Текст книги "Вечно голодный студент 8 (СИ)"

Автор книги: Нариман Ибрагим

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 20 страниц)

Вытягиваю правую руку и выстреливаю электропроводящую нить на максимальную дистанцию. Нить опадает на воду, а я возобновляю стрельбу.

Монструозная тварь, тем временем, приблизилась на ударную дистанцию и я, перед моментом рывка, подаю в воду электричество.

Сокрушительной мощи разряд тока, напряжением 51 439 вольт с силой тока до 1028 миллиампер, ебашит по крокодилу Гене, который впадает от этого в состояние необоримого ахуя и прерывает подготовленную атаку.

Его начинает колбасить, он взбивает своими могучими лапами воду практически в пену, а затем вылетает на берег, где его продолжает колбасить. Но на суше он перешёл к, так называемому, флорворку, в стиле «червяк» – известному и популярному стилю брейк-данса.

– Ха-ха! – радостно засмеялся я и снял со спины заточенный лом.

Аккуратно подхожу к барахтающемуся, как рыба на льду, крокодилу Гене и активирую «Энергетический таран». Совершаю рывок максимальной мощности и наношу колющий удар ломом в область шеи Гены.

Но Гена, даром, что сейчас очень занят демонстрацией своего скилла в брейк-дансе, умудряется следить за обстановкой и сохраняет какую-то способность к самообороне.

Он резко вильнул своей мордой и попытался откусить мне левую ногу, одновременно с этим уклоняясь от смертельного удара ломом.

Лом врезается совсем не туда, куда я хотел, и отскакивает от крокодильей брони.

Я филигранно перепрыгиваю через туловище крокодила и отбегаю на несколько метров. Ладно, лом – это красиво, но неэффективно, так как Гену ещё рано списывать со счетов…

«Надо поддать газку», – решил я и выпустил из левого запястья электроплеть.

Замахиваюсь ею и наношу удар по крокодилу Гене, который неожиданно быстро пришёл в себя и перевернулся на все четыре лапы. Но его до сих пор колбасит и сейчас всё станет ещё хуже…

Гена попытался уклониться от плети, но она зацепилась за его правую переднюю лапу и намоталась на неё, после чего я сразу же подал разряд.

От плети к грязи под нами ударили электрические дуги, но основной разряд пошёл прямо в крокодила Гену, которого очень часто и мелко затрясло, после чего он рухнул на брюхо.

+839 очков опыта

Новый уровень

– Охуеть!!! – прокричал я, испытывая небывалый восторг. – Ю-ху!!! Блядь!!! Да!!!

Я не ожидал, что это вообще прокатит, так как у меня не было уверенности, что мощности разряда хватит, чтобы поджарить Гену прямо в воде.

– Ох, блядь, ох, блядь! – громко проговорил я, широко улыбаясь. – Иди сюда, сука!

Хватаю дохлого нильского крокодила за башку и начинаю оттаскивать его подальше от берега. Это же огромные запасы мяса, которых мне хватит, чтобы отожраться за всё, что я пережил в пустыне!

«Я – это успех!» – подумал я, затаскивая труп Гены на твёрдую почву. – «Очень быстро бегающий успех!»

Даже боюсь представлять, сколько с него будет полезного мяса, но ожидаю, что будет его просто дохрена!

– Эй!!! – громко позвал я. – Эге-гей, блядь!!! Аммар, Мохаммад!!! Мохаммад!!! Эй!!!

Вытаскиваю из подсумка капроновую верёвку и обвязываю ею шею крокодила, после чего хватаюсь за импровизированную ручку и тащу эту тварь.

– Мохаммад!!! Аммар!!! – продолжил я звать. – Идите сюда!!! Всё окей!!!

Сигналов на случай моего успеха с крокодилом Геной мы не предусмотрели – ну, потому что успех вообще не рассматривался всерьёз. Никто, даже я, не верил в то, что удастся завалить самого Геннадия, поэтому и не думал никто, как быть в таком случае.

Меня услышали – эх, блин, а они ведь укатили телегу недалеко…

Из кустарника высунулась голова Аммара, который, вообще-то, вожак и должен быть самым смелым. Он выпучил глаза в изумлении, которое нахлынуло на него, когда он увидел меня и Геннадия Корнеевича, в такой пикантной ситуации.

