Текст книги "Вечно голодный студент 8 (СИ)"

Автор книги: Нариман Ибрагим

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 20 страниц)

– Город Кости, хе-хе… – произнёс я, после чего свернул карту. – Мой город…

Как и десятки тысяч других городов, этот город умер примерно пару лет назад.

Только вот на его улицах совсем не видно костей, что указывает на очень широкое распространение животных-костеедов, которые просто процветают на «наследстве» человечества.

Двигаюсь по однообразным улицам Кости и следую к автомобильному мосту, который, конечно, могли давно подорвать к чертям, но проверить его стоит.

Если не удастся пересечь Белый Нил тут, то можно будет попробовать железнодорожный мост, расположенный чуть западнее.

А вот если оба моста в шоке, то придётся очень сильно переосмысливать и менять мой маршрут движения к Могадишо.

Пересечь Белый Нил вплавь, в настоящий момент, невозможно, так как там кто только, сука, не обитает, а это значит, что мне придётся идти вдоль реки, до ближайшего моста.

– Опа-на… – произнёс я, увидев автомобильный мост.

Во-первых, местные нашли этот высокий мост единственным местом для спасения – они построили на нём жилища и укрепления. Это далеко не самый глупый мув, так как это упрощает оборону, сокращая возможные направления атаки до двух. Ну и отсюда можно рейдить два города сразу, прямо на автомобилях или, если их нет, то пешком, так как недалеко.

А во-вторых, этот мост кто-то подорвал. Подрыв был произведён очень качественно, с оседанием центральной части в воду. Часть самостроев ушла на дно и их видно даже отсюда.

«Нет, не допрыгну», – пришёл я к выводу, оценив расстояние. – «Плохо».

Железнодорожный мост же, прекрасно видимый отсюда, пострадал даже сильнее, так как его, по-видимому, пилили на стройматериалы для укреплений, стоящих в центре города Рабак, что на противоположном берегу Белого Нила.

Очень похоже, что местные выжившие что-то не поделили и вот чем это закончилось…

По пути к мосту я видел другую крепость, в центре Кости.

«А я-то думаю, чем мне показались знакомы сваи ж/д-моста…» – подумал я. – «Да они его распилили на запчасти, в два смычка, блин…»

Но крепость в Кости необитаема, так как её грохнули какие-то свирепые звери с очень острыми когтями и какой-то едкой кислотой.

Мне видится, что было три центра силы: крепость в Рабаке, крепость в Кости, а также крепость на мосту. Похоже, что одна из городских крепостей решила покончить с крепостью на мосту, что закончилось феерическим успехом, а после этого с обеими городскими крепостями что-то случилось.

«А может, всё было иначе – теперь хуй угадаешь…» – подумал я. – «Надо посмотреть, что с железкой…»

Иду к железнодорожному мосту и вижу, что тут реку точно не пересечь. Разбирался мост с двух сторон реки, двумя независимыми группами, которые поработали прямо основательно.

«Съели мост, суки…» – подумал я с неодобрением. – «А это пиздец – это значит, что я на распутье».

Можно пойти на север, в Хартум – скорее всего, там есть мост, но нет гарантий, что он в целости. А можно пойти на юг, в Южный Судан, чтобы поискать там хоть какой-то мост.

Не ожидал я вообще, что напорюсь на такую тупую проблему – проблему пересечения реки.

Вижу в воде четверых крокодилов Ген, которые уже увидели меня и наблюдают за мной своими рептилоидными глазами…

«Похоже, что пора давать по съёбам», – посетила меня мысль. – «А то они сейчас подумают, что раз гора не идёт к Магомеду…»

Разворачиваюсь и ухожу вглубь города.

Да, с мостами вышел форменный факап, поэтому надо определяться с дальнейшим маршрутом.

На север не очень-то хочется, так как там пустыня и мало зверей. Если не удастся найти целый мост, то это будет значить, что я потерял кучу калорий зазря.

А вот юг – это уже интересно. Там обитают бегемотики, жирафики, носорожики, возможно, слоники – это отличные источники опыта.

