Текст книги "Семья Лучано (СИ)"

Автор книги: Наиль Выборнов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 15 страниц)

Глава 15

Шульц шел через зал и люди сами расступались перед ним. Некоторые наверняка узнали его, кто-то лично был знаком, а другие видели в газетах. А те, кто не узнал, понимали, что лучше сойти с пути человека с таким выражением лица.

Я не двигался, только смотрел на него и ждал. Мэдден тоже это заметил, я краем глаза увидел, как он чуть напрягся, но вставать с кресла не стал. Просто выжидал.

Шульц подошел к нашему столику и остановился. Он смотрел на меня сверху вниз, и я видел, что он в ярости. И что он принял решение, и только ищет, с чего начать.

Мне стало очевидно. Он узнал о том, что я работаю с неграми, что я помог им против него. И теперь… Он может сделать разное. Но самое прямое – убить меня. Хотя вряд ли это будет так просто – мы на публике, и оружие у меня есть – верный Кольт 1911 в кобуре подмышкой.

– Лаки, – сказал он. Все-таки поздоровался.

– Артур, – спокойно ответил я, стараясь не выдавать того, что все понял. – Ты выглядишь взволнованным.

– Взволнованным, – повторил он. – Да, можно и так и сказать.

Говорил он по-английски, но с еврейским акцентом – все-таки вырос он в семье, где говорили на идише. Или это немецкий акцент? Черт его знает, родился-то он уже в Нью-Йорке. Акцент всегда усиливался, когда он злился, я это знал.

– Садись, – кивнул я на столик рядом. – Выпей с нами.

– Не хочу пить, – мотнул головой он. – Я хочу поговорить с тобой. Прямо сейчас.

Народ за соседними столиками уже смотрел в нашу сторону. Многие понимали, что сейчас разразится буря. Я тоже понимал это, но мне не хотелось, чтобы ситуация вышла на публику. Надо было перенести встречу на время, когда я буду к ней готов. А потом придется его убирать.

– Говори, – сказал я.

– Бампи Джонсон, – начал Шульц. – Ты знаешь это имя?

– Слышал, – спокойно ответил я.

– Слышал, – он усмехнулся, но в его усмешке не было ничего веселого. – Естественно ты слышал, мать твою. Это ведь ты поставлял ему оружие, которое перехватил у нас. И это ты сдал ему мои точки.

Я смотрел на него и молчал. Мэдден сидел неподвижно, держал бокал в руке. Ему, похоже, было интересно, как дело пойдет дальше.

– Ты работаешь с черномазыми, Лаки, – Шульц повысил голос. – Против белых, против меня. Ты делал вид, что тебя это не касается, говорил мне в лицо, что я сам виноват, мать твою. А сам все это время был на их стороне.

– Артур, – сказал я тихо.

– Что? – он злобно мотнул головой.

– Ты знаешь, кто я такой. Не повышай на меня голос. И да, мы сейчас в чужом заведении. Успокойся.

– Я не собираюсь успокаиваться, – он уже орал, и на нас смотрели все за соседними столиками. – Ты думаешь, что стал боссом, и теперь можешь творить все, что тебе заблагорассудится? Думаешь, что раз тебя прикрывают твои же макаронники…

– Артур, – перебил я его.

– Я не закончил.

– Ты закончил, – сказал я и поднялся. Ростом я был немного, но выше него. – Мы встретимся завтра и поговорим предметно. Я не собираюсь портить себе вечер.

Мы стояли лицом к лицу, сейчас я смотрел на него сверху вниз и отчетливо видел ярость в его глазах, которая искала выхода. Я посмотрел вокруг. Его людей в клубе не было, но он точно приехал не один. Скорее всего, есть еще и водитель.

И тут поднялся Мэдден.

– Джентльмены, – сказал он абсолютно спокойно, тоном человека, который хочет погасить ситуацию. – Здесь не место для этого разговора. Не надо портить людям настроение, Артур. У меня наверху есть кабинет. Поднимемся туда, выпьем и поговорим, как цивилизованные люди.

Шульц посмотрел на него, потом снова на меня. С вызовом.

– Мы поговорим прямо сейчас, – сказал Шульц. – Поднимемся и поговорим. У меня нет желания, чтобы ты снова тянул время до встречи.

– Ты согласен? – спросил у меня Мэдден.

Я подумал секунду. Поднимать скандал в зале было не в моих интересах. Шульц уже сказал много лишнего – о том, что я босс, о моих итальянских сородичах, и это было плохо. Свидетели. А наверху можно будет говорить прямо.

– Согласен, – сказал я.

– Артур, идем, – сказал Мэдден и двинулся через зал куда-то к лестнице.

Шульц пошел за ним. Я повернулся, нашел взглядом Гэй. Она стояла у дальней стены с бокалом в руке и разговаривала с какой-то женщиной, в которой я узнал актрису, которую видел в каком-то фильме, но как зовут ее – не помнил. Я покачал головой, мол, не подходи. Она только кивнула мне в ответ.

Я пошел следом за Шульцем. Мы шли мимо столиков, мимо оркестра, который продолжал играть. Музыканты были профессионалами и понимали, что даже во время ссоры останавливаться не нужно.

Поднялись на второй этаж по лестнице в конце зала, возле которой был охранник, но он только кивнул Оуни. Дальше был коридор, узкий и тесный, с несколькими дверьми. Мэдден открыл крайнюю и вошел первым, я за ним, а следом – Шульц.

Кабинет оказался небольшим, но хорошо обставленным, даже с баром у стены. На столе лежали какие-то бумаги, телефон. Мэдден закрыл дверь, подошел к бару и, ничего не спрашивая, достал три бокала и бутылку.

– Садитесь, – кивнул он.

Я присел прямо на край стола, в кресло садиться было не в моих планах – если что, не успею достать пистолет, да и прятаться будет негде. Шульц же не сел, он остался стоять посреди кабинета, злобно пялясь на меня.

– Здесь нет публики, – проговорил Мэдден. – Вот теперь можете поговорить.

– Это правда? – спросил Шульц.

– Что именно? – вопросом на вопрос ответил я.

– Ты помогал этим гребаным ниггерам?

Я выдохнул. Мэдден не оборачивался, он разливал виски.

– Гарлем – это сложный район, Артур, – сказал я наконец. – И у меня есть здесь свои интересы.

– Это не ответ, – сказал он.

– А какого ответа ты ожидаешь? – спросил я. – Я решил поработать с черными, это да. Они согласны платить мне долю, а сейчас мне, как никогда, нужны деньги. Им нужно было разобраться для этого с тобой, и я им немного помог. Но заметь – я не убил тебя, когда у меня была возможность. А если бы я хотел это сделать, то для меня это не составило бы никаких проблем.

– Ты работал против меня, – проговорил он почти шепотом. Насколько я знаю, это еще хуже, чем когда он кричит. – Мы работали вместе при Ротштейне, я считал, что мы свои, а ты…

– Мы никогда не были своими, Артур, – перебил его я. – Мы делали бизнес. Это разные вещи.

– Значит, не свои, – он медленно кивнул. – Значит, так. Ладно. Тогда вот что. Маранцано узнает, что ты помогал неграм против белых. Интересно, как он к этому отнесется? Остальные боссы тоже. Ты думаешь, они одобрят?

– И что ты предлагаешь? – спросил я.

– Ты мне поможешь убрать Сент-Клер, навсегда, – сказал он. – С Бампи я уже разобрался. Никакой доли ты не получишь, и никогда больше не полезешь в мой Гарлем.

Так вот оно как обернулось. Он приехал не убивать, он приехал давить. Хотел использовать это как рычаг, заставить меня выступить на своей стороне против чернокожих.

– И ты выплатишь мне компенсацию, – сказал он. – За мои точки. Сто тысяч долларов.

Я посмотрел на него. Потом посмотрел на Мэддена. Вот если кто и не был согласен с тем, что Гарлем принадлежит Шульцу, так это он. Как и негры, как и Голландец, он считал Гарлем своим.

– Серьезная сумма, но это разумно, – проговорил Оуни, взял бокал и подошел к Шульцу. – Возьми, выпей. И обсудите это уже конкретно.

Он сделал несколько шагов к нему, протянул бокал. Шульц взял – не в его правилах было отказываться от бесплатной выпивки. А Оуни опустил руку в карман, и я понял, что сейчас произойдет.

Первого удара я не увидел. Второй и третий рассмотрел. Шульц открыл рот, но закричать не смог – Оуни закрыл ему рот второй ладонью. Голландец упал на колени, а Оуни ударил его ножом еще пару раз, уже в грудь. А потом аккуратно уложил на пол.

В кабинете стало тихо. Мэдден наклонился, вытер нож об одежду Шульца, убрал, после чего вернулся к бару. Взял два бокала и повернулся ко мне.

– Ну что? – спросил он. – Теперь мы партнеры?

Я посмотрел на Шульца, который лежал на ковре посреди комнаты. Потом на Мэддена. Он принял решение, причем серьезное – Шульц был авторитетом не из последних в Нью-Йорке. Но похоже, что Оуни решил, что работать со мной выгоднее, и решил произвести впечатление. И оправдал свое прозвище – Киллер. Убил его быстро и хладнокровно, как будто муху прихлопнул.

– Да, – кивнул я. – Партнеры.

Мэдден подошел ко мне, протянул бокал. Я взял.

– Тогда за наше сотрудничество, – сказал он.

Мы ударили стеклом о стекло, я сделал глоток. Виски оказался хорош, не хуже, чем шампанское в его заведении.

– Ты умеешь принимать решения, – кивнул я. – И ты меня впечатлил. Встретимся с Демпси и Макгрегором на днях, решим вопрос. Займешься промоушеном.

– Я не только об этом, – сказал он. – Раз уж мы теперь партнеры, то меня интересует Гарлем. Ты знаешь, что я тоже веду здесь дела, и речь касается не только этого клуба. Какие у тебя дела с черномазыми?

– Договор был простой, – ответил я. – Я помогаю Сент-Клер и ее людям избавиться от Шульца, а они начинают платить мне долю. И я решаю вопросы, которые они не могут решить сами.

Мэдден помолчал немного, посмотрел на меня, подумал, после чего сказал:

– Значит, они работают на тебя.

– Да, – кивнул я. – Можно и так сказать. С тебя я доли требовать не буду, я не полезу в твой бизнес, Оуни. Но если у тебя будут проблемы с черными, я решу их.

– А если мне понадобится расшириться? – спросил он. – Новые площадки в Гарлеме. У меня серьезные планы на этот район, и на самом деле с Шульцем я так или иначе планировал разобраться. Как и с Квинни. Но если ты можешь что-то предложить…

– Это разговор для другого раза, – сказал я и кивнул на тело Голландца. – Давай сперва разберемся с этим.

– Справедливо, – кивнул он. – Хотя тут и делать особо нечего. Но мне нужна встреча с Сент-Клер, нам надо договориться о том, как дальше пойдут дела.

– Хорошо, – кивнул я. – Я назначу встречу. В воскресенье, например, увидимся и обсудим все дела.

– Только не у меня в клубе, – сказал он. – Я не хочу пускать сюда чернокожих. Хотя Дюк постоянно просит меня о том, чтобы я им это разрешил.

– Они очень любят музыку, – я улыбнулся.

– Это да. Музыка в их крови. Наверное, это с песнопений с их настоящей родины идет. Ладно, подожди.

Он двинулся наружу, приоткрыл дверь и позвал кого-то. Вошли двое, и Мэдден указал им на Шульца. Они сразу же принялись за работу – стали заворачивать его в ковер, который все равно уже пропитался кровью, и теперь годится только на выброс.

Сам же Оуни подошел к окну, посмотрел наружу и, похоже, что-то увидел.

– Там еще один его человек. Разберитесь с ним, – потом повернулся ко мне и сказал. – Пойдем в зал, Чарли, здесь все закончится и без нас.

Я допил бокал и оставил его на столе. Встал и одернул пиджак, поправил его немного.

Оуни Киллер же выглядел так, будто ничего не произошло, он был абсолютно спокоен. И ни капли не волновался о том, что только что убил человека в собственном клубе.

– Это всплывет, – заметил я. – Рано или поздно его люди узнают.

– Если все пройдет правильно, то уже через неделю ни одного его человека не будет в Гарлеме.

А многих из них не будет на этом свете. Говорить вслух он об этом не стал, но все было и так понятно.

– Пойдем, Чарли, – повторил Оуни.

И мы двинулись наружу, спустились по лестнице и оказались в зале. Эллингтон еще играл что-то, но я его не слушал. Двинулись обратно к нашему столику, где уже стояла новая бутылка в ведерке и наши же бокалы, никто его не занял.

Гэй увидела нас, когда мы подходили к столику, и двинулась навстречу. Посмотрела на меня, потом на Мэддена, потом снова на меня. И тихо спросила:

– Все в порядке?

– Все в порядке, куколка, – сказал я и взял ее за руку, подтянул к свободному стулу. – Садись, послушаем музыку и выпьем еще.

Она села, но продолжала смотреть на меня. Гэй умела читать по лицу, это я знал прекрасно, она была умнее, чем казалась со стороны. Но я старался выглядеть так, будто не случилось ничего особенного, будто мы просто вернулись с деловой беседы.

– А где тот человек? – спросила она. – Который подходил к вашему столику?

– Уехал, – сказал Мэдден и улыбнулся ей. – Не смог остаться. У него образовались срочные дела.

Девушка посмотрела сперва на него, потом на меня. Не поверила, естественно, я уже не раз водил ее на встречи, и она знала о бизнесе, которым я занимался. Но спрашивать дальше не стала, просто взяла бокал и повернулась к сцене.

Мэдден сел, налил себе бокал, потом мне, на правах хозяина, откинулся на спинку кресла. Он выглядел совершенно расслабленным. Более того, он выглядел довольным, потому что добился того, чего хотел. Я ведь согласился на партнерство.

– Дюк сегодня в ударе, – сказал он, кивнув на сцену, явно пытался перевести тему. – Когда он вот так играет, я понимаю, зачем держу этот клуб.

– Это хороший бизнес, – сказал я.

– Хороший, – согласился он. – И теперь станет еще лучше.

Мэдден кивнул и сделал глоток.

– Эта схема, которую ты провернул, она мне понравилась. Да и я наслышан о том, что ты делал раньше. Мне нравится, как ты ведешь дела, Чарли. Я уважаю таких людей.

Я не ответил, только поднял бокал и мы выпили.

Эллингтон перешел на что-то совсем медленное, больше похожее на колыбельную. Гэй прикрыла глаза, чуть покачивая головой в такт. Мэдден же смотрел на нас с гордостью. Он был искренне горд, что его заведение пришлось нам по вкусу.

– Ты ему позволяешь играть, что он хочет? – спросил я.

– В общем, да, – сказал Мэдден. – Иначе он не соглашался. Говорил, что будет играть только то, что считает нужным. Я подумал и согласился, и сам видишь, вышло только к лучшему. А эта Сент-Клер. Она же тоже с характером?

Я вспомнил, как она подала нам с Багси дрянное пиво и кивнул. Это уже точно.

– Ничего, договоримся, – он усмехнулся. – Я умею договариваться, когда хочу.

– Это точно, – я не выдержал и покачал головой. – Сегодня я это увидел.

Остаток вечера прошел спокойно, мы слушали музыку и выпивали, общались с людьми. Я, тем не менее, чувствовал себя не в своей тарелке. Мертвый Шульц… Он ведь может принести проблем гораздо больше, чем живой. Но я знал, чем рискую, когда ввязывался в эту игру. И мне удалось сделать все чужими руками, не марая своих.

Но теперь мне так или иначе надо настроить Квинни и Оуни на продуктивное сотрудничество. Пусть зарабатывают деньги, не мешают друг другу, а Сент-Клер еще и платит мне долю. И тогда я стану еще немного богаче.

Когда вечер закончился, мы попрощались с Мэдденом, договорились о том, что я позвоню ему, когда встреча будет готова. Мы с Гэй вышли из клуба чуть раньше остальных гостей, сели в машину и поехали.

Она была немного пьяна, но почему-то не улыбалась. Думала о чем-то.

– Что-то тебя беспокоит, куколка? – спросил я.

– Нет… – она сказала, а потом все-таки добавила. – Да. Этот человек, который подошел к тебе. Он был в ярости. И я ведь понимаю, что он не уехал. Что скорее его увезли оттуда.

– Гэй, – повернулся я к ней, стараясь не отвлекаться от дороги. Все-таки выпитое шампанское давало о себе знать. – Не задавай лишних вопросов. Меньше вранья услышишь.

– Да я и так все поняла, – сказала она. – Скажи только. У тебя из-за этого не будет проблем? Это как-то нам угрожает?

– Нет, – я покачал головой. – Если все пройдет так, как нужно мне, то это нам только поможет. Не беспокойся, ничего не случится.

Она снова задумалась, посидела немного, смотря на мелькающие за окном машины фонари, после чего проговорила:

– Хорошо, Чарли. Я тебе верю. Поехали скорее домой.

Я улыбнулся и чуть прибавил скорости. Да, точно, домой.

Глава 16

– То есть Оуни Киллер просто зарезал Шульца у тебя на глазах? – спросил Лански.

Мы с ним ехали в Гарлем в моем Кадиллаке, за рулем сидел Винни, которого я сегодня решил взять с собой в качестве водителя. Багси брать не стал – он сейчас был плотно занят делом с тем фабрикантом, и я решил ему не мешать. А вот помощь на переговорах мне пригодилась бы.

Еще вчера днем я позвонил Квинни и сказал, что нам нужно встретиться. Выслушал в ответ несколько обвинений в том, что я начал войну, из-за которой погибли ее люди, а Бампи угодил в больницу. Мне вспомнилось, что Шульц говорил что-то о том, что с Джонсоном покончено, но только вот он, похоже, был не прав. И Бампи остался жив, в отличие от самого Шульца.

Но мы все-таки смогли договориться о встрече в небольшом ресторане в Гарлеме, который держал кто-то из ее людей.

Потом я позвонил Мэддену, и тот просто сказал, что будет. Никаких дополнительных условий он не требовал, и, похоже, считал, что мы теперь партнеры. Так оно и было в общем-то, он доказал мне, что умеет решать проблемы просто и красиво.

А я потом отправился на похороны Массерии, Гарльярди и Морелло. Ничего особенного там не произошло, хотя я ожидал, что что-нибудь пройдет не так. Явится Маранцано, или еще что-то. Но нет, бывшего босса всех боссов проводили очень узким кругом. Как будто все уже успели позабыть о его существовании. Так проходит мирская слава.

– Так и есть, – ответил я Мейеру. – Он зарезал его как свинью. А потом его люди завернули тело Шульца в ковер и вывезли куда-то.

– Твою ж мать, – только выдохнул мой друг.

Да, с Мейером мы так и не обсудили, что именно там случилось. Вот сейчас по дороге и обсуждали, пока ехали. Он покачал головой и сказал:

– И теперь ты хочешь их помирить? Оуни и Квинни?

– Не только примирить, – сказал я. – Я собираюсь обложить их долей. Мне нужен Гарлем, Мей. Помнишь, мы говорили с Шульцем? Он был прав в том, что это огромные деньги.

– Мэдден не станет платить тебе долю со своего клуба, – он покачал головой. – Никогда. Он слишком гордый, к тому же наверняка теперь считает, что ты ему обязан.

– Меня не интересует его клуб, – я покачал головой. На самом деле это было вранье, я бы с удовольствием забрал его себе, если бы у меня была такая возможность. Но увы, ее не представится. Да и нужен мне был Мэдден с его связями в боксе. – Но вот новые точки он будет открывать только под моим руководством. И с них уже будет платить. Никуда не денется.

По уму надо было взять с собой еще и Костелло, потому что связь между ирландцами и чернокожими я собирался завязать именно на нем. В случае с Лански, это была бы слишком мультинациональная команда. Шутка, конечно, дело не в этом, просто у Фрэнка уже были связи с ирландцами, и он вполне успешно вел с ними дела.

– Не знаю, – покачал головой Мей. – Ой не знаю.

– Он хочет влезть в мой бизнес с боями, – сказал я. – Его интересует это в первую очередь. А еще он хочет продавать свое пиво в моих барах. Так что если я предложу ему достаточно щедрые условия, он согласится платить.

– Посмотрим, – только и ответил Лански.

– Приехали, босс, – тем временем проговорил Винни, остановив машину у тротуара. – Вот, нужный адрес.

Я посмотрел наружу. Да, небольшой ресторан на первом этаже жилого здания. Снаружи стоит машина – красивый Паккард, а у входа двое крупных чернокожих парней.

– Винни, жди здесь, – решил я. – Ничего особого не ожидается, но все-таки. Мей, мы идем внутрь.

Я вышел из тачки и двинулся ко входу, Мей выбрался с противоположной стороны, в несколько торопливых шагов догнал меня. Охранники посмотрели на нас не очень приветливо, но один из них кивнул – мол, проходите.

Я вошел. В зале не было никого из обычных посетителей, только Квинни за столиком в глубине зала. Одета она была так же роскошно – по ее понятиям, естественно, мне ее манера одеваться вовсе не нравилась – как и в прошлый раз. Но на столе перед ней был только стакан воды.

– Мистер Лучано, – сказала она, когда я вошел.

– Мадам Сент-Клер, – ответил я, кивнув ей.

Лански сел, я тоже занял свое место. Квинни посмотрела на меня, и выглядела она не очень-то довольной.

– Авантюра, в которую вы нас ввязали, стоила нам очень многого, – сказала она. – Несколько наших братьев убиты. Не знаю, как вы уговорили Бампи помочь вам, но…

– Бампи в порядке? – перебил ее я.

– Да, – кивнула она. – С ним все будет хорошо, врачи провели операцию, а сам он парень крепкий и выберется. Но то, что Шульц сделал – это непростительно. А теперь он еще и залег на дно.

– Шульца нет, – ответил я. – Больше нет.

– Как нет? – она посмотрела на меня с удивлением.

– Вот так, – я пожал плечами. – Совсем нет. Он отправился на тот свет.

Квинни не то чтобы расцвела, но боевой настрой с нее резко сошел. Она собиралась и дальше обвинять меня в том, что негры по моей вине ввязались в войну, да только вот новость о том, что ее главный противник мертв, похоже, сбила ее.

Ну да, про смерть Шульца знают пока немногие. Его парни видели, как он собрался ехать в Коттон-клуб. А потом он просто пропал. Но скоро возникнут вопросы – ко мне, к Мэддену, и к самой Квинни естественно. И они могут попытаться получить ответы самым простым и прямым способом.

Бо Вайнберг, его ближайший подручный и карманный киллер, вполне может попытаться перехватить то, что успел построить Шульц. И мне нужно было, чтобы с ним разобрались. Как и с остальными людьми Шульца. Чтобы они полностью захватили Гарлем.

– Это хорошая новость, – кивнула она.

– Хорошая, – подтвердил я. – Но Гарлем пока не ваш. Нам надо разобраться с его людьми. А для этого мы договоримся с еще одним человеком, как раз сейчас мы его ждем.

– С кем? – спросила она.

– С Оуэном Мэдденом, – ответил я.

Ее лицо не особо изменилось, только глаза немного сузились. Естественно она знала, кто он такой.

– Зачем? – спокойно спросила она.

– Потому что он тоже работает в Гарлеме, – ответил я. – Потому что нам всем троим нужно договориться, как дальше пойдут дела. Как вы решите проблему с тем же Вайнбергом. И как вы оба будете зарабатывать и не ссориться при этом. Как бы там ни было, мадам Сент-Клер, теперь вы оба работаете на меня. И я не хочу тратить время на то, чтобы постоянно разбираться с вашими спорами. Мы установим правила сразу.

– Он белый, – сказала Квинни.

– Я тоже белый, – кивнул я.

– Да, но вы, мистер Лучано, протянули мне руку дружбы. Я не согласна с теми методами, которые вы предложили Бампи, но они оказались действенными, раз уж Шульц мертв. А Оуни Киллер… Он расист, в его клуб не пускают чернокожих. А выступают там только наши братья.

– Об этом мы тоже поговорим, – ответил я.

Она посмотрела на меня долгим взглядом, потом взяла стакан с водой, сделала глоток и поставила обратно. Больше ничего не сказала.

Мэдден приехал минут через десять, вошел один, огляделся, увидел нас и подошел. Посмотрел на Квинни, и, к своему облегчению, я не увидел на его лице ничего вроде брезгливости. Я ведь заранее подготовил его к тому, что ему придется договариваться с Квинни. А она мало того, что чернокожая, так еще и женщина. Не очень подходит на роль человека, с которым нужно садиться за стол переговоров.

– Оуни, присаживайся, – сказал я. – Это мадам Сент-Клер. Она держит числа в Гарлеме и контролирует несколько кварталов. Стефани, это Оуэн Мэдден.

– Я знаю, кто он такой, – сказала Квинни.

– И я знаю, кто она.

– Тогда сразу к делу, – сказал я. – Шульца больше нет благодаря тебе, Оуни.

– То есть, это он его убил? – перебила меня Квинни.

– Так, – кивнул я. – Он решил большую проблему. Но это не все. Есть еще одна.

– Бо Вайнберг, – проговорил Лански.

Да, Вайнберг был тоже евреем. А еще он был очень резким и крутым парнем, а в придачу ко всему профессиональным убийцей. На одном уровне с Багси примерно или Анастазией, иначе не скажешь. В общем-то, Анастазию я и собирался прислать к ним на помощь. Пояснив при этом, что Семья получит с местных долю, иначе он никогда не станет помогать неграм.

– Бо Вайнберг, – подтвердил я и вытащил из кармана пачку сигарет. Прикурил. – У него хватит сил и авторитета перехватить дела Шульца тут. Мне это не нужно, вам это не нужно.

– И что нам в этой ситуации делать? – спокойно спросил Оуни.

– Я решу вопрос с Вайнбергом, – сказал я. – А вы со всеми остальными точками Шульца. Но не как в прошлый раз, когда вы просто ограбили их, и на этом бросили. Мне нужно, чтобы эти точки продолжали приносить деньги. Я планирую получить с них долю, – я посмотрел на Мэддена, тот уже открыл рот, чтобы что-то сказать, но я не дал. – Оуни, я знаю, что я обещал не брать с тебя долю. Это так, и ты не обязан будешь платить мне ни цента с того, что у тебя уже сейчас есть. Но за посредничество между вами мне бы хотелось получить компенсацию.

Он подумал немного, после чего вдруг кивнул.

– Я больше заработаю, если не буду ссориться с тобой, Чарли, – сказал он. – У нас теперь общий бизнес, так что я согласен. Я готов заплатить определенный процент со всех точек Шульца, которые перейдут ко мне.

– С точек Шульца, и со всех новых, которые ты здесь откроешь, – сказал я. Иначе ему выгоднее будет закрыть бизнес Шульца и открыть вместо него новые места. Это было логично, и мы оба знали, что он так и поступит. – Конкретные цифры позже обсудим.

– Согласен, – сказал Оуни.

– Хорошо, – кивнул я. – И когда мы закончим с этим, Гарлем будет ваш. Я не буду больше лезть в ваш бизнес, вы можете вести дела так, как хотите. Я буду только решать конфликты и обеспечу то, что в Гарлем не полезет никто посторонний. У меня хватит на это авторитета.

Так и есть. Если я сообщу на сходке о том, что Гарлем под моей защитой, никто из Пяти Семей туда не полезет. Маранцано, может быть, поскрипит зубами, но тоже не станет соваться. Потому что сейчас он определенно не в силах продолжать войну.

Через полгода… Но полгода – это долгий срок, и кто вообще сказал, что тогда Маранцано будет еще жив?

– Район будет поделен между вами двумя, – сказал я. – Мне нужно понять, как именно.

– Я держу свои кварталы, – сказала Квинни. – Северный Гарлем – мой, числа тоже. Это не обсуждается.

– Ты согласен, Оуни? – повернулся я к Мэддену.

– Меня не интересуют числа, – кивнул он. – И север тоже. Меня интересует центр. Я хочу расширяться, мне нужны площадки под концерты, рестораны. Ленокс-авеню, если конкретно.

– Ленокс-авеню – это моя территория, – сказала Квинни, и ее голос похолодел.

– Была твоей, пока Шульц не пришел. Я убрал Шульца, и теперь она моя.

– Оуэн, мадам Сент-Клер, сперва выслушайте меня, – остановил я их. – Сейчас это ничья территория. И будет разумно, если мы просто поделим ее. Мадам Сент-Клер, вас не затронет его бизнес с ресторанами и концертными площадками, а тебя, Оуни, ее. У вас разная целевая аудитория. В твои рестораны ходят только белые, а в ее – только черные. Понимаете, о чем я?

До них дошло, причем достаточно быстро, и они посмотрели на меня.

– Вот и все, решили, – я позволил себе улыбнуться и затянулся еще раз. – Мадам Сент-Клер держит свои заведения, а Оуни свои, но согласовывает это со мной. А точнее с моим человеком, Фрэнком Костелло. Вы ведь и так ведете дела, верно?

– Верно, – кивнул он.