– Зови всех остальных, Аммар! – приказал я. – Надо наполнить цистерну до краёв и заняться обескровливанием этой твари! Поторопитесь!

Вообще не хочу терять столько мяса напрасно, особенно в свете того, что я ещё не ел крокодилятину.

Через несколько минут подтянулись остальные негры и начали радостно голосить.

– Тишина! – рявкнул я. – Хотите накликать какого-нибудь бегемота⁈ Рты на замок и за работу! Я продолжу пасти реку, а вы занимайтесь набором воды и разделкой этого кожаного пидараса!

*Судан, вилаят Северный Кордофан, город Эль-Обейд, отель «Хилтон Гарден Инн Эль-Обейдград», 14 августа 2028 года*

– Ну, на вкус отдалённо напоминает курицу, – поделился я своими гастрономическими ощущениями.

Убах, женщина Аммара, пожарила крокодилье мясо на сковороде, в стиле стейков, и посыпала его какими-то местными специями.

Я попросил для себя мясо с кровью, то есть, слегка обжаренное – не боюсь глистов и сальмонеллёза, поэтому иду на такое. До этого я у всех на глазах жрал печень Пумбы, поэтому Убах отнеслась к моей просьбе нормально.

– Мне кажется, больше похоже на рыбу, – произнёс Мохаммад. – Отдаёт рекой.

– Да, как карась! – согласился я с ним.

– Кто? – спросил он.

– Ну, карась! – воскликнул я. – Рыба такая.

Я не знаю его названия на арабском, хотя выучил к херам собачьим целых три толковых словаря.

– Наверное, у вас просто нет такой рыбы в реках, – произнёс я. – Ну, я согласен – по вкусу чуть-чуть похоже на речную рыбу.

Мною до сих пор владеет эйфория от того, что я сумел грохнуть самого крокодила Гену, при этом, что очень важно, не лишившись конечностей.

Продолжаю жевать жёсткое мясо, из которого сочится крокодилья кровь, и запиваю это водой из личных запасов Аммара. Это минералка Bonaqua, всё ещё с газом – просто пёрфект-лайф…

За длинным столом сидят все КДшники группы Аммара, очень довольные грандиозным успехом рейда за водой. Это для меня нормально почти постоянно пребывать в состоянии опасности, когда смерть тепло дышит тебе прямо в жопу, а они стараются избегать любых опасностей и просто выживают, как могут.

– Ну, господа! – заговорил я, подняв стакан с минералкой. – Выпьем за успех!

Все подняли свои стаканы и присоединились к моему незамысловатому тосту. Сейчас, в наших условиях, минералка стоит объективно дороже шампанского «Вдова Кличко» или «Кристалл».

«Или не Кличко?» – озадаченно подумал я, выпив минералку до дна. – «Блин, Клико! Какая, нахуй, Кличко?»

Так или иначе, но за шампанское в Судане тебя никто не убьёт, а вот за бутылку минералки – вполне, вполне…

У местных есть некий алкогольный напиток, гордо называемый Аммаром «суданским виски» – это, по сути своей, самогон, выгнанный из хуй его знает чего. Возможно, из всего, что можно найти на поле.

Я реквизировал у местных все бутылки с этим адским пойлом, мотивировав это тем, что все они добрые мусульмане и им нельзя, ибо харам.

Потом, когда они уедут, я качественно нахуярюсь этим «суданским виски», чтобы повеселиться, проораться и вообще, выпустить накопленный стресс.

Это шаг в алкоголизм, но тут надо выбирать – позвонить, чтобы выговориться о наболевшем, мне некому, занятия спортом мне, объективно, не помогают, смена обстановки тоже, блядь, не помогает, поэтому мне доступен только один способ избавления от стресса. И он сейчас лежит под моей кроватью, ждёт своего часа для удара по моей многострадальной печени…

– Студик, ты – великий воин! – воскликнул Мохаммад. – Я никогда не встречал людей, что были храбрее и свирепее тебя! Предлагаю выпить за Студика – величайшего воина на Земле!

Мне было лестно услышать такое – пусть я и понимаю, что тут слабые КДшники, которые спасуют даже перед Вином или новокузнецким мною, но Мохаммад говорит от всего сердца, искренне.

