Текст книги "Вечно голодный студент 8 (СИ)"

Автор книги: Нариман Ибрагим

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 20 страниц)

Он с досадой сплюнул и вновь уставился в прицел.

Заряжающие установили новые цинки с «нормальными» лентами, заряженными бронебойно-зажигательными и осколочно-фугасными снарядами – советские конструкторы предусмотрели такой набор для борьбы с авиацией, но он отлично работает и против живой силы, что установлено ещё советскими военными.

Наконец, телега смерти въехала во внутренний двор крепости, где царил панический бардак – некоторые боевики сидят в зданиях и ведут огонь, а некоторые беспорядочно бегают по двору, пытаясь найти себе место.

Последних Щека и срезал одной длинной очередью, а затем взялся за обезлюживание этого, пока что, населённого участка.

Снаряды пробивали стены или взрывались на них, гильзы со звоном бились об пол и наполняли полуоткрытую рубку телеги ни с чем не сравнимым запахом горелого пироксилинового пороха.

Очередная перезарядка открыла противнику окно возможностей, но тут в дело вступили Муравей и Шахром, начавшие отстреливать всё живое из ручных пулемётов.

После ещё одной серии коротких очередей, каждая из которых нашла свою цель, контроль над двором был установлен.

Персы не закончились, но они просто перестали пытаться заходить в помещения, обстреливаемые Щекой.

В пролом, созданный Щекой, вошли фланговые подразделения, возглавляемые Черепом и Фурой.

Коротко кивнув им, Щека продолжил наблюдение за окрестностями, а фланговые отряды пошли на штурм внутренних помещений.

– Можем присоединиться к ним? – спросил Муравей.

– Нет, блядь, не можете! – ответил Щека. – Если Ронин прикажет перетащить телегу в другое место, кто будет толкать её? Фёдор? Иван? Я⁈ Нет, нихуя! Придерживаемся плана!

Фёдор и Иван – это ополченцы, назначенные заряжать установку, и у них не хватит сил даже просто толкнуть телегу, не говоря уже о её перемещении…

Через стены перебираются другие штурмовые группы Фронтира – они сразу же заходят во дворец, чтобы поддержать зачистку.

Щеке стало скучно, поэтому он достал зубочистку и начал увлечённо ковыряться ею под ногтями.

– Видал этот здаровый хуисос? – спросил Шахром у Муравья.

– Конечно, – подтвердил тот. – Хотелось бы мне завалить его в поединке – наверное, опыта бы отвалили просто дохуя.

– Не напоминай, блядь! – потребовал Щека, хватаясь за сердце. – Я уже тысячу раз пожалел, что пристрелил его!

– Жалка, да… – неуверенно произнёс Шахром.

– Ты бы его не потянул, – сказал ему Щека. – Хотя…

Шахром очень сильно прокачался за все эти штурмы – он находился в перманентной опасности, каждую секунду рискуя погибнуть.

«Потому что быть со мной – это опасно, ха-ха-ха!» – подумал Щека и заулыбался.

За риск у интерфейса принято щедро платить, поэтому Шахром набрал солидно уровней.

– Разъебал бы, есь жи! – уверенно заявил Шахром.

– Мы этого уже не узнаем, – сказал Муравей.

– Я знаю, есь жи, – произнёс Шахром.

Его язык слегка улучшился, из-за пребывания в русскоязычной среде, но ещё есть, куда расти. Впрочем, Щеке плевать – лишь бы было понятно, что является его главным языковым стандартом.

Минут через десять, когда интенсивность стрельбы во дворце существенно снизилась, из парадного хода вышла Лапша, но не одна, а вместе с главным виновником сегодняшней суеты.

– Щека, он твой, – сказала она и бросила поломанного сатрапа на крыльцо.

– Фёдор, достань из того ящика мой механический абсолютизатор памяти, – попросил Щека и выпрыгнул из телеги.

Он размял руки и спину, после чего подошёл к стонущему от боли сатрапу.

– Так-так-так, что это у нас тут? – с любопытством спросил Щека. – Обэма, ты где?

Шахром подбежал к нему и повесил пулемёт себе на плечо.

– Где Студик, сука ты ебанутая⁈ – рявкнул Щека.

