего воина? – спросил Шахром.

– Не знаю… – прошептал сатрап.

– Он обожает причинять боль людям, – приблизившись и с долей сочувствия сказал Шахром. – Пытки не прекратятся, пока он не узнает то, что хочет. В твоих интересах выложить всё – тогда всё кончится.

– Тегеран… – прошептал Эзатолла. – Там сидит спахбед Бенам – если кто-то мог сделать такое, то только он…

– Он гаварит, что есть спахбед Бенам – в Тегеране, – сообщил Шахром Щеке. – Утвиродаёт… Утврижр… Билять! Гаварит, что он можит знат.

– То есть, он не знает, где Студик, но знает того, кто может знать? – уточнил Щека.

– Э-э-э… – озадаченно издал Шахром, но потом сумел обработать эту конструкцию. – А-а-а, да-да! Ни знаит, но знаит, кто знаит или можит знат!

– М-м-м, – протянул Щека. – Это уже что-то. Значит, Тегеран… Лапша, что думаешь?

– Это логично – столица, – произнесла та. – Вся инфраструктура, военка – там есть всё. А что такое «спахбед»?

– Воиначальник, – ответил Шахром.

– Тогда ещё логичнее – он старше сатрапов, – сказала Лапша. – А есть ли кто-то над ним?

– Они спрашивают, есть ли кто-то, кто старше спахбеда? – перевёл Шахром.

– Есть… – ответил морщащийся от боли сатрап. – Шахиншах Баграм VI… Но он далеко…

– Шахиншах Баграм VI, – произнёс Шахром. – Но он утвиржидает, что он далико отседова.

– Что значит «далеко»? – спросил Щека. – Мне нужно больше конкретики!

– Где сидит Шахиншах? – задал Шахром вопрос сатрапу.

– Ахваз – это на западе… – ответил тот.

– Ахваз, – различила Лапша слово. – Это какой-то город?

– Да, горот, – подтвердил Шахром. – Далико на запод.

Лапша достала из подсумка телефон и открыла на нём карту.

– 1000 километров от Боджнурда, – сообщила она, посчитав расстояние линейкой. – На Ирокезе не долететь, а вот на Чинуке – вполне.

– Тегеран вероятнее, – сказал Щека. – Там же инфра – военных аэродромов должно быть дохуя.

– Время утекает… – произнесла Лапша. – У Студика его всё меньше и меньше…

– Тогда этого пидора в расход и выдвигаемся в Тегеран, – сказал Щека.

– А не лучше ли в Ахваз? – спросила Лапша.

– Каким это, сука, образом? – задал Щека встречный вопрос. – Крылышки отрастим по-быстрому? Нам придётся прорываться через территории персов, которых хуй его знает сколько! Надёжнее будет завладеть информацией из Тегерана – там мы узнаем у этой спирохеты, что тут почём и как можно добраться до Ахваза. Но это только при условии, что Студик не в Тегеране. Если Студик там, а мы попёрли в Ахваз – ну, это будет самый главный факап моей жизни, после того случая с училкой…

– Какого случая с училкой? – поинтересовалась Лапша.

– Это сейчас не важно, – покачав головой, сказал Щека.

– Ты уверен, что Тегеран? – спросила она.

– Нет, не уверен, – ответил Щека. – Но лучшего варианта у нас нет. Но я не прощу себе, если мы обосрёмся.

– Тегеран ближи, – произнёс Шахром.

– Да, он ближе, – согласился Щека. – Итак, Проф назначил меня главой этого рейда, поэтому слушай мою команду: пидора зарезать и сжечь в бочке для мусора, покушать, покакать, собрать весь стафф и вперёд! Или, как говорит Майор, алга, ебать его в рот!

В этот момент показался Думан, несущий в руках металлическую штуковину.

– Что это? – спросил Щека.

– Якорь! – ответил ополченец.

– Это ты называешь якорем⁈ – возмущённо спросил Щека.

– Это лодочный якорь! – ответил Думан с обидой.

– Да таким якорем даже в жопе стыдно ковыряться! – воскликнул Щека.

– Ты погоди, командир… – попросил Думан. – Это якорь-кошка!

Он сделал одно движение и лопасти якоря раскрылись.

