Текст книги "Семья Лучано (СИ)"

Автор книги: Наиль Выборнов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 15 страниц)

– Это точно, – кивнул Демпси. – Четыре с половиной тысячи зрителей. Неплохо, очень даже неплохо. Это громкое дело. Может быть, через год мы действительно выйдем на Мэдисон-сквер-гарден.

– Нам нужно еще кое-что, – сказал я. – Нам нужно, чтобы наш спорт стал национальным. Нужно открывать школы по всей стране. В Чикаго, в Лос-Анджелесе – везде.

– Я найду людей, – кивнул Демпси. – Это не проблема, есть много бойцов, которым хочется вернуться в качестве тренеров. А может быть и на ринг.

– Да, – сказал Конор. – Может быть, и тебе стоит вернуться, Джек? Твое возвращение принесет нам сотни тысяч.

– Нет, – Джек улыбнулся. – Я твердо решил повесить перчатки на гвоздь. Но все-таки. Похоже, это опасный человек.

– Не то слово, – хмыкнул Макгрегор.

– Я тоже опасный, – пожал я плечами. – И со мной он шутить не станет. Все в городе это знают. Не беспокойся, Джек, все будет хорошо.

Вот в этом я был уверен. У меня достаточно веса и высокий статус в криминальных кругах, у меня много людей, и никто против меня не пойдет. Никто кроме Маранцано, естественно.

Но это дело грядущих дней. Завтра я поеду перехватывать маршруты Массерии и встречу большой груз алкоголя, который привезут с севера. Контрабандисты могут заартачиться и отказаться со мной работать. Так что мне предстоит поговорить с ними и убедить в том, что так делать не надо.

Но это завтра, а сегодня я могу насладиться ужином в компании если не друзей, то по крайней мере хороших приятелей и партнеров.

Глава 18

В среду я выехал из дома рано, еще до рассвета – мне предстояло поездить, и я понимал, что сегодняшние дела займут весь день. А световой день и так не очень длинный, но все равно вернусь я уже в темноте. Гэй еще спала, когда я завтракал хлопьями и одевался в темноте, и так и не проснулась, когда я тихо закрыл за собой дверь.

Завтра уже Рождество, а я еду в Джерси считать ящики с бутылками. Вот так вот, у босса не бывает отдыха. Но эти маршруты мне надо было перехватить в любом случае. С них шла достаточно большая часть прибыли, а пока что алкоголь, как ни крути – это наш основной бизнес. Такое уж время, пусть это и ненадолго.

Внизу у машины ждал Сэл Бруни, Винни и еще пара его парней, все – члены Организации, которых он привел в Семью сам. Сегодня мне нужны были надежные люди, мало ли что могло случиться. Я собирался облегчить условия для тех, кто гонит алкоголь из Канады в наши края, но ведь Маранцано тоже не спал, и вполне мог чего-нибудь учудить. Мне это было не нужно, мне надо было, чтобы все прошло спокойно.

Винни собрался было вылезти из машины, чтобы открыть мне дверь, но я махнул ему рукой, мол, не надо. Поежился – холодно было, снег шел, да еще и ветер не добавлял тепла.

Забравшись на заднее сиденье, я поздоровался со всеми, пожал им руки по очереди, после чего просто сказал:

– Едем.

Достал из кармана пачку сигарет, прикурил. Надо было крепко подумать по дороге, о чем именно я собираюсь договариваться с бутлегерами.

Манхэттен в шесть утра в канун Рождества был почти пустым. Мы добрались до туннеля, въехали в него, и скоро оказались в Джерси. Там, где пыталась рулить семья Д’Амико, обещание для которой я пока не исполнил – я же сказал, что они будут признаны официально, и что они будут сидеть за столом с большими людьми. Ну ничего, до этого еще дойдет.

– Как наши партнеры? – спросил я у Сэла, когда мы двинулись на север.

– Нормально, – ответил он. – Они довольны. Рафаэль уже почти выучил язык, по крайней мере переводчик ему больше не нужен, самые необходимые слова он понимает.

