Текст книги "Вечно голодный студент 8 (СИ)"

Автор книги: Нариман Ибрагим

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 20 страниц)

Защита головы – это всегда самая сложная задача для любого конструктора бронезащиты, причём её почти всегда проваливают.

Вот тут самой уязвимой частью бронезащит КДшников стали личины.

Щека вышиб мозги центральному КДшнику, расходовавшему ленту Браунинга так, будто в последний раз живёт, а затем дал две очереди в личину правому КДшнику, который тоже слёг замертво.

Но левый КДшник, поняв, что остался один, укрылся за бетонной колонной и продолжил вести неприцельный огонь, высунув пулемёт.

– Билять! – выкрикнул Обэма, получивший ранение шальной пулей.

– Вин, помоги ему! – приказал Щека.

Перезарядив штурмовую винтовку, он сфокусировался на пулемёте, а вернее, на руках, которые его держат. Две прицельные очереди – пулемёт упал на кафельный пол, а КДшник заорал от боли и сразу же бросился в бегство.

Но Щека не дал ему уйти – две короткие очереди в тыльные части коленей опрокинули врага, а завершила всё длинная очередь в задницу, поставившая в его жизни жирную точку.

Один из боевиков что-то закричал.

– Что он говорит⁈ – спросил Щека.

– Здаваться хочит! – ответил Обэма. – М-м-м, билять! Больна жи, Вин!

– Скажи им, чтобы бросили оружие на пол и выходили по одному! – приказал Щека. – Убивать не будем! Слово Щеки!

Глава пятнадцатая

Жмурки

*Исламская Республика Иран, остан Хузестан, город Ахваз, апартаменты Студика, 30 апреля 2028 года*

– Давно хотел спросить, Бабак, – произнёс я. – А вот эти камеры работают?

Указываю взглядом на камеры, установленные на всех четырёх стенах помещения.

– Разумеется, – подтвердил евнух. – Зачем тебе это знать?

– Как я уже говорил, у меня есть женщина, – напомнил я ему. – Она крайне ревнивая и совершенно нетерпимая к конкуренции – характер у неё такой. Вашему шахиншаху и всей его кодле, в любом случае, пиздец, а мне дальше с ней жить. Похлопочи, ради меня – сохрани копии видеозаписей отсюда и спрячь где-нибудь, чтобы точно уцелели, когда в эти земли придут Вельзевул, Аваддон и Астарот в одном искажённом яростью, но очень милом, личике…

– Меня бесполезно запугивать, Студик, – произнёс Бабак. – Я такой же раб, как и ты.

– Да на хуй мне упало тебя запугивать, Бабак? – спросил я. – Я просто думаю о будущем и прошу у тебя услугу – сохрани видео, чтобы точно никуда не пропали. Просто в память о нашей с тобой дружбе. Ладно?

Так я смогу убедительно доказать Лапше, что я, вообще-то, ни-ни – меня обездвижили, мне отрубили руки и ноги, а затем подвергали ежедневным пыткам.

Бабак, сука, чтобы выполнить повеление шахиншаха, даже вставлял мне в хуй уретральные свечи с каким-то веществом, из-за которого наступает непроизвольная эрекция. Наверное, что-то для лечения половой дисфункции и так далее – эта херня, как я понял, не считается опасной, поэтому интерфейс ни разу не предложил форсдетокс.

Я тут, действительно, на правах стационарного хуя – шахиншаха интересует только то, сколько женщин в сутки я могу оплодотворить.

Специально не считал, но по моей прикидке выходит, что никак не меньше двухсот женщин точно было.

У людей нарядного пидараса №6 всё подсчитано: судя по одному разговору Бабака с другим евнухом, приводящим новых женщин, они точно знают, когда надо приводить женщин, чтобы увеличить шансы на их залёт.

Наверняка, у них есть точный график менструального цикла каждой женщины, назначенной для воспроизводства армии нарядного хуя, поэтому они всегда разные.

«Одно хреново – восстанавливаюсь я очень быстро», – подумал я с сожалением. – «Не думал даже, что когда-нибудь это станет недостатком».