– О-о-о… – протянул Щека, а затем перевёл взгляд на сатрапа. – О-о-о…

*Исламская Республика Иран, остан Хузестан, город Ахваз, карцер, 19 марта 2028 года*

Слышу металлический скрип и, с неохотой, разлепляю глаза.

Похоже, что у меня происходит метаболическая адаптация, вызванная длительным дефицитом калорий. Ну, я тут живу чисто на свои, поэтому неудивительно, блин…

– Вставай, – приказал мне Нассер, на лице которого панорамный противогаз.

Я называю его иногда Нассершмиттом, в честь немецкого истребителя.

– А нахрена? – спросил я его. – И нахрена тебе противогаз?.. А-а-а, сука…

– Впрочем, можешь не вставать… – произнёс он и вскинул пульверизатор.

В нос мне ударяет знакомый запах – это нейротоксин тупой пизды, Моны Лизы.

Вскидываю правую руку и выстреливаю в Нассера электропроводящей нитью, но он оперативно укрывается за дверью.

Токсин подействовал очень быстро, так как я уже ослаблен длительным голоданием. Сознание моё угасает, и я отключаюсь.

Очухиваюсь, лёжа на чём-то мягком. Открываю глаза и вижу покрытый восточным орнаментом потолок.

Чувствую, как что-то ритмично толкает меня в тазовую область, приподнимаю голову и вижу женские груди.

– Ах, блядь, гондоны… – произнёс я и попытался столкнуть с себя эту бабу.

Но очень быстро обнаруживается, что сталкивать мне её нечем.

– Сука! – воскликнул я, посмотрев на правую руку.

А нет никакой руки – есть только культя почти по самое плечо. И из этой культи торчит игла с трубкой, ведущая к капельнице с прозрачной жидкостью.

С левой рукой та же история и с обеими ногами, судя по всему, дела обстоят точно так же.

Пытаюсь перевернуться, но мне не позволяют сразу три толстых ремня, которыми я прикреплен к кровати.

– Господин, пожалуйста… – прошептала склонившаяся ко мне женщина.

– Ах, я узнаю тебя, – произнёс я. – Ты же та шаболда, что попыталась отсосать у меня!

Да, это точно она!

– Хотите, чтобы я отсосала вам? – с готовностью спросила она.

– Слезь с меня, блядь! – выкрикнул я.

– Я не могу… – ответила она. – Меня казнят, если я ослушаюсь приказа шахиншаха…

– Да ёб твою мать! – выкрикнул я с отчаянием и попытался вырваться.

Но эти уроды предусмотрели всё.

«Вот этой хуйни я просто так не оставлю…» – твёрдо решил я. – «Если до сегодняшнего дня я рассматривал возможность сбежать, то теперь я точно не сбегу – убью и изнасилую каждого… Особенно Суку…»

Глава четырнадцатая

Химия войны

*Исламская Республика Иран, остан Хузестан, город Ахваз, апартаменты Студика, 22 марта 2028 года*

– Ахтария! – позвал я. – Жрать!

Названная женщина вскочила с пуфика, подхватила со стола блюдо с мясом и подбежала ко мне. Взяв с блюда кусок мутантской баранины, она закинула его мне в рот.

– М-м-м, заебись… – произнёс я, проглотив кусок наперчённого мяса. – Ещё!

Меня всё так же держат зафиксированным на специальном кресле, которое ночью раскладывают в лежачее положение.

– Хули смотришь на меня, гондон⁈ – спросил я у Бабака. – Думаешь, теперь ты в безопасности⁈ Наоборот, родной – теперь твои шансы на выживание опустились до минусовых значений!

– Шансы не могут опуститься до минусовых значений, – ответил на это евнух. – 0% – это значит, что события точно не будет.

– А твои опустились, Бабак! – воскликнул я. – И тебе когда-нибудь говорили, что ты зануда?

– Да, говорили, – подтвердил он.

– Это потому, что ты зануда, Бабак! – заявил я. – Сходи куда-нибудь погулять – мне надоела твоя физиономия.

– Я не могу, – ответил евнух. – Мне велено следить, чтобы оплодотворение продолжалось непрерывно. Через двадцать семь минут настанет очередь Сусаны.

– Это из «Наруто»? – спросил я.

– Не понимаю… – начал Бабак.

– Сусаноо – это техника клана Учиха, – пояснил я. – А, знаешь, забей – говорить с тобой об аниме – это всё равно, что обсуждать теорию вероятностей с долбоёбом!