Шахром перевёл его вопрос, а сатрап прошептал что-то невнятное.

– Он говорит, что ты знаишь, – сообщил Шахром.

– Не дерзи мне, неверная шалава! – выкрикнул Щека и пнул сатрапа в живот. – Где шахиншах⁈

– Он говорит, что в Ахвазе, – перевёл Шахром.

– Щека, спроси его, куда он дел всех женщин! – попросила Фура, выглянувшая из окна второго этажа.

– Где все бабы, пидор⁈ – рявкнул Щека.

– Он говорит, что тебя это ибать ни должно, – сообщил Шахром.

– Фёдор, неси абсолютизатор! – потребовал Щека.

Заряжающий спрыгнул с телеги и принёс заляпанный кровью и дерьмом якорь-бабочку.

– Вот он! – воскликнул Щека. – Ты знаешь, что будет дальше, слизь подзалупная⁈

– Он говарит, что отправил всех сваих женщин в Ахваз, под защиту шахиншаха, – сообщил сконцентрировавшийся на переводе Шахром. – Хуисос…

– Вот гондон! – разъярённо выкрикнул Щека. – Сколько КДшников у шахиншаха⁈

– Не знаит, говорит, – перевёл Шахром.

– Это была роковая ошибка, – сказал Щека. – И за неё ответит твой анус…

– Зачем мы мучаем его? – спросил вдруг Муравей. – Он же всё равно не знает ничего нам не известного.

– Все что-то да знают! – возразил Щека. – И мне кажется, этот пидор что-то скрывает от нас! Я не чувствую искренности! Нет искренности!

Тут он услышал что-то непонятное вдалеке, а затем, когда понял, что это, сразу же заулыбался.

– Фёдор – на борт! – скомандовал он и побежал к телеге.

Откуда-то с запада доносятся едва слышные звуки работы вертолётных лопастей, а это не может быть случайностью – вероятно, это отряд Нассера, который прибыл отрабатывать шахиншахское золото.

Об этом персонаже Щека уже очень хорошо наслышан, так как ему известно, что это именно Нассер ответственен за захват Студика.

Причём очень иронично то, что если бы не Мона, которую Щека очень хочет поймать и мучительно убить, ничего из происходящего бы не происходило – Студик практически уничтожил отряд Нассера, в одиночку, но ему не повезло.

Эти данные он получил от одного из сатрапов, который своими глазами видел, как Студик бьётся на арене против свирепого тигра-мутанта.

Они истощали Студика, чтобы он имел меньше шансов сбежать, и склоняли его к размножению – это сведения от Славика, который уже улетел в Волгоград. Знает этот бывший персидский раб очень мало, так как ему не докладывали, а доступа к Студику, после его отправки в покои, он не имел.

Щека запрыгнул на кресло наводчика и сразу же развернул установку в сторону приближающихся вертолётов.

Только вот вертолёты так и не показались, а это значит, что они высаживают десант поодаль.

– Ополчение – занять оборону! – приказал Ронин, выбежавший из дворца. – Обэма, Череп и Фура – остаётесь здесь. Все остальные – за мной!

КДшники собрались во дворе и последовали за Ронином, который очень хочет разобраться с основной наёмной силой шахиншаха.

Бессмертные сильны, но им всем есть, что терять, поэтому они крайне неохотно подряжаются на рейды, а вот отряд Нассера – это люди совсем другой мотивации. Нассер сражается за деньги, поэтому ему не очень-то важны цели, но очень важен положенный за них гонорар.

– Есть, блядь! – раздался из рации выкрик Нарка.

– Что случилось? – спросил Ронин.

– Чинук снесли! – ответил тот. – Прямое попадание в кабину!

– Охуенно! – радостно воскликнул Щека. – Просто охуенно!

Это значит, что основная часть отряда Нассера уже никуда не улетит – им остаётся биться до самого конца.

«Вертолётные десанты, в эпоху дронов-камикадзе – это долбоёбский уровень интеллекта», – подумал Щека, бегущий позади Фазана.

Фазан оснащён новой бронёй, материал для которой разработан в НИИ КД – они нашли способ сделать паутину Лапши твёрдой. Технология сложная, выход продукта небольшой, поэтому продукция доступна только элитным КДшникам, в число которых входит Фазан.

