Текст книги "Семья Лучано (СИ)"

Автор книги: Наиль Выборнов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 15 страниц)

Глава 12

Вчера, перед тем как я ушел, Лански передал мне список известных ему бизнесов, до недавнего времени принадлежавших Массерии. В общем-то, там все было стандартно: ростовщики, игральные залы, контрабандисты. Из этого списка выбивалось только несколько вполне себе легальных предприятий: рынки и швейные фабрики. Мы детально обсудили все, сколько мы должны брать по новым условиям и все такое.

Снижение доли до двадцати процентов касалось только членов Семьи. Для остальных я тоже планировал снизить долю, но не так сильно. Массерия все-таки был жадным, он брал слишком много, и это было плохо для бизнеса. Ведь, когда у человека остается на руках больше денег, он платит гораздо охотнее.

Сегодня я взял с собой Багси и пару его парней. Винни отправил разбираться с игорным залом, который я передал ему под управление. И еще была букмекерская контора. Он не может вечно оставаться со мной телохранителем, ему нужно зарабатывать деньги и засылать долю. Да и Роуз ведь наверняка может захотеть какое-нибудь новое платье.

Передал пару дел, а дальше он крутится уже сам – открывает новые точки, налаживает деловые контракты, и вообще. Но Фавара был достаточно умным парнем, так что должен был разобраться со всем сам. По крайней мере я на это рассчитывал, ведь взял его в Организацию.

А Сигела я взял, потому что мне нужно было показать мускулы. Его знали по всему городу, люди были в курсе его характера, не зря же ему дали такое прозвище. И, естественно, они помнили, что он убийца. И стоит мне показать на кого-нибудь пальцем, как Багси его прикончит. А может и сам, если ему что-то не понравится.

Первым делом мы отправились по рынкам. Там все должно было пройти достаточно просто, люди были простыми и практичными. И они знали, что если они откажутся платить, то я могу очень сильно и легко испортить им бизнес. Сгорят несколько палаток. Или рынок внезапно наводнят воришки и начнут дергать с прилавков все подряд. Или может заявиться санитарная инспекция по наводке. В общем, жизнь им испортить я мог, так что они должны были принять все мои условия.

Так и прошло. Там даже разговора особого не требовалось, парни просто выслушивали, что доля теперь меньше, а все остальное на прежних условиях. И соглашались. Выбора у них, в общем-то, и не было.

В игорных залах тоже все прошло гладко, только там снижение доли встретили с определенным облегчением. Народ стал меньше играть, потому что денег стало меньше. А уж если это сказалось на членах высшего общества – потому что залы Массерии были вовсе не для голытьбы – то это тревожный звонок. С остальных залов скоро тоже поток выручки уменьшится.

Мне срочно нужен был легальный бизнес, надо было вкладываться. Только вот проблема в том, что особой возможности для этого не было. Наши миллионы, что заработанные на бирже, что отложенные, что взятые под заведомо невозвратные кредиты, были не такой крупной суммой, какой станут уже через два года. Поэтому я старался их придержать.

Да, какое-то время придется посидеть, затянув пояса. Денег станет меньше даже у меня, но доля с бизнесов Массерии это компенсирует, как и новые дела, которые я начал еще до войны.

А еще дело было в том, что я отказался от наркотиков. Я послушал настроения среди народа – мои парни их собрали. Старшее поколение было, в общем-то, за, поддерживало меня, потому что они понимали, какое зло эта дрянь. Младшее… Там все было сложнее, но они достаточно сильно меня боялись. После того, что случилось с Массерией, мой авторитет порядочно возрос.

После обеда я поехал к первому из ростовщиков. Вот там должен был пройти серьезный разговор. У них возникли проблемы, которые Паппалардо решить не смог.

Первым был Пьетро Ламонте, он держал контору на втором этаже над аптекой на Канал-стрит. Мы поднялись на этаж, и охранники тут же пропустили нас. Меня уже знали.

Из офиса вышел немолодой мужчина в рабочей одежде, один из тех, что, очевидно, пришли взять в долг. А потом вошли уже мы с Сигелом – охрана осталась внизу. Впрочем, для того чтобы напугать до усрачки кого угодно, было достаточно одного Багси.

