Текст книги "Вечно голодный студент 8 (СИ)"

Автор книги: Нариман Ибрагим

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 20 страниц)

– Скорее, переносчик… – с усмешкой ответил я. – Выучил у персов.

– Ха-ха… – посмеялся Хасан, а затем остановил тележку перед стальной дверью. – Мы приехали. Веди себя хорошо и нам не придётся отрубать тебе конечности.

– Ага, буду иметь в виду, – ответил я.

Он загнал тележку в камеру, расстегнул ремни и помог мне перебраться на нары.

– Завтрак, обед и ужин по расписанию, висящему на двери, – сообщил он мне, сняв с моей головы мешок. – Ещё раз повторю: в твоих же интересах принять свою судьбу. Твоя жизнь, от этого, станет только лучше.

На вид ему лет тридцать с лишним, роста он примерно метр восемьдесят, комплекции средней, а ЭМ-силуэт выдаёт в нём слабого КДшника, которого я мог бы сломать одной левой, будь у меня одна левая.

Внешность выдаёт в нём араба, возможно, египетского – я в сортах арабов не разбираюсь, поэтому они для меня выглядят одинаково. Ну, то есть, не одинаково, но в субэтносах их я разбираюсь не больше, чем свинья в видах абрикосов.

– Учту это, – пообещал я.

Хасан вывез тележку из камеры, после чего стальная дверь была закрыта на три замка.

– Аха… – выдохнул я.

Камера напоминает мне карцер в Ахвазе – примерно три квадратных метра площади, стальной стол, вмурованный в бетонный пол стул, но зато есть небольшое зарешеченное окошко диагональю около пятнадцати сантиметров.

Из элементов невиданных удобств тут есть нары, которые можно закрепить на стене, стальной унитаз и даже место со сливным отверстием в полу и торчащим из стены краником.

«Тяжёлый люкс…» – подумал я, оценив удобства.

Только вот задерживаться тут я не собираюсь – надо втереться в доверие к местным, а затем выработать план и рвать отсюда когти.

«Работорговля, мамлюки, блядь, какие-то…» – подумал я, устраиваясь на нарах поудобнее. – «Но, ладно – сделаю вид, что принял правила игры и смирился с судьбой».

Как показала практика, ёбля каких-то левых баб неизбежна: не можешь – научат, не хочешь – заставят. В конце концов, всё закончится так же, как в Ахвазе – меня прикуют к кровати в роли стационарного хуя, будут пичкать лекарствами и ничем хорошим это точно не кончится.

Мне нужна хоть какая-то мобильность, а без рук и ног мобильность получается сильно ниже среднего.

А ещё мне нужны калории, просто обязательно – если не будет запасов, то мне не добраться до дома. Я сдохну на полпути, даже не в бою, а просто от истощения.

«Ладно-ладно, суки…» – решил я. – «Ох, суки-суки…»

Смотрю на график, висящий на двери, и вижу слова, написанные на арабском. Прочитать-то я их могу, ведь фарси использует арабский алфавит, но прочитанное вообще не вносит ясности в то, что же тут написано…

Отдельные слова понятны, конечно, но даже это не 100%, так как одинаковые слова легко могут иметь совершенно разное значение на фарси и арабском, потому что и ежу должно быть известно, что фарси – это язык из индоарийской языковой группы, а арабский – из семитской языковой группы.

Получается, я зря учил фарси, так как это полностью бесполезно – вряд ли арабы свободно болтают на фарси, и вряд ли фарси как-то сильно поможет мне лучше понимать их.

Алфавит их мне полностью понятен – это, конечно, круто, но вот языковой барьер это преодолеть если и поможет, то не очень-то и сильно.

В любом случае, я внимательно прочитал график и понял, что завтрак тут в 8:00, обед в 14:00, а ужин в 20:00, а на часах, висящих над дверью, уже 7:17, то есть, имеется перспектива позавтракать. Скоро я узнаю, чем тут кормят и насколько плотно.

Выжидаю отмеренное время, размышляя о перспективах бегства, и, словно всё это организовано очень педантичными немцами, из коридора донёсся скрип тележки.

Дверь камеры была открыта и я вновь увидел Хасана.