– Почему ты ненавидишь меня? – спросил евнух. – Я здесь на тех же правах, что и ты. Единственное отличие между нами: я уже принял свою участь, а ты ещё нет…

– Вот именно – ты слабак, – ответил я на это.

– Я всего лишь человек, – сказал Бабак.

Так-то, он прав – он всего лишь человек.

У него нет никаких интерфейсных способностей, нет пассивки, в ноль гасящей экстремальный стресс, нет сверхчеловеческих характеристик и, самое главное, нет форсрегена. Будь у него форсреген, он бы быстро отрастил себе член и яйца.

– Но у тебя есть надежда! – возразил я. – Ты можешь стать пахлаваном – любой может! Но ты настолько слаб, что оставил эту надежду и сдался – ты заслужил свою участь.

– Я не буду с этим спорить – я заслужил, – произнёс Бабак. – Как и ты.

– С хуя ли это? – нахмурившись, поинтересовался я.

– Вся твоя жизнь, каждое принятое тобой решение – всё это вело тебя к твоему нынешнему положению, – объяснил мне евнух. – Каждый сделанный тобою шаг вёл тебя сюда. Решения принимал ты, поэтому последствия пожинать тоже тебе.

– Ага… – произнёс я. – Нет, это какая-то хуйня, Бабак.

– Почему? – спросил он с недоумением.

– Концепция ограниченной рациональности, – ответил я. – Большая часть важных решений, которые я принимал, принимались в ситуации высокой неопределённости и ограниченности времени, поэтому, Бабак, ты неправ. Винить меня в том, что я не квантовый суперкомпьютер – это всё равно, что винить тебя в том, что ты не пахлаван.

– Да, у тебя не было полной информации, я с этим не спорю, но ты сознательно выбрал путь пахлавана, – возразил евнух. – Ты выбрал высокорисковый путь, в конце которого всегда была видна смерть. Но ты надеялся, что тебя минует смерть. И эта надежда – это твоё решение.

– Вот не надо, блядь, валить всё на меня, Бабак! – потребовал я. – Я не один живу в этом мире и не единственный, кто принимает решения. Решения принимали те парни, которых я убил, решения принимал шахиншах, решения принимала Мона, ебать её в жопу, Лиза – даже ты принимаешь решения, которые, в какой-то степени, влияют на окружающую нас реальность. Поэтому эта философская залупа, которую ты привёл мне – это звучит красиво, но, по сути своей, бессмысленная хуета, которой можно подтереть жопу. Она может работать только в условиях супердетерминизма, когда всё предопределено, но в нашем мире не предопределено вообще нихрена! Одна ошибка в бою, единственная – и вот я здесь. Не будь этой ошибки, я бы всё равно здесь оказался, но через несколько месяцев, а может и лет – на совсем других условиях…

– Теперь мы этого не узнаем, – слабо улыбнувшись, сказал Бабак.

– Ох, узнаете… – возразил я. – После – узнаете… Ахтария, продолжай.

Рабыня персов продолжила кормить меня – быстрее было бы самому, но у меня сейчас лапки…

«Ну, один плюс – начали очень сытно кормить», – подумал я, изыскивая положительные моменты в этой ситуации. – «Когда я сбегу отсюда, я буду бежать, волоча за собой огромную жирную жопу и спотыкаясь об объёмное пузо на пару миллионов килокалорий…»

Съев полное блюдо баранины, я запил его апельсиновым щербетом.

Из всего этого я извлёк только один вывод – шахиншах шикует. Если у него где-то выращиваются апельсины, то это свидетельствует о том, что имеют место апельсиновые плантации, на которых работают сотни и тысячи людей. Их же надо кому-то охранять, потому что зверей тут, конечно, не так много, как у нас, но они, всё-таки, есть и просто обожают халявную человечину…

– Время, – сказал Бабак. – Сусана!

Рослая женщина лет тридцати, гордая обладательница роскошных волос каштанового цвета, встала с пуфика и покорно подошла ко мне.

Ахтария спустила с меня штаны и сразу же взяла в рот мой член, который я волевым усилием удерживал в деактивированном состоянии.

Увы, но против организма не попрёшь, поэтому действия Ахтарии возымели эффект, после чего Сусана сразу же запрыгнула на меня и вставила в себя мой член.