Признательно киваю ему и залпом выпиваю очередную порцию минералки.

Вопрос с водой решён надолго – в цистерне, стоящей под навесом, происходит геноцид всего живого. Я нашёл инструкцию к хлорамину, который поставлялся сюда по линии ООН, поэтому набодяжил его в воду в точном соответствии с международными нормами.

Чистый хлор, конечно, был бы получше, с точки зрения вкусовых качеств – он ведь распадается через часы пребывания в воде, но в ООН работали пусть и куколды, но не долбоёбы. ООН было известно, что чистый хлор слишком легко связывается со всяким органическим говном в воде, поэтому быстро теряет свои дезинфицирующие свойства.

А хлорамин – он не такой. Он уже связан со всяким говном, но не потерял от этого дезинфицирующие свойства. Правда, запах у него – будто от бассейна…

– Когда нам отправляться? – спросил Аммар.

– Да когда захотите, – ответил я. – Главное, золото передать не забудьте…

Глава двадцать пятая

Подозреваемый в розыске

*Судан, вилаят Северный Кордофан, город Эль-Обейд, отель «Хилтон Гарден Инн Эль-Обейдград», 15 августа 2028 года*

– Так ты, получается, совсем белый? – с недоумением уточнил Аммар.

– Как снег, нахрен… – ответил я и снял с левой руки лоскут выгоревшей кожи. – Но под таким солнцем, знаешь ли, невозможно не обрести хрустящую корку.

Ещё в пустыне я обгорел, как стейк из крокодилятины на сковороде, но стоило мне провести пару деньков в тени зданий, как организм сразу же начал избавляться от «панировки».

Вообще, в начале я был капец каким красным, а потом моя кожа обрела коричневый цвет, как у очень южного араба, но и этого оказалось мало, поэтому моя кожа стала тёмно-коричневой, как кофе с добавлением очень небольшой порции молока.

В Иране, к слову, происходило лишь незначительное потемнение кожи, да я там никогда не проводил столько времени под Солнцем.

У меня есть версия, что это компенсаторный механизм моей пассивки – не зря же там написано, что обеспечивается лучшая маскировка на фоне снега. Под этим подразумевается, что я лучше приспособлен для северных широт, потому что на холоде у меня не было такого грабительского расходования килокалорий.

Но и в южных широтах моя пассивка не теряется, так как у неё есть механизм выработки жёсткого загара, делающего меня темнее иных негров…

– А ты точно человек? – спросил Аммар.

– Нет, конечно, родной! – ответил я. – Я больше не человек! Я зверь, нахуй! Впрочем, как и ты…

– Ну, ты же раньше был человеком? – с сомнением спросил Аммар.

– Ты к чему задаёшь такие странные вопросы? – напрягшись, спросил я вместо ответа.

– Просто так, – кивнув, ответил Аммар.

– Сегодня выходите? – спросил я, решив сменить тему.

– Да, сегодня, – произнёс Аммар. – А ты точно не хочешь с нами? С тобой мы ведь можем пойти, куда угодно.

– А вам больше некуда идти, кроме Египта, – ответил я на это. – Да и со мной опасно – я же обязательно влезу в какую-нибудь хуйню, опять… Нет, вам безопаснее пересечь пустыню и попробовать договориться с султаном. Ну и весточку ему передать, что я пошёл охотиться на нильских крокодилов и вообще, очень доволен своей жизнью. Если сможете выжить в пустыне и устроитесь в Египте, то, может быть, мы ещё увидимся.

– Как? – спросил Аммар.

– У меня есть один амбициозный план, – сказал я. – Сначала я аккуратно зайду на территорию Ирана и жестоко, с оттяжечкой, выебу тамошнего шахиншаха. Я его так выебу, что он у меня залетит, блядь! Но потом, когда от него останутся только кости, которые уже не интересно будет ебать, я обращу свой взгляд на запад… Короче, не привязывайтесь сильно к султану… Имею в виду, в эмоциональном плане.

– То есть, ты хочешь отомстить им всем? – уточнил Аммар.

– Ты всё верно понял, родной, – медленно покивав, ответил я. – Ничто и ни для кого не проходит без последствий – это тоже не пройдёт. Ну, ладно, не хочу затягивать это, чтобы не стало совсем неловко – прощаться не будем.