Можно, конечно, убиться об кого-то из них, но вся моя жизнь – это смертельный риск ради опыта. Где ещё я смогу получить такие возможности по прокачке?

«В Австралии, возможно…» – мысленно предположил я, идя к центру города. – «Но туда непонятно как попасть, а Африка – вот она…»

Меня дополнительно обнадёживает тот факт, что на юге нет людей. Это значит, что местные отмучались очень быстро, без этого злоебучего растягивания, как у нас и во многих других регионах.

«Лучше ужасный конец, чем ужас без конца», – подумал я, начав разгон.

Мне нужно двигаться вдоль Белого Нила, но на почтительной дистанции от берега, потому что крокодилы Гены. Я до сих пор не уверен, что потяну их – в тот раз была больше удача, чем расчёт.

Надо переходить к Большой африканской пятёрке, а уже после неё браться за бегемотов и крокодилов.

Лучше всего будет начать с буйвола (1) – если не окажется, что эта тварь водится исключительно огромными стадами, конечно же. Если будут стада, то ну их нахрен.

Посмотрю по ситуации. Мне, в любом случае, придётся охотиться, чтобы прокормиться по дороге, поэтому лучше будет брать самую жирную добычу, а сейчас самые жирные звери, как правило, самые опасные…

На часах 8:17 утра, поэтому надо перекантоваться весь солнечный день в тенёчке, а ближе к вечеру двигаться дальше.

*Южный Судан, штат Юнити, город Лир, 19 августа 2028 года*

Останавливаюсь и всматриваюсь в город, стоящий у меня на пути.

Местность здесь сильно отличается от того, что можно увидеть севернее Эль-Обейда – кругом зелень, влажность выше, но жара почти такая же. Всё равно, перемещаюсь я в тёмное время суток, а остальной промежуток, пока Солнце на горизонте, ебланю в тенёчке, читая найденные книги.

Книги встречаются гораздо реже, чем в России – у нас книжки практически в каждом доме, поэтому всегда есть, что почитать, а здесь приходится прямо искать. Наверное, местные не очень любили читать книжки, так как уровень грамотности у них был совсем не тот.

В основном, во встреченных деревнях и городках, я встречаю религиозные книги, учебники по математике, естествознанию и обществознанию, религиозные мотивационные книги, труды о всяком богословии, а также очень старые газеты и журналы. Но всего этого очень мало…

А мне хочется расслабить мозги и почитать что-нибудь лёгонькое, ненавязчивое – фэнтези какое-нибудь, может, боевичок, но я нашёл только обшарпанный сборник детских сказок, напечатанный в Египте, в 1978-м году.

Это сказка «Аладдин и волшебная лампа», редакции некоего Камиля Килани – я уже прочитал её три раза и прочту столько же раз, так как книжки у меня закончились. «Охотника на личинок» я прочитал уже четыре раза и знаю его дословно – заебал он меня, если честно…

«Ни телефона, сука, ни планшета, блядь, ни книжки», – с негодованием подумал я, рассматривая город. – «Как они тут развлекали себя вообще? Еблись, как проклятые? Это объяснило бы очень высокую рождаемость в Африке».

На самом деле, очень высокая рождаемость Африки – это от очень хуёвой жизни. Они тут жили, преимущественно, в сельской местности, а в селе дети – это не предмет роскоши или непомерно дорогой мегапроект до конца жизни, как в городе, а средство производства.

Сельские дети очень рано начинали пахать, поэтому почти сразу начинали приносить пользу хозяйству, а не учились и ебланили, как очень многие городские дети. То есть, в селе у детей был какой-то экономический потенциал, поэтому заводить их имело смысл, хотя бы, из соображений экономической выгоды.

Младенческую смертность, насколько мне известно, пофиксили с помощью современной медицины, которая попадала сюда извне, поэтому Африка росла, как на дрожжах, пользуясь этим временным импульсом, представляющим собой комбинацию очень высокой рождаемости и низкой младенческой смертности.

Я общался с Аммаром и остальными нормальными неграми, которым я сильно помог – они жили очень хуёво, причём осознавая, благодаря интернету, насколько именно хуёво, а после зоошизы стало вообще капец.