– Приветствую! – доброжелательно улыбнувшись, сказал он. – Это Леолия…

Вслед за ним вошла женщина, одетая в чёрный хиджаб, закрывающий всё её тело и оставивший ей лишь прорезь для глаз, чтобы она реже разъёбывалась об стены и пол.

– Она будет кормить тебя и ухаживать за тобой, – сообщил мне Хасан. – Леолия…

Далее он сказал что-то на арабском, и женщина поклонилась.

– Оставлю вас, – сказал Хасан и покинул камеру.

– Дарова! – приветствовал я Леолию на английском. – Зови меня Студентом.

По глазам её вижу, что она не из местных – слишком уж они голубые.

– Леолия, – представилась она. – Я не очень говорю по-английски.

Акцент у неё французский.

– Фарси? Русский? – предложил я.

Она лишь отрицательно мотнула головой.

– Эх, проблема… – произнёс я. – По-французски не говорю, к сожалению, поэтому придётся говорить по-английски.

– Хорошо, – ответила женщина.

– Я чувствую охуительный запах, исходящий из вон той кастрюли, – произнёс я. – Может, прекратим мять сиськи, и приступим к самому главному?

– Ты хочешь сказать… – начала Леолия.

– Да-да – подтаскивай тележку и начинай кормить меня, – покивав, ответил я, после чего приподнял свои культи. – А то у меня лапки…

Она выполнила требуемое, и аккуратно села на край нар.

– М-м-м, заебись… – прошептал я, прожевав первую порцию угощения. – Это что такое?

– Это кебда, – ответила мне Леолия. – Печень.

– А-а-а, круто, – сказал я, продолжив жевать. – Очень вкусно – мой респект шеф-повару…

Ну, тут сразу стало ясно, что эмир хочет завоевать моё расположение, так как этой кебды он прислал целую кастрюлю. По моим прикидкам, в кастрюле не менее десяти-тринадцати литров. Я очень ценю этот широкий жест.

Леолия ничего не ответила, а лишь продолжила кормить меня с ложки.

– Откуда ты? – спросил я, прожевав очередную порцию кебды.

– Я жила в Риме, Итали, – ответила она. – Но потом бежала на север, в Турин – хотела добраться до Франс.

– Не получилось? – уточнил я.

– Получилось, – покачав головой, ответила она. – Меня поймали уже во Франс – люди местного лорда. Они продали меня в Ниццу, а уже там, на рынке, меня купили люди эмира.

– Нихуя себе у тебя повороты судьбы… – произнёс я. – Значит, у вас тут процветает работорговля?

– Женщины, – сказала она.

– М-м-м, – протянул я. – Логично. А как дела у Италии?

– Плохо, – ответила Леолия. – Не знаю, как сейчас, но было плохо.

– В чём именно проявлялось «плохо»? – поинтересовался я.

Это мне нужно сугубо для общего развития – когда ещё можно услышать о судьбе Италии от, можно сказать, очевидца?

– Голод, – ответила женщина. – Еды нигде не было, поэтому умерли очень многие. Я не могла выбраться из Итали, а когда стало спокойнее, попала в рабы.

– Это печально… – посочувствовал я ей.

– Это же не заразно? – спросила она, неделикатно ткнув пальцем в сторону моей культи левой руки.

– Ну, если будешь выёбываться, то тебе тоже руки отрубят, – усмехнувшись, ответил я.

– Я не об этом, – сказала она. – Я о твои кюир… коже.

– А-а-а, ты о коже, – произнёс я, поняв, о чём она. – Нет, это надо заслужить.

– Заслужить? – с недоумением переспросила Леолия.

– Это побочный эффект моей способности, – пояснил я. – Не переживай, это передаётся только половым путём – детям.

Она коротко кивнула и продолжила перемещать еду из кастрюли в мой рот.

– Давно ты здесь? – спросил я.

– Больше года, – ответила Леолия.

– М-м-м, – протянул я. – Давно. Наверное, ты многое знаешь о том, какие тут расклады? Что за султан, что за эмир – кто кому подчиняется и так далее?

– Я не могу говорить об этом, – сказала она.

– Так ты родом из Франции или из Италии? – спросил я.

– Из Франс, – ответила она. – Но переехала в Рим в 2017 году.

– А зачем? – спросил я.

– Мне нравилась Итали, – сказала она.

– Итали ей нравилась, блядь… – пробурчал я недовольно. – Ебать у вас всё просто!