– Это хорошо, – покивал я. То, что до этого наш варщик рома говорил только по-испански, приносило немало проблем. Да и курьезные ситуации бывали. – А Д’Амико?

– У них нет особого выбора, – пожал плечами Бруни. – Недовольства они не проявляют, берут свою долю готовой продукцией, продают в свои бары. Зарабатывают, как, в общем-то, и мы. Я тут подумал: они неплохо все организовали. Может, добавить им долю?

Что-то подсказывало мне, что все не так просто, раз уж Бруни предлагает бросить им кость.

– Что-то не так? – спросил я, посмотрев на него.

– Внутренние разборки, – ответил Бруни. – Не все довольны тем, что дела ведет именно Д’Амико. Сам ведь понимаешь, они – не Семья, просто банда. Традиций у них нет. И я бы поддержал Гаспаре, пусть и таким образом.

– Хорошо, – решил я. Если уж Сэл говорил, то всегда говорил дело. В таких вещах он разбирался. – Дай ему еще пять процентов, готовой продукцией. Передай мое уважение.

Мы заехали на один из складов, забрали два грузовика, уже с водителями, и дальше поехали уже таким небольшим конвоем.

Дорога заняла около часа. Северный Джерси был тем самым местом, где мы встречались с контрабандистами – до Канады тут было рукой подать. Вот они и гнали свои грузовики через границу одним им известными тропами. Там мы встречались, наши люди перегружали виски уже в наши грузовики. Потом склады в том же Джерси, а уже оттуда алкоголь малыми партиями попадал в Нью-Йорк, где его развозили по барам.

Съезд с шоссе, потом грунтовка через поля. У старой водонапорной башни мы съехали на узкую дорогу. Поля оказались покрыты снегом, здесь его было гораздо больше, чем в Нью-Йорке, где он все-таки таял.

Встреча была назначена на заброшенной ферме, как чаще всего это и бывало. В общем-то, ничего необычного: жилой дом с провалившейся крышей, пара амбаров и несколько хозяйственных построек. Я опасался, что мы застрянем, но нет, наш Фордик оказался на удивление проходимым.

У амбара стояли три грузовика с крытыми кузовами и еще две легковых машины. Они всегда ехали такими вот конвоями, и были готовы стрелять, если на них наедет пограничный патруль или федеральные агенты. То есть они были при оружии. Мы тоже, и нам оставалось надеяться, что оно нам сегодня не понадобится.

Когда мы подъехали и вышли из машины, в нашу сторону двинулся высокий человек в длинном пальто и с непокрытой, несмотря на мороз, головой. Наверное, там в Канаде привык к холоду, она же севернее. Лански предупредил меня о том, как его зовут – это был Эдди Маккормик, ирландец, который руководил поставками с канадской стороны.

Мы заранее связались с ним по телеграфу, подтвердив, что встретим партию, несмотря на то, что дон Массерия мертв, а Паппалардо, который этим обычно занимался, пропал. Но об условиях дальнейшего сотрудничества, естественно, придется договориться.

Я поежился, поправил шляпу – холодно. Очень холодно. Не как в городе.

– Мистер Лучано, – поприветствовал меня мужчина с характерным акцентом. Не французским, как я ожидал от канадца, а с чем-то ирландским.

– Мистер Маккормик, – ответил я, протягивая ему руку для рукопожатия. – Как вы не мерзнете-то без шляпы?

– Это разве холод? – он усмехнулся. – Вот у нас там, на севере, да, настоящий мороз. А в феврале будет еще хуже. Пройдемте.

Он двинулся в сторону амбара, я и мои люди за ним. Внутри оказалось не намного теплее, чем снаружи, но хотя бы не было пронизывающего ветра, который вольготно гулял по открытому пространству. Тут уже были сложены штабелями ящики – много. Они целых три грузовика привезли.

Здесь была пара людей Маккормика, остальные же снаружи. Но, наверное, они тоже не мерзнут.

– Попробуете новую партию? – спросил Маккормик, доставая из открытого ящика бутылку виски.

Открыл и сделал хороший глоток. Наверное, в первую очередь для того, чтобы показать, что виски не отравлен.