«Несчастный континент», – подумал я с сочувствием. – «Опаньки, а теперь стало интересно».

В городе тусуется какой-то крупный ЭМ-силуэт, смотрящийся очень перспективно, в контексте возможной добычи по мясной массе.

Перехватываю ARX-200 и начинаю приближаться к городу.

Пока что, не очень понятно, что это за тварь, но у меня уже началось обильное слюноотделение, а желудок требовательно проурчал и сразу же заткнулся.

Заранее готовлю гранаты и лом, чтобы не мешкать потом, когда они понадобятся.

«А я даже не ожидал, что сегодня будет обед…» – подумал я и усмехнулся.

Тварь, что копалась в каком-то контейнере и жрала что-то, как-то почувствовала моё приближение и сразу же прекратила жрать.

Рассматриваю её повнимательнее и понимаю, что это бегемотик.

– О-о-о… – издал я и вытащил из перевязи стальной лом.

Судя по размерам, этот бегемотик весит примерно восемьсот килограммов, что просто охуенно, но проблемой является то, что он покрыт тяжёлой биобронёй.

Мне известно, что бегемоты до зоошизы весили до трёх-четырёх тонн, а этот, наверное, тяжело болел в детстве или, что более вероятно, является детёнышем.

И всё же, броня на нём очень тяжёлая, причём с особенностью – в области брюха есть что-то вроде «юбки» из висящих пластин, судя по всему, состоящих из ороговевшей кожи.

Интерфейс способен исполнять самую замысловатую хуйню, поэтому я даже не сильно удивлён появлению приспособительной мутации, защищающей наиболее уязвимую часть тела бегемотика.

Бегемотик, тем временем, побежал мне навстречу – это значит, что он не видит во мне особой опасности и рассматривает меня, как добычу.

Встречаемся с ним на косом перекрёстке – сразу же открываю огонь из ARX-200, метя бегемотику в башку, а тот даже не маневрирует. Он просто мчит ко мне, терпя ущерб.

Серия из семи пуль попадает ему в лоб, но только последняя пуля изменила что-то в его башке, из-за чего он запнулся и замедлился.

Развиваю успех и даю ещё одну очередь в лоб бегемотику, который окончательно останавливается, а затем оседает на грунтовую дорогу.

Подхожу к нему, приставляю винтовку к виску и делаю последний выстрел.

+34 очка опыта

Похоже, что это, действительно, был детёныш, иначе не объяснить, почему дали так мало опыта…

Вытаскиваю нож из ножен и начинаю оценивать, как лучше всего освежевать эту тварь.

Но тут я начинаю ощущать какие-то вибрации от земли.

Поднимаю взгляд и переключаюсь на ЭМ-зрение.

– Ох, ёб твою мать… – изрекаю я, увидев, что ко мне приближается.

Здоровенная туша, просто гигантская, блядь, страхолюдина, мчит в мою сторону со скоростью не менее 80 километров в час, не обращая никакого внимания на такие малозначимые объекты, как заборы и саманные дома.

До меня доносятся хруст и треск, издаваемые сминаемыми заборами и домами, а затем я услышал стон металла, вызванный полным раздавливанием мини-грузовика с синей кабиной.

– Ёб твою мать!!! – заорал я и сразу же запрыгнул на крышу ближайшего дома.

Рассматриваю эту тварь внимательнее и понимаю, что это тоже бегемот, но весом никак не меньше восьми-девяти тонн, с массивными лапами и очень толстой бронёй, подвижные нижние пластины которой оставляют на земле глубокие борозды.

Начинаю палить по этой твари из ARX-200, но бегемоту мои пули абсолютно по барабану. Они впечатываются в броню или отлетают в стороны, а бегемот как мчал, так и мчит на меня.

Я думаю, это мамка бегемотика, и она разъярена гибелью детёныша – это значит, что я очень серьёзно попал…

Спустя шесть-семь секунд мне пришлось перепрыгивать на соседний частный дом, так как в предыдущий врезалась эта туша, которая снесла его, как какой-то трухлявый сарай.