– А ты откуда? – спросила она.

– Из России, – ответил я с нотками гордости.

– Сочувствую, – произнесла она.

– С хрена ли ты мне сочувствуешь? – спросил я с недоумением.

– Ну, у вас холодно, много медведей и КГБ… – перечислила она очень веские аргументы.

– Медведей у нас, на удивление, дохрена – это факт, – согласился я. – Но КГБ нет уже больше тридцати лет, вообще-то. За КГБ тебе надо ехать в Беларусь, блин…

– Я не знаю, где это, – призналась она.

– Ты никогда не слышала о знаменитом Белорусском море⁈ – с притворным удивлением спросил я. – О-о-о, говорят, что на небесах только и разговоров, что о Белорусском море…

– Никогда не слышала о таком море, – сказала Леолия, а затем улыбнулась. – И по твоему лицу видно, что ты обманываешь меня.

– Ладно, признаю – нет никакого Белорусского моря, – признался я. – Но Беларусь есть! И в ней был свой КГБ. Вот такая фигня…

– Как ты здесь оказался? – спросила женщина.

– Да, знаешь, сдуру полез в Иран, – ответил я. – Там произошло то, потом сё, а теперь я здесь. Где я, кстати?

– Ты не знаешь? – с удивлением спросила Леолия. – Ты в Египте, в городе Эль-Файюм. На усадьбе эмира Хусама эль-Шенави.

– А это где? – уточнил я. – В какой части Египта?

Я никогда не бывал в Египте, но теперь, получается, побывал…

«Правда, совсем не так, как ожидал и планировал раньше», – подумал я. – «Зато вот одноклассники и одногруппники летали сюда не часто, а охуеть как часто. Один я…»

– Эль-Файюм – это оазис посреди Ливийской пустыни, – сообщила мне женщина. – Это Средний Египет, если тебе это о чём-нибудь говорит.

– Не, ни о чём не говорит, – ответил я. – Ладно, это интересная информация.

Кастрюля показала дно, Леолия вернула её на тележку и напоила меня чем-то вроде щербета – вкус виноградный, с нотками персика.

А дальше она задрала свой хиджаб и полезла на меня.

– Что ты исполняешь⁈ – возмущённо спросил я.

– Мне нужно это сделать, – ответила она виновато. – Прости.

– Эх, блядь, а я уже начал думать, что мы подружились… – пробурчал я. – Ладно…

Через несколько десятков минут она покинула камеру и в неё вошёл Хасан, несущий в руках бутылку с каким-то алкоголем.

– Тебя я ебать не буду, – сразу же предупредил я его.

– Упаси бог! – воскликнул он. – Я пришёл угостить тебя ромом и поговорить.

– Ну, давай, – согласился я. – Наливай.

Бесплатные килокалории я люблю и почти никогда от них не отказываюсь.

– Я заметил, что ты не очень благосклонно воспринял действия Леолии, – сказал Хасан, наполнив стакан ромом.

– Да забей, – произнёс я, махнув культёй. – Просто было неожиданно – надо, блин, хотя бы предупреждать.

– Пока ты здесь, ты должен будешь принимать по три наложницы в день, – сказал мне Хасан. – Таковы уж правила. Зато когда мы поймём, что ты принимаешь свою судьбу, то ты сможешь выбирать между наложницами и оплодотворять их по собственному желанию.

– Прямо-таки по собственному? – со скепсисом спросил я.

– Ожидается, что ты будешь очень активен, – пояснил Хасан. – Но свободы у тебя будет больше, а если ты пройдёшь испытание и вступишь в гвардию мамелюков, то ты почти не сможешь отличить обретённую при этом свободу от той, что была у тебя до пленения. Мы не сделали тебе ничего плохого, Талиб, то есть, Студент, поэтому прошу воспринимать эти изменения, как обретение свободы. Пусть она ограничена, пока что, но дальше её будет больше.

– Ага… – произнёс я.

– Султан очень высоко ценит сильнейших эль-фурсанов, – продолжил Хасан. – Возможно, если ты проявишь себя, султан возвысит тебя до недосягаемых тобою лично высот. У нас есть несколько эль-фурсанов, которые управляют обширными территориями – один из них управляет покорённой Палестиной, а двое совместно управляют эмиратом Аль-Ардун. Ты можешь представить себя эмиром?