Он передал мне бутылку, я, естественно, взял ее, прочитал этикетку – Gooderham Worts. Слышал, что-то более элитное, чем Canadian Club. Я поднес бутылку к носу – запах хороший, без сивушного привкуса. Потом сделал глоток, покатал во рту. Хороший, мягкий.

– Неплохо, – сказал я.

– Из Онтарио, – сказал Маккормик. – Есть двадцать ящиков такого, и еще шестьдесят ящиков Corby’s. Тоже могу бутылку предложить на пробу.

Corby’s я знал, это был обычный доступный бленд. В общем-то, именно им я и собирался торговать, цены на него в барах нормальные, а денег у людей скоро будет не так много, чтобы платить за премиальные напитки.

– Дон Массерия брал у нас восемьдесят ящиков в месяц, – сказал Маккормик. – Но ваш друг сказал, что вы хотите поменять условия.

– Цена остается та же, – сказал я. – Но мы будем брать сто двадцать ящиков в месяц. Дальше, может быть, больше.

Он посмотрел на меня, покивал.

– Значит, вы собираетесь играть по-крупному, мистер Лучано?

– Я всегда играю по-крупному, – сказал я. – Но есть одно условие.

– Какое? – спросил он.

– Я хочу эксклюзив. Ваши люди работают только со мной. Если вы везете выпивку еще кому-то, мы не договоримся.

Он подумал немного, после чего проговорил:

– При текущей цене это будет не очень-то выгодно для нас.

– Дам на десять процентов больше. Это покроет расходы? И у меня есть еще одно предложение для вас.

– Какое? – спросил он.

– Ром, – ответил я. – У нас теперь свое производство кубинского рома. Все делаем согласно их традициям, привезли мастера от них. У вас, насколько я знаю, такое в дефиците. Можете гнать его обратно.

– Это глупо, – он усмехнулся. – У нас все это легально, и мы просто не сможем продать его достаточно дорого.

– Лучше идти порожняком? – спросил я. – Или взять с собой дополнительный груз? Дополнительный груз – дополнительная прибыль, разве нет?

На самом деле, с ромом у меня действительно возникла проблема. Я замахнулся на слишком большой объем, сырье подъезжало регулярно, работа на заводиках тоже шла, а вот продавать в Нью-Йорке мы столько не могли – не хватало точек. В будущем я собирался наладить связи с Капоне и с Филиппо Буккола, который рулил в Бостоне. Для того чтобы углубить наши связи, я думал о том, что стоит помочь им поглотить Семью в Провиденсе, которой руководил Фрэнк Морелли.

Сейчас пока что рано, но когда я соберу Комиссию, я этим займусь. А пока мы наладим поставки рома к ним, чтобы показать, что мы надежные партнеры. А скоро сахар на Кубе подешевеет, патока тем более, и сырья будет больше.

– Попробуете? – предложил я.

– А есть с собой на пробу? – спросил он.

– Да, – кивнул я и повернулся к Бруни.

Он достал небольшую бутылку, которую до этого держал в кармане пальто, и протянул мне. Я выдернул пробку, после чего сделал глоток. Этот ром был выдержан в бочке, и пусть всего месяц, но уже приобрел мягкость. Или наоборот, потерял резкость, которая бывала у белого рома.

Посмаковал немного, не удержался, отпил еще – хороший напиток, после чего протянул ему.

Он тоже взял, сделал глоток.

– Хорошо, – покивал. – Это очень хорошо.

– Это выдержанный, – сказал я. – Мы будем продавать вам белый. Полгода подержите в бочках, и он станет еще лучше.

– Думаю, договоримся, – сказал он и сделал еще глоток.

– У нас есть ящик на пробу, – сказал я. – Покажете нужным людям, пусть распробуют. Бесплатно. И еще кое-что.

– Да? – спросил Маккормик.

– У меня появилось несколько фабрик, где делают одежду. У нас спрос падает, денег у людей становится все меньше. У вас пока что дела идут не так плохо, так что мы могли бы поставлять ее вам. Везти ее по вашим каналам несложно, будете продавать на рынках без налогов.