– Ох, грязные бляди… – прошептал я с негодованием.

– Сегодня будут ещё четыре акта, – сообщил мне Бабак, а затем сверился со списком в планшете. – Шармин, Кишвар, Нушин и Авигайль.

– Авигайль – это кто? – спросил я, чтобы отвлечься от происходящего.

– Вон она, – указал Бабак на рыжеволосую девушку лет двадцати.

«Буфера у неё – что надо…» – невольно отметил я. – «Блядь! Нет!»

– Она из Израиля, – зачем-то сообщил мне евнух. – Была захвачена на территории Ирака, во время завоевания города Эр-Рамади.

– Да ты что? – спросил я. – Познавательно… А Израиль, кстати, ещё существует?

– Больше нет, – ответил Бабак. – Там, откуда ты пришёл, об этом вряд ли слышали, но в самом начале Киямата произошла короткая война между Израилем и Ираном.

– Что за Киямат? – поинтересовался я, стараясь не обращать внимание на прыгающую на мне Сусану.

– Судный день или Конец света, – пояснил евнух. – Иран победил в этой войне – выжившие жители Израиля разбрелись по всему Ближнему Востоку. Основной причиной, конечно же, были морские чудовища, выходящие на сушу, но они не смогли оказать им сопротивление именно из-за того, что их страна была разрушена нашими ракетами.

– Любопытная информация, – сказал я. – И вас не смущает, что эта Авигайль еврейка и ребёнок, по сути, будет евреем?

– Нас? – уточнил Бабак. – Всё происходящее – это не моя прихоть, Студик. Я такой же раб, как и ты – напоминаю, потому что ты упорно забываешь это. Но к твоему вопросу – шахиншаху всё равно. По его замыслу, дети будут выращены иранцами и будут иранцами, верными лично ему. Генетика не важна – наука говорит, что люди разных народов отличаются друг от друга весьма незначительно.

– Прогрессивненько, блядь… – пробурчал я.

– А теперь прошу сфокусироваться на процессе, – попросил евнух. – Чем быстрее закончим – тем быстрее освободимся. Ты же не будешь вынуждать меня вновь применять уретральные свечи?

*Исламская Республика Иран, остан Тегеран, город Тегеран, район № 14, 13 апреля 2028 года*

– Ёбен-бобен, Щека!!! – прокричал Фазан. – Ты что творишь, нахуй⁈

– Всё нормально, дядя – не ссать! – ответил ему Щека и продолжил стрелять из пулемёта. – Я тебя не задену!

Только что он дал длинную очередь из КПВ, несмотря на то, что на его линии огня находится Фазан – последний ощутил пролетающие в опасной близости пули, издающие характерный звук, который ни с чем не перепутать.

– Прекрати, блядь, стрелять рядом со мной!!! – потребовал Фазан. – Я чуть не насрал в штаны!!!

Вокруг происходит интенсивная перестрелка, но Фазан укрывается за портативным стальным щитом, способным выдержать попадание из 30-миллиметрового калибра автопушки, а Щека укрывается за противопульным щитом пулемёта, поэтому перестрелка идёт практически в одни ворота.

Щека перевёл прицел на окно на восьмом этаже высотки, где обнаружил себя пулемётчик. Одиночный выстрел, и грудную клетку пулемётчика смяло в фарш из мяса, костей и фрагментов бронежилета, после чего такая же участь постигла другого вражеского боевика, занявшего станковый пулемёт на броневике М113.

Щека, Фазан, Шахром и Вин создают видимость основного удара – их целью является контроль над станцией метро, до которой ещё нужно добраться, а остальные КДшники и ополченцы Фронтира наступают по флангам.

Бой за Тегеран, ожидаемо, стал очень тяжёлым, так как у спахбеда Бенама очень много боевиков, КДшников и бронетехники, а также есть продуманный план обороны.

Вообще, захват этого города, по мнению Щеки, невозможен, так как под городом располагается разветвлённая сеть тоннелей, созданных ещё для защиты от американцев – фронта нет и надёжное удержание районов неосуществимо.

Из этого следует, что Фронтир может рассчитывать только на захват спахбеда Бенама, ради добычи информации, а затем Тегеран придётся оставить.

«Не очень-то и хотелось его брать», – подумал Щека и меткой очередью срезал очередного пулемётчика.

Опыта за такого рода убийства ему не дают уже давно – интерфейс перестал его поощрять за это ещё в Тамбове, примерно после достижения 201-го уровня.

Но ему всё равно, так как ему нравится сам процесс – он обожает убивать и побеждать. Больше побеждать, чем убивать, но одно никак не мешает другому и даже более того – между ними есть прямая связь…

– Бубенчик, есть ещё кто-то⁈ – спросил Щека, нажав на тангенту рации.

– Ты заебал, «Хлопушка-1»! – рявкнул в ответ Бубен. – Обращайся ко мне по позывному!

– Родной, не душни! – попросил его Щека. – Лучше дай расклад – кого надо вальнуть?

– Сейчас помечу, – буркнул Бубен.

Спустя несколько секунд, в здание, расположенное в полукилометре дальше по улице, ударили зелёные трассеры.

Щека зафиксировал этаж и примерное расположение цели, а затем дал короткую очередь из КПВ.

Железобетонные панели зданий не являются преградой для пуль калибра 14,5 миллиметров, поэтому они уверенно пробили здание, но о результативности огня Щеке ничего не известно, так как ему не пришло никаких уведомлений.

«Как всегда», – подумал он и дал ещё одну очередь, для надёжности.

У него есть надежда, что он доберётся до личных телохранителей спахбеда, которые должны составить ему решительную конкуренцию – вот за такое ему должны дать хоть какой-то опыт.

Но достойных врагов для него осталось слишком мало, поэтому он уже начал задумываться о том, чтобы временно уйти на покой – сразу же, как будет спасён Студик.

Ему уже не помогает даже охота на самых свирепых королевских зверей, которые безальтернативно гибнут, даже когда он не применяет огнестрельное оружие.

– Бубенч… Кхм. «Дихлофос-1»! Есть ещё цели⁈ – спросил Щека.

– Никаких целей в непосредственной близости, «Хлопушка-1», – ответил Бубен. – Продолжайте движение. Конец связи.

– Шахром, Вин – по газам! – скомандовал Щека.

Этих двоих он взял себе на подтанцовку, потому что ему откровенно лень тягать телегу с пулемётом и озадачиваться вопросами перезарядки…

Шахром и Вин взялись за телегу и начали толкать её вперёд.

Часть улицы была разобрана до зоошизы, поэтому телега перемещается по песку и рытвинам, что делает невозможной стрельбу на ходу, но Щека просто вооружился HKG3 и приготовился стрелять.

До метро осталось около пары сотен метров и там начнётся основная битва за этот район – через метро перемещаются вражеские подразделения и перебрасывается их снабжение.

– «Хлопушка-1», говорит «Дихлофос-1», – раздался голос Бубна в наушнике Щеки. – Перемещаюсь дальше – ты временно без ситуационки.

– Понял тебя, «Дихлофос-1», – ответил Щека. – Конец связи.

Телега с пулемётом заехала на асфальт и остановилась, а затем её догнал Фазан, установивший свой щит справа.

– Как будем зачищать метро? – спросил он.

– Газиками, наверное, – ответил Щека. – Сперва нужно, чтобы Бубен оценил обстановку, а затем, если всё будет окей, загазуем их и зачистим.

Из Волгограда прислали серьёзный запас баллонов с «Черёмухой» – специально для борьбы с противниками в замкнутых помещениях.

– А ты взял распылитель? – спросил Фазан.

– Конечно! – ответил Щека и похлопал рукой по ящику, на котором сидит. – У меня всё всегда с собой!

– «Хлопушка-1», «Дихлофос-1» на связи, – раздался из рации голос Бубна. – Занял позицию – пара минут, и буду готов давать ситуационку.

– Окей, «Дихлофос-1», – ответил Щека. – Ждём.

Они находятся на открытом пространстве, но противников вокруг нет, так как все защитники этого участка улицы уже мертвы или бежали.

– Кантакт!!! – заорал Шахром и открыл огонь по обнаруженному врагу.

Щека сразу же повернул КПВ в нужном направлении и начал стрелять.

Оказалось, что противник полез из метро – собственно, ради пресечения этого канала они сюда и пришли.

Всего на них вышли шестеро боевиков, но четверо погибли сразу, а двое были заштурмованы Вином, который расправился с ними профовским мечом.