– Ну, не задумывался о таком, – ответил я. – Мне, если честно, не по кайфу чем-то там управлять, решать чьи-то там траблы…

– Это не проблема, Студент! – заверил меня Хасан. – Если тебе не нравится управление эмиратом, то ты можешь выбрать путь войны и возглавить армию султана! Но до этого нужно дорасти – прояви себя и тогда ты достигнешь высот, о которых не мог и мечтать, живя в России.

– Знаешь, как-то слишком мягко ты стелешь, – с сомнением произнёс я. – Так не бывает.

– Для таких эль-фурсанов, как ты, бывает, – заявил этот агитатор-пропагандист. – Все впечатлены тем, как ты показал себя на арене шахиншаха Баграма VI – султан считает, что шахиншах использовал тебя нерационально. На службе у султана, прекрасно понимающего твой грандиозный потенциал, Студент, ты можешь достичь такого…

– Пока не увижу, не поверю, – ответил я.

– Увидишь, – пообещал Хасан и встал с края нар. – А сейчас к тебе придёт Наталья.

– Ладно, – сказал я.

Агитатор покинул мою камеру и, через несколько минут, вошла очередная женщина в хиджабе.

– Дарова, заебала! – приветствовал я её, помахав культёй. – Какими судьбами в Египте? Неудачная турпоездка, да⁈

Я спросил её на русском, но мои слова вызвали у неё лишь недоумение. Она сказала что-то на арабском, но я её не понял.

– Английский? – спросил я с кислым выражением лица.

– Да, английский, – ответила она. – Приветствую тебя, господин…

– Откуда будешь? – спросил я.

– Из Греции, – сказала она. – Я жила в Патрах, но это в прошлом.

Это полноценно объясняет, откуда у неё такое имя.

– А ты? – спросила она.

– Я из России, – ответил я.

– А как тебя зовут? – задала она следующий вопрос. – По-настоящему.

– Константин, – представился я. – Если хочешь выпить – вон там бутылка с ромом, а вон там стакан. Угощайся – сегодня за мой счёт, ха-ха…

– Спасибо, – ответила Наталья и сразу же налила себе полный стакан.

– А ты, случайно, не алкашка? – уточнил я, на всякий случай.

– Нет, – ответила она и залпом выпила весь стакан.

– Оно и видно, ага… – произнёс я. – Чем занималась до начала этого ёбаного говна?

– Работала дизайнером, – ответила она, выдохнув и занюхав градус краем паранджи. – А ты?

– А я был студентом, – сказал я. – Учился на менеджера, но не доучился. Как ты попала сюда?

– Купили, – ответила Наталья. – Вожак банды, в которой я состояла, решил подзаработать, поэтому продал нас.

– И много выручил? – поинтересовался я.

– Да, неплохо, – кивнув, ответила она. – Можно ещё немного?

– Валяй, – разрешил я.

Она налила себе второй стакан и снова выхлебала его залпом.

– Не алкашка, говоришь… – задумчиво произнёс я.

– У меня не было во рту ни грамма спиртного уже полтора года, – призналась она.

– А как обстановка в Греции? – спросил я.

– Как везде, наверное, – пожав плечами, ответила Наталья. – Был голод, очень многие умерли, а потом началась бесконечная драка за то, что осталось.

– Исчерпывающий ответ, – похвалил я её.

Так-то, у нас точно так же. А если смотреть глобально, то точно так же везде. Даже египтяне, я в этом не сомневаюсь, постоянно грызутся за оставшиеся ресурсы, с применением всех доступных средств поражения.

– А в России как? – спросила Наталья.

– О, в России… – заулыбавшись, начал я. – У нас всё просто заебись: зверей дохуя, повсюду атмосфера взаимного недоверия, а также куча оружия и противоречащих друг другу интересов.

– Почти так же, как у нас, но у нас оружия гораздо меньше, – улыбнувшись, сказала она. – А здесь ты как оказался?

– История захватывающая… – произнёс я. – Началось всё с того, что я сдуру полез в Иран…

Пока я рассказываю, Наталья допивает остатки рома из бутылки, а затем задирает платье и залезает на меня.

– Я тебе не мешаю? – спросил я недовольно.

– Нет-нет, продолжай… – ответила она.

– Ну и вот, короче говоря, врываюсь я на хладокомбинат… – продолжил я.