– Предложение интересное, – проговорил он. – Я обсужу это со своими старшими. Насчет рома они согласятся, а вот насчет этого – не знаю. Не наш бизнес.

– Подумайте, обговорите, – покивал я. В общем-то, возить одежду в Канаду я особо и не планировал, больше думал, что хорошая американская ткань пригодится на Кубе.

– Еще я хотел поговорить про маршруты, – сказал Маккормик. – Массерия хотел, чтобы мы ехали только через Бейонн. Я хочу возить через Уихокен. Это уменьшит риск. Я давно предлагал это Массерии, он не хотел, говорил, что лишний маршрут – это лишние люди и лишние деньги.

– Это будет стоить денег, – кивнул я. – Но это не лишнее. Расходы на второй маршрут – пополам. Согласны?

– Принимаю, – сказал Маккормик. Сделал еще глоток из бутылки с ромом, после чего протянул ее мне. – Мистер Лучано, мне кажется, вы будете интересным партнером.

– Почему? – спросил я, тоже приложившись.

– Джо-босс был очень тяжелым человеком. Если что-то шло не по плану, он сразу начинал кричать. У нас как-то партия задержалась из-за снегопада в Буффало, так он прислал целую армию и обложил нас штрафом.

– Снегопад – это не ваша вина, – я покачал головой. – Я, в отличие от него, понимаю такие вещи. А он много чего не понимал. Собственно, поэтому его жизнь и закончилась вот так.

Маккормик засмеялся, без особого веселья, просто дал понять, что оценил мою шутку.

– Когда следующая поставка? – спросил я, возвращая ему бутылку. Он допил, но опьянения у него не было ни в одном глазу. Точно ирландец, крепкий парень.

– Десятого января, – сказал он. – Если успеем перестроить маршрут, то уже через Уихокен.

– Хорошо, – кивнул я, повернулся к Бруни. – Сэл, расплатись, и начинаем грузиться.

Мы немного еще поболтали, обсудили дела. А потом отправились на другую встречу. Другая ферма – заброшенный птичник к востоку от Ньюарка, где нас ждал настоящий канадец, который говорил с французским акцентом. Потом еще, уже с местным бутлегером, поляком, по фамилии Вишневски, который гнал обычный самогон. Но мне нужно было и дешевое пойло, причем много. Он согласился на новые условия быстро, без торга – очень боялся потерять канал сбыта.

Потом был разговор с братьями Коллинз, которые возили алкоголь на машинах с двойным дном. Старший из них пытался торговаться, но без особого напора, и когда я сказал последнее слово, принял его без особых обид. Младший же только молчал и курил.

К трем часам вечера я понял, что закончил практически все, что мне было нужно. Маршруты Массерии были перехвачены, новые условия сделок приняты, причем так, что я покупал больше и платил за это меньше. А кое-где даже начинал заниматься уже и экспортом, а не только импортом. Хотя в моих планах было наращивать экспорт, не все же оливковое масло в страну возить.

А к четырем подошло время для самой трудной встречи. В небольшом мотеле на шоссе мы встретились с Доминико Серра, итальянцем из Калабрии, который занимался тем, что организовывал хранение крупных партий на тех самых складах, с которых мы потом везли алкоголь в Нью-Йорк. Фактически это был наш основной логистический узел, и именно через него проходила большая часть алкоголя.

В мотель мы вошли вдвоем с Бруни, Серра уже ждал нас там. Он заказал еду, чем напомнил мне Массерию – я во время разговора есть не собирался, считал это невежливым.

Серра был крупным мужчиной лет пятидесяти с темными глазами. У него были огромные кулаки, покрытые шрамами. На столе стояла жареная курица, хлеб, стакан молока. И самое главное – он не стал вставать, когда мы вошли. Это было первым сигналом.

Я не стал подавать вида, просто сел напротив. Бруни занял место чуть в стороне у стены, он молчал. Сэл, как никто, знал, когда его присутствие должно быть незаметным.

Серра дожевал кусок, промокнул губы салфеткой, посмотрел на меня и проговорил низким ровным голосом.

– Мистер Лучано.