– До встречи, Студик, – сказал Аммар. – Мы тебя никогда не забудем.

Коротко киваю ему и иду в отель.

Меня ждёт мой президентский люкс, где я расставил бутылки с суданским виски, в порядке очерёдности употребления. От меньшего к большему – в конце останется 25-литровая баклаха из-под диспенсера воды, заполненная контентом местных самогонщиков.

Зайдя в номер, я прошёл к журнальному столику и взял фунфырик на четверть литра, запечатанный сургучом. Распечатываю его и выпиваю залпом.

– М-м-м, урожай 26-го года… – произнёс я, прислушавшись к ощущениям. – Но слишком слабо чувствуется палитра сивушных масел… Фазан бы оценил, конечно, но он алкоэстет, фунфурье, изысканный ценитель…

Налегаю на следующую бутылку, калибра 0,75 литра, которая порадовала меня, наконец-то, насыщенным букетом сивухи, почти сразу оказавшим токсический эффект, мобилизовавший мой организм – появилось уведомление об отравлении целым набором токсинов и было предложено провести форсдетокс.

Думаю, нормального человека такая доза бы убила, но я только начал ощущать алкогольную интоксикацию.

Где-то на четвёртой бутылке, которая сильно шарахнула меня по башке и вызвала спутанность сознания, я услышал, через открытое окно, скрип прицепа, выталкиваемого с парковки отеля.

Подхожу к окну и смотрю на убывающий караван. Можно только пожелать им удачи – да, в пустыне практически никто не живёт, зверей там критически мало, но этот факт заставляет крепко задуматься над одним вопросом. Почему так?

А практически никто не живёт там по одной очень веской причине – там невозможно выживать. Экстремальная жара, полное отсутствие воды, практически полное отсутствие фауны, по предыдущим причинам, и огромные пустые пространства.

Пустыню реально пройти, но выживать там нереально.

Возвращаюсь на диван и берусь за двухлитровую пластиковую бутылку из-под какого-то местного сока, судя по картинке на этикетке, апельсинового. Отвинчиваю крышку и принюхиваюсь к содержимому.

– О-о-о, ну, это… – начал я задумчиво. – Урожай 24-го года, вилаят Южный Кордофан… Хороший был год…

*Судан, вилаят Северный Кордофан, город Эль-Обейд, отель «Хилтон Гарден Инн Эль-Обейдград», 17 августа 2028 года*

– Э-э-э, сука, нах… – глубокомысленно изрёк я, открыв глаза.

Когда я понял, что вижу перед собой, то сразу же протрезвел – передо мной сидит полосатая гиена. Сидит и жрёт вяленое мясо из моего рюкзака.

Подбегаю к ней и начинаю бить по морде, но кулаки мои чуть-чуть не долетают до неё и врезаются в невидимую стенку.

А затем она скалит пасть и кидается на меня.

– Ах, блядь! – выкрикнул я, проснувшись.

Подрываюсь с дивана и вскидываю ARX-200.

Но вокруг пусто и тихо, а через окно бьёт утренний свет.

– Только утро прожектором бьёт из окна… – произнёс я, успокаиваясь.

Смотрю на часы и вижу, что уже 5:46 утра.

Перевожу взгляд на 25-литровую баклаху с суданским виски – она уже пуста. Я высосал всё, что было, и из горючего у меня осталась только суданская алхимическая смесь.

У Аммара я сумел узнать, что за эту алхимическую смесь отвечает Мохаммад, а уже от Мохаммада я узнал, что это за варево.

А оказалось, что это биодизель – производится он из отработанного масла, обнаруживаемого в заброшенных домах и, особенно, в местных заведениях общепита. Животные это говно не лакают, хотя в этой жиже, несомненно, есть килокалории.

Как эти чёрные алхимики производят биодизель?

А они берут этанол, производимым путём перегонки – ну, то есть, суданский виски им нужен был совсем не для внутреннего потребления, а для производства топлива, и добавляют в него едкий натр, запасы которого тоже не интересуют животных и большую часть мародёров.

Смесь этанола и едкого натра добавляют в нагретое до 55–60°C отработанное масло и тщательно перемешивают. Происходит какая-то алхимическая реакция, после чего в бочке остаются биодизель и глицерин.

