Текст книги "Семья Лучано (СИ)"

Автор книги: Наиль Выборнов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 15 страниц)

Я вытащил пачку сигарет, протянул Винни, но он покачал головой. Не захотел курить.

Сам закурил, посмотрел в окно. Снег повсюду, скоро и на дороге лед появится, сейчас же нет такой техники, чтобы ее чистить.

Скоро Новый год. Совсем скоро, чуть больше двух недель осталось. И мне еще очень многое надо сделать.

Интермеццо 1

Ночь с 4 на 5 декабря 1929 года, Гарлем, Нью-Йорк

Бампи решил начать в среду, уже через день после того, как Уилли застрелил людей Шульца в переулке. Он не стал ждать, пока Квинни даст разрешение, потому что знал, что она будет против. Мадам Сент-Клер была умной женщиной, но, на его взгляд, слишком осторожной. Она пыталась действовать через закон, через полицию, через петиции и газетные статьи. Но Бампи наверняка знал, что правда у того, у кого есть пушка сорок пятого калибра.

Список, который передал ему Лучано, содержал четырнадцать адресов. Бары, букмекерские конторы, точки сбора ставок на лотерею, пара складов с контрабандным пивом. И все это принадлежало Артуру Флегенхаймеру, которого весь город знал, как Голландца Шульца.

У Бампи было не очень много людей, и он разделил их на четыре группы по пять-шесть человек. Сегодня они должны были разнести первые четыре точки. Позже – другие, хотя там будет сложнее, потому что сейчас Шульц не ожидает нападения, а потом он будет наготове.

План был простой: войти, разгромить все, что можно, забрать деньги и уйти. Без крайней необходимости не убивать, но если люди Шульца достанут оружие, стрелять, не задумываясь.

Оружия у них теперь хватало, Лучано прислал несколько ящиков пистолетов и револьверов. Бампи раздал все это свои людям, и было видно, как это их воодушевило – впервые за долгое время они чувствовали себя не жертвами, а бойцами.

Первой целью был бар «У Генри» на Сто Тридцать Второй улице. Заведение принадлежало одному ирландцу, который платил Шульцу за крышу и торговал его пивом. Бампи решил пойти туда лично, просто потому что недавно оттуда вышвырнули троих негров, крепко избив их. Только за то, что они перепутали двери.

Они вошли в бар в десять вечера, когда он был полон. Бампи шел впереди всех, и он нес в руках дробовик, который еще раньше купил на черном рынке. Четверо его парней рассредоточились: двое встали у двери, а еще двое прошли к стойке.

– Всем оставаться на месте! – крикнул он, а потом выстрелил в потолок.

Грохот в закрытом помещении оказался оглушительным, с потолка посыпалась штукатурка, а посетители бросили на пол. Завизжала какая-то женщина.

– Всем лежать! – повторил он, но второй раз стрелять не стал.

Его люди действовали быстро, они понимали, что нужно делать дело и валить, пока не появилась полиция или, что еще хуже, люди Шульца. Один перемахнул через стойку, открыл кассу и начал рассовывать деньги по карманам. Еще двое рванули внутрь, в заднее помещение.

Через несколько секунд оттуда послышались звуки ударов и крики, судя по акценту, белых. Потом Бампи рассказали, что там сидели двое парней Шульца, которые приходили каждый вечер, чтобы пить бесплатное пиво и следить за порядком. Их не стали убивать, просто поколотили как следует.

А потом послышался звук бьющегося стекла. Это они уничтожали запасы алкоголя. Естественно, для масштабов Шульца это будет капля в море, но несколько дней бар не будет работать. Да и посетители еще не скоро решатся прийти туда.

Бампи подошел к бармену, который так и стоял за стойкой, и направил свой дробовик ему в грудь.

– Передайте Голландцу, что Гарлем больше не его территория, – сказал он спокойно. – И еще передайте, что мадам Сент-Клер не будет ему платить ничего. Ни сорок процентов, ни двадцать, и вообще ни цента. Гарлем принадлежит тем, кто тут живет. Ты запомнил?

Тот, дрожа, кивнул. Вид огромного негра с дробовиком в руках пугал его очень сильно.

Бампи потянул вперед руку, поманив его к себе. Бармен понимал, что делать нечего, наклонился, а негр схватил его за затылок и впечатал в стойку, оставив на ней кровавое пятно из разбитого носа.

Из задней комнаты вышли парни, кивнули – мол, все в порядке. Бампи махнул своим, и они быстро вышли через заднюю дверь. На все про все у них ушло шесть минут.

В ту же ночь, примерно в то же время, остальные группы продолжали работу. На Сто Тридцать Шестой улице пятеро парней Бампи вломились в букмекерскую контору, которую Шульц открыл полгода назад. Контора работала в подвале парикмахерской, и там оказалось трое белых: сам букмекер и двое охранников. Они схватились за оружие, и одного из них пришлось пристрелить. Второй сдался сам.

Букмекера заставили открыть сейф. Внутри оказалось чуть больше двух тысяч долларов наличными и блокноты с записями ставок. Все это забрали, блокноты тоже. Потом перевернули столы, