Текст книги "Семья Лучано (СИ)"

Автор книги: Наиль Выборнов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 15 страниц)

Затушив сигарету в пепельнице, я посмотрел на нее, вдохнул и сказал:

– Мадам Сент-Клер. Вы знаете, что я за человек. Вы знаете, что в первую очередь я – человек слова. Я уже выполнил свою часть сделки и собираюсь завершить ее до конца. И мне очень не нравится, когда кто-то из моих партнеров пытается переиграть все. Или отказывается выполнять соглашение.

Она ничего не ответила, а я продолжил.

– Я даю вам свою защиту, и даю гарантию, что никто никогда не полезет в Гарлем. Так было обговорено. И вы за это платите мне двадцать процентов.

Квинни посмотрела на Оуни. Я только улыбнулся. Это еще один повод к тому, чтобы поставить рулить Гарлемом две противоположные силы – негров и ирландских бандитов. Потому что это будет система мер и противовесов.

А еще она понимает, что я уже не в том статусе, как когда мы договаривались. Естественно, новости просочились, и практически каждый преступник в городе знал о том, что я теперь – босс одной из пяти Семей. И о том, что случилось с моим предшественником.

И, естественно, она знала, что я могу помочь Мэддену, который показал себя гораздо более сговорчивым, вышвырнуть ее из Гарлема. А он-то платить будет.

– Мы договаривались о помощи против Шульца, – сказала она спокойно. – Шульц мертв, но это не твоих рук дело. Я не понимаю, за что плачу двадцать.

– Ты платишь за то, что он мертв, – сказал я. – И за то, что никто следующий не придет на его место. Это стоит двадцать.

– Пятнадцать, – сказала она.

– Двадцать, – повторил я, добавив в голос стали.

– Хорошо, – проговорила она не злым, но очень недовольным голосом. – Двадцать так двадцать. Белые всегда берут свое, даже когда притворяются друзьями.

– Я рад, что мы пришли к соглашению, – сказал я, специально пропустив ее последнюю реплику мимо ушей. – Деньги вы будете платить раз в неделю, привозите их к моему другу, – я кивнул на Лански. – Если вам понадобится отмыть часть доходов, то обращайтесь к нему, он поможет. За процент, естественно.

Это уже его дело, и я даже брать ничего с Мейера не собираюсь, мы же друзья. А в плане отмывания денег не было никого лучше него. Если бы такой гений был у Капоне, то его никто никогда не прижал бы. Как не прижали и в реальной истории Лаки за налоги, хотя это была самая частая тема для гангстеров. Его прижали за проституцию, а я собирался реорганизовать и этот бизнес, и, судя по отчетам Адониса, дело шло своим чередом. Правда, надо было ускорять процесс – избавиться от висевшего надо мной дамоклова меча мне хотелось как можно скорее.

А вот тот самый Томас Дьюи ни с того ни с сего пропал. Нанятый Лански частный детектив сообщил, что он покинул Нью-Йорк. Может быть, почувствовал слежку, может быть, еще что-то, но его след затерялся. Хотя я понимал, что он еще вернется. Он слишком амбициозный, а еще хочет политической карьеры. И ему может помочь только громкая победа над крупным преступником.

– Теперь про вопросы между вами. Если у вас возникает спор о территории, о клиентах, о чем угодно – вы не решаете это сами. Вы приходите к Фрэнку Костелло. Если он не может это решить, то он зовет меня. Мы разбираемся вместе, и я выношу решение. И вы оба с ним соглашаетесь.

– А если твое решение будет несправедливым? – спросила у меня Квинни. И я понял, что она имела в виду.

– Квинни, – впервые я назвал ее прозвищем, а не по фамилии. – Неужели ты еще не поняла, что для меня нет никакой разницы, белые вы, черные или азиаты? Меня интересует совсем другое – чтобы доля шла без перерывов, и чтобы не было никаких волнений. Решение будет справедливым, мы будем обсуждать его, и я вас выслушаю. У меня нет предрассудков. Но последнее слово всегда будет за мной. Это ясно?

Квинни посмотрела на Мэддена, а тот смотрел на меня.

– То есть ты становишься боссом Гарлема? – спросил он.

– Я становлюсь человеком, который обеспечивает порядок, – поправил его я. – Это разные вещи. Вы оба ведете свой бизнес сами, я не лезу в детали. Могу только дать совет – не связывайтесь с наркотиками, иначе рано или поздно загремите за решетку. Но в детали я не лезу. А вот мир в районе – это мое дело, и я получаю за него то, о чем мы договорились.

Мэдден помолчал немного, а потом вдруг коротко хохотнул.

– Умно, – сказал он. – Это очень умно, Лаки.

– Ты что думаешь, Квинни? – повернулся я к Сент-Клер.

Она посмотрела на меня. Я видел, что она не очень мне верит. Это предубеждение против белых, этот обратный расизм, я видел, что она просчитывает все. Думает, не откажусь ли я от соглашения. Думает о том, что я буду делать после того, как они фактически отдадут мне верховную власть в Гарлеме.

– Хорошо, – сказала она наконец. – Я согласна.

Мы еще с полчаса обсуждали детали, в основном касающиеся военных дел и людей Шульца, которые еще остались в районе. Договорились, что я уберу Вайнберга, а они перехватят остальное, обсудили конкретные точки, поделили их, причем Мэдден забрал больше – он понимал, что люди Шульца все равно работать на черных не будут, а совсем убирать их нельзя, потому что иначе все развалится. Я просто посоветовал ему больше им платить, и он снова расхохотался – жадность покойного Артура Флегенхаймера уже стала притчей во языцех.

Когда все было сказано, я поднялся. Они тоже. Квинни протянула мне руку первой, я аккуратно пожал ее – не целовать же в самом деле.

– Мистер Лучано, – сказала она. – Я надеюсь, что не пожалею об этом.

– Не пожалеешь, – я покачал головой.

Мэдден тоже пожал мне руку, потом, после секундной паузы, протянул руку Квинни. Они обменялись рукопожатиями, и мы с Мэдденом и Лански покинули ресторан. Попрощались с Оуни, договорившись позже обсудить бои, после чего он сел в свою машину и уехал. Мы же уселись в ту, где сидел Винни.

– Ты говорил с ней, как с равной, – сказал Лански. – И более того, ты говорил так, будто она равна ему.

– Не совсем, – я покачал головой. – Я сделал так, чтобы они были равны, но только в плане того, что должны мне. Это другое.

Он помолчал, потом кивнул. Наверное, опять вспомнил про двести девяносто девять и сорок семь сотых.

Ну и хорошо. Пусть помнит, это важно.

Интермеццо 4

Альберт Анастазия четко уяснил, что его новый босс любит играть вдолгую. Это было ясно по его игре, которую Чарли Лучано затеял между Массерией и Маранцано. Сам он поступил бы иначе – убил бы обоих, а потом объявил себя победителем в войне и заявил бы, что теперь он – босс всех боссов.

Альберт не любил долгих планов. Он уважал простые решения: найти, подойти и закончить. Все остальное он считал лишними движениями, которые только увеличивают шансы на ошибку.

Вайнберга он искал два дня – воскресенье и понедельник. Не потому что тот хорошо прятался, совсем нет, теперь, когда Шульца не было, ему пришлось активно двигаться, чтобы удержать вместе то, что после него осталось. Особенно если учесть, что люди Сент-Клер и Мэддена активно атаковали его точки и отбирали его бизнес.

Анастазия сперва хотел понять, где он бывает, сколько людей с собой держит. Бо Вайнберг, как и Альберт, был профессиональным киллером, и относиться к нему, как к обычному человеку, было бы глупо.

Информацию собирал один из его парней, Николо Ринальди – молодой солдат, которого совсем недавно приняли в Семью. Альберт ценил его за то, что парень умел растворяться в толпе и задавать вопросы так, что никто не запоминал, что он их задавал. За два дня он выяснил следующее: Вайнберг снял комнату в пансионе в Южном Гарлеме. Он постоянно держал при себе двух людей, а еще двое всегда ждали его в машине.

Еще из прошлого Анастазия знал, что Вайнберг всегда носит с собой два пистолета: полноразмерный самозарядный Кольт, и револьвер, как оружие последнего шанса. А еще он очень быстр и осторожен, так что от него можно было ждать чего угодно.

Но Анастазия знал, что он лучше. Просто потому что знал, сколько людей уже убил за последнее время. А еще он собирался выполнить дело. Когда босс приказывает убить кого-то, он открывает контракт, за который платит из своего кармана. Это один из немногих случаев, когда деньги идут не снизу вверх, как положено в Организации, а сверху вниз. Чарли же не поскупился и пообещал ему двадцать тысяч долларов – хватит и себе оставить, и расплатиться со своими людьми.

Он взял с собой четверых. Того самого Ринальди, Салли Санна, который работал с Адонисом, и еще двоих парней, которые не были членами Организации, но с которыми он работал давно и считал надежными. У них было оружие: два Томпсона на всех, пистолеты. Естественно, запасные магазины.

Альберт сказал парням: Вайнберг не должен уйти. Все остальное, включая случайные жертвы, не важно. Да, Чарли это не понравилось бы, он не хотел, чтобы страдали простые люди, не имеющие никакого отношения к Организации. Но Анастазии было на это наплевать, ему надо было сделать дело.

Они приехали в Гарлем во вторник утром и какое-то время дежурили около пансионата, пока Вайнберг не покинул свою комнату. Сразу же он сел в машину и поехал, и Ринальди мгновенно сел ему на хвост – он умел преследовать людей не только пешком, но и за рулем. Если бы Паппалардо отправил следить за Лаки кого-нибудь такого, то тому однозначно не удалось бы выкрутиться так легко. Но только вот не было у Стива, который уже покинул Нью-Йорк, таких людей.

Скоро машина Вайнберга остановилась, проехав всего пару кварталов, возле небольшого кафе. На нем была табличка: «Цветные не допускаются». Вот так вот, и это в Гарлеме. Но хозяева, очевидно, считали своей целевой аудиторией только белых. Может быть, сами были расистами, а возможно, считали, что если у них будут есть черные, то это все кончится плохо.

Двое остались в машине – им, наверное, еду вынесут потом. А сам Вайнберг и еще двое отправились внутрь. Собрались, очевидно, покушать перед днем, полным неправедных трудов. Днем, который он проведет в попытках спасти от окончательного краха империю Шульца.

– Салли, – сказал Анастазия парню Адониса, у которого был второй Томпсон. – Ты берешь их машину. Сделай все быстро и четко. С тобой Карло. Мы с Николо идем внутрь. Энцо, ты садись за руль, увезешь нас, когда все закончится.

Это были все указания, которые он им дал. Все должно было пройти по плану, быстро и четко. Сперва убить двоих, которые в машине, заодно лишив парней Вайнберга транспорта для отступления. Потом ворваться внутрь и разобраться с оставшимися.

– Идем, – сказал он и открыл дверь машины.

Они разошлись. Анастазия шел медленно, не торопясь, одну руку держа в кармане, где лежал запасной револьвер, а второй поддерживая Томпсон под пальто. Он был на ремне, и это было совсем не удобно, но в целом терпимо. Альберт ни о чем не думал – он полностью выкинул все из головы, полагаясь исключительно на рефлексы. Этого должно быть достаточно.

Самое главное – это не дать Вайнбергу отреагировать.

Анастазия перешел улицу, толкнул дверь кафе, увидел Вайнберга: он уже сидел за столиком у стены, спиной к углу – правильная позиция, чтобы видеть и дверь, и окна. Один охранник сел напротив него, второй остался у двери.

Анастазия сделал вид, что все в порядке, и отправился к стойке, будто собирался сделать заказ. Ему было плевать, что увидят его лицо – никто ничего не скажет полиции о разборке со стрельбой, просто потому что знают, что именно произошло. И понимают, что его они настучат, то будут следующими, к кому придут.

Николо остался позади, у охранника.

А потом с улицы послышалась длинная очередь из Томпсона и барабанная дробь, с которой пули стучали по борту машины. Это Салли вступил в свое дело. Он решил действовать быстро и просто – разрядить весь магазин в машину, для того, чтобы с гарантией прикончить обоих.

Позади послышался хлесткий звук удара. Это Николо ударил второго охранника. Сам же Альберт резко развернулся, доставая Томпсон из-под пальто, перехватил его обеими руками, вскинул, целясь в Вайнберга и первого охранника.

Он нажал на спуск, Томпсон прогрохотал, выпуская короткую очередь, и второй охранник упал, поймав несколько пуль в спину. Он прицелился в Вайнберга, но тот рванулся вперед и одним движением перевернул стол, укрываясь за ним.

За спиной послышались два пистолетных выстрела, а Анастазия продолжал стрелять, веером от бедра, прямо по столу. Пули практически мгновенно превратили его в решето, во все стороны полетели щепки. Еще несколько выстрелов, и из-за стола вывалился Вайнберг.

Анастазия отпустил Томпсон, который повис на ремне, после чего вытащил из кармана револьвер и двинулся вперед. Его цель лежала на полу, негромко хрипя. Из его ран текла алая кровь вместе с пузырями.

Но он был еще жив и пытался вытащить револьвер. Да, неимоверной силы человек, даже так он пытался бороться.

Ему это так и не удалось. Альберт подошел ближе и дважды выстрелил ему в голову. Согласно правилам мафии – двойной в голову, чтобы наверняка.

А потом развернулся и увидел лежащего на полу охранника и Николо, который держал в руках пистолет. Он выглянул на улицу и кивнул своему боссу – мол все нормально, с теми, что в машине, тоже разобрались, и путь свободен.

– Пошли! – приказал Анастазия, двинулся на выход, по пути всадив пару пуль в голову охраннику, который лежал на земле. Потом дострелил второго, и они вместе вышли на улицу.

Люди кричали и разбегались, и, в общем-то, реагировали правильно. Никто из посторонних не пострадал, и это как-то даже расстраивало Анастазию. Как всегда в такие моменты, у него включилась жажда убийства, и пять трупов не могли ее утолить.

Но он был профессионалом, и умел держать это чувство в узде.

Он вышел на улицу как раз тогда, когда Салли перезарядил Томпсон, выбросив магазин на землю – он был в перчатках, и снаряжали магазин в перчатках, так что он не боялся, что его потом вычислит полиция.

Он обошел машину и дважды выстрелил сквозь лобовое стекло. А потом они все вместе рванулись в сторону своей машины.

Полицейских в округе не было, Гарлем вообще патрулировали очень неохотно, а наряды на место приезжали с большим опозданием, чаще всего для того, чтобы зафиксировать смерть. Ведь большинство живущих тут людей были черными, а всем на них наплевать.

Через несколько секунд команда Анастазии уже грузилась в машину, мотор которой мерно гудел. Альберт сел последним, и Энцо тут же тронулся с места. Угнанный вчера вечером Форд загудел громче и стал достаточно быстро набирать скорость.

Анастазия осмотрел своих людей. Все были спокойны, в особенности Салли, который сам обернулся. Взгляд его был достаточно флегматичным, как будто он только что не двоих человек в машине расстрелял, а муху прибил.

Альберт подумал о том, что из парня получился бы неплохой киллер. Может быть, стоит перехватить его у Адониса? Переход из команды в команду был вполне нормальным явлением в Организации, правда капо мог это запретить. Но ладно, это можно будет решить в будущем.

Анастазия вытащил из кармана пачку сигарет, прикурил, сделал глубокую затяжку и выпустил дым изо рта. Остальные тоже закурили.

Энцо тем временем повернул машину и влился в поток.

– Вроде получилось, – сказал Николо.

– Получилось, – кивнул Альберт. – Готово.

Вайнберг мертв – десяток ран в грудь и живот, и две пули в голову не оставляли ему совершенно никаких шансов. Последнее, что о нем услышат – это будет газетная статья. О том, что после пропажи Шульца был убит и его главный лейтенант. Естественно, статья будет основана на домыслах, но подогреет интерес к войне, которая идет в Гарлеме. Хотя ее масштабы гораздо меньше, чем у той, что шла по всему городу совсем недавно. Но она закончится очень скоро – без Бо долго сопротивляться люди Шульца не смогут.

Он на секунду задумался – ему нужно будет заехать к Лански, который теперь заведовал всеми финансами у Лаки, и забрать причитающиеся ему деньги.

– Теперь нам надо залечь на пару дней, – сказал он. – Энцо, отвезешь машину в мастерскую Луиджи, там ее быстро разберут. Остальные – пока отдыхайте. Долю вашу завезу в воскресенье.

– Жду не дождусь, когда прочитаю о сегодняшнем в новостях, – сказал вдруг Николо и усмехнулся.

Анастазия усмехнулся в ответ. А кому не нравится, когда плоды его трудов попадают в газеты? Ему самому это нравится, поэтому ему хотелось громких дел.

Он добил сигарету и выкинул ее в окно. Потом снял с себя ремень автомата, бросил его в ноги. Вытащил из кармана револьвер и отправил туда же. Остальные тоже разоружались.

Машина остановилась, все кроме Энцо вышли из нее, а водитель тут же погнал дальше. Анастазия снял перчатки – на них остались следы пороха – и бросил их в ближайшую мусорную урну. И пошел прочь, слившись с толпой обычных людей.

Он был волком среди стаи овец.

Глава 17

Встречу мы назначили в «Линди» на Бродвее. Я приехал за десять минут – в нашем деле не положено опаздывать. В Америке вообще не положено опаздывать, и я это давно уяснил. Если ты не можешь приехать на встречу вовремя, то никто не будет относиться к тебе серьезно.

А Демпси и Макгрегор приехали раньше меня. Официант меня проводил к их столику, и я увидел Макгрегора, который, активно жестикулируя, рассказывал о чем-то, и судя по тому, что на лице у него была улыбка, он считал это жутко смешным. Демпси же слушал с вежливым лицом – такое бывает у людей, которым совсем не смешно, но они не хотят обижать собеседника.

Увидев меня, оба поднялись.

– Чарли, – Демпси протянул мне руку.

– Джек, Конор, – сказал я, по очереди пожимая каждому ладони. Потом сел.

– Ну и зачем ты нас позвал? – спросил Макгрегор, когда мы вернулись на места. – Все же идет хорошо.

Я не стал предупреждать их по телефону, что мы встречаемся с Оуни Киллером. Могли заартачиться – он был известной личностью, промоутером, а Джек не очень их любил, потому что считал, что они наживаются на бойцах. Во многом именно поэтому он и покинул ринг.

– Хочу вам кое-кого представить, – сказал я.

– Кого? – спросил Макгрегор.

– Увидишь, – ответил я. – Как идут дела в зале?

– Хорошо, – ответил Демпси. – Я нашел тренеров по борьбе, как ты и говорил, парни вовсю отрабатывают. Им непривычно, так что получается пока не очень, но думаю, через пару месяцев все будет нормально.

– Да никому не интересно на это смотреть – махнул рукой Макгрегор. – Вот то, что ноги можно подключать – это да. А когда они на ринге валяются…

Дверь открылась, и я увидел, как в помещение вошел Мэдден. Он нашел нас взглядом и сразу же подошел. Я поднялся, остальные тоже – надо было продемонстрировать им уважение. Я услышал, как Макгрегор судорожно вздохнул – похоже, что они были знакомы. Ну да, они ведь оба ирландцы из «Адской Кухни», пусть Мэдден и строит из себя англичанина.

– Оуни Мэдден, – представил я его. – Это Джек Демпси, это Конор Макгрегор.

– Мы знакомы, – сказал Демпси.

Ну да, он ведь известный промоутер, да еще и владелец Коттон-клуба. Уж про него-то знают все в городе. Макгрегор промолчал. Может быть, у них там какая-нибудь история есть? Ладно, в любом случае Конору ничего не грозит, он – мой партнер, и никто его не тронет. В том, что ты работаешь с боссом итальянской мафии, есть свои плюсы.

– Кофе, пожалуйста, – обратился Демпси к проходившему мимо официанту. – Принесите кофейник, пожалуйста.

Ну да, во время разговора никто есть ничего не будет, не обсуждать же дела с набитым ртом. Это у нас, итальянцев, так принято, Массерия так вообще постоянно жрал, а здесь правила другие.

Забавно то, что все трое парней, с которыми я веду дела по боям, ирландцы.

– Я поговорил с Бруни, – сказал Мэдден. – По поводу наших дел с пивом. Он согласен, готов покупать. Правда, выбил большую скидку, но он так торговался, что я не смог ему отказать.