– Мистер Серра, – ответил я. – Спасибо, что нашли время для встречи. Я хотел обсудить…

– Времени у меня достаточно, – перебил он меня. – Вопрос не во времени.

Я нахмурился, но он никак на это не отреагировал. Даже мое лицо, покрытое шрамами, не произвело на него особого впечатления. Он, похоже, не боялся.

– И в чем же вопрос? – спросил я.

– Я работал с Джо восемь лет, – сказал он. – Восемь лет, мистер Лучано. Я относился к нему, как к своему боссу, пусть никогда и не был членом Организации. Я доверял ему, он доверял мне. И вот теперь он мертв.

– Мертв, – согласился я. – Так уж получилось.

– И все прекрасно знают, кто в этом виноват, – продолжил он, не отводя взгляда. – И вот появляется новый человек, который объявляет себя хозяином всего, что было у Джо. Молодой и очень дерзкий. Но…

Я спокойно на него посмотрел. За окном проехал грузовик, нагруженный чем-то – даже стекла задребезжали. Я вытащил из кармана пачку сигарет, прикурил, после чего сказал:

– Война закончилась, Доминико. Это хорошо для всех.

– Для всех, – повторил он за мной, но по интонации было понятно, что он думает иначе. – Но не для меня. Мы работали с Джо, он платил мне вовремя, не менял условий. Джо, несмотря ни на что, был человеком слова.

– Вы знаете, что обо мне говорят на улице, – пожал я плечами. – Меня выбрали другие. И они тоже считают меня человеком слова, иначе выбрали бы кого-нибудь еще.

– Это они выбрали, – сказал Серра. – А мне еще только предстоит это узнать.

Я не выдержал, посмотрел в сторону. Наверное, Массерия на моем месте отреагировал бы иначе – стал бы угрожать, сказал бы, что незаменимых людей не бывает. Но только вот в этом случае все было не так. Слишком много завязал Массерия на этом мужике, и если я просто уберу его, то все развалится. Бизнес встанет как минимум месяца на три, пока мы все не исправим, и мои люди потеряют на этом деньги.

А я обещал, что они будут зарабатывать больше, а не терять деньги.

И уговаривать его аргументами про выгоду и новые условия бесполезно. Тогда я решил просто дать ему высказать все, что у него накопилось. Поэтому промолчал.

Но в том, что он так предан Массерии, был и положительный момент. Он точно не перейдет на сторону Маранцано или кого-то из боссов, которые переметнулись к нему.

– Вы предали его, мистер Лучано, – сказал наконец Серра, и в его голосе отчетливо послышалась злость. – Он держал вас под своим крылом, давал работать и защищал. Да, мы не знаем, кто именно его убил, но ведь это сделали вы. Я не знаю, как это принято у вас в Семье, но там, откуда я родом, это называется одним словом.

– И каким же? – спросил я.

Он не ответил, просто посмотрел на меня, отпил молока, вытер губы салфеткой.

– Я понимаю, что вы думаете, Доминико, – сказал я. – Но вы видите одну сторону медали. Я не собираюсь объяснять, что происходило между мной и Джо-боссом, потому что это, откровенно говоря, не ваше дело. Но скажу одну вещь – Джо собирался убрать меня. И это не предположение, это факт.

Он молчал, а я решил продолжить:

– Меня выбрали главным на время его отсутствия, – сказал я. – Потому что тот, кого он поставил, оказался недостоин этого, совершил слишком много ошибок. Но Джо наплевал на мнение своих людей. И он хотел отобрать мои деньги. Все мои деньги. Вы на моем месте поступили бы иначе?

Он продолжал молчать.

– Нет, – я покачал головой. – Вы бы сделали то же самое. Любой человек, который хоть немного в здравом уме, сделал бы то же самое.

– Может быть, – произнес он тихо. – Но это не значит, что вы мне нравитесь.

– Я вам и не должен нравиться, – сказал я. – Я не прошу вас полюбить меня. Я предлагаю вам продолжать работу.

Он взял стакан с молоком, залпом осушил его, после чего сказал:

– Я могу найти себе других партнеров.