Пьетро оказался худым и лысоватым мужчиной в маленьких круглых очках. С первого взгляда становилось понятно, что он должен неплохо разбираться в цифрах и прекрасно считать в уме.

Когда мы вошли, он тут же поднялся, сделал несколько шагов в мою сторону и протянул обе руки для рукопожатия.

– Дон Лучано! – тут же сказал он и потряс мою руку. – Я рад познакомиться. Очень рад!

– Взаимно, – спокойно ответил я.

– Мистер Сигел, – мужчина кивнул моему спутнику, но я заметил, что лицо его странно дернулось. Во-первых, Багси был не итальянцем, а во-вторых, ростовщик моего друга явно побаивался.

Тот только кивнул, как будто ростовщик был для него не больше, чем мухой.

– Присаживайтесь, присаживайтесь, – проговорил он, кивнув на стул.

Мы расселись, он тоже занял свое место за столом.

– Как идут дела? – спросил я, давая знать, что разговор сразу пойдет серьезный, и обсуждать мы будем бизнес.

– Честно говоря, не очень, – сказал он и открыл папку, которая лежала передо мной на столе, после чего протянул ее мне. – Я рад, что вы пришли, мне было не с кем об этом поговорить.

Я взялся и принялся читать его убористый почерк. Ситуация получалась интересной. Во-первых – количество выданных займов выросло сильно. А во-вторых, выросло количество просрочек. Причем сильно.

А это не означало ничего хорошего. Уж в цифрах я разбирался еще с прошлой жизни, пусть и не был таким гением, как Лански. Но тот вообще уникум, если бы жил в мое время, то наверняка дорос бы до какого-нибудь министра экономики или главы центробанка. И при нем дела наверняка пошли бы хорошо.

– Спрос вырос, – сказал Ламонте. – С октября, с краха. Люди приходят каждый день, в основном мелкий бизнес и рабочие. Банки перестали выдавать кредиты, народу нечем платить за аренду. Кому-то нечем расплатиться с поставщиком, а появились уже и те, кому нечего есть. Я работаю на полную мощность.

– То есть у вас кончились деньги? – спросил я. – Операционный запас?

Собственно, я так и понял. Ростовщик выдает займы из собственных денег. Пока деньги возвращаются с процентами, все хорошо. Но если наступает ситуация, как сейчас, когда выданных займов становится больше, чем наличных в кассе, то ему приходится ждать, когда деньги вернутся, прежде чем выдавать новые. А в кризис ситуация стала хуже.

– Именно так, – кивнул ростовщик. – И еще мне нужны парни для того, чтобы забрать уже выданное. Люди боятся, они отдадут все, что есть, но…

– Сколько вам нужно денег? – спросил я.

Он назвал сумму. Я кивнул, в принципе, столько мы выделить могли, и это большой проблемы не составило бы. Особенно если мы все-таки отыщем деньги Массерии.

– Хорошо, – кивнул я. – Я поговорю с Мейером Лански, если он сочтет это необходимым, то курьер с деньгами приедет скоро. Но я хотел бы поговорить еще кое о чем.

Я провел пальцем по листам бумаги, указывая на те цифры, которые говорили о просрочках.

– Вот эти люди. Им нечем платить. Если мы будем отбирать их имущество, то ничего хорошего из этого не получится. Я предлагаю немного снизить процент и дать им отсрочку…

– Но…

– А еще, нужно узнать про них больше, – не дал ему договорить. – Если кто-то не может расплатиться с долгами, то пусть отрабатывают. У нас достаточно проектов, в том числе и в легальной сфере, где они могли бы помочь.

– Но…

– А чтобы компенсировать ваши потери, я готов снизить свою долю. На пятнадцать процентов. И компенсирую ваши потери по тем, кто будет на нас работать.

Дело было не в человеколюбии. Мне отчаянно нужны были люди для будущего бизнеса. Причем люди надежные и обязанные мне. Сложно это все, но люди – это главный ресурс.

К тому же ростовщики ведь не будут разбираться. Отберут все, что есть, переломают кости. И им потом только умирать останется, потому что работы в ближайшее время станет меньше. Безработица около четверти населения – это страшные цифры. Очень страшные.