Я усмехнулся. Ну да, Бруни такой. И это хорошо, что решились вопросы, мы стали немного ближе. Ничто так не сближает людей, как общее дело. По крайней мере до тех пор, пока один не пытается отобрать его у другого. Впрочем, они знают, что если у меня и можно что-нибудь отобрать, то только с жизнью. И надеюсь, никому ничего такого в голову не придет.

– Оуни теперь наш партнер, – сказал я. – По боям. Займется продвижением и площадками, а мы с вами – бойцами и организацией самих поединков. Он на этом собаку съел, так что это должно изменить масштаб.

Демпси посмотрел на Мэддена, потом на меня.

– И насколько это должно изменить масштаб?

– Расскажешь им, Оуни? – спросил я у Мэддена.

Он говорил, что уже нашел площадку для нашего нового боя, но провести его нужно будет после праздников. Чтобы побольше народа собрать. Но деталей мне не сообщил.

Официант принес на подносе кофейник и чашки, разлил. Я взял свою, сделал глоток, Оуни тоже. А потом сказал:

– Я договорил о Бродвей Арене, – сказал он.

Макгрегор присвистнул. Демпси посмотрел на него и проговорил:

– Она ведь вмещает пять тысяч человек?

– Четыре с половиной, – спокойно ответил Мэдден. – Но это не все. Я договорился о радиотрансляции. С теми же, кто ведет трансляции из моего клуба. Так что услышат об этом бое многие.

Макгрегор чуть распустил галстук и расстегнул верхнюю пуговицу рубашки. Мне оставалось только покачать головой. Да, это куда больший масштаб, чем бои в танцевальном зале. Оуни действительно взялся за дело гораздо серьезнее, чем я это представлял. Он настолько верит в наше дело?

– И еще я договорился о рекламе в газетах, – продолжил Мэдден. – Не везде, но в нескольких изданиях, которые читает новая публика. Нужна еще расклейка по районам, но к нужной дате о боях будет знать весь город.

– Много внимания, – проговорил Демпси. – Как бы полиция не заявилась. Наши бои… Они немного непривычны для обычной публики, сам же понимаешь.

– Не явится, – покачал головой Оуни. – У меня есть договоренности.

Демпси кивнул. Я прикинул немного, и сказал:

– Расклейкой на Манхэттене займемся мы. Мальчишки готовы на любую работу за пару долларов.

– В моем квартале все сделаем, – сказал Макгрегор. – Бродвей Арена. Надо же. Если бы кто-нибудь пару лет назад сказал бы мне, что я буду организовывать на ней бои, я бы ему в глаз двинул.

– А на какое число бой-то? – спросил Демпси.

– Третье января, – пожал плечами Мэдден. – На праздники договориться не удалось, все было занято. Но это пятница, так что, может быть, даже лучше будет. Как у вас с бойцами? Нужно показать зрелище не хуже, чем-то, что я видел.

– Есть бойцы, – сказал Демпси. – Хорошие, и уже раскрученные. Вы даже не представляете, кого я подготовил…

Он замолчал на секунду, похоже, что специально сделал драматическую паузу. А потом сказал.

– Главный бой – Макс Бэр против Лесли Кеннеди. Они сейчас оба на подъеме.

– Охренеть, – посмотрел на него Макгрегор. – И ты молчал об этом?

– Хотел сделать сюрприз. Будут еще, если уж у нас большая арена, я договорюсь. Тони Галенто, Тони Канцонери, Джимми Малони. Джимми Макларнин. Они уже тренируются в нашем зале, я договорился с ними, поднял старые связи.

Я никого из них, в общем-то, не знал, хотя Демпси и упоминал их в прошлом. Про Макса Бэра что-то слышал еще, но, в общем-то, и все.

– Ну и начинающие, – сказал Демпси. – Сделаем несколько разогревочных боев, среди молодых и голодных. Только нужны деньги, надо будет платить всем.

Он посмотрел на меня. Ну да, в общем-то, среди них я являюсь просто денежным мешком.

– Сколько нужно будет? – спросил я.