Техническому процессу группу Аммара научил некий Мугахид, учившийся где-то в Европе, но, к сожалению, не доживший до сегодняшнего дня – он погиб во время схватки с шакалами, в первый год после зоошизы.

В общем, получившаяся жижа, после отделения глицерина и промывания, становится пригодной для заправки мопедов и скутеров, что люди Аммара, собственно и делали.

Раньше они ездили на смеси отработанного масла с керосином, но это топливо превращало мопеды в шайтан-велосипеды, так как движки очень сильно чадили и быстро приходили в полную непригодность к эксплуатации. Но и биодизель тоже, так-то, из-за крайне посредственной очистки, не продлевает движкам жизнь, поэтому топливо это, откровенно говоря, так себе.

По мне, так это всё заслуживает определённого уважения, так как местные ребята не растерялись, не потерялись и выработали себе способ получения хоть какого-то топлива.

У нас, в России, не было потребности в таких изъёбствах, потому что топливо можно было найти почти в каждой брошенной машине, на любой вкус, а вот тут, в Судане, с топливом дела обстояли, мягко говоря, не очень. А сейчас его вообще нет. И это проблема.

«Когда я найду морской транспорт, чем я буду заправлять его?» – озадаченно подумал я, собирая вещи.

Самочувствие у меня просто отличное – похмелье я благополучно проспал, хотя, после таких возлияний, у меня должна была произойти аварийная отстыковка печени.

Тяготы жизни всё ещё ощущаются, но уже не так сильно, как раньше.

Подхожу к зоне гриля и разжигаю дровишки. Когда пламя разгорелось, насыпаю туда самодельный древесный уголь, нажжённый в специально сконструированной бочке, после чего достаю из хранилища маринованную крокодилятину и готовлю её к жарке.

Надо съесть всё это побыстрее, а то испортится – маринад на основе уксуса замедляет порчу, но не сильно, поэтому сегодня у меня будет очень плотный завтрак.

Когда угли взялись и пламя исчезло, я бросил мясо на решётку и начал жарку. Чтобы не было скучно, включаю магнитофон – Валилдин пожертвовал мне пачку батареек Duracell, в знак признательности.

«Наверное, они уже прошли около восьмидесяти километров», – прикинул я. – «Это медленно, но у них есть большой шатёр, под которым можно укрыться от палящего Солнца».

У меня шатра не было, и бегать я был вынужден днём, но их такими ограничениями никто не связывает, поэтому шансы на успешное пересечение пустыни у них гораздо выше средних.

Из магнитофона играет песня Наджвы Карам «О мир, о мир!» – я до сих пор не привык к такого рода музыке и исполнителям, но Наджва, всё-таки, получше, чем эти писклявые арабские сладенькие мальчишки, неумело косящие под южнокорейских К-поперов.

Сижу и с удовольствием жру слегка обжаренное мясо, в котором кровь смешалась с маринадом. Внешне оно выглядит неприятно, но зато мне вкусно и сытно. Пусть ненадолго, пусть это не то ощущение сытости, какое у меня было до зоошизы, но это ощущение сытости, и я наслаждаюсь каждым моментом.

– М-м-м, беллисимо, блин… – проговорил я, с наслаждением чавкая мясом. – Эй, парни, не стойте, будто чужие – проходите и садитесь.

Я уже полчаса пасу этих скрытно подбирающихся ко мне негров.

Один из них, носящий разгрузку на голое тело, показался в арке ворот в ограде отеля.

На вид ему полтинник, но может быть и больше, так как он пусть и лысый, но борода у него седая. И он на пару тонов темнее, чем Мохаммад, а тот был самым чёрным негром из тех негров, которых я встречал лично.

– Где Аммар? – спросил он.

– Уехал, – ответил я. – Ты чего такой напряжённый? Расслабься – я угощаю мясом.

– Куда уехал Аммар? – настойчивым тоном спросил негр.

– В Египет поехал, – ответил я. – Скажи своим друзьям, чтобы опустили оружие – в случае чего, оно им не поможет. Ребята, давайте жить дружно, окей?

– Что у тебя с кожей? – спросил негр.