«Вин показывает результаты», – подумал Щека. – «Уже видно, что становится нормальным бойцом».

– «Хлопушка-1», я готов! – сообщил Бубен по рации. – Есть БМП-1 во дворе ЖК слева от вас! При экипаже и с ПТУР!

– Принято, «Дихлофос-1», – ответил Щека. – Разберёмся! Конец связи.

Он посмотрел на Шахрома и Вина, после чего мотнул головой в сторону ЖК. Те кивнули и побежали устранять угрозу.

– Потянут? – с сомнением спросил Фазан.

– Если не потянут – нахуя они тогда нужны? – задал Щека вопрос. – Нет, должны потянуть.

– Ладно, – пожав плечами, ответил Фазан.

Со стороны двора ЖК раздалась интенсивная стрельба, а затем громыхнул раскат пушки.

Щека прислушивался к происходящему, но больше внимания уделял наблюдению за окрестностями и, особенно, за выходом из метро.

Вскоре всё стихло.

– Взяли бэху! – сообщил вернувшийся Вин. – Угоним⁈

– Заводи её и угоняй, а Шахром останется, – приказал Щека. – И не мешкай – возвращайся сразу же, как сдашь её.

Вин умчался во двор, а Шахром встал позади телеги.

– Едим? – спросил он.

– Сейчас поедем, – ответил Щека, а затем нажал на тангенту рации. – «Дихлофос-1», что у нас?

– «Хлопушка-1», вокруг чисто, – сообщил Бубен. – Можете подходить к метро и готовиться к штурму, а я скоро подойду.

Где-то вдалеке трещат выстрелы из пулемётов и раздаются взрывы, но это забота совсем других людей, поэтому Щека потерял к этому интерес и сфокусировался на основной задаче.

Фазан пошёл вперёд и установил свой щит перед лестницей, ведущей в метро.

Первоначальная конструкция этого щита, представляющего собой очень толстую стальную дверь, оборудованную щелью для ведения огня и толстым поликарбонатным стеклом в форме узкой полоски, была оборудована колёсами. Но колёса оказались самым слабым местом, поэтому щит оснастили толстыми стальными ножками. Фазану стало неудобно его носить, но зато щит больше не падает из-за повреждения колёс.

Шахром подкатил телегу с Щекой и пулемётом поближе к метро, а затем Щека спрыгнул с неё и начал готовить химию к применению.

«Черёмуха» является токсичным составом, который, при должной концентрации, наносит организмам жертв неустранимые повреждения, но сейчас всем не до подобных мелочей, поэтому применяется абсолютно всё, что может дать тактическое преимущество.

В Волгограде уже начали производство фосгена, который довольно прост в изготовлении, при нынешнем техническом уровне – его собираются применять против по-настоящему серьёзных противников.

Это стало возможно благодаря захвату бывших городов-данников Тамбова – среди мирных жителей обнаружилось некоторое количество химиков, которые оказались способны начать производство правильных веществ.

Как выяснилось, у Мазута, контролировавшего Саранск, был грандиозный план по завоеванию региона – он, втайне от всех «собратьев», наладил производство фосгена и начал накапливать запасы.

В процессе пристрастного допроса, Щека выяснил, что у Мазута была неплохая идея по нейтрализации Брома и остальных князьков: он потихоньку начинял 120-миллиметрового калибра артиллерийские мины фосгеном – серия обстрелов крепостей закрыла бы вопрос с большинством КДшников. Даже если Бром и другие князьки не погибли бы в ядовитых облаках, без боевиков и дружин они бы не представляли особой опасности.

Естественно, «исключительно в целях общей безопасности», все накопленные Мазутом запасы продукции, производственное оборудование, специалисты и сырьё были реквизированы Фронтиром.

Но Щеку все эти средства постапокалиптической войны волнуют мало, так как ему и так дают очень мало опыта, а химия не оставляет и шанса, что от боестолкновений будет вообще хоть какой-то практический толк…

– Всё готово? – спросил подошедший Бубен.

– Ага – только вентиль крутануть, – ответил Щека, закончивший подготовку спецсредства.

– Сейчас посмотрим, как дела в метро… – произнёс Бубен и сел на асфальт.