– Тысяч восемь, – ответил Демпси. – Парням нужно будет хорошо заплатить. Им интересен новый вид спорта, и они, в общем-то, не попросят много, но…

– Я дам десять, – сказал я. – Объявишь бонус за бой вечера. Но парни, если у нас будет трансляция, вы сами понимаете, что нужно сделать. Нужно будет отбить эти деньги – я не могу выбросить их просто так.

– Ставки, – кивнул Оуни. – Без этого не будет никакого смысла в этом. Но если расклеим афиши, плюс объявления, если соберутся люди, будут слушать трансляцию… Есть все шансы не только отбить затраты, но и хорошо заработать. Так что…

Вот это был вопрос. Чьи букмекеры будут участвовать. Демпси, естественно, этим не занимался, он вообще никак не был связан с криминалом. Макгрегора тоже можно выкидывать – у него алкогольный бизнес, а не азартные игры. А вот Оуни – другое дело.

– Здесь будут работать мои букмекеры, – сказал я. – Я дам информацию, чтобы больше никто не собирал ставки, большая часть меня послушает. Но это по городу, нужны будут и в зале.

– Этим я займусь, – сказал Мэдден. – Мои люди будут. Три-четыре человека, поработают по секторам. Пусть кто-нибудь из твоих посчитает коэффициенты, по итогам боя рассчитаем всех.

– Бои будут договорными? – спросил Демпси, нахмурившись.

– Нет, – сказал я. – Для такого еще рано. Никаких договорных боев, пусть парни выложатся в полную силу, покажут, что умеют. Нужно зрелище, причем такое, чтобы даже по радио это было понятно, – я усмехнулся. – Может быть, тогда следующий бой будет уже в Мэдисон-сквер-гарден.

– Нет, – покачал головой Оуни. – Такое пока даже мне не по силам. Да и не соберем мы двадцать тысяч человек. А теперь…

Деньги. Да, вопрос касался и денег, потому что мы устроили это дело вовсе не из любви к спорту. Нет, она тоже тут была замешана, причем у всех четверых из нас, мы любили бои: что Джек, который посвятил этому почти всю жизнь, что Макгрегор, организовывавший драки на триста человек, что Оуни, который и сам в молодости любил помахать кулаками. Даже я. Потому что для меня это было первое нововведение, которое я принес в это время из будущего. И относился я к нему не сказать чтобы с трепетом, но для меня это все равно было важно. Я любил бои.

– Отбиваем то, что трачу я, – сказал я. – Прибыль от ставок делим на четверых. Билеты тоже.

– Не согласен, – покачал головой Мэдден. – Насчет того, что твои деньги должны вернуться – я не спорю. Но я тоже потратился. Аренда стоит денег, реклама стоит денег. Если я отдаю билеты, то остаюсь в минусе. Так что билеты все мои.

Я посмотрел на Мэддена. В принципе, билеты на четыре с половиной тысячи народа – это уже немало. Доллар за самые дешевые места, средние по два с половиной бакса, ну и пятерка за первые ряды у ринга. В общем-то, на одном этом можно заработать немало. Тысяч восемь-десять с одного вечера. Так что отдавать это я не собирался.

– Оуни, – сказал я. – Ты тратишь много, но я больше. Я понимаю, что ты все организовал, но мне нужно отбить расходы. Как пойдут ставки – не очень понятно, но я просто не могу отдать тебе все билеты. Сколько ты потратил?

– Три с половиной тысячи, – ответил он.

– Тогда я забираю себе половину билетов, – сказал я.

Ему это явно не понравилось, и я даже ожидал, что он станет спорить. Но нет, лицо быстро разгладилось.

– Хорошо, – кивнул он. – Это справедливо.

У меня была еще одна идея, как заработать на этом. Я собирался организовать трансляцию в своих барах, чтобы поднять посещаемость. Люди пойдут слушать бои, и, естественно, будут пить. То есть вырастет наполняемость, вырастет прибыль, и вырастет моя доля, которую Бруни, которому я передал все бары, соберет.

В общем-то, я должен отбить свои вложения в два раза. На самом деле с учетом моего капитала – это мелочь, лишние десять кусков, меньше, чем я дал Анастазии за голову Вайнберга, с которым он разобрался сегодня утром.