– Это аллергия на дохуя вопросов, – ответил я. – Слушай, я, конечно, не против повоевать – опыт на дороге не валяется, но я не хочу убивать никого ни за что. Давайте просто сядем за стол и поедим мясо – я же угощаю. Это крокодилятина, а не то, что ты подумал – не подумай, я не людоед.

Хотя быть людоедом – это выгодно, в нынешних реалиях. КДшники имеют повышенное содержание килокалорий, поэтому являются желанной добычей для зверей и для людей… очень необычных, особенных людей…

Рассматриваю окруживших меня негров повнимательнее, чтобы получше понять, с кем имею дело. Они тоже рассматривают меня очень внимательно, чтобы понять, можно ли на меня наломиться и поиметь успех.

– В Египет попасть невозможно, – произнёс главный негр. – Аммар умрёт в пустыне.

– Так уметь же надо! – ответил я на это. – Если с умением, то и пустыню можно пройти, а если без умения…

Замечаю, как негр с СВД начинает поднимать на меня свою винтовку, поэтому сразу же применяю рывок. Прошли доли секунды, а у негра-снайпера во лбу появилась вилка.

+21 очко опыта

Остальные тут же открыли стрельбу, но я выхватил из ослабевших рук СВД и начал активно маневрировать – у меня накоплено просто дохрена килокалорий, потому что я не только бухал, но и жрал мясо, таявшее в моих кишках, как утренняя роса жарким днём.

Перехватываю снайперскую винтовку и стреляю в главного негра. Промахиваюсь, так как он тоже имеет что-то вроде рывка – он разорвал дистанцию и открыл огонь из АК, а я, продолжая маневрировать, переключился на остальных несостоявшихся участников несостоявшегося мирного застолья…

Сокращаю дистанцию с пулемётчиком, чей ПК, неожиданно и неудачно, заклинил – стреляю ему в лицо, прямо в упор.

+11 очков опыта

Пулемёт мне более интересен, так как в нём те же патроны, но в значительно большем количестве, поэтому я вырываю оружие из рук мертвеца, а затем рывком перепрыгиваю через забор, после чего скрываюсь за ближайшим саманным домом.

Саманные стены – это так себе защита от пуль, поэтому надолго тут лучше не задерживаться, но мне надо ненадолго.

Я поднимаю крышку ствольной коробки и рассматриваю внутреннюю ситуацию в пулемёте. А-а-а, это раздутие патрона – скорее всего, это боеприпасы говна, поэтому дело не во внутренних неисправностях оружия.

Хотя, я вижу, что ПК видывал лучшие времена и его не чистили, наверное, уже очень давно, или чистили, но крайне небрежно.

Это очень распространённая проблема у негров, многие из которых знают только мушку, целик, спусковой крючок и магазин, а нюансы работы всего остального являются для них тайной за семью печатями.

Выковыриваю застрявший патрон, после чего устанавливаю ленту правильно, захлопываю крышку и взвожу затвор. Детище Михаила Тимофеевича снова готово к бою и я вскидываю его, чтобы встретить приближающихся к дому врагов.

Негры не показывают никаких признаков падения духа и утраты решимости, поэтому действуют довольно-таки грамотно: две группы отправились по флангам, чтобы совершить манёвр и взять меня за жопу с двух сторон, а трое КДшников подобрались к парадной двери саманного дома и приготовились штурмовать меня.

Прицеливаюсь в негра-КДшника, стоящего справа от двери и ждущего сигнала. Нажимаю на спуск и даю очередь, которая должна была стать длинной, но получилась короткой.

+36 очков опыта

– Да ёб твою мать, сука драная!!! – выкрикнул я и вновь открыл ствольную коробку заклинившего пулемёта.

На этот раз не раздутие, а просто несрабатывание капсюля.

– Пошло оно всё… – раздражённым тоном пробурчал я и положил ПК на землю.

Вновь вооружаюсь СВД и надеюсь, что в неё заряжены нормальные патроны. Вытаскиваю магазин, и на землю падает какая-то металлическая хуйня.

В магазине всего шесть патронов, что очень важно знать. Я попытался вернуть магазин обратно в приёмник, но он тупо вывалился.

«Вы тут совсем ебанулись, люди?» – мысленно спросил я. – «Это что такое, а⁈»

Подбираю металлическую хуйню и понимаю, что это кустарная модификация магазина – это заглушка, без которой магазин не держится.