Я считаюсь сильнейшим КДшником, поэтому воспроизводить мои гены собираются в промышленных масштабах и от этого факта мне очень неуютно. Целая армия выносливых и сильных КДшников, способных метать из рук молнии и видеть в целом наборе спектров – от них не спрячешься и не убежишь…

Но Фронтир, в конце концов, придёт сюда, угандошит всю эту мразь, эвакуирует всех женщин в Волгоград, а потом они начнут рожать, в положенные сроки. И как мы с Лапшой потом будем жить в городе, по которому будут бегать детишки с характерными способностями и неуловимо знакомой внешностью?

«Наверное, лучше всего нам будет свалить в закат», – подумал я. – «Нам ведь никто не нужен – поселимся где-нибудь, заведём детей, и будем жить простой жизнью…»

С трудом верится в такую перспективу, потому что наша жизнь устроена совсем не так. Никто не даст нам жить спокойно, просто в силу того, что мы всегда кому-то нужны. Да и понятно, что если не качаться, то окружающий мир, в конце концов, может развиться до наших уровней и представлять нешуточную угрозу – а это, рано или поздно, смерть для меня и для Лапши, и для наших возможных детей.

Без общества такую летальную тенденцию не преодолеть, а обществу придётся давать что-то взамен, что гарантирует, что ничего не кончится – мы так же продолжим рисковать и убивать, до тех пор, пока нашему существованию не положит конец кто-то или что-то.

– Хорошо, я всё устрою, – после продолжительного раздумья, пообещал Бабак. – Мне с большим трудом верится, что твои друзья способны победить шахиншаха, но я сделаю это, исключительно из-за наших добрых взаимоотношений.

– Добрейших, блин, ага… – коротко покивав, сказал я.

Я по лицу его вижу, что он не особо-то верит в то, что я ему говорю – возможно, думает, что я затеял какую-то игру и пытаюсь повлиять через него на шахиншаха. Но нет никакой игры – я предельно серьёзен.

– И когда она придёт сюда, тебе нужно постараться выжить и всё объяснить, – добавил я. – Меня она не послушает, поэтому ты должен стать моей единственной защитой – этаким адвокатом. Адвокатам положено платить, поэтому я заплачу тебе – сделаю всё, чтобы ты не пострадал от рук моей женщины.

– Ты боишься её? – спросил Бабак.

– Я её не боюсь, – покачав головой, ответил я. – Я просто не хочу её терять. Она – это важнейший человек в моей жизни, без которого я не вижу особого смысла во всём этом, поэтому мне очень хочется, чтобы у неё была полная информация о произошедшем здесь.

– Что ж, я уже дал слово, – сказал евнух, а затем посмотрел на часы. – Зульфия!

– И началось… – пробурчал я недовольно.

– Не препятствуй процессу, – потребовал Бабак. – Чем быстрее начнём…

– … тем быстрее закончим – знаю, – продолжил я за него. – Давайте уже, блядь…

*Исламская Республика Иран, остан Альборз, город Кередж, 5 мая 2028 года*

– Чё, пацаны, аниме⁈ – заорал Щека и выстрелил из РПГ-7 в окно высотки.

Противотанковая граната взорвалась внутри помещения, а затем по зданию был открыт огонь из десятков автоматов и пулемётов.

Артиллерию и танки применять запрещено, потому что тут на удивление много гражданских, поэтому штурмовые действия осуществляются с помощью КДшников, при поддержке ополчения.

– Фазан, вперёд! – приказал Щека.

Фазан поднял измятый многочисленными пулевыми попаданиями стальной щит и пошёл на сближение, терпя болезненные попадания из винтовок и автоматов.

Щека же вооружился понравившейся ему HK G3, снабжённой четырёхкратной оптикой, и начал вышибать мозги проявившим себя противникам.

На взятие Тегерана они потратили почти две недели – у противника было очень много боевиков и КДшников, которые активно использовали подземную инфраструктуру для скрытого перемещения своих сил.

В конце концов, все крупные тоннели были обнаружены и зачищены, после чего пришло время для захвата дворца Голестан, в котором обитал спахбед Бенам.

Этот ставленник самопровозглашённого шахиншаха Баграма VI-го не продемонстрировал готовность биться за свою землю до последнего вздоха, поэтому заблаговременно сбежал, оставив завоевателям большую часть своего гарема и все накопленные материальные ценности.

Бежал спахбед в Кередж, город-спутник Тегерана, и по дороге выставил крупные силы из боевиков и КДшников – каждый опорный пункт пришлось окружать и зачищать, что сильно осложняется наличием у противника огромного количества FPV-дронов.

Но там, где Щека, FPV-дроны уже давно не летают, так как он сшибает их в тысячу раз лучше, чем любое ПВО, а самое главное – в тысячу раз дешевле, так как ему для этого нужно любое огнестрельное оружие с приемлемой кучностью огня.

Противник понял, что на остриё вражеской атаки дроны лучше не отправлять, поэтому сменил тактику и старается атаковать одиночек и транспортные колонны.

Только вот это никак не помогает против штурмов, устраиваемых Щекой, ведь опорники падают, боевики и КДшники гибнут, а позиции неуклонно утрачиваются.

Очень результативно исчерпав магазин, Щека перезарядил штурмовую винтовку и продолжил вести огонь.

Враги ведь уже полноценно осознали, что у Фронтира есть какой-то КДшник, безальтернативно сбивающий FPV-дроны, поэтому на него начата охота, в ходе которой вражеские КДшники проявляют изобретательность.

Им хватило ума, чтобы связать феноменально меткого КДшника с тем, что их дроны-камикадзе сбиваются, поэтому они организовали на Щеку засаду с двумя ЗУ-23–2, которые должны были расстрелять его сквозь кирпичные стены, не оставив ему и шанса.

Но Бубен вовремя заметил их и по ним отработали танки Т-72, а недобитков добила пехота.

«Неотвратимость карающей длани…» – подумал Щека, стреляя из HK G3 по видимым целям. – «Мы – это сама неотвратимость – нас не остановить, блядь!!!»

Магазин вновь очень быстро исчерпался, но дополнительных у Щеки нет – он всё истратил за последние пару десятков минут.

– Обэма!!! – выкрикнул он. – Был бы ты человек, блядь!!!

– Чиво тебе⁈ – спросил Шахром, укрывающийся за бетонной стеной в десятке метров левее Щеки.

– Мне нужны патроны! – ответил Щека. – Или замути мне новый ствол!

– Сичас будит! – ответил Шахром.

Пулемёты Щеку уже не устраивают, так как у них слишком низкая точность, не позволяющая полноценно раскрыть потенциал его способности – всё дело в особенностях конструкции, а не в качестве изготовления.

Пулемёты с ленточным питанием имеют подаватель и в них происходит протяжка ленты, что создаёт дополнительные вибрации и лишние движения в механизме, что ведёт к снижению кучности. Также у пулемётов более тяжёлые затворы и более длинный их ход, что тоже накладывает ограничение на кучность. К тому же, конструкторы проектировали свои пулемёты под высокую надёжность при длительной стрельбе, а не под точность, поэтому стволы у пулемётов толстые, но не заточенные под высокоточную стрельбу.

На тех уровнях точности, к которым привык Щека, нельзя компенсировать все эти недостатки физической силой и высокой точностью движений, поэтому он предпочитает использовать мощные штурмовые или снайперские винтовки.

Но снайперские винтовки имеют небольшой объём магазина, а также не предназначены для скоростной стрельбы, поэтому выбор оружия у Щеки невелик – раньше ему нравилась СВТ-40, но потом он понял, что надо чуть-чуть пожертвовать точностью, в пользу скорострельности, и перешёл сначала на АК-308, а теперь и на HK G3A6 с оптикой.

Шахром вернулся с цинком патронов 7,62×51 миллиметров, а также с окровавленной разгрузкой и штурмовой винтовкой, отдалённо напоминающей американский карабин M4.

– Нашол! – сообщил он, укрывшись за бетонным блоком, рядом с Щекой. – Диржи, брат!

Он перекинул ему разгрузку и штурмовую винтовку.

– Дай магазины! – потребовал он. – Зарижу быстра!

Щека перекинул ему шесть пустых магазинов и Шахром сразу же начал снаряжать их патронами из цинка.

«Арабская вязь какая-то», – констатировал Щека, рассмотрев выбитые на цевье неизвестной винтовки надписи. – «Но патрон 7,62×51 НАТО, поэтому сгодится».

Непонятная винтовка обладает понятными элементами управления, поэтому он быстро справился с ней и установил, что в магазине те же двадцать патронов, как и в HK G3.

К резервной крепости спахбеда, тем временем, подошла Лапша – она атакует с северо-западной стороны, чтобы отвлечь на себя часть вражеских сил и, если всё сложится благополучно, прорваться через периметр.

Щека высунулся из-за укрытия и открыл огонь по обнаруженным противникам в окнах и бойницах.

Ему нетрудно поражать цели, стоящие за продолбленными в стенах маленькими бойницами – наоборот, их убивать даже чуть удобнее, так как они вынуждены ставить свои лица перед щелями, чтобы видеть поле боя.

Шахром азартно снаряжает магазины, Щека убивает вражеских боевиков, решивших стоять до последнего, а в небе гудят артиллерийские мины, падающие где-то за линией соприкосновения.

– Фазан, давай! – скомандовал Щека.

Главный штурмовой элемент его группы уже вплотную приблизился к крепостной стене, представленной частью высотки, и поднял щит над головой, чтобы не схлопотать пулю в макушку. По щиту стреляют сверху, поэтому предосторожность оказалась не лишней – Щека быстро перестрелял всех обидчиков Фазана.

А Фазан, тем временем, установил заряд трофейной взрывчатки и отбежал в сторону.

Громыхнул взрыв и, когда пыль осела, в бетонной стене обнаружился крупный пролом.

– Обэма, Вин – к Фазану! – приказал Щека. – Я прикрою!

Врагов на оборонительных позициях осталось очень мало, поэтому плотность ответного огня существенно сократилась, но по Вину и Шахрому, всё же, постреляли, пусть и недолго.

– Заходим, блядь! – приказал Щека. – Я за вами!

Штурмовая группа ворвалась в пролом, исчезнув в дыму и пыли, а Щека, оценив ситуацию, пробежал открытый участок, поймав несколько пуль в бронежилет, после чего влетел в тот же пролом.

А внутри уже ведётся интенсивный бой: Фазан, Вин и Шахром перестреливаются с большим количеством противников, занявших оборону за всяким мусором, наваленном тут в больших количествах.

Щека поддержал соратников огнём и вынес примерно шестерых, после чего оставшиеся противники поубавили пыл.

– Жмурки и в ножи! – дал Щека приказ.

Вин и Шахром достали трофейные светошумовые гранаты M84, которые сразу же полетели в сторону врага.

Щека сразу же зажмурил глаза и закрыл их левой рукой, но его всё равно больно шарахнуло по ушам и чуть ослепило, создав на глазах несколько ярких артефактов.

Вин и Шахром побежали к ослеплённому и дезориентированному противнику. Вин сразу же применил свою способность и поразил сразу несколько врагов россыпью ядовитых шипов, а Шахром пробил одного боевика своим бронебойным лезвием.

Противник пытался отстреливаться вслепую, но это ему не помогло – все боевики получили смертельные раны и выбыли из боя, один за другим.

– Фазан – дверь! – приказал Щека. – Вин, Обэма – соберите оружие и к порогу!

Фазан прошёл к единственной двери, ведущей куда-то вглубь подвала жилого комплекса, и заслонил её стальным щитом, а Щека последовал за ним.

– Я ебал всё это, Щека… – поделился с ним Фазан.

– А что не так? – удивлённо спросил он.

– Всё не так и всё не то, – ответил Фазан. – Это какая-то полномасштабная война, а не рейд! К рейдам я уже чуть-чуть привык, а теперь этот блудняк… Как только вытащим Студика, Проф меня, нахуй, и на сантиметр из города не вытолкнет! Меня ждёт длительный и продуктивный запой – на три-четыре недели! Нет, на пять недель!

– Главное – вытащить Студика, – сказал Щека. – А как тебе эти двое?

Он мотнул головой в сторону собирающих оружие и экипировку Вина и Шахрома.

– Ну, они не клиторальные оргазмы, – пожав плечами, ответил Фазан.

– В смысле? – уточнил не понявший его Щека.

– Не пальцем деланные, ха-ха! – воскликнул Фазан.

– Ха-ха-ха! – засмеялся Щека, а затем резко замолк. – Тихо…

Снаружи доносится интенсивная стрельба, но внутри относительно тихо, поэтому Щека различил частые шаги над головой.

– Вин, Обэма – поторопитесь, блядь, – приказал Щека. – Надо двигаться. Фазан, за дверью кто-то есть.

– Да я уже понял, – ответил Фазан. – Что делаем?

Вместо ответа Щека обошёл его справа и вставил ствол штурмовой винтовки в щель для стрельбы. Дождавшись, когда Вин и Шахром подойдут, он сразу же открыл огонь в дверь.

Раздался взрыв, который опалил щит и руки Щеки пламенем, а затем по щиту был открыт интенсивный огонь.

Щека зажал спусковой крючок и начал водить стволом из стороны в сторону, но магазин очень быстро исчерпался, а интенсивность стрельбы врага не снизилась.

– Давай ГШГ! – выкрикнул Щека.

– Уверен⁈ – спросил Фазан.

– 100%, нахуй! – ответил Щека. – Вин, Обэма – снимайте пулемёт!

– Сейчас, бро! – отреагировал Вин и подбежал к Фазану.

Из Волгограда, примерное трое суток назад, прибыл пулемёт ГШГ, переделанный для применения с рук.

Но, по мнению Щеки, этот пулемёт имеет все шансы стать снова великим, так как все его минусы перекрывает один очень жирный плюс – скорострельность 6000 выстрелов в минуту.

Собственно, Щека принял снаряжённый жёсткой лентой четырёхствольный пулемёт с вращающимся блоком стволов, и открыл огонь прямо в кирпичную стену.

Шквал пуль пробил стену и окутал окружающее пространство кирпичной пылью, а затем начал уничтожать всё живое, что находится в соседнем помещении.

Характерный «б-р-р-рт» вызвал у Щеки невольную, но счастливую улыбку – пусть он не видит ничего из-за пыли, но он знает, что враги сейчас переживают худшее время в их коротких жизнях…

Спустя пять секунд непрерывной стрельбы, коробка с лентой показала дно и веселье закончилось.

– Гранаты!!! – приказал Щека. – И заходим!!!

Шахром и Вин закинули в образовавшиеся щели гранаты Ф-1 и РГД-5, и Фазан ворвался внутрь сразу после серии взрывов. Он снёс дверной косяк щитом, чего не перенесла стена – она частично обвалилась и сделала пылевую завесу совершенно непроглядной.

– Вперёд-вперёд-вперёд!!! – заорал Щека, перезаряжая штурмовую винтовку.

Когда они выбрались из облака пыли, их взглядам предстала картина состоявшегося поражения: всё помещение истерзано пулями и осколками, повсюду лежат искалеченные тела, с растекающимися под ними лужами крови, а в центре помещения лежит боевик с РПГ-7, который он не успел зарядить.

– Вовремя мы… – сказал Фазан. – Что дальше?

– Двигаем, – ответил Щека. – Надо взять спахбеда, пока он снова не съебался, сучий выблядок, блядь, пидор…

Никто из пленников никогда не слышал о Студике – то ли они тут все идейные, то ли спахбед держит его существование в секрете.

Щеке не хотелось верить, что Студика здесь нет, потому что это будет значить, что его увезли в Ахваз, а этот город очень далеко…

«И на пути к нему нас ждут десятки владений сатрапов, блядь, сука…» – с недовольством подумал Щека, вытирая рукой цевьё винтовки. – «Нам нужно будет прорываться к Ахвазу, если Студик не здесь».

– «Хлопушка-1», «Дихлофос-1» на связи, – раздался из наушника Щеки голос Бубна.

– «Бубенчик-1», «Хлопушка-1» слушает! – ответил Щека.

– Я же тебя просил, блядь… – начал Бубен, но затем взял себя в руки. – «Белый-1» взяла цель. Ваша задача – добить всех оказывающих сопротивление врагов и взять под контроль восточную часть комплекса.

– Понял тебя, «Дихлофос-1» – конец связи, – сказал Щека, а затем посмотрел на членов группы. – Пацаны-рибята, рибята! Спахбед уже схвачен и отхуячен небезызвестной вам Лапшой, поэтому слушайте новое задание…

*Исламская Республика Иран, остан Хузестан, город Ахваз, апартаменты Студика, 21 мая 2028 года*

В мои апартаменты ворвалась группа крепких, на вид, мужиков, сопровождающих местного эскулапа, которого все называют Пезешком, что переводится как «врач». Ну, очевидно, что он врач, причём специализирующийся, почему-то, на хирургическом удалении моих конечностей.

– Эй, вчера же только резали! – возмущённо воскликнул я.

– Не беспокойся, – сказал Пезешк. – Сегодня тебя ждёт кое-что иное.

Лучше бы я сидел в карцере – это было, если подумать, довольно-таки неплохое время, пусть и очень голодное.

А в этих покоях я, буквально и фигурально, заебался. Мой подсчёт крайне неточен, но я насчитал около 550 женщин, которыми меня выебали – причём не по одному разу.

Оплодотворение – это ведь дело ненадёжное и никто не даст 100% шанс с первого раза, поэтому некоторых женщин приводили по второму и третьему разу.

Пезешк, тем временем, раскрыл пенал и вытащил из него большой шприц с непонятной жижей внутри.

– Что это за говно? – поинтересовался я.

– Мне приказано, чтобы ты вёл себя прилично, – сообщил он. – Это средство для усмирения самых агрессивных пациентов – мощнейший транквилизатор. Такой уже почти не найти, поэтому советую ценить этот жест – шахиншах решил потратить на тебя ограниченный запас.

– Форсдетокс же, родной, – сказал я ему.

– Ему потребуется минимум четыре часа, чтобы справиться с этим транквилизатором, – ответил Пезешк. – Этого, как раз, хватит.

– А что за мероприятие, на котором я должен вести себя прилично? – поинтересовался я.

Но местный доктор Менгеле воткнул мне в шею шприц и ввёл транквилизатор.

– Уже можете выносить его, – сказал Пезешк четверым амбалам.

Интерфейс сразу же обнаружил, что происходит какая-то хуйня и предложил мне форсдетокс, но я всё прикинул и понял, что мне эта херня не с руки. Не буду я тратить калории зазря – буду лежать в отключке столько, сколько положено. Чем больше времени пролежу в отключке, тем меньше времени буду заниматься ёблей…

Тележка с моей обезрученной и обезноженной тушкой проехала через всё здание, а затем была заведена в большой конференц-зал, в котором скопилась куча людей, среди которых я увидел Мону Лизу.

– Эй, тупая пизда… – обратился я к ней.

Она посмотрела на меня с ненавистью, но, почему-то, сдержалась от ответных оскорблений.

– Эй, парень… – обратился я к одному из амбалов. – Пс-с-т… Эй…

Он повернул ко мне голову.

– Я ебал её… – сообщил я ему и медленно кивнул в сторону Моны. – Она скакала на мне, как на арабском скакуне, и визжала, как шлюха, хе-хе-хе…

Физиономия Моны скорчилась в гневе, а кисти сжались в кулаки.

Не знаю, что сподвигло её пойти на это, но она поучаствовала во всём этом мероприятии с массовой ёблей всех и вся – в один день она пришла, в балаклаве и солнцезащитных очках. Наверное, не хотела, чтобы я её узнал, но я узнал её – по голосу.

Морда амбала не выдала ни одной эмоции, и он отвернулся от меня.

«Похоже, что Мону заставил нарядный хуй – слишком уж она меня ненавидит, чтобы пойти на такое добровольно», – подумал я. – «Вообще, какое же блядство они тут устроили…»

Тем временем, в конференц-зал вошёл нарядный хуй, собственной персоной, в прикиде, которому мог бы позавидовать сам Филипп Киркоров – на нём мундир, как мне кажется, состоящий, преимущественно, из бриллиантов и золота, с двумя аксельбантами и бахромой на погонах, на 99,9% состоящих из бриллиантов, а на голове его фуражка с кокардой из золота.

Я думал, что он уже просто физически не сможет превзойти свои предыдущие образы, но тут он, признаю, превзошёл все мои ожидания…

Сознание стремится к аварийному выключению, но я держусь изо всех сил, так как мне интересно, что всё это значит.

Нарядный хуй сел на трон и сложил ноги, демонстрируя, что он тут хозяин положения, а почти все присутствующие, за исключением одного, встали и отбили ему поклоны.

– Достопочтенный эмир Хусам эль-Шенави… – заговорил какой-то смуглый тип, одетый в деловой костюм представительного вида. – Бессмертный и непобедимый шахиншах Баграм VI приветствует тебя.

Он обратился к тому типу, который единственный, кроме меня, не встал в знак приветствия.

Этот одет в традиционную арабскую одежду, с красно-белой куфией, увенчанной чёрным обручем с зелёным изумрудом.

– Достопочтенный эмир Хусам эль-Шенави выражает благодарность за столь тёплый приём, – ответил другой тип в деловом костюме.

А-а-а, я понял, что тут происходит: два зазнавшихся пидараса считают ниже своего достоинства разговаривать напрямую, поэтому у них есть два специально обученных подсоса, которые и ведут эту беседу, чтобы «не уронить честь ни одной из сторон».

У богатых, конечно, свои причуды, но это, на мой взгляд, как-то ту мач…

Я изо всех сил держу себя в сознании, волевыми усилиями превозмогая накатывающие волны сонливости, параллельно стараясь следить за ходом диалога между этими двоими.

– Твоему вниманию, достопочтенный эмир, предлагается величайший воин из когда-либо встреченных армией бессмертного и непобедимого шахиншаха, – продолжила говорящая голова нарядного хуя. – Для захвата этого воителя потребовались двести храбрых солдат, а также тридцать пахлаванов из Бессмертной гвардии.

Ну, это он пиздит, конечно – меньше…

– Это впечатляет, – ответила говорящая голова арабского уёбка. – Сколько вы хотите за него?

– Двадцать тонн золота, – назвал цену шахиншахский подсос.

– Это непомерно дорого, – покачав головой, ответил эмирский подсос. – Мы предлагаем…

Меня накрыло особо мощной волной сонливости, и я отключился.

– … бу-бу-бу… – услышал я, спустя неопределённое время. – … и один танк М1 Абрамс.

На фоне играет восточная музыка, а в воздухе пахнет человеческим потом и благовониями.

Башка трещит так, будто мне в неё забили гвоздь, но я заставляю себя открыть глаза и вижу, что меня успели перевезти в тронный зал.

Вокруг танцуют полуголые женщины, на лица которых надеты бурги. Сиськами они тут машут, но зато лица скрыты – ха-ха…

Нарядный хуй и арабский гондон, как я понял, уже снизошли до прямого общения и сидят сейчас на подушках, пиздят о главном.

– Новый Абрамс? – уточнил шахиншах.

– Новейший из тех, что бывают, – подтвердил эмир. – Тебя устраивает это предложение?

– Полторы тонны золота, двести плодовитых женщин, самолёт Цессна 172 и танк М1 Абрамс, – перечислил шахиншах.

Смотрю на окно и понимаю, что уже ночь. Это значит, что они пропиздели тут около шести-восьми часов и всё это время самозабвенно торговались – они просто ебанутые…

– Да, – ответил эмир.

– Меня это полностью устраивает, – решил шахиншах. – Скрепим же эту взаимовыгодную сделку рукопожатием…

Глава шестнадцатая

Чужбина

*Неизвестное место, 23 мая 2028 года*

Машина, наконец-то, остановилась, после чего хлопнула дверь, а снаружи донеслись голоса, говорящие на непонятном мне языке.

Вернее, я понял, что это арабский язык, но им я не владею, что очень досадно.

Мне прекрасно понятно, что произошло тем вечером, когда нарядный хуй Баграм №6 беседовал с залупистым эмиром Хусамом эль-Шенави – меня продали, очень дорого.

Похоже, что Баграм №6 решил, что получил достаточно залетевших баб, которые дадут ему войско сначала маленьких студиков, а затем они вырастут и начнут унижать всех его врагов, применяя электричество, расширенное зрение и гликогеновые рывки.

Двое охранников, сидящие со мной в кунге грузовика, заговорили на арабском, а затем с натугой подняли платформу, на которой я закреплён, и вытащили её наружу.

На голове у меня мешок из-под риса, чтобы я ничего не видел, но тут, явно, какое-то недопонимание моих способностей – я всё вижу…

Металлический кунг препятствовал моему обзору, но, сразу после открытия двери и вытаскивания меня наружу, мне стало видно всё – это не пролило свет на моё нынешнее местонахождение, но зато я понял, что меня привезли в густонаселённый город.

Мы находимся на площадке, возможно, парковке, на которую приехала автоколонна, которая сразу же начала разгружаться.

Только тут ходят до полусотни человек, среди которых девятнадцать КДшников, но в зданиях вокруг сейчас находятся многие сотни людей, среди которых прямо очень много КДшников.

И что, сука, самое примечательное – тут очень много детей и большая их часть, судя по всему, КДшники.

«Программа по разведению людей в действии…» – пришёл я к выводу. – «Вот суки… Их всех надо срочно кончать – всех этих эмиров, шейхов и прочих властелинов Вселенной».

Ожидалось, конечно, что во всём остальном мире будет совсем иначе, чем у нас, но тут, на Ближнем Востоке, всё направилось в какую-то совсем нездоровую сторону.

Рядом со мной произошёл разговор двоих КДшников, которые бурно что-то обсудили, самый крупный из них дал оплеуху самому мелкому, а затем мелкий взялся за поручни моей тележки и покатил меня к ближайшему зданию, через всю парковку.

По пути он тихо приговаривал что-то на арабском, но не обращаясь ко мне, а будто бы выражая недовольство произошедшим.

Но не успел он озадачиться проблемой открытия двустворчатой двери, как дверь открылась и из неё вышел ещё один КДшник, довольно-таки слабый.

Этот слабосилок вежливо обратился к мелкому КДшнику, тот что-то раздражённо ответил, а затем слабосилок взялся за поручни и покатил меня дальше.

– Мне сказали, что тебя зовут Талибом, – сообщил мне этот Слабосилок.

– Ты дурак, что ли? – спросил я у него. – Я не имею никакого отношения к движению Талибан!

– Причём здесь Талибан? – с недоумением спросил неизвестный. – Мне сказали, что ты Талиб… то есть, э-м-м-м… Студент.

Он потратил время, чтобы подобрать слово на фарси – чувствуется, что он использует этот язык очень нечасто.

– А Талиб – это, по-вашему, Студент? – уточнил я.

– Да, – подтвердил неизвестный. – Зови меня Хасаном Ашрафом – мне поручено ввести тебя в курс.

Тележка со мной едет по длинному коридору, детали которого не разобрать.

– Ну, давай, бомби, – сказал я.

– Нам сообщили, что ты являешься опаснейшим эль-фурсаном, – поделился со мной Хасан. – За тобой будут следить с особой тщательностью, поэтому не пытайся сбежать – будет только хуже. Но прошу не рассматривать это как пленение – пройдёт время, ты покажешь себя хорошо и у тебя появится возможность вступить в гвардию эмира. А если очень повезёт, то тебя продадут в гвардию султана – тогда ты станешь мамелюком, и этот статус превзойдёт все твои самые смелые ожидания…

– Да? – спросил я. – Наверное, это круто… А что за султан? Я слышал только об эмире.

– Нами сейчас правит славный и победоносный султан Бейбарс III, – сообщил мне Хасан. – Его гвардия хранит мир на землях Египта, поэтому я советую тебе стремиться попасть в неё. Мамлюки – это богатейшие люди египетской земли, кормящиеся с наделов, данных им самим султаном. Ты, наверняка, считал, что твоя прошлая жизнь была неплохой, но тебе просто не с чем сравнивать – ты не знаешь, насколько хорошо быть мамлюком.

– Ты так говоришь, будто в мамлюки набирают по объявлениям, – сказал я на это.

– Попасть в гвардию очень тяжело, но только для обычных эль-фурсанов, – ответил Хасан. – Для тебя это будет очень легко, если люди шахиншаха не соврали и ты являешься сильнейшим эль-фурсаном из всех, когда-либо встреченных ими.

– Они таких ещё не встречали… – согласился я с ним. – Кстати, а куда мы сейчас едем?

– К сожалению, в подземные казематы, – ответил мой «извозчик». – Нас предупредили, что ты до сих пор не принял свою судьбу, поэтому тебе придётся провести в камере некоторое время. А затем, когда мы удостоверимся, что ты не собираешься бежать, тебе выделят покои, в которых ты будешь жить с двумя десятками женщин.

– И снова здорово… – пробурчал я на русском.

– Что ты сказал? – спросил Хасан.

– Да так, междометие, – ответил я.

– У тебя очень хороший фарси, – похвалил меня Хасан. – Ты носитель?