Бегемотиха пробежала ещё сотню метров по прямой, а затем развернулась и снова побежала на меня, с целью уничтожить мой новый дом…

И снова столкновение гигантской туши с творчеством местных строителей. За секунду до этого, я попытался хлестнуть её электроплёткой, но промахнулся.

Крыша под ногами затряслась, я попробовал прыгнуть, но ноги провалились сквозь кровлю и я рухнул на землю, вместе со зданием.

Левую руку царапнуло металлической хренью от крыши, возможно, гвоздём, но я не парюсь о столбняке, поэтому забил на это и быстро выбрался из-под завала. А бегемотиха, тем временем, уже развернулась и вновь побежала на меня.

– Бля-я-ядь! – заорал я и совершил рывок из положения сидя.

Получилось медленнее, чем я ожидал, поэтому бегемотиха шоркнула меня по правому боку и я отправился в неуправляемый полёт, который закончился в деревянном сарае.

Я пробил стену сарая своим телом и врезался в железную борону, лежащую на утоптанном земляном полу.

– Сука! – воскликнул я, увидев, что нанизался на один из зубов бороны левой рукой.

Болевые ощущения пришли спустя долю секунды и я заорал, но боль мобилизовала меня и я «снялся» с бороны, а затем рванул на выход, очень вовремя, кстати говоря.

Спустя секунду, в сарай врезалась туша бегемотихи, которая снесла это ветхое сооружение, как основательно разогнанный бульдозер.

В стороны полетели сухие деревянные щепки, на правую переднюю лапу её нанизалась смятая борона, сформировавшая собой модный сапог, а затем бегемотиха продолжила погоню за мною.

А я вбежал в длинное кирпичное здание, которое точно не задержит эту тварь, но я здесь не ради укрытия, а ради чего-то, чем можно сильно уебать по этой херовине…

Когда я добежал до середины длинного цеха, где местные что-то производили на верстаках, бегемотиха уже пробила торцевую стену здания и помчалась ко мне, снося и выкорчёвывая своим телом верстаки, столы и даже прикрученные к бетону станки.

Не обнаруживаю ничего, что даже примерно подходит для удара по башке этой зверюги, поэтому выбегаю наружу и мчу на юго-восток, к крупному зданию с крышей из профлиста.

По дороге вижу п-образное здание, но по нему видно, что там вообще нихрена интересного – это административка или что-то вроде того, а мне нужно какое-нибудь хранилище металлических изделий, способных наносить тяжкий вред здоровью.

Бегемотиха, как я понимаю, вообще не выбирает маршрут и движется исключительно прямыми линиями, снося всё, что попадается на её пути – масса и мощь позволяют ей такое.

Пришлось перепрыгнуть через п-образное здание, потратив калории на прыжковый рывок, а затем я, наконец-то, выбил двустворчатую дверь в ангар и обнаружил себя в очередном производственном помещении.

Тут, как я понял, раньше обрабатывали уголь, причём самыми примитивными методами: есть секции для продукции, но нет конвейерной ленты, нет станков для измельчения и так далее – всё делалось чёрными, во всех смыслах, ручками…

Но это, как раз, плюс для меня.

– Охо-хо… – издал я звук, подняв кувалду, покрытую угольной пылью, но затем увидел кирку. – Аха!

Хватаю обретённую кирку и сразу же прыгаю в окно.

Звон разбиваемого стекла был сразу же перекрыт треском здания, в которое врезалась десятитонная туша.

«Если эта тварь, действительно, весит десять тонн, то она эквивалентна по массе БТР-60», – подумал я, делая рывок к частным домам на юго-востоке. – «Но лошадиных сил в ней гораздо больше – это капец…»

Бегемотиха уверенно настигает меня – я бегу изо всех сил, в режиме спринта, но у неё скорость гораздо выше, поэтому уйти от неё практически невозможно.

Перемахнув через забор и пробежав через одичавший сад, я перепрыгиваю через следующий забор и забегаю за скопление из трёх саманных домов.

Бегемотиха же прокладывает себе маршрут прямо сквозь заборы и дома, но и хрен с ней, с этой скотиной – сейчас я попытаюсь убить её…

Пробегаю по улице между участками, к примеченному дому, принадлежавшему, как я понимаю, местной шишке, так как он прямо основательный, с нормальной крышей, зелёная краска на которой выгорела в болезненный светло-зелёный цвет.