– И мое условие, – сказал я. – Бои должны идти каждый месяц. Мы увеличиваем масштаб.

Бои каждый месяц, и с каждым разом все больше и больше. Тогда через два года мы выйдем на двести тысяч чистой прибыли. А это хорошие деньги, очень хорошие деньги.

– Я согласен, – кивнул Мэдден и вдруг улыбнулся. – Приложу все усилия. Но тут как пойдет, сам понимаешь, важен интерес со стороны людей.

– Интерес будет, – сказал Макгрегор. – У нас на первом-то бое куча народа была, даже не все войти смогли. А если так… Ты серьезно взялся за дело, Оуни.

– Я всегда все делаю серьезно, – кивнул Мэдден.

– Я выступлю в качестве рефери, – сказал Демпси. – Это, я думаю, всех устроит? Позову несколько своих знакомых в качестве судей, они не откажутся. Так что с этим все будет серьезно. А что напишут в газетах? Это же не традиционный бокс.

– Написал, что это профессиональные кулачные бои, – пожал плечами Мэдден. – Это законно, если смотреть с определенного угла. И это серьезно – не просто подвальная драка. А что?

– Лучше будет, если смешанные боевые искусства, – заметил я. – Так более правильно.

– А что… – Оуни задумался на секунду. – Неплохо, неплохо.

– Что от нас требуется до третьего? – спросил Макгрегор.

– Мне нужен список бойцов, – сказал Мэдден. – Желательно к этому воскресенью, нужно успеть напечатать афиши, дать анонсы. Если у вас будут громкие имена, то публика должна об этом знать.

– Все будет, – сказал Демпси. – Сегодня-завтра я поговорю с парнями, они согласятся. За хорошие деньги согласятся.

– И давайте учитывать, парни, – сказал Мэдден. – Я скажу вам серьезно. То, что вы устроили в том зале – это дилетантство. Наш вечер третьего января – это уже серьезная проверка. Мы заработаем, это факт, но вопрос в том, сколько. Если все пройдет хорошо, то у нас будет настоящая бойцовая лига.

Это было именно то, о чем я думал с самого начала, он буквально перехватил мою мысль. Лига, регулярные бои, постоянная публика, которая будет платить снова и снова. И делать ставки на тех, кто им нравится.

– Бои будут раз в месяц, но на каждый бой нужны громкие имена. В идеале потом выйти на раз в две недели, когда вырастут свои звезды, – продолжал Оуни. – Нам нужно будет подобрать парней, подписать их на контракты. Этим займутся мои юристы.

– Есть один вопрос, – сказал вдруг Демпси. – Парни, если все это станет большим делом, за этим придут другие люди. Серьезные, которые захотят свою долю.

– Об этом не волнуйся, – сказал Мэдден. – Это наш с Чарли вопрос. Мы разберемся.

Я только кивнул. Джек тоже кивнул и откинулся на спинку стула. Он задал вопрос и получил точный ответ, большего ему нужно не было.

Мэдден торопливо допил остатки кофе из своей чашки, потом посмотрел на каждого из нас.

– Я поеду, – он поднялся, повернулся ко мне. – Ты же сам понимаешь, Чарли, у меня сейчас дела в Гарлеме.

Ну да, сейчас его люди занимаются тем, что отбирают бывшие точки Шульца. И ему в действительности лучше заняться этим лично.

– До скорого, Оуни, – кивнул я ему.

– Джек, Конор, – Мэдден кивнул и двинулся прочь.

Джек ленивым жестом подозвал официанта и принялся заказывать еду. Я присоединился к ним, взял еще кофе и сэндвичи, которые здесь готовили очень хорошо – я успел заценить их еще в прошлый раз.

– Ты уверен, что нам он нужен? – спросил у меня Демпси, когда официант отошел за нашим заказом.

– Уверен, – кивнул я, хотя на самом деле вовсе не был. Но то, как он разобрался с Шульцем, произвело на меня впечатление, иначе не сказать. А еще он очень резво взялся за дело. – Сам же видишь. Второй вечер боев – а уже большой зал и радиотрансляция. Это принесет нам хорошие деньги. А если выйдем на бои раз в месяц, то будет еще больше.