– А ты не пробовал мыться? – спросила Наталья.

Показываю ей свои культи.

– У меня лапки, так-то… – говорю я ей.

– Могу помыть тебя, если хочешь, – предложила она.

– Знаешь, буду крайне признателен, – ответил я. – Может, прервёмся и, ну, это самое…

– Но мы уже начали, – сказала она.

Через десяток минут я уже сидел на бетоне и поливался водой из крана, торчащего из стены.

– Выражаю тебе свою искреннюю признательность, Наташ, – поблагодарил я женщину, когда она вернула меня на нары. – Ума не приложу, чтобы я без тебя делал!

– Обращайся, Константин, – ответила она. – Надеюсь, мы встретимся снова.

– Аналогично, родная, – улыбнувшись, сказал я.

Она покинула камеру, а я остался наслаждаться послевкусием от душевного человеческого общения.

«Сначала я съебусь отсюда», – подумал я. – «Но затем вернусь – с армией. И разъебу тут всех этих мудаков! Убью и изнасилую каждого! Каждого!»

Глава семнадцатая

Свои люди

*Исламская Республика Иран, остан Гилян, город Энзели, 27 мая 2028 года*

– Эхе-хей! – воскликнул Щека, помахав рукой.

– Здравствуй, Щека, – приветствовал его Проф и сошёл на берег.

– Дай обниму тебя, старик! – подбежал к нему тот и стиснул в объятиях. – Как прошёл круиз⁈

– Приемлемо, – ответил Проф. – Но у Баку мы попали в передрягу – нас чуть не потопили орлы. Посмотришь потом на вмятину на палубе.

– Я же говорил, что надо мне съездить туда и решить все проблемы, нахуй, раз и навсегда! – воскликнул Щека, а затем посмотрел на сухогруз. – Что привезли?

– Всё, что необходимо для продолжения наступления – боеприпасы, оружие, дополнительную экипировку и даже четыре «Тигра», – ответил Проф. – У вас не возникло серьёзных трудностей с этим городом?

– Не, вообще изи! – махнув рукой, сказал Щека. – Местный сатрап попытался бежать, но мы взяли его за жопу и притащили обратно в город, а боевики сдались сразу же, как мы развальцевали всех КДшников.

После захвата и допроса спахбеда Бинама стало понятно, что Студика в Тегеране нет и не было, но зато прояснилось его примерное расположение – возможно, это Ахваз или Эрбиль.

Бинам, после того, как ощутил у себя в заднице стальной якорь-бабочку, проявил способность к абсолютной памяти, так как сразу же вспомнил, что в аэропорту Тегерана приземлялся Ирокез, который принадлежит наёмнику Нассеру, работающему на тех, кто ему больше заплатит.

Спахбед пользоваться услугами отряда Нассера несколько раз, но дружеских отношений у них не сложилось, поэтому Нассер даже не зашёл к нему чаю попить, а вылетел сразу же, как заправился вертолёт.

Но также были два Чинука – оба они полетели на запад, что указывает направление, в котором Фронтиру нужно двигаться.

– У сатрапа Эхсана ничего узнать не удалось – он торчит тут почти безвылазно и мало общается с остальными сатрапами, – сказал Щека. – Я применил к нему передовые методики, поэтому информация надёжна.

– Значит, никаких новостей? – уточнил Проф, снимая с плеча спортивную сумку.

– Нет, ничего нового, – ответил Щека. – Идём в штаб – все сейчас там.

Эрбиль они взяли штурмом – этот город продвигает поиски Студика только косвенно, так как в его порт теперь будут заходить сухогрузы из Волгограда.

Теперь в Иран будут прибывать танки, ополченцы Фронтира – они не будут просто стоять тут, а продолжат штурмовать опорники персов, чтобы обеспечить стремительное продвижение дальше на юго-запад.

Эта местность, как заметил Щека, очень бедна на зверей – тут их кратно меньше, чем в Волгоградской области, что напрямую связано, как он слышал, с изначальной численностью населения Ирана.

Когда мир рухнул, Иран оказался в критической ситуации, прямо как Москва, но не в городском, а в национальном масштабе: 93 миллиона человек, большая часть которых проживает в городах, на сравнительно небольшой площади, которая просто микроскопическая, если сравнивать её с площадью России.