Да и стены, несмотря на то, что покрыты сайдингом, построены из каркаса с минеральной ватой или иным наполнителем – это будет покрепче, чем саман.

Вбегаю в этот дом, ступив ногами в пятно высохшей в бурую крошку крови, а затем, максимально технично, выскальзываю из восточного окна и аккуратно запрыгиваю на крышу.

Зверюга видела, что я исчез в доме, поэтому должна логично предположить, что нужно произвести снос этого ветхого жилья, чтобы добраться до меня.

А я лежу на восточной стороне крыши и жду.

Наконец, когда бегемотиха проткнула дом насквозь, я активировал «Энергетический таран» и прыгнул ей на спину, занеся кирку.

Моя цель – нанести мощнейший удар ей по затылку, чтобы постараться разомкнуть соединение между её башкой и остальной частью тела.

Падаю ей на спину и бью киркой прямо в затылок, в стык между роговыми бронепластинами, напоминающими броню броненосца.

Раздаётся громкий хруст, бегемотиха припадает на передние лапы, но затем древко кирки ломается и у меня в руках остаётся деревяшка.

– А-а-а, блядь!!! – ору я и с силой отталкиваюсь от туши бегемотихи.

Пролетаю метров двадцать, а затем перекатываюсь по земле, поднимаюсь на ноги и вскидываю ARX-200, из которого палю в мору развернувшейся бегемотихе.

Уже видно, что ей точно не стало хорошо от удара киркой, а это значит, что я выявил её уязвимое место. Возможно, она получила тяжёлое повреждение позвоночника, но это почти не лишило её функциональности.

Налитые кровью глаза уставились на меня, как на Адольфа Гитлера и Йозефа Геббельса в одном лице, а затем эта тварь помчалась на меня, раскрыв пасть и издав низкочастотный рёв.

У меня, от этого рёва, поднялись волосы на жопе, а потом, наконец-то, сработала пассивка.

Панический туман, царивший в моём сознании, полностью рассеялся и я начал тщательно анализировать ситуацию. Сразу же исчез с трудом сдерживаемый порыв наложить в штаны и я сорвался с места, но уже не просто с целью убежать, а с целью получить преимущество.

Преимущество, всё это время, находилось в угольном цеху. Надо было сразу брать кувалду…

Серией дорогостоящих рывков возвращаюсь в полуразрушенный угольный цех, постоянно контролируя положение бегемотихи, быстро разгребаю завал и нахожу кувалду.

У меня есть не очень продуманный, но очень перспективный план.

«Головка кирки до сих пор торчит из шеи бегемотихи», – подумал я. – «Если ебануть по ней кувалдой, то она зайдёт ещё глубже и прикончит эту тварь».

Значит, мне надо как-то подстроить всё так, чтобы появилась возможность для точного и мощного удара по очень маленькой цели.

Если всё удастся, то это будет победа – в таком случае, я выживу и обзаведусь просто огромным количеством очень питательного мяса, с минимумом жира.

Вопреки расхожему мнению, бегемоты не жирные – это люди жирные. У бегемотов максимальная доля мышечной массы, относительно жировой, поэтому они жрут почти всегда, ведь на содержание мышц расходуется очень много калорий.

Вновь срываюсь на бег и мчу на северо-запад, к ранее виденному комплексу из зданий с синими крышами. Мне кажется, это что-то вроде местной больнички, но уверенности в этом нет.

Это одноэтажная херня, зато построенная из кирпича. Если бегемотиха снова пробьёт их, то есть шанс, что здание не развалится слишком быстро и я сумею прыгнуть на эту зверюгу и нанести удар кувалдой по кайлу.

Прыжком перемахиваю через маленькую хибару, построенную из говна и палок, как и большая часть местных жилых зданий, а затем врываюсь в искомое здание с синей крышей.

Это, действительно, местный госпиталь, в который, как я понимаю, свозили раненых, в первые дни зоошизы…

Пересекаю здание насквозь и забираюсь на крышу, по проверенной методике.