– В обмен на это вы получите деньги для своего оперативного резерва, – закончил я.

– Я согласен, – выдохнул ростовщик.

Ну да, другого выбора у него, в общем-то, и не было.

– С теми, кто откажется платить и работать, разговор будет другой. Вы сообщите об этом моему другу, – я кивнул на Багси. – И он разберется со всем этим по-своему.

Багси улыбнулся очень плотоядной улыбкой. Ну да, представляю, что будет с теми, кто в действительности откажется платить. Сигел ведь не станет разбираться, кто там сколько должен, он заберет вообще все, что есть.

– Тогда сегодня к вам приедет курьер от Лански, – я поднялся. – Свою долю я жду на следующей неделе, во вторник, за ней приедет Сальваторе Бруни.

– Согласен, – снова проговорил он.

Мы пожали друг другу руки и я ушел. Сели в машину. Багси проговорил что-то по поводу того, что я слишком добренький стал в последнее время. По дороге я коротко объяснил ему, что дело тут отнюдь не в доброте, что у меня есть расчет. Он, похоже, вспомнил, как я заработал почти половину от скопленного нами за годы на бирже за пару дней, и замолчал.

Мы заехали еще к нескольким ростовщикам, и там речь пошла о том же самом. Я выделял им деньги и снижал долю, а они давали людям чуть-чуть продохнуть. Но разговор со злостными должниками, и теми, кто откажется отработать долг, будет короткий.

Все-таки я бандит. И пусть у меня были определенные моральные принципы, которые запрещали мне, скажем, иметь дело с наркотиками, я все равно знал, что слабину давать нельзя. И для таких дел у меня был Бенни.

Потом были разговоры с фабрикантами. Вот у них дела шли совсем плохо, но они тоже соглашались платить, с учетом того, что я был готов предложить новые рынки для их продукции – Италию и Кубу. И Канаду, естественно, куда мы могли гнать шмотки через наши контрабандные каналы, не уплачивая никаких налогов. Будут к нам везти грузовики с бухлом, а обратно поедет уже одежда.

Придется потратить определенное время для того, чтобы все это устроить, но я собирался заняться этим, а точнее делегировать правильным людям. На все и про все у меня сил и времени просто не хватило бы.

Время было около трех часов дня, когда мы поехали по последнему на сегодня адресу, на последнюю назначенную на сегодня встречу. Это был хозяин сразу трех швейных фабрик. И у меня на него были определенные планы. Я собирался влезть в швейный профсоюз, мне нужно было политическое влияние на будущее.

Его звали Эрнесто Де Лука, и, по словам Лански, при Массерии он регулярно платил по счетам. Это означало то, что он должен был понимать правила игры.

Встреча была назначена, и управляющий встретил нас у входа. Мы двинулись через коридор, а потом через рабочий зал к лестнице, которая вела наверх, в кабинеты. И вот тут-то было понятно, что дела обстоят не так хорошо.

Фабрика работала вполсилы. Половина машин стояла, работниц явно не хватало. Даже шумно особо не было.

Управляющий провел нас в кабинет хозяина на втором этаже. Открыл дверь, и мы вошли. Де Лука поднялся из-за стола, прошел нам навстречу, пожал руку.

– Присаживайтесь, – сказал он.

Я сел. На стенах висели образцы тканей, на столе – стопка каких-то бумаг и телефон. Я решил говорить первым.

– Итак, вы знаете, кто я. И знаете, зачем я приехал.

– Знаю, – кивнул он.

– Тогда давайте без лишних разговоров. Я помогаю вам, вы помогаете мне. Доля меньше, чем при Джо-боссе, на десять процентов.

И тут Де Лука покачал головой и сказал:

– Я не буду платить.

Я посмотрел на него. Он сидел прямо, руки лежали на столе, а взгляд был вполне себе спокоен. Глаз он не отводил, и не нервничал. А это что значит? Неужели нашел себе нового покровителя?

Багси подался вперед, посмотрел на меня. Похоже, что он только ждал приказа, чтобы начать тут все громить. Но я покачал головой, это было не в моих планах.