А вот это уже серьезная угроза. Очень серьезная, и он это понимает.

– Может быть, – пожал я плечами. – Только вот не сразу. Рынок сжимается, у людей денег все меньше. Пока вы будете искать нового партнера – вы потеряете кучу денег. Да и скажем честно, после того, что случилось с Массерией, я ведь тоже могу найти нового партнера.

– Вы мне угрожаете, – сказал он. Не спросил, а произнес вполне себе утвердительно.

– Вы стали угрожать мне первым, – ответил я. – Вы знаете, что мой бизнес завязан на вас. А я не хочу терять деньги. И мои люди этого не хотят. Даже если я буду тянуть время и пытаться договориться – кто-то из них предпочтет решить проблему радикально. И защитить вас я не смогу.

– То есть я должен работать с вами? – спросил он.

– Да, – кивнул я. – У вас нет другого выбора, и именно этого я хочу. Это будет разумно для нас обоих. Уважение – это одно дело, бизнес – совсем другое. Вы работали с Массерией кучу лет, не потому что между вами было уважение – Джо-босс не уважал никого, кроме себя, и вы в глубине души это знаете. Вы просто занимались бизнесом. И я предлагаю вам продолжить работу. Вы можете уважать меня, можете не уважать, но…

Я только развел руками. Он посмотрел на меня и сказал:

– Какие ваши условия?

– Те же, что были при Джо, – сказал я. – И пять процентов сверху.

Он поднял брови и спросил:

– Зачем?

– Потому что вы работаете давно и хорошо, – сказал я. – И потому что мне нужна ваша лояльность, а она стоит денег.

– Пятнадцать, – тут же сказал он.

– Семь.

– Двенадцать.

– Хорошо, – выдохнул я. – Двенадцать.

Он посмотрел на меня с удивлением. Видимо, он не ожидал, что я соглашусь так быстро и легко. Но тут был еще один нюанс.

– И одно условие, – сказал я. – Мои люди хранят на ваших складах все, что нам нужно. Оружие, наш алкоголь, другие товары – все, что у нас есть.

– Никаких наркотиков, – прохрипел он. – Я не хочу сесть на пожизненное.

– Никаких наркотиков, – сказал я. – Семья Лучано не занимается этим, любой из наших, кто будет замешан в торговле наркотиками будет убит. Сразу же. Это правило, которое я установил.

– Хорошо, – кивнул он. – Продолжим работать.

Он подумал немного, после чего протянул мне руку. Даже встал. Я тоже поднялся и пожал ее.

– Доминико, – сказал я. – Джо был вашим боссом долгое время. Но я – не Массерия, со мной дела пойдут только лучше.

Он посмотрел на меня, после чего вытащил из кармана бумажник и положил на стол две долларовые купюры.

– Посмотрим, – сказал он, взял пальто со спинки стула и двинулся прочь. Я же остался сидеть – не ел с самого утра, так что нужно перекусить. Кивнул Бруни – мол, садись.

Он сел. Я дождался, пока Серра выйдет, его водитель заведет машину, и они уедут. После чего Сэл сказал:

– Чарли, он тебя не уважает. Ты ведь слышал, как он говорил. Честно говоря, я ждал приказа…

– Убить его на глазах у всех? – я улыбнулся. – За кого ты меня принимаешь, Сэл? Мы ведь давно уже работаем.

– Да, – кивнул Бруни. – И я тебя знаю давно. Раньше ты поступил бы именно так.

– Раньше было раньше и уже прошло, – сказал я. – Мы поступим иначе. Пошлешь к нему кого-нибудь поумнее, из не связанных с Организацией. Молодого, инициативного, умного. Пусть разберется с тем, как все работает, наладит связи. А потом мы уберем этого.

Бруни кивнул. А мне остается поступить только так с человеком, который настолько явно проявил неуважение, да еще и на глазах у моих людей.

Я выдохнул, затушил сигарету в пепельнице. Да уж, наконец-то этот долгий день подошел к концу. Сейчас поесть и можно двигать обратно в город. Домой. А завтра Рождество. Поэтому сегодня вся Семья соберется на полуночной мессе.