Солнце адски печёт, прожаривая меня, как стейк на сковороде, но дискомфорта не чувствуется, за что я плачу грабительскую цену килокалориями.

Бегемотиха, как я понимаю, не собирается бросать дело на полпути, поэтому добегает до здания, останавливается и принюхивается. От меня жутко воняет, это правда, потому что я не мылся со времён Египта, но это неуважение, блин, так демонстративно принюхиваться…

Решив для себя что-то, бегемотиха срывается с места и врезается в больничку. Она пробивает её насквозь, я вновь активирую «Энергетический таран» и прыгаю ей на спину, но не вижу нигде кайла.

«Сука…» – проносится у меня в голове мысль.

Но делать нечего, поэтому я осуществляю удар кувалдой по затылку бегемотихи, в стык пластин, что создаёт глухой звук, после которого эта тварь опадает на передние лапы.

Наношу ещё один удар, туда же, а затем ещё один.

Бегемотиха уже не может подняться, поэтому я развиваю успех и бью её снова, и снова, и снова.

А затем меня посещает гениальная мысль и я вбиваю в повреждённый участок кухонный нож, а затем шарахаю по нему кувалдой.

+2144 очка опыта

Новый уровень

Новый уровень

– Да!!! – восторженно проорал я. – Да-а-а-а!!!

Но мне сразу стало немного грустно, так как теперь мне нужно решать одну насущную проблему – эту тварь необходимо как-то поднять за задние лапы, чтобы выпустить кровь. И её детёныша тоже.

Оставляю бегемотиху на месте, так как с ней ничего больше не случится, а сам бегу за покойным бегемотиком.

А бегемотик уже успел частично вытечь, через пулевые отверстия в башке, но этого слишком мало, поэтому я взял его за задние лапы и потащил к его матери.

– Сколько мороки меня ждёт… – устало произнёс я, снимая с себя бронежилет.

*Южный Судан, штат Юнити, город Лир, 20 августа 2028 года*

«Мать твою, как же я устал…» – подумал я, запаковывая очередной кусок бегемотьего мяса в клетчатую сумку.

Китайцы были вездесущими и всепролазными, поэтому «мечта оккупанта» имеет распространение и в Южном Судане.

Бегемотиха создала мне кучу проблем, из-за своей неподъёмной массы. Я сумел прикатить к ней остов грузовика, на раму которого и приподнял эту тушу. Туша встала под углом примерно 45°, благодаря чему кровь потекла из распоротой мною глотки – не так быстро, как из подвешенной туши, но я даже не представляю, на что и как можно подвесить эти десять тонн…

С бегемотиком всё прошло гораздо быстрее, так как у него гораздо более скромные габариты, поэтому его я разобрал первым.

Печень бегемотихи и бегемотика я слегка обжарил на сковороде и съел в тот же день, а вот остальное мясо я разбираю до сих пор.

На запах крови и требухи прибегали шакалы, но я грохнул их всех, не позволив уйти ни одной твари. Я знаю повадки этих мудаков – почуяв наживу, они уже никуда не уйдут и будут создавать проблемы до последнего, ведь я всего один, а их много.

Теперь я снова абсолютно один, а их больше нет.

Из-за того, что я физически не могу съесть столько мяса достаточно быстро, мне пришлось организовать тут производственную площадку – я соорудил, из говна и палок, примитивные устройства для вяления мяса и сейчас вялю, по моим прикидкам, около трёх тонн мяса. На это ушло около 150 килограммов соли, найденной в домах и зданиях – похоже, что сюда не заходили мародёры, потому что они не возникли на этой местности, из-за экстремального характера местной зоошизы.

И это ещё не всё, блин!

Около шестисот килограммов мяса я копчу, пустив на растопку пригодную для этого мебель и соломенные крыши саманных жилищ.

Я израсходовал на копчение 13 килограммов соли, хотя нужно было не меньше 15 килограммов, но я заюзал всё, что осталось.

Мною был избран метод холодного копчения, для чего я сообразил специальные коптильные установки, за которыми нужен глаз да глаз, так как надо следить, чтобы ничего не потухло.

Считаю, что ни одно животное не должно пропасть зря, поэтому всё мясо пойдёт мне на пользу.

Я расположился на огороженном участке, ранее принадлежавшем какой-то очень серьёзной благотворительной организации – этот участок огорожен стеной из сетки-рабицы, а по углам стоят караульные вышки.

Внутри помещений всё разграблено, а административное здание вообще сгорело дотла, как и все тачки, которые кто-то целенаправленно спалил.

Зато уцелела отличная палатка военного образца, которую использовали в качестве медпункта. В ней я и расположился – притащил из неплохого жилого дома двуспальную кровать.

В местных жилых домах жить, конечно, можно, но очень неприятно, так как ближе к полудню там такая духота, что у меня начинается повышенный расход килокалорий.

Чтобы не было такой херни, я решил жить в палатке, отлично продуваемой с двух сторон – правда, в ней я практически не бываю, так как постоянно занят в передовом производстве вяленого и копчёного мяса…

Подхожу к коптильне и переключаюсь на ИК-зрение. Я определяю температуру с точностью до 0,01°, а это прецизионная точность, поэтому мне нетрудно поддерживать нужный жар и обеспечить именно холодное копчение. Идеальное холодное копчение, если изъясняться максимально точно.

– Ох, дровишек надо подкинуть, – сказал я, спохватившись.

Заряжаю коптильни дополнительным топливом, определяю достигнутую температуру, после чего иду дальше, к вялящемуся мясу.

– А как мне всё это транспортировать? – озадаченно спросил я себя. – Эх, тяжело быть одному…

Нет, я не буду бросать ценный продукт – я не уйду отсюда, пока не сожру всё. Надо сожрать три тонны мяса – я сожру три тонны мяса. Даже если это будет значить, что в путь я отправлюсь с волочащейся по земле жопой.

– Любой ценой! – воскликнул я. – Но бесплатно…

*Исламская Республика Иран, остан Хузестан, город Дизфуль, 25 августа 2028 года*

– А где он сам? – спросил Щека на фарси. – Ты для меня вообще никто, нахуй! С хуя ли я с тобой вообще должен разговаривать⁈

Специально ради того, чтобы качественно оскорблять персов, он выучил фарси, на высшем уровне – время на это было, как и мотивация.

– Я бывший чрезвычайный и полномочный посол Ирана в России, – ответил посланник шахиншаха на чистом русском. – Меня зовут Мехди Санаи и я пришёл договариваться.

– Кому не похуй, чел? – спросил Щека. – Где шахиншах, блядь⁈

– Он не желает личной встречи с вами, – ответил бывший посол.

Щека тоже послан сюда, в этот необитаемый город, не просто так – Профу тоже не с руки вести переговоры лично, но не потому, что ему зазорно таким заниматься, а потому что он менее известен в иранском обществе, чем Щека.

О Щеке, согласно сведениям от пленных, уже ходят чёрные легенды – от утверждений, что он ест печень поверженных врагов, до откровенной клеветы, согласно которой, он насилует пленных анально и орально.

Такая фигура на переговорах положительно влияет на их ход просто своим присутствием.

– А я желаю личной встречи с его матерью, – заявил Щека. – Можешь устроить?

– При всём моём желании… – начал бывший посол. – Но она уже давно покинула этот мир.

– Ладно, выкладывай, что предлагает нам ваш шахиншах, – потребовал Щека.

– Он предлагает вам отступные, – ответил Санаи. – Он готов выплатить вам двадцать тонн золота, передать в ваше полное распоряжение десять танков – шесть М60 и четыре М1 Абрамс, а также подарить вам пятьсот наложниц.

– Студика отдавать он, как я понимаю, не желает, да? – уточнил Щека. – Что ж, тогда придётся додавить вас, грязных шармут, (2) до тех пор, пока из вас говно не вытечет!

– Мы не можем выдать вам его – вопреки нашему желанию, – ответил бывший посол. – Он находился в руках одного из египетских эмиров, а затем его продали египетскому султану. И он сбежал из заточения – отправился на юг, в Судан. Его след был потерян в пустыне. Вероятнее всего, он мёртв.