Сразу же начался голод, власть пала, а люди начали бороться за выживание – сначала со зверями, а затем друг с другом.

Один из пленных, боевик Маджид, рассказал Щеке подробную историю своей жизни – он владеет английским, поэтому языковой барьер не стал проблемой, и Щека узнал и понял всё. Это нужно было ему, чтобы просто лучше понимать местных, так как если ты хорошо понимаешь мотивацию своего врага, ты уже на 25% победил его.

В первые полгода после начала зоошизы, в Иране происходила битва всех против всех, до последнего выжившего. Звери, поначалу одолевавшие людей, столкнулись с крайне ожесточённым сопротивлением – Маджид утверждает, что у групп выживших считалось нормальным напасть толпой из двадцати обычных людей на волка и потерять семь-восемь человек. Мясо, добытое с волка, полностью оправдывало потери людей, так как людей-то дохрена, а вот мяса мало…

Кто-то скатывался к каннибализму, но таких сразу же гасили остальные – рядом с каннибалами очень опасно жить, что интуитивно понятно каждому.

Но, в конце концов, ситуация начала стабилизироваться – сильнейшие КДшники начали устанавливать контроль над хорошими территориями, покоряли разрозненные группы выживших, а затем появился тот, кто называет себя шахиншахом земли персидской – ныне он известен под именем Баграм VI.

Он покорил или уничтожил всех князьков, встреченных на его пути, набрав у них заложников или поставив вместо непокорных своих людей – в итоге, почти вся территория Ирана оказалась во власти его сатрапов, действующих от его имени.

Только вот власть шахиншаха над ними оказалась весьма номинальной – он никоим образом не вмешивается в местное самоуправление, а лишь требует выплачивать налог.

То есть, как и в случае с Тамбовом, выстроилась система данников, но с персидской спецификой – это не города выплачивают дань городу-лидеру, а конкретные персоналии платят налог одной персоне, общепризнанно являющейся старшей.

Маджид также рассказал, что бывает, когда сатрап не платит налоги: шахиншах, в таких случаях, отправляет своих Бессмертных, которые убивают сатрапа и его приближённых, а на его место становится кто-то из их числа.

Система примитивная, в общих чертах напоминающая систему, выстроенную Бромом, но потому она и жизнеспособная – ломаться тут практически нечему, так как основные уязвимости заблаговременно устранены конструктором.

– Здоров, Проф! – приветствовал верховного руководителя Ронин.

Остальные присутствующие также приветствовали его.

– Здравствуй, Ронин, – ответил ему тот. – И всем остальным – привет от Волгограда. Чем занимаемся?

– Планируем дальнейшее наступление, – сказал Ронин. – Зулус предлагает взять в осаду Ростамабад – город, стоящий в ущелье к югу отсюда. Мы пришли сюда по побережью, поэтому даже не приближались к этому городу. А он является очень важным опорным пунктом персов, перекрывающим нам путь дальше на юг.

– Мимо не пройдём, в любом случае, – сказал Зулус. – Но после его взятия легче не станет – там целых три города с гарнизонами. Разведка докладывает, что они спешно укрепляют все три города и насыщают их живой силой.

– Придётся брать, – сказал Проф. – А как у нас с обороной? Мы точно удержим порт, в случае контрнаступления?

– Работаем над этим, дедуля! – ответил Щека. – Но надо брать этот Ростамоашхабад, потому что оттуда эти пидоры могут наступать практически непрерывно. И лучше сделать это побыстрее, так как они ещё не отошли от ахуя, но скоро отойдут.

– Есть какие-нибудь новости о Студике? – спросил Проф.

Всё, что сейчас происходит с Ираном, происходит исключительно потому, что они похитили Студика – тут нет какой-либо политико-экономической подоплёки и нет каких-то скрытых экспансионистских намерений.

Если бы персы не похитили его, этого всего бы не было, во всяком случае, в таких масштабах.

Щека считает, что конфликт с персами был неизбежен, так как они занимаются этим насильственным наращиванием количества КДшников, что очень нехорошо и должно быть прекращено, но будь Студик дома, всё происходило бы многократно медленнее.

У самого Щеки, например, были важные дела в России – необходимо прояснить всё с питерцами и той непонятной группой, что распечатывает хранилища Росрезерва.