– А теперь еще кое-что… – сказал я. – Вы должны работать вместе. Действительно работать вместе. Иначе кто-нибудь снаружи может влезть и рассорить вас. Поэтому я предлагаю…

Я затянулся еще раз, понимая, что Оуни это может не понравиться, но все-таки собирался продавить и эту идею. Мне нужно было, чтобы весь город знал, что они едины, и что работают подо мной. Что именно я объединил белых и черных в Гарлеме.

– Я предлагаю, чтобы Коттон-клуб раз в месяц устраивал вечер, когда пускают всех. Без разделения.

Мэдден открыл рот, чтобы что-то высказать, но я ему не дал.

– Подожди, – сказал я. – Выслушай до конца. Один вечер в месяц, не каждый день. И это даст тебе репутацию человека, который умеет работать с разными людьми. В нынешнее время это ценится.

Мэдден закрыл рот. Он явно задумался.

– Это неплохо для бизнеса, – сказал я. – Да и твои артисты будут рады. Тот же Дюк, он ведь просил тебя об этом, я слышал.

Точнее, я знал об этом из будущего. О том, что рано или поздно в Коттон-клуб все равно станут пускать черных, и разрешат это именно из-за того, что Эллингтон выпросит это право у владельца.

– Просил, – признал нехотя Мэдден.

– Ну, – я улыбнулся. – Этот парень приносит тебе кучу денег. Так что стоит немного его порадовать. Всего один вечер в месяц, а это принесет тебе добрую славу в районе, с которым ты собираешься связать всю свою жизнь.

Мэдден посмотрел на меня, на Квинни, глубоко вдохнул, после чего сказал:

– Хорошо. Я согласен. Один раз в месяц вечер для всех. Но не для голытьбы.

– Хорошо, – кивнул я. – Теперь твоя задача, Квинни. У тебя есть авторитет среди людей твоей расы. И если начнутся какие-то волнения, если кто-то решит начать охоту на белых или просто взбунтоваться, твое дело – пресечь это все.

– Мои братья бунтуют справедливо, – ответила она. – Белые держат нас за животных в зоопарке…

– Пока что это так, но времена меняются, – сказал я. – Пройдет какое-то время, и сегрегацию отменят. Вот увидишь. Но в случае бунтов прольется немало крови с обеих сторон, ведь подавлять их пришлют военных, а они практически все – белые. Ты это понимаешь?

– Конечно понимаю, – сказала она.

– А еще ты понимаешь, что я потеряю на этом деньги. Поэтому тебе придется приложить все усилия для того, чтобы все было тихо. Это мое условие. Ты принимаешь его?

– Принимаю, – кивнула она.

Ну вот, мне удалось продавить их в кое-чем очень важном. Ну а теперь осталось поговорить о самом приятном. О том, что будет касаться лично меня.

– Теперь про деньги.

Вот тут оба подобрались. В общем-то, главное, что интересовало нас всех – это деньги. Ведь именно ради возможности заработать их люди идут в преступность. И даже в Организации – правила, Семья, омерта – это не главное. Главное – деньги, и даже главный критерий, по которому людей отбирают в Семью – это чтобы они были хорошими добытчиками.

– Как я уже сказал, Оуни, я не беру ни цента с твоих старых дел. Я беру двадцать процентов с точек Шульца, которые ты заберешь себе, и по десять с каждой новой точки. Это не очень много…

– Двадцать с точек Шульца – это грабеж, Чарли. Я их еще не взял, я еще людей потеряю, пока возьму. Десять с точек Шульца, десять с новых.

– Пятнадцать с точек Шульца, – сказал я. – И десять с новых. Последнее слово.

Он посмотрел на меня долго, потом на Квинни, потом снова на меня.

– Хорошо, – сказал он наконец. – Но я хочу, чтобы твой человек разобрался с Вайнбергом до того, как я начну платить. Пока он жив, я еще ничего не взял. И да, со своих ты берешь больше, насколько я знаю. И я согласен платить в знак уважения.

– Хорошо, я рад, – кивнул я. – Теперь вы, мадам Сент-Клер. У нас уже есть соглашение, мы договорились о доле, которую я получу, если помогу вам избавиться от Шульца. Двадцать процентов.

– Это много, – сказала она.

Я так и знал, что она заартачится. Такой уж она человек. Она ведь хотела дать мне всего пять, что было бы совсем мало. Но я не собирался дать себя продавить.