– Попизди мне тут, посол, блядь! – рявкнул на него Щека. – Нам нужно, чтобы вы привели мне сюда Студика! Иначе мы продолжим вас трахать, как дешёвых шлюх, отжимая у вас всё больше и больше территорий!

С территории России и Казахстана прибыли добровольцы – четыре сотни КДшников, с которыми достигнуты договорённости. Они приехали сюда не ради денег или ресурсов от Фронтира, а ради земли.

Когда завоевание Ирана закончится, они займут эти территории, от имени Фронтира, и станут постоянным заслоном с юга. Таков план Профа, который прекрасно осознаёт угрозу от этого края, в котором слишком много людей.

Отдать эту землю шахиншаху нельзя, так как он быстро восстановит силы и снова начнёт угрожать Ашхабаду, дружественному Фронтиру, поэтому было выбрано меньшее зло – «нейтральные» КДшники, которые установят тут свою власть.

Это решение, по мнению Щеки, не самое лучшее, но и не самое худшее, так как он сам не смог бы придумать что-то более адекватное вызову. Все его идеи крутятся вокруг полного уничтожения иранской власти и вывоза всех подданных шахиншаха в Волгоград, но и он сам понимает, что это, потенциально, очень плохое решение, с кучей последствий.

Спорить с Профом он не стал и принял его выбор, хотя у него и осталось неприятное послевкусие – опасение у него вызывает то, что они сами создают себе потенциальную проблему через 5–10 лет.

– Но мы не можем этого сделать – никто не знает где он! – ответил посол. – Высока вероятность, что он уже мёртв и мы не можем прочёсывать пустыню в поисках его тела!

– Я тебя услышал, – сказал Щека. – Возвращайся к своему шахиншаху и скажи ему, чтобы смазывал очко. Я иду за ним.

*Южный Судан, штат Юнити, город Лир, 30 августа 2028 года*

– Хе-хе! – засмеялся я, посмотревшись в зеркало.

Спереди свисает здоровенное пузо, в котором не меньше 700 тысяч килокалорий, а сзади висит здоровая жопа, в которой около 300 тысяч килокалорий. А сколько килокалорий в моих жирных бёдрах – ну, тут надо посидеть с калькулятором…

Сейчас я выгляжу, как женоподобный пролактиновый инцел: длинные волосы, здоровенное пузо, огромная жопа, сало свисает с боков, а щёки, как у хомяка – это всё моя личная мощь, которую нужно считать в тротиловом эквиваленте!

– Да я просто на пике физического развития! – воскликнул я и засмеялся. – Ах-ха-хах!

Захожу в палатку и смотрю на остатки мяса.

Есть одно преимущество в том, что я не могу наесться – я жру, как проклятый, весь день, до полного исчерпания дневной нормы.

Мясо бегемотиков практически исчерпалось и осталось менее ста килограмм, которые понадобятся мне в пути.

Пожалуй, я стал самой желанной целью для охоты во всей Африке – за такой объём калорий можно получить перо под ребро даже от людей, не говоря уже о зверях.

У меня есть уверенность, что каннибалов сейчас гораздо больше, чем всем кажется. Уверенность моя основывается на том, что я видел доказательства.

Минимум в трёх домах города Лир есть вещественные доказательства каннибализма: человеческие кости со следами от кухонных ножей. Или не от кухонных – сейчас сложно сказать, чем именно срезалось мясо с костей.

Ну и во дворах можно встретить множество мешков с обглоданными костями, что свидетельствует о широкомасштабном людоедстве.

Я здесь не за тем, чтобы кого-то осуждать, потому что мне неизвестен контекст происходившего в этом городе, но мне стало жутковато – в детстве я, к несчастью, для себя, посмотрел фильм «Ад каннибалов».

Этот фильм произвёл неизгладимое воздействие на мою детскую психику, поэтому во мне постоянно присутствует страх перед каннибалами.

Звери, жрущие людей, меня не особо пугают, а вот люди, жрущие людей – это капец жуть…

– Что ж, пора в путь, блин… – произнёс я и накинул на себя бронежилет.