«Это требует расследования от величайшего детектива…» – подумал Щека, рассматривая лежащую на столе карту. – «Ну, ладно, Студик – это более величайший детектив, а я иду сразу после него. Энивэй, мы бы сначала занялись питерцами и мутными типами, а уже потом перешли к персам. И здесь бы точно не появилась Лапша, не захвати эти самоубийцы Студика».

– Щека – ты готов к штурмовым действиям? – спросил Проф.

– Вот как вылез из утробы матери – сразу был готов, – ответил Щека. – Я даже хотел лично перегрызть пуповину, чтобы побыстрее приступить к делу, но акушер меня опередил. Готов штурмовать хоть все три города подряд!

– Нету ума – штурмуй дома… – произнёс Фазан.

– И Фазан тоже готов, – сказал Щека. – Мы с ним сыгрались – мы идеальная штурмовая команда!

– Да иди ты нахуй, Щека! – воскликнул Фазан. – Проф, я с ним больше не пойду! Он ебанутый!

– Ну, пострелял я пару раз рядом с тобой – ты же не умер! – возразил Щека.

– Проф, у меня правое ухо заложило от пролёта рядом пули из КПВ! – пожаловался Фазан. – Найдите кого-нибудь другого ему в группу!

– Муравей? – спросил Проф.

– Без проблем, – ответил тот.

– Я… – подняв руку, начал Шахром.

– Обэма, хотя бы ты меня не предавай! – воскликнул Щека. – Я уже хотел назвать своего первенца в твою честь!

– Не-не, я эта… – сказал Шахром. – Я остаюсь! Тожи в каманде Щика!

– Май бой! – заулыбавшись, воскликнул Щека. – С таким настроем и надо ебать персов!

– С этим разобрались, – произнёс Проф. – Ронин, Зулус – необходимо спланировать штурм. Нарк?

– Да-да, вождь, – закивав, сказал Нарк. – Мы уже наладили разведку и повысили ситуационную осведомлённость. Вслепую штурмовать не придётся.

– Тогда начинайте, – приказал Проф. – А я, пока что, приму дела.

*Исламская Республика Иран, остан Казвин, село Аве, 9 июня 2028 года*

– Ты кто, блядь? – грубым тоном спросил Щека.

Он до сих пор крайне раздосадован тем, что штурмануть удалось только два города из трёх, а гарнизон третьего города сложил оружие.

Ему уже мало просто персидских КДшников, так как он наслышан о могуществе элитных наёмников и гвардии Бессмертных – ему хочется встретиться с ними в бою и продемонстрировать всем своё неоспоримое превосходство. И, одновременно с этим, он хранит в сердце надежду, что среди упомянутых окажутся достойные враги, на которых он сможет прокачаться.

«Я положил десятки КДшников, но хоть за одного бы дали хоть единичку опыта!» – подумал Щека с сильным недовольством и обидой.

А теперь персы захотели переговоров, так как их очень сильно впечатлила стремительность падения их сатрапий.

И результатом стала сегодняшняя встреча – они попросили прийти одному, а они пообещали, что тоже придут одни.

Щека уже заметил, что, помимо этого сухого мужика славянской внешности, в деревне находится минимум один человек.

– Меня зовут Вячеславом, – представился сухой мужик.

– Русский, что ли? – уточнил Щека.

– Да, – подтвердил тот.

– А вон тот хуепутало, что прячется за домом – он тоже русский? – спросил Щека.

– Нет, он из местных, – покачав головой, ответил Вячеслав и показал на свой ошейник. – Он нужен для того, чтобы нажать на пульт и взорвать мою голову, если я попытаюсь сбежать.

– Так они прислали к нам какого-то раба? – с недовольством спросил Щека. – Я думал, что будут нормальные переговоры!

– Шахиншах Баграм VI велел мне передать, что вы не найдёте того, чего ищете, – сообщил ему Вячеслав. – Он продал Студика в соседнюю страну.

– В какую страну? – спросил вдохновившийся Щека.

Вдохновило его то, что факт продажи свидетельствует о том, что Студик жив. А это значит, что всё не зря – они действуют правильно.

– Он не сообщил, – ответил Вячеслав.

– Ты пиздишь мне, Славик, – покачав головой, произнёс Щека. – Терпеть не могу пиздоболов, поэтому не надо, дядя…

– Египет, – ответил Вячеслав. – Его продали эмиру Хусаму эль-Шенави. Я не знаю, где он находится – где-то в Египте.