Пока он изучал обстановку, Щека вытащил из подсумка футляр с сигарой, откусил от сигары кончик и прикурил её. Фазан вытащил из кармана пачку местных сигарет и тоже задымил.

– Будешь? – спросил Фазан у Шахрома.

– Спасибо, – поблагодарил тот и тоже закурил.

– Ну, долго там? – спросил Щека через несколько минут.

– Там их просто дохуя… – ответил Бубен. – Но есть ещё и гражданские. Что будем делать?

– Мы с мирными жителями не воюем, – заявил Щека. – Надо перекрыть выход и двигаться дальше. Есть идеи?

– Это не решает проблему, – покачав головой, сказал Бубен.

– Меня это слишком мало ебёт – я не буду воевать против гражданских, – произнёс Щека. – И газом их травить тоже не буду. Фазан, Шахром – прикатите вон тот автобус! Заблокируем им выход, а внутрь набьём дохуя вон тех бетонных плит!

– Это не решение, – сказал Бубен.

– Тебе что, мало в жизни военных преступлений⁈ – спросил у него Щека.

– Нет больше никаких военных преступлений, – ответил на это Бубен. – У нас есть задача, от которой зависит успех всей операции. У них там точно есть КДшники, которые быстро расковыряют наш завал – нужно какое-то другое решение.

– Штурмовать? – спросил Щека.

– Придётся, – произнёс Бубен.

– Э-э-эх… – тяжело вздохнул Щека. – Ладно, Фазан, Обэма – отбой.

Шахрома, из-за его бронебойных клинков на предплечьях, сначала прозвали Баракой, в честь персонажа из «Мортал Комбата», но потом случился Фазан, который начал называть его Обэмой, в честь президента Барака Обамы – это прозвище прилипло к Шахрому крепко-накрепко…

– Строимся в боевой порядок, – дал Щека приказ. – Фазан – прикрывай нас щитом, Обэма и Вин – прикрывайте тыл, а ты, Бубен, держись за моим плечом и подсказывай, блядь…

Они начали спуск в метро и почти сразу, на давно не работающем эскалаторе, подверглись интенсивному обстрелу.

Оказавшись в этой ожидаемой ситуации, Щека укрылся за щитом Фазана и просунул свою трофейную HK G3 в щель для стрельбы, после чего открыл прицельный огонь.

Остальные члены группы выстроились за щитом и старались не высовываться, пока работа Щеки не будет выполнена.

А он прицельно выбил троих боевиков, а затем прострелил плечи и голову КДшнику, опрометчиво высунувшемуся из-за баррикады для выстрела из какого-то РПГ.

– Свет! – приказал Щека. – Дайте света!

Шахром и Вин, одновременно, подожгли фальшфейеры и бросили их в сторону противника.

Источники красного света перелетели через баррикады и дали нужную Щеке подсветку, которую он использовал максимально эффективно.

Одна длинная очередь на остаток магазина отняла жизни восьмерых боевиков – это заняло у него чуть больше секунды.

Когда он выпустил последнюю пулю, зону входа в метро накрыло тишиной, робко прерываемой лишь тихим звоном гильз, падающих по ступеням эскалатора, и невнятными голосами из вражеских раций.

– Вперёд! – приказал Щека. – Сжать булки и глядеть в оба!

Быстро спустившись по эскалатору, они заняли оборону за баррикадами и приготовились встречать вражеское подкрепление.

Последнее не заставило себя долго ждать – показались трое явных КДшников, вооружённых передельными крупнокалиберными пулемётами.

– В укрытие, блядь! – заорал Щека и спрятался за щитом Фазана. – И огонь на подавление!!!

Загрохотали крупнокалиберные пулемёты, поддержанные огнём из автоматов вражеских боевиков, идущих следом за своими КДшниками, но Щека вновь воспользовался стрелковой щелью в щите и срезал крайнего левого КДшника с пулемётом.

По толстому стальному щиту стучат крупнокалиберные пули, но Фазан крепко удерживает его, упёршись ногами в край баррикады.

– Держись! – выкрикнул Щека, заметивший, что щит начал слегка «погуливать». – Я щас разрулю!

Сбитый им с ног КДшник поднялся на ноги и продолжил стрельбу – на них тяжёлая броня, не хуже, чем на Щеке и остальных, поэтому пробить их будет тяжело.

Но есть решения и на такой случай – Щека начал выцеливать их головы.