– Вы хорошо подумали? – спросил я.

– Да, – ответил он. – Мои фабрики работают в убыток с сентября. Продукция лежит на складе, заказов нет. Крупные магазины режут закупки, у них нет денег. Мелкие вообще закрываются. Мне пришлось уволить часть рабочих, остальным я плачу из собственного кармана уже несколько месяцев. Платить еще кому-то я не могу.

Я знал, что он весь в долгах, как в шелках. Потому что Лански пробил его, и у него было несколько крупных займов в банках. Без просрочек, гасил он их вовремя, но…

– У меня есть предложение к вам, – сказал я. – Стать моим партнером уже полноправно. Мы организуем продажи вашей продукции в Канаде, на Кубе и в Италии. Да, я буду забирать с этого дела половину, но моей работы тут будет больше, чем вашей.

– Нет, – ответил он. – Извините, но платить Массерии за защиту – это одно. А работать с вами, как с полноправным партнером – это совсем другое. Я же знаю, что очень скоро окажусь на улице, а мои фабрики станут вашими.

– Я хуже Массерии? – спросил я.

Он замолчал, посмотрел на меня, потом на Багси. Он знал, кто мы такие.

– Может быть, я не его полета птица? – задал я следующий вопрос.

Ответ на это был бы уже прямым оскорблением, и он это знал. Де Лука откашлялся, после чего проговорил:

– Я не хочу проявить к вам неуважение, но платить мне нечем, это факт. Извините меня. Может быть, в будущем.

– В будущем сюда придет кто-нибудь другой, – сказал я. – И заставит вас платить ему на других условиях. И все будет гораздо хуже. Мое предложение выгодно нам обоим…

– Нет, – он покачал головой.

– Это ваше последнее слово? – спросил я.

– Да, – кивнул он.

– Хорошо. Идем, Бен.

Мы поднялись. Прощаться я не стал, мы вышли на улицу, сели в машину. Ирвинг, который был с нами на этот раз, сразу же завел ее, и мы поехали по улице прочь от фабрики.

– Вот ведь ублюдок, – проговорил Багси. – Ты ведь мог сказать слово, и я бы заставил его платить. А ты стал разводить сантименты с ним, он почувствовал слабость.

– Он не будет платить нам, – я покачал головой.

План уже сложился у меня в голове. Я не мог ему позволить отказаться платить, потому что знал, что Маранцано тоже точит зуб на швейный профсоюз. И я не мог позволить Сэлу забрать себе такой огромный кусок бизнеса. Так что придется действовать иначе. Жестко.

И отказ платить подорвет мой авторитет. А иначе я поступить не могу.

К тому же я ведь действительно сделал ему выгодное предложение, от которого остальные фабриканты не отказались. Так что…

– Он весь в долгах, Бен, – сказал я.

– И что? – спросил Багси.

– А еще он женат, – сказал я.

Сигел подумал немного, после чего спросил:

– Ты хочешь прижать его через жену?

– Нет, – я покачал головой. – Но как ты думаешь, если с ним что-то случится, жена его будет возиться с фабрикой, да еще и в кризис? Или просто продаст ее, чтобы расплатиться с долгами? Тогда еще и на жизнь останется.

– Я понял, – Багси просиял. – И кто…

– Ты, – перебил я его. – Выжди несколько дней, чтобы нас не заподозрили, и разберись с ним. Не надо устраивать шоу, сделаешь все тихо и наверняка. Договорились?

– Договорились, – кивнул он.

Вот и все. Первое в этой жизни убийство, которое я поручил конкретному человеку, и не из-за мести или самозащиты, а потому что он отказался платить. Первое убийство не гангстера. Но он сам виноват, он знал правила игры.

Память Лаки подсказывала, что придется подождать месяцев шесть-семь до того, как его жена войдет в права наследства. А потом просто отправить к ней нужного человека, чтобы он сделал ей хорошее предложение – вдова нуждаться ни в чем не будет.

Мы поехали дальше. Нужно было заехать к Лански и рассказать, как все прошло.

Глава 13

Скализе позвонил в четверг утром, когда я еще пил кофе с сырниками, которые для меня приготовила Гэй. Удивительно для дворянки, но она умела готовить. Как выяснилось при разговоре, она была из обедневшей семьи, и из прислуги у них была только кухарка и дворецкий. Ну и гувернантка. И вот эта кухарка научила ее готовить самые разные блюда – от борща до пирожков.

А мне жаловаться было не на что, сырники я люблю. А еще и такие – с изюмом. Не очень пышные они, правда, потому что разрыхлителя теста не хватало, и скорее были больше похожи просто на оладьи из творога. Но все ингредиенты, как оказалось, можно купить и в Америке. Впрочем, там ничего особенного – творог, мука, яйца, изюм да сахар. Ну и сливочное масло для жарки.

Гэй посмотрела на меня, ей не хотелось, чтобы я вставал из-за стола, за которым мы расположились с комфортом и удобством – он был большим, да и стулья тоже были хорошие. Тысячу долларов, которую я ей выдал, она истратить еще не успела, вот постоянно и занималась тем, что покупала то или другое домой.

Я пожал плечами – работа, что тут поделаешь – поднялся и двинулся в прихожую, где стоял телефон, сейчас бешено трезвонящий колокольчиком, который находился внутри. Взял трубку.

– Лучано слушает.

– Лаки, – услышал я голос. – Это Фрэнк.

Ну, судя по голосу, это не Костелло. Остается только один вариант – Скализе. Интересно, чего это вдруг понадобилось боссу Семьи Минео, и почему он позвонил мне домой лично? Номер, понятное дело, мог у кого-нибудь из подчиненных спросить, да и я не делал секрета из того, где теперь живу. Война официально закончилась, и можно было не прятаться.

– Слушаю тебя, Фрэнк, – ответил я.

– Нам нужно с тобой поговорить. Есть одно дело.

Так. Похоже, что между нашими Семьями появилось разногласие. И нам предстоит его решить. Скализе знает, что я могу решить их по-своему, вот и решил обратиться ко мне лично.

– Что за дело, Фрэнк? – спросил я.

– Паппалардо. Я знаю, где он.

Интересно. Все-таки не разногласие. Паппалардо мне нужно было найти, причем срочно, и все мои люди – да и не только мои, парни Багси и Лански тоже – искали его, рыли носом землю. Но весть о нем неожиданно принес Скализе.

А он напряжен, это по голосу слышно. Что там такое могло случиться?

– Где? – спросил я.

– Один из моих солдат, – продолжил он. – Витторио Салерно. Они с Паппалардо были друзьями еще со старых времен, когда он был в вашей Семье, только потом перешел в мою. Он навестил Паппалардо в больнице, а тот сказал, что ты обязательно попробуешь до него добраться. И Вито забрал его оттуда, спрятал у себя.

– Ты знал об этом? – спросил я напрямую.

– Нет, Лаки, не знал, – ответил он. – Я узнал только сегодня, Вито сам пришел и сказал мне все. Он узнал, что вы его ищите, и понял, что если я узнаю от кого-то другого, то решу, что он скрывал все намеренно. А я с тобой ссориться, уж извини, не хочу.

Вот. Теперь я узнаю Фрэнка. Он в действительности понимает, что с кем с кем, а со мной ссориться может быть очень опасно. Особенно если учесть, что наши территории граничат, а Семья у него достаточно слабая.

– И что ты ему сказал? – спросил я.

– Сказал, что нельзя его прятать, – ответил Скализе. – Лаки… Вито – хороший парень, наш. Он прятал Паппалардо не потому, что имеет что-то против тебя, он просто помогал другу. Но когда узнал, что ты его ищешь, испугался. К тому же я сам сказал им, что если кто-то узнает о Паппалардо, то должен доложить мне.

Понятно. Значит, этот парень поставил преданность Семье выше дружбы. Смог бы я так? Не знаю, и очень сильно сомневаюсь. Все-таки мне придется еще очень долго работать, чтобы стать настоящим мафиозо. Наверное, попытался бы скрыть друга или выпроводить его из города. Тем более, что у меня есть место, куда я могу ссылать всех неудобных людей – мое поместье на Кубе.

– Я не собираюсь трогать твоих людей за то, что они дружат с моими врагами, – сказал я, понимая, что этим «хороший парень», Скализе пытается отмазать своего человека. – Разбирайся с ним сам. Но Паппалардо мне нужен.

Скализе выдохнул в трубку. Похоже, что он думал обо мне много, и не очень хорошего. Считал, что я безжалостен, и могу закопать за компанию и его человека.

– Ты видел его? – спросил я.

– Нет. Но Вито говорит, что он очень плох, практически не встает. Вряд ли он сможет драться или убегать.

– Хорошо, – сказал я. – Адрес.

– Многоквартирный дом на углу Ривингтон и Клинтон-стрит. Когда ты собираешься туда приехать? Я тоже приеду.

Недалеко от офиса Лански, значит. Под самым носом прятался. Ну, в общем-то, ничего удивительного, хочешь спрятать – прячь на самом видном месте.

– Я буду через два часа, – сказал я. – Фрэнк, учти, если его не будет на месте, то я решу, что это оскорбление. Очень серьезное оскорбление.

– Он будет, – заверил меня Скализе.

– Тогда до встречи, – сказал я и положил трубку.

Так. Паппалардо нашелся, и если все пройдет хорошо, то через два часа он будет у меня в руках. Другое дело, что мне нужно не только поймать его, но и чтобы он заговорил. На самом деле жизнь Стива мне не так и нужна, он сам понимает, что в городе его ищет каждый, кто хоть немного связан с Организацией, и что ему нужно валить как можно дальше.

Но его нужно будет разговорить. А тут подойдет Анастазия. Багси слишком горяч и импульсивен, он может убить раньше времени. А вот Альберт – он вовсе не такой.

Я снова поднял трубку и набрал номер портовой компании, откуда вел свои дела Анастазия. Дождался ответа.

– Анастазия, – послышался жесткий голос.

– Альберт, это Чарли, – сказал я. – Ты мне нужен.

– Нужен? – спросил он. – Что-то случилось?

– Нашли Паппалардо, – ответил я. – Нужно будет с ним хорошенько поговорить.

– Конечно, уже выезжаю, – сказал он и усмехнулся в трубку. – С удовольствием проведу с ним беседу.

– На углу Ривингтон и Клинтон, – сказал я. – Жди меня там, пойдем все вместе.

– Уверен, что хочешь тратить время? – спросил он. – Я и сам узнаю у него все, что нужно. Увезу в тихое место и хорошенько с ним переговорю.

– Нет, это мое дело, Аль, – ответил я. – Вместе сходим. В общем, через два часа жду тебя там.

– Буду, – коротко ответил он и отключился.

Ну что ж. Дело есть дело. Но оно касается и денег, а значит, нужно позвонить еще и Лански – это ведь он у нас гений по цифрам. А ему еще и идти далеко не придется, его офис совсем рядом, можно даже пешком прогуляться.

Я набрал нужный номер, тут ответили сразу же.

– Лански у аппарата.

– Мей, это Чарли, – сказал я. – Через два часа встречаемся на углу Ривингтон и Клинтон.

– Что-то серьезное? – спросил он. – Взять своих парней?

– С нами будет Анастазия, – ответил я.

– Значит, что-то серьезное, – хмыкнул он. – Но своих людей брать не буду, а то их еще стошнит. Что, все-таки нашел Паппалардо?

– Да, – ответил я. – Скализе только что позвонил и сказал, где он прячется. Мы все вместе встретимся там и сходим. Через два часа. Принял?

– Принял, – сказал он. – До встречи, Чарли.

– До встречи, – попрощался я и положил трубку.

Так, вроде все, больше людей мне не нужно. Дело деликатное, так что придется в действительности решать все самим. Причем быстро, до того, как Паппалардо опять попытается сбежать. Хотя если он не узнает, что Вито его сдал, то никуда не денется. Если уж правда ему ходить тяжело.

Я посмотрел на телефон, на пачку сигарет, которая лежала на столике, после чего двинулся обратно на кухню. Гэй смотрела на меня осуждающе, сырники уже остыли.

– Работа, куколка, – сказал я, разводя руками. – Работа.

– Ты слишком много работаешь, Чарли, – проговорила она. – Если уж ты теперь главный, то мог бы больше отдыхать. А свои дела делегировать.

– У босса нет времени на отдых, – ответил я, присаживаясь обратно за стол. – К тому же у меня есть дела, которые приходится решать лично.

– Надеюсь, хоть Рождество мы проведем вместе, – она выдохнула.

Я подумал немного. И в действительности, что мы будем делать на Рождество? Я планировал изначально устроить торжество для всех. Но с другой стороны, в Америке оно воспринимается совсем иначе. Это в России Рождество для нас религиозный праздник, и кто его празднует, тот ходит в церковь. А тут он семейный, и именно что для своих.

А вот Новый год – совсем другое дело. Новый год – это просто повод напиться. Вот, пожалуй, Новый год мы встретим с Семьей. А Рождество можно будет провести вместе с Гэй, если…

– Если не появится никаких срочных дел, куколка, то будем праздновать.

В общем-то, срочных дел в ближайшее время не предполагалось, более того, мне нужно было залечь на дно и полгодика посидеть тихо, занимаясь в основном легальной частью нашего бизнеса. Полиция на взводе после всего, что происходило в последнее время, и им нужно дать успокоиться.

Да и мне не мелькать. После того, как я случайно оказался на месте убийства Валли, а потом и самого Массерии. Уверен, что под меня уже копают. Даже с телефонами нужно быть осторожнее, их могут прослушивать. Разговоры через автоматы, там-то много о чем болтают.

В принципе, можно просто звонить на нужный номер и попросить подойти к автомату. Другое дело, что придется запомнить, где какие стоят. Чтобы никто лишний не мог подойти к трубке. С автомата на автомат звонить сейчас можно, пусть и через оператора.

Я продолжил есть, остывшие сырники все равно были вкусными, а кофе крепким и черным. Завтрак чемпиона, самое то, чтобы набраться сил на весь следующий день. Да и для тренировок моих, которыми я занимаюсь каждый день, это будет полезно. Надо бы, конечно, пойти в спортивный зал, где тренировались боксеры, он был оборудован пусть и подержанными снарядами, но все-таки по высшему классу.

Да только вот… Времени бы мне на это все. А времени не так много.

– Вкусно, куколка, – сказал я, отправив в рот очередной кусок и пережевав его.

– Вкусно? – спросила она.

– Очень, – подтвердил я. – Я рад, что ты мне готовишь.

– Да… – сказала она. – Но мне нужно возвращаться на работу. Меня больше месяца нигде не было…

– Тебе не нужно возвращаться на работу, – я покачал головой. – Ты ведь теперь со мной. И поверь мне, я смогу тебя обеспечить.

– Да дело не в этом, Чарли, – проговорила она, посмотрев чуть в сторону. – Когда я сидела в той ужасной квартире, я чуть от скуки не умерла. Так хотелось куда-то выйти. Сейчас я могу гулять, встречаться с подругами… Но мне нужно какое-нибудь дело.

Да, вот тебе и эмансипация. А ведь им не так давно избирательное право дали. Только в двадцатом году.

– Я думаю, мы кое-что придумаем, – сказал я. – Есть у меня идея.

– Какая? – спросила она.

– Будешь петь и танцевать, – ответил я. – У меня есть кое-какие знакомства. Немного расширю их и предложу заняться тобой. Почему бы и нет?

– Правда, Чарли⁈ – она вскочила, обежала стол и поцеловала меня. – Спасибо!

– Да не за что, – ответил я. – И сперва мне надо решить дела. Но я обещаю заняться этим в ближайшее время.

– Хорошо, хорошо! – сказала она, поцеловала в щеку еще раз и сказала. – Ешь. Потом я уберу со стола.

И упорхнула куда-то, а потом я услышал, как она напевает что-то. Наверное, в ванную пошла.

Я доел сырники, допил кофе и поднялся. Торопиться нет смысла, но надо одеваться и ехать уже. Дела ждать не будут.