– Долбоёбы, блядь… – произнёс я и пристроил заглушку на её место.

СВД – это оружие для профессиональных стрелков, оно требует квалификации и особого обращения. Это тебе не АКМ, который терпит даже самых конченых долбоёбов…

Снимаю с пояса американскую ручную гранату и выдёргиваю из неё предохранительную чеку. Она нужна для двоих негров, что решились продолжить движение по правому флангу.

Отпускаю рычаг, выжидаю полторы секунды, а затем бросаю гранату по навесной траектории.

Граната взрывается в воздухе, прямо над головами этих долбоёбов.

+47 очков опыта

Двое других КДшников не погибли, но получили ощутимые ранения, что я понял по доносящимся с той стороны воплям.

Навожу на одного из них винтовку и делаю выстрел прямо через саманную стену дома.

+28 очков опыта

Брони на неграх почти никакой – только их главный носит бронежилет и кевларовый шлем, а остальные в шортах и майках. Особенности региона…

Разворачиваюсь на полкорпуса и стреляю по главарю этой банды, который присел у медленно затухающего, в ЭМ-спектре, тела КДшника у парадной двери.

Пуля шутя пробивает две стены, построенные из говна и палок, и врезается в шею главаря.

+72 очка опыта

Они ещё не поняли, что я их всех прекрасно вижу, поэтому ведут себя так, будто остаются невидимыми. Но именно после этого выстрела один из КДшников заорал что-то на каком-то непонятном языке и дёрнул прочь.

Остальные тоже побежали в панике, кроме одного, вооружённого мачете.

«Наконец-то, достойный противник», – подумал я, вытаскивая лом из перевязи. – «Эта битва будет легендарной!»

Бегу к нему и сразу же наношу удар ломом. Происходит столкновение металлов лома и мачете, но мачете легче, а у меня тупо больше физической дури, поэтому мачете отклоняется, а лом врезается в лицо негру.

Он отлетает на спину, но я не даю ему даже шанса подняться и вбиваю остриё лома ему в правое плечо, пригвождая его к песчаной земле.

Осматриваюсь по сторонам и понимаю, что мы остались одни – соратники этого бедолаги уже в полукилометре от нас и продолжают бежать, пребывая в непреодолимой паничке.

– Итак, родной-дорогой… – заговорил я, поставив ногу на грудь пленнику. – Что вы забыли в моём Эль-Обейде?

– Шакалий выблядок… – процедил негр.

– Я спросил не твоё имя, говна ты кусок, – ответил я на это. – Я спросил: что вы забыли в моём Эль-Обейде?

Для того, чтобы подчеркнуть обязательность ответа, я чуть провернул лом в его ране.

– А-а-а-а!!! – завопил он от ужасающей боли.

– Отвечай на поставленный вопрос, – потребовал я.

– М-м-м, сын шлюхи… – сквозь стон, проговорил негр. – Ты ничего не узнаешь от меня…

– Да мне, знаешь ли, не очень-то и важно это узнавать, – сказал я. – Я думал, тебе захочется прожить ещё чуть-чуть. По себе знаю – перед смертью не получается надышаться впрок.

Выдёргиваю лом из его раны и заношу его для удара.

– М-м-м, шлюха!!! – вырвалось из негра. – Стой! Я скажу!

– Ну, давай, бомби, – потребовал я.

– Мы пришли… – начал он. – Мы пришли за Аммаром и его людьми… У них должно было остаться что-то ценное…

– Ну, вы опоздали, – произнёс я. – Значит, вы пришли сюда только с целью грабежа?

– Да… – подтвердил негр.

– М-хм… – хмыкнул я задумчиво. – Ладно, это всё, что я хотел узнать.

– Сто… – начал негр, но я его прервал ударом лома в лоб.

+41 очко опыта

Выдёргиваю лом из проломленного черепа и вытираю его остриё об майку жертвы.

Догонять тех типов у меня нет никакого желания.

– Хрен с ними – пусть сами выберут себе смерть, какую пожелают, – произнёс я, забирая оружие с тела последней жертвы.