– Ебать как Студика занесло… – произнёс Щека. – Ладно, чего теперь хочет ваш шахиншах? На что он рассчитывает и на что надеется?

– Он предлагает вам заключить перемирие и забыть о существовании друг друга, – ответил Вячеслав. – Его полностью устроит ваш уход, а вы должны понять, что не получите от него Студика, так как у него его нет.

– А ты говорил ему, что у нас дела ведутся немножко иначе? – поинтересовался Щека, нежно погладив цевье винтовки HKG3.

– Я обыкновенный раб, – ответил Вячеслав. – Мои слова для шахиншаха не значат ничего.

– Оскотинился ты, Слава, – сказал на это Щека. – Потерял человеческое достоинство – я бы лучше сдох, чем опустился так низко. Хотя, не мне судить. В любом случае, передай своему шахиншаху, что я его отец. Я ебал его мать, а также ебал его бабушку, когда она была молода и ветрена.

– Ему это не понравится, – произнёс Вячеслав.

– Его мать и бабушка не говорили ему обо мне, понимаю… – усмехнувшись, ответил на это Щека.

– Вы точно товарищи со Студиком, – улыбнувшись, сказал Вячеслав.

– Ты знаешь его лично? – уточнил Щека.

– Да, – подтвердил персидский раб. – Я был его переводчиком.

– Надо же… – произнёс Щека, а затем напрягся.

Он услышал низкочастотный звук, а затем вскинул штурмовую винтовку и сделал выстрел.

Метрах в трёхстах от них громыхнул взрыв, а затем Щека перевёл прицел и сделал ещё один выстрел, но уже в голову прячущегося за домом перса.

+1 очко опыта

Из небес снова раздался характерный низкочастотный звук и Щека сделал очередной выстрел, после которого снова громыхнул взрыв.

+1 очко опыта

– Славик, ходу! – скомандовал он.

– Не могу – пульт! – выкрикнул раб.

– Тогда быстрее, блядь! – ответил Щека, озираясь по сторонам.

Он вновь услышал этот звук и произвёл выстрел, вызвавший детонацию снаряда.

+1 очка опыта

Ему понятно, что это – это корректируемые снаряды, которыми вероломные персы попытались уничтожить хотя бы одного КДшника Фронтира.

– Хуй вам по всему ебалу, а не Щека! – выкрикнул он и сбил ещё один снаряд.

+1 очко опыта

– О, что за славный день, ёб твою мать!!! – заорал он. – Ю-ху!!!

Корректируемые снаряды всегда требуют того, кто будет их корректировать – есть определённая вероятность, что корректировщик сидит где-то неподалёку.

Щека быстро вытащил из подсумка высококлассный тепловизор, до зоошизы стоивший дороже, чем вся его прошлая и будущая жизнь.

Осмотрев через него местность, он увидел в облаке пыли едва заметный луч.

– «Бивень-1», у аппарата «Хлопушка-1»! – сказал Щека в рацию. – К северо-западу от меня сидит пидор-корректировщик! Убей его, блядь, нахуй!

– «Хлопушка-1», «Бивень-1» – принято! – ответил Нарк.

Щека же продолжил наблюдать за небом, чтобы не пропустить снаряд.

Вячеслав вернулся от трупа своего контролёра, держа в руках пульт и АКМ.

– Оружие уронил! – приказал Щека, наведя на него винтовку. – Быстро, нахуй!

Вячеслав отбросил от себя АКМ и привычно склонил голову.

– Побежали отсюда! – приказал ему Щека. – Беги впереди!

В этот момент, где-то на северо-западе, раздался негромкий взрыв.

– «Хлопушка-1», «Бивень-1» на связи – отхуячено! – сообщил Нарк.

Заведомо зная, что персы пришлют больше одного переговорщика, Фронтир выделил Щеке техническую поддержку – как оказалось, совсем не зря.

– «Бивень-1», «Хлопушка-1» у аппарата – майн глубочайший респектирунг! – ответил Щека.

Они с Вячеславом покинули деревню и пересекли холм.

– Славик, Славик! – воскликнул Щека, когда его спонтанный попутчик выдохся. – Почему ты меня не предупредил⁈ Ты же наш, сибирский! Почему ты такой выродок⁈