* * *

Как я и планировал, добрался до места через два часа на своем Кадиллаке, без водителя, сел за руль сам. Лански и Скализе уже ждали меня на месте, был там еще один смутно знакомый парень – похоже, тот самый Вито. Ну и Анастазия, естественно, который смотрел на членов Семьи Минео с кровожадной улыбкой, и они как-то жались от него. В отличие от Багси, который выглядел, как кинозвезда, Анастазия больше напоминал видом какого-нибудь маньяка. А ведь он совсем молодой.

– Джентльмены, – поздоровался я со всеми. Они поздоровались со мной в ответ, причем Вито так вообще поклонился, после чего я сказал. – Идемте.

Мы двинулись в дом. Поднялись на нужный этаж, и Вито открыл дверь. Вошли, прошли через коридор, а потом была следующая дверь. Я заметил, что Анастазия запустил руку в карман – и так все понятно, у него там револьвер.

Вито открыл дверь, и мы вошли.

Паппалардо лежал на кровати. Я не видел его с той ночи, когда мы скинули его с поста младшего босса, и стоило признать, что он сильно изменился. Похудел, рана-то у него была тяжелая, а ухода нормального без больничной койки обеспечить ему не могли.

Несколько секунд мы смотрели друг на друга. Подниматься он не стал, как и тянуться к оружию, хотя у него оно наверняка где-то рядом было. Он просто выдохнул и хрипло проговорил:

– Лучано, – посмотрел на своего «друга», но ничего не сказал, хотя тут и без того было ясно, какие слова вертелись у него на языке.

– Стив, – кивнул я, осмотрелся и взял стул. Поставил, сел на него.

Остальные остались стоять. Анастазия ближе всех, Лански и Скализе остались у двери. Вито пришлось подойти ближе.

– Не в таких обстоятельствах я желал с тобой встретиться, – проговорил Паппалардо. – Не в таких. Ты – крыса, Лучано, ты продал Джо-босса.

– Да? – я улыбнулся. – Ты знаешь, о чем мы говорили, когда встретились с ним в последний раз?

– И о чем же? – спросил он.

– Он заставил меня играть с собой в карты. И поставить те два с половиной миллиона, которые я заработал на бирже. Без его участия. Он был слишком жадным, Стив, и мы оба это знаем. И он собирался убить меня первым. Но я его переиграл. И я закончил войну.

– Можешь оправдываться, как хочешь, – сказал Стив. – Ну, раз пришел, заканчивай свое дело. Я не буду сопротивляться.

– Меня интересует кое-что еще, кроме твоей жизни, – сказал я.

– Ну конечно, – он усмехнулся. – Деньги Джо-босса, так? Тебе нужны они?

– Ты прав, – кивнул я. – И я знаю, что ты в курсе, где он их хранил. Мне нужны эти деньги, они принадлежат Семье. Это была доля, которую он забирал, несправедливая доля.

Он подумал немного, а потом вдруг кивнул. Посмотрел на меня и сказал:

– Я могу сказать тебе. Надеюсь, что ты подавишься этими деньгами. Но сперва ты гарантируешь мне жизнь.

Понятно. Жить ему все-таки хочется. И наверняка хочется отомстить, но сейчас он понимает, что не того полета птица. А на самом деле он по-прежнему опасен, но это опасность загнанной в угол крысы, которая бросается на обидчика. А убить ее очень легко, достаточно раздавить ей хребет.

– Хочешь купить себе жизнь деньгами Массерии, – констатировал я.

– Называй это, как хочешь, – Паппалардо смотрел только на меня, не обращая внимания на остальных. – Но без этого ты ничего не получишь. Вито, ты, конечно, ублюдок, но я понимаю, зачем ты так поступил – верность Семье превыше всего. Ты вывезешь меня из города, и тогда я скажу, где деньги.

– Я могу просто отдать тебя Альберту, – кивнул я на Анастазию, который сразу же с готовностью подался вперед. – Он хорошо умеет развязывать языки.

– Ха, – Паппалардо усмехнулся. – Я уже один раз умер, и второй раз не так страшно. Можешь резать меня на куски, я все равно ничего не скажу. Не скажу. И эти деньги будут лежать там, пока не сгниют.

Я посмотрел на Паппалардо. Он выглядел так, что казалось, ткни его пальцем, и он рассыплется. Но он держался. И глаза у него были живые, страха в них не было. Только усталость.