Мачете, к сожалению, безнадёжно повреждён, поэтому его я оставил, а вот остальные стволы собираю и упаковываю в специальную сумку, предназначенную, как я понимаю, для клюшек для гольфа.

Возвращаюсь в отель «Хилтон Гарден Инн Эль-Обейдград» и начинаю ревизию неожиданного лута.

Три АК приведены в шоковое состояние и с ними уже поздно что-то делать. Тут проблема даже не в том, что за ними был сиротский уход, а в том, что стволы уже исчерпали свой ресурс.

Разбираю их и извлекаю относительно целые детали.

Следующей настала очередь АКМ, который оказался в неплохом состоянии и вообще, чувствуется, что главный негр был среди них самым башковитым. Это оружие я точно присвою – надо только тщательно почистить и хорошенько смазать маслом.

А вот ПК меня разочаровал, так как выявились проблемы с ударно-спусковым механизмом, который почти доёбан до смерти, ленту снарядили через жопу, сама лента уложена в цинке неправильно, то есть, на отъебись, да и патроны будто были вытащены из жопы бегемота.

«Может, так и было – одному только богу теперь известно, где этот бедолага налутал себе боеприпасы», – подумал я. – «Нет, этот ПК со мной дальше не пойдёт».

Восстановить его не представляется возможным, поэтому я прикопаю его где-нибудь в особенном месте, потому что он давно заслужил покой.

СВД имеет более или менее сносный ресурс ствола, но есть проблема с магазином, который сломан и не может работать без металлического шпингалета или как это назвать…

Её я тоже с собой не возьму, хотя очень хочется иметь дополнительное оружие под мощный патрон.

Последним и, пожалуй, самым интересным образцом оружия оказался ППШ – не знаю, как сюда попало это Оружие Победы, но состояние у пистолета-пулемёта приемлемое, а если учесть, что произвели его в 1944-м году, то и вовсе отличное.

Магазин у него не барабанный, а коробчатый, на 35 патронов, но он единственный, поэтому счастье сомнительное…

Разобрав это эхо войны, я с удивлением обнаружил, что за ним заботливо ухаживали и каждая деталь аккуратно смазана.

Но вообще, ППШ – это оружие из другой эпохи, когда во главу угла ставили надёжность, поэтому с этим пистолетом-пулемётом, при всей безалаберности этих негров, просто не могло случиться ничего слишком уж плохого.

Да и тот негр, что взял именно ППШ, зрел в самый корень – в наши скорбные времена, когда нет надежды даже на друзей, положиться можно только на оружие. А надёжнее всего тут выглядит именно ППШ, прошедший проверку войной.

Собираю его обратно и беру в руки. У меня возникает странное чувство, когда я смотрю на него – будто это что-то родное. Древесина, из которой изготовлены приклад и цевьё, наверняка, откуда-то из РСФСР…

«Возможно, даже из Кузбасса», – пришла мне в голову мысль, когда я погладил цевьё ППШ.

Следующий пункт из списка дел на сегодня – проверить остальное имущество негров, помимо оружия.

«Нет, они какие-то бедные и несчастные», – подумал я, перебирая скромный запас боеприпасов.

Главный негр носил в своём рюкзаке аж шестьсот патронов к АКМ, калибр 7,62×39 миллиметров, наверняка, не очень актуальный в современной Африке.

Я думаю, против крокодила Гены его будет решительно недостаточно, как и против других зверей.

«Энивей, в условиях дефицита оружия и патронов, выбирать не приходится», – решил я.

Больше ничего ценного среди негритянских пожитков не обнаружилось – я забрал только подходящие боеприпасы, а всё остальное, что мне не пригодится, закопал в полу случайно выбранного дома.

– Прощай, оружие, – произнёс я, утоптав землю, а затем озадаченно замер. – Откуда это? Ах, да, Хемингуэй…

Возвращаюсь в отель и начинаю подготовку к походу.

Надо тщательно упаковать всё вяленое мясо, утрамбовать патроны, найти место на рюкзаке для АКМ, а также удостовериться, что я ничего не забыл и не потерял.

«Хороший „Хилтон“, но пора в путь», – подумал я, посмотрев на здание отеля.

*Судан, вилаят Белый Нил, город Кости, 18 августа 2028 года*

Ещё раз смотрю на развёрнутую бумажную карту и улыбаюсь.