Защитные свойства нового материала впечатляют – при эквивалентном весе, плита алиита, названного в честь Лапши, примерно вдвое превосходит металлокерамические бронеплиты. Не говоря уже о том, что паутина лучше рассеивает энергию и не склонна крошиться от попаданий.

Примерно через восемь минут стремительного бега, наметился первый контакт.

– Триста метров! – сообщил Бубен, бегущий в центре боевого порядка, как самый ценный. – До пятидесяти целей!

– Ох, это праздник… – проговорил Щека. – Просто праздник…

Примерно через сотню метров начался огневой контакт.

Щека снёс башку КДшнику, носящему пафосный шлем-череп, который оказался неспособен защитить своё содержимое от бронебойной пули 7,62×51 миллиметр.

+1 очко опыта

– Опа… – изрёк Щека и преисполнился энтузиазма. – Давно не было…

Началась ожесточённая перестрелка, в ходе которой Ронин показал мастер-класс по тактическому управлению подразделением – сразу же отправил два отряда на манёвр обхода, а также распределил всех остальных по укрытиям.

Щеку и Муравья он отправил на крышу двухэтажки, чтобы они, для начала, расправились со снайпером, подстрелившим Вина.

«Бедолага…» – с искренним сочувствием подумал Щека, мельком взглянув на лежащего в переулке Вина.

Он получил пулю в правую кисть – кисть разорвало на две части, поэтому сегодня он уже не боец.

«Может, он проклят?» – задумался Щека. – «Или, наоборот, благословлён? Как-то же он постоянно выживает…»

Но особенности упорного выживания Вина он решил обдумать уже после боя, а сейчас он взялся за выцеливание очень компетентного снайпера, уже сменившего позицию.

– Видишь его? – спросил Щека, приготовив ТСВЛ-8 «Сталинград».

– Нет, – ответил Муравей, аккуратно выглянувший, чтобы рассмотреть местность через тепловизор.

Тут ему в голову прилетает пуля, и он падает на спину. Через секунду он встал на ноги и куда-то пошёл, но Щека сбил его с ног.

– Ты как⁈ – встревоженно спросил он, перевернув Муравья.

А у того глаза разбегаются, но пробития черепа нет.

– А-а-а… – протянул он.

– Давай, отлёживайся, – сказал ему успокоившийся Щека. – Я сам разберусь.

На фоне гремит непрерывная перестрелка, в которую иногда врываются характерные всхрипы снайперской винтовки.

Щека начал соображать и вытащил из подсумка редко используемое зеркальце на телескопической указке.

Высунув его из-за ограждения крыши, он начал внимательно рассматривать позиции противника.

Снайпер уже переключился на поддержку своих штурмовиков, поэтому Щека быстро нашёл его – он спрятался за ржавым минивэном.

Приготовив винтовку к бою, Щека поставил её на ребро ограждения и, спустя доли секунды, произвёл выстрел по среагировавшему на движение снайперу.

Пуля калибра 8,6 миллиметров, разогнанная мощным пороховым зарядом, проникла во внутренний мир черепной коробки снайпера и раскидала его по асфальту.

+3 очка опыта

Новый уровень

– Да, сука… – заулыбавшись, прошептал Щека.

Гибель снайпера вызвала кратковременный переполох в стане врага, но ситуацию выправил какой-то властный тип, которого Щеке и захотелось замочить.

Он выстрелил ему в ногу, которую откинуло от удара неестественно сильно.

«Ах, броня или способность», – понял Щека. – «Сейчас…»

Но вражеского командира оттащили за машину, поэтому Щеке сразу стало неинтересно.

Он переключился на других КДшников и начал сшибать их, одного за другим.

Всё это время происходило сближение противоборствующих отрядов, а потом всё внимание на себя утянула Лапша, которая разом прикончила шестерых, банально залив их токсичной паутиной.

– Эй, так нечестно!!! – выкрикнул недовольный Щека.

– А ты здесь за кого, Щека⁈ – громко спросил Фазан.

– За здравый смысл!!! – ответил ему он. – Она вальнула чей-то опыт!!!

Фазан лишь отмахнулся от него и продолжил движение со своим ростовым щитом, за которым укрывались Бубен и Бюргер.

Щеке удалось застрелить лишь ещё одного вражеского КДшника и он испытал разочарование – отряд Нассера не показал ожидаемого уровня оппозиции Фронтиру, бьющему в полную силу.

Он спрыгнул с крыши и побежал к основному месту действия.

А там последних сопротивляющихся персидских КДшников окружили в здании кафе.

– Я пришёл на нормальную перестрелку!!! – крикнул разъярённый Щека. – Как в вестернах!!! Эй, вы где⁈ Ку-ку! Выходите!

Он всмотрелся в полутьму кафе, а затем достал монокулярный тепловизор и включил его.

И он застал момент, когда КДшник, которого он ранил в ногу, поднёс к своей голове пистолет и выстрелил.

– Ах, блядь, сраные пекари… – проговорил Щека.

Глава двадцать первая

Колыбель цивилизации

*Судан, Северный вилаят, в пустыне, 6 августа 2028 года*

Бегу по раскалённому песку, воздух вокруг плывёт, Солнце жарит так, будто кто-то сфокусировал луч гигантской лупой и сопровождает им меня.

Сложно сказать точно, какая именно температура воздуха, но я прикинул и пришёл к выводу, что никак не меньше 45°С – я жару не чувствую и мне было бы даже комфортно, если бы не одно «но».

«Но» – это экстремально высокий расход килокалорий, получающийся от суммы высокой физической активности и расходов на термоконтроль.

Если я верно прогнозирую, то за одни сутки в пустыне я буду тратить 77–80 тысяч килокалорий, просто за то, что бегу и обжариваюсь под Солнцем…

Только вот это далеко не единственная моя проблема – где-то в небе находятся дроны-камикадзе, а в километре от меня следует отряд очень выносливых КДшников, из числа султанских мамлюков.

Вся надежда на мою пассивку, которая существенно сокращает потребность в воде – у меня есть три фляжки горячей воды, к которым я ещё не прикасался.

Вытаскиваю из подсумка конфету из дубайского шоколада – раскрываю обёртку и обнаруживаю, что шоколад превратился в жидкое говно с прожилками финиковой пасты. Аппетитно – просто пиздец…

Тем не менее, высасываю содержимое обёртки и тщательно вылизываю её внутреннюю часть, чтобы пустынным насекомым не досталось вообще нихрена.

Снова слышу жужжание дрона-камикадзе и выхватываю Глок 17.

Из-за экстремальной жары, объекты в ИК-режиме видно чуть хуже, поэтому я полагаюсь на ЭМ-режим – дроны и прочая электроника исправно выделяют ЭМ-излучение, поэтому их видно всегда и ничего противник с этим поделать не сможет.

Вскидываю пистолет и открываю огонь по дрону, который начинает активно маневрировать, параллельно с этим приближаясь ко мне.

Замечаю, как от корпуса дрона отлетает кусок пластика, после чего он прекращает манёвры и падает в песок. Раздаётся взрыв, и в небо вздымаются песок и пыль.

Продолжаю бег и думаю о том, что эти уроды очень хорошо подготовились к погоне. Полагаю, у них есть полноценная подвижная станция дронов – наверное, большой грузовик с кунгом, оборудованным антенной и комфортными местами для операторов.

Надо свалить от них подальше, вглубь пустыни, чтобы преследование потеряло всяческий смысл, а такое возможно, так как они тоже живые люди и они тоже легко могут не вернуться из сердца пустыни…

Наламываться на КДшников-преследователей мне не с руки, так как их там около сотни. Бегать так же быстро и так же долго, как я, могут примерно два десятка из них, но и такого количества с лихвой хватит на такого, как я.

Всё-таки, местные сильные мира сего гораздо сильнее и организованнее, чем наши отечественные – тут сотни КДшников, под контролем одного эмира, это что-то в порядке вещей. А уж гвардия султана – это сильнейшие КДшники Египта, в числе которых я состоял, пусть и номинально.

«Ночью эти гондоны снова активизируются», – подумал я с негодованием. – «Похоже, что у остальных КДшников проблема не со скоростью, а с перегревом – они не могут бегать на такой жаре».

Было бы идеально перемочить их всех, чтобы налутать кучу опыта, но я понимаю, что это нереально. Индивидуально-то я, может, и сильнее каждого из них, что, вообще-то, не гарантировано, но толпой и батьку легче пиздить.

«Я заведу их в таких дебри, в которые пустынные шакалы срать ходят только в составе, минимум, роты», – подумал я, оглянувшись. – «Да, бегут, суки».

Всё-таки, я испытываю сильный дискомфорт от этой ситуации, потому что мне душевно больно от того, что я трачу кучу килокалорий, которые нужны мне для того, чтобы выжить в пустыне.

Эти КДшники – это наименьшая из моих проблем, так как пустыня гораздо опаснее. А то, что будет после неё, возможно, будет опаснее в сотню раз, так как это Африка – с ней лучше вообще не шутить, так как она не понимает шуток.

И чтобы выжить, мне нужно очень много килокалорий, а я их трачу в огромных количествах.

Будь сейчас нормальная ситуация, например, спокойный рейд, без преследователей на хвосте, я бы вообще не бегал под палящим солнцем, а вместо этого нашёл бы себе хорошее местечко с теньком.

В пустыне имеет смысл перемещаться только ночами, когда температура упадёт до приемлемых значений, но я вообще не спал и даже жопу на песок не опускал – эти уроды гонят меня по пустыне, не давая возможности сделать остановку хотя бы на десяток минут.

«Ничего-ничего…» – подумал я, взбираясь на бархан и оглядываясь назад.

Я уже в Судане, если верить разграничительным столбам, стоявшим посреди пустыни.

Граница между Египтом и Суданом, на мой взгляд, очень странная, так как никаких тебе погранзастав, заборов и прочего – просто стоят редкие столбы, по которым ты можешь понять, что ты больше не в Египте.

«Да и нет больше никаких государств – это всё условности, нужные только для ориентации на местности», – подумал я, спускаясь по скату очередной дюны.

Где-то высоко в небе висит дрон-разведчик, который пасёт меня, и я ничего не могу с этим сделать. У противника есть техническое превосходство надо мной, поэтому просто скрыться от него не получится.

У меня единственная надежда – быть выносливее вражеских КДшников и их техники, чтобы они почувствовали себя дискомфортно и осознали, что погоня бессмысленна.

Прибавляю темп, мысленно плюнув на потери килокалорий.

*Судан, вилаят Северный Кордофан, в пустыне, 7 августа 2028 года*

– Ах-ха-ха! – радостно заржал я, когда увидел, что случилось.

Я бежал, как бежал, всё это время, десятки часов подряд, но во время очередного оглядывания обнаружил, что позади меня никого нет.

Недолго поколебавшись, я решил выяснить, что всё это значит, поэтому вернулся на десяток километров назад – пообещал себе, что брошусь назад сразу же, как увижу противника.

Противника я не увидел, зато увидел следы боя. И, судя по иглам, торчащим в песке, это был большой ёж-мутант.

Он завалил какое-то количество КДшников, но потом его грохнули и погрузили в кузов грузовика, вероятно, вместе с телами убитых КДшников.

Кровь, пущенная ежом, уже сварилась под Солнцем, поэтому стала плохо различима на фоне рыжего песка, но у меня есть УФ-режим, который позволяет сформировать полное представление о том, как проходил бой.

Похоже, что ежа замочили с помощью гранатомёта, так как на песке можно увидеть место взрыва, а также обломки от выстрела РПГ-7 – я нашёл одну лопасть стабилизатора.

Вероятно, это какой-то другой вид ежа, потому что иглы у него ломкие, но структурой очень похожи на те, что были у Ёжика, который поставил меня на таймер.

«Эта колючая мразь навсегда в моём сердце», – подумал я и постучал себя кулаком по нагруднику бронежилета.

Вряд ли из этих игл можно сделать нормальный стилет, но я, тем не менее, собрал пять относительно целых игл, не разбившихся об песок, и обернул их в кусок ткани, найденный в пустыне, по дороге сюда.

На самом деле, я нашёл костяк какого-то челика, пытавшегося преодолеть эти пески задолго до меня. Его никто так и не съел, поэтому он мумифицировался, но его одежда относительно уцелела и я пустил её на ветошь. Синтетическая ветровка только выцвела, а остальные её свойства сохранились почти в первозданном виде.

«Это сила нефтяной промышленности…» – подумал я, аккуратно помещая свёрток в самодельный рюкзак.

Я сделал его из спортивных штанов, принадлежавших мертвецу, тоже синтетических.

Наверное, он долгое время находился под песком, но ветра вытащили его наружу – не думаю, что его шмотки продержались бы так долго под палящим солнцем и ветрами.

И я склоняюсь к этой версии, так как есть признаки относительно недавно прошедшей песчаной бури, которая изменила местный рельеф.

«Интересно, а как бедуины и прочие туареги ориентируются по пустыне?» – озадачился я, продолжив путь. – «Наверное, у них есть какие-то ориентиры на каждом участке пустыни. Сомневаюсь, что они выжили бы, полагайся всё это время на удачу и рандом…»

Я сейчас, кстати, полагаюсь на удачу и рандом, потому что вообще не представляю себе, в какой именно части суданской пустыни нахожусь. Знаю только, что иду строго на юг, так как мне надо именно туда.

Возможно, я пропустил ценные источники воды с животными, пришедшими на водопой, оазисы с сочными и красивыми бедуинками, готовыми кормить спелым виноградом всякого пустынного путника, а может, я успешно проебал возможность посетить какое-нибудь поселение, где можно полутаться…

Теперь уже и не узнаешь, поэтому я пру строго на юг, надеясь, что попадётся хотя бы лужа с мутной водичкой, полной сифилиса, СПИДа, малярии и натуральной оспы.

«Микробы – это бесплатные калории…» – подумал я.

Без воды ультрагликоген вырабатывается очень медленно, примерно со скоростью 1% от нормы. В процессе расщепления жира образуется вода, которая идёт на удовлетворение потребностей организма и формирование ультрагликогена, но потребность в воде у меня гораздо ниже, чем у нормального КДшника, поэтому я и жив до сих пор.

«Вот кто бы знал, что пассивка меня так поддержит, в конце концов?» – задумался я, набирая скорость.

*Судан, вилаят Северный Кордофан, в пустыне, 8 августа 2028 года*

– Ох, блядь… – прошептал я, когда увидел нечто перед своими глазами.

После бесконечных песков, дюн и барханов, увидеть что-то прямоугольное и оборудованное крышей – это наслаждение для глаз.

Голову мне ни разу не припекло, но я чувствую, что подступает истощение и все побочные эффекты длительного пребывания в пустыне грозят навалиться на меня разом.

Похоже, что это какое-то поселение, давно заброшенное людьми и медленно пожираемое пустыней.

Возобновляю движение и удерживаю себя от того, чтобы сорваться в бег. Нужно сохранять осмотрительность и никуда не торопиться – пустынное, во всех смыслах, поселение никуда от меня не сбежит, а вот если поторопиться, то можно нарваться на пулю или попасть в ловушку.

ЭМ-режим не показывает вообще никаких признаков жизни, но я проверяю всё с помощью ИК-режима, а затем и поляризационного режима, чтобы точно не упустить ничего важного.

Но поселение оказалось таким, каким и показалось – ни души, ни душонки.

Достигаю ближайшего саманного дома, наполовину заметённого песком. Крыша у него жестяная, из крайне дешёвого профнастила, который был когда-то оцинкованным, но это уже в прошлом.

Отгребаю песок, заблокировавший дверь, и проникаю внутрь помещения, а внутри, блин, нет просто нихрена, кроме повидавшего виды диванчика, явно, принадлежащего к категории «нижайший ценовой сегмент», столешницы, на которой покоится настольная газовая плитка на две конфорки, и обшарпанного стола с кривой табуреткой.

Обыскиваю это убежище бомжа, но не обнаруживаю ничего ценного – только ржавый кухонный нож, видавший лучшие виды, а также пустую бутылку из-под минералки, с которой кто-то делал что-то нехорошее – возможно, в неё ссали, судя по желтоватому налёту на пластике.

Меня такие «ценные» трофеи не интересуют, поэтому я пошёл дальше.

Домов тут дохрена, то есть, никак не меньше двадцати единиц, но нет ни единой тачки, а большую часть зданий нужно выкапывать из песка.

С энтузиазмом выкапываю дом за домом, проникаю внутрь, разочаровываюсь и иду копать дальше – тут, как вижу, и до зоошизы была вопящая нищета, а уж теперь, после того, как кто-то тщательно облутал здесь всё…

– Ох! – выдохнул я с восторгом, обнаружив под раскладушкой пластиковую бутылку.

Внутри тёплая вода и похуй, что тёплая, лишь бы не мутная и лишь бы вода. Отвинчиваю крышку и пробую воду на вкус. Ну, вроде бы, не протухла и можно пить. Выпиваю её сразу же, после чего завинчиваю крышку и помещаю пустую бутылку в левую штанину моего импровизированного рюкзака.

Самым приличным зданием здесь оказалась мечеть, расположенная строго по центру поселения, поэтому я наведался туда сразу же, как закончил с обыском домов в северной части.

Евнух Бабак как-то сказал мне, что мечеть – это, изначально, просто место для собраний для коллективных молитв, а не храм, хотя исторически так сложилось, что мусульмане, с течением столетий, начали воспринимать мечети как храмы в том смысле, что и в других религиях.

Проникаю внутрь и вижу, что местные жители использовали мечеть в качестве укреплённого места жительства. Окна заколочены досками, в центре помещения стоят кровати и сумки, в восточной части расположена кухня, а в западной части размещён склад.

Судя по обилию костей и пятнам крови на стенах и на полу, закончилось здесь всё очень печально, а судя по обилию гильз и отсутствию какого-либо оружия, сюда уже кто-то наведался.

На складе не обнаружилось ничего, кроме пустых ящиков и единственной бутылки чая с лимоном – Fuzetea. Просрочка, конечно…

– Ну и ладно, – пожав плечами, произнёс я и вытащил бутылку из-под стеллажа.

Отвинчиваю крышку и прикладываюсь к горловине – на вкус этот чай так себе, но это вода, поэтому всё равно, что там со вкусом.

Дальнейший обыск привёл к обнаружению тайника в полу, в котором обнаружились деньги. Это пачки пятисотфунтовых банкнот, на лицевой стороне которых изображён какой-то дворец, а на тыльной стороне изображено слияние каких-то рек. Думаю, это Нил сливается с чем-то.

Плохо, что тут бедные края, но хорошо, что я налутал целых полтора литра жидкости, которые мне очень сильно помогут.

Еды никакой нет, а из оружия я обнаружил только два патрона 45 калибра, закатившиеся под массивный комод. Толку мне от них?

Покидаю мечеть и продолжаю обыск поселения.

«Мне нужен крупный город – в Судане ведь были крупные города?» – подумал я, раскапывая вход в очередной дом.

Вообще, крупные города должны быть в любой стране, так как сейчас не начало XX-го века, поэтому есть шанс на нахождение города, если удастся найти здесь что-то вроде карты…

– Ах, блядь! – воскликнул я и выбежал из пустого дома.

Забираюсь на крышу этого здания, заскрипевшего профнастилом, и оглядываюсь по сторонам.

Мне нужна школа – в школах часто встречаются различные карты. Карта мира меня не особо волнует, но вот карта страны поможет очень сильно.

Пребывая в Египте, в рабстве у султана, в разговорах с кем-либо я вообще не касался темы Судана и вообще южных стран, так как это могло вызвать подозрения и навести людей султана на мой возможный маршрут бегства.

Никаких вывесок в стиле «СШ № 43» на зданиях нет, и вообще нет зданий, которые хоть как-то напоминают школу, но зато я обнаружил на отшибе что-то вроде очень ущербного и плохо финансируемого детсада, который отличается наличием крайне дешёвой детской площадки.

Иду туда и читаю на вывеске «Школа Аль-Рукб».

– Вот оно как… – изрёк я и начал разгребать песок под дверью.

Внутри темно, но я переключился на ИК-режим и рассмотрел всё в подробностях.

– М-да, несчастье… – пробурчал я, заходя внутрь.

Называть это школой не поворачивается язык, так как тут всего один класс на пятнадцать человек, одна учительская и кабинет директора или кто тут всем заведовал.

Согласно данным из имеющихся документов, я нахожусь в деревне Аль-Джубайлат, что мне вообще ни о чём не говорит.

Длительные поиски привели меня к обнаружению карты Судана, спрятанной в одном из шкафов – деревня Аль-Джубайлат на ней не значится, что меня опечалило.

А вот что меня порадовало – это то, что местный директор указал в одном из документов поездку в некий населённый пункт Танна, где получал запас медикаментов для школьной аптечки.

«Как же здесь живут люди, если ради пополнения школьной аптечки надо куда-то ехать и общаться с кем-то?» – задумался я. – «Вопиющая нищета – в XXI-м веке, блин…»

После зоошизы мы все начали жить, как в Судане, но тут так живут испокон веку.

Мне стало очевидно, что нужно попасть в эту Танну, которая есть на карте, а уже оттуда ориентироваться – моей конечной целью является город Эль-Обейд, расположенный к юго-востоку от Танны.

Не знаю, насколько крупный это город, но там точно будет хоть какой-то лут, который просто выручит меня – мне нужен нормальный туристический рюкзак, а не эти сраные штаны с трупа, а ещё мне нужно как можно больше воды, потому что ультрагликогена накоплено критически мало.

«Если верить карте, то мне надо продолжать путь на юг, потому что к Нилу мне нельзя», – начал я размышлять, глядя на карту. – «Нил – это вообще не для людей, так как его невозможно пересечь вплавь».

Нет, техническая возможность пересечь его вплавь имеется, но ничего не получится – в мутной речной воде можно наткнуться на что-то смертельно опасное.

В Ниле водятся гигантские крокодилы, умеющие и любящие убивать людей, поэтому с ними лучше вообще не сталкиваться – они доминируют в этой реке и никогда не откажутся от закуски в виде человека…

Про нильских крокодилов я уже наслышан – эти твари и раньше, до зоошизы, целенаправленно охотились на людей, так как люди в их тусовке считаются лёгкой добычей, а теперь они стали значимым фактором снижения местной популяции.

Это значит, что надо держаться подальше от крупных водоёмов и двигаться исключительно по суше – с нынешним моим вооружением я мало что поделаю с крокодилом, поэтому нужно защищаться от таких тварей дистанцией.

Возвращаюсь к мечети и забираюсь на её крышу, чтобы осмотреться. Вижу дорогу, которая ведёт на юг – думаю, по ней и можно выйти на какое-то поселение.

Спрыгиваю на песок и отправляюсь в путь. Можно было бы, конечно, перекантоваться тут до ночи, но мне надо что-то пить и что-то есть, а тут в меню только десерт – песок…

До ближайшего поселения пришлось пройти по грунтовой дороге двадцать с лишним километров и по пути я встретил одинокого шакала, который внимательно посмотрел на меня и свалил.

Мочить я его не стал, так как он падальщик и его мясо, со стопроцентной гарантией, несъедобно. Нужно искать более качественную добычу и, что-то мне подсказывает, я её ещё найду.

Я занял почтовое отделение, в котором узнал, что это поселение называется Судри, а не Танна – на карте оно значится, поэтому теперь я знаю, в каком направлении идти, чтобы попасть в Эль-Обейд.

Уже повечерело, но я не собираюсь задерживаться тут надолго – первичный осмотр зданий показал, что здесь кто-то основательно пролутал вообще всё, поэтому ловить мне совершенно нечего и времени терять не хочется.

Если бежать напрямик, то расстояние до Эль-Обейда равно 180–185 километрам, что я всё ещё способен потянуть.

«Жопа у меня не совсем голая, есть из чего и чем стрелять, поэтому риск считаю приемлемым», – решил я, выходя из почтового отделения. – «Даже если в городе будут живые КДшники, которые захотят грохнуть меня – ну, им же хуже».

Беру разбег по главной улице и устремляюсь к заветному городу, который обещает мне решить большую часть моих проблем…

*Судан, вилаят Кордофан, город Эль-Обейд, 9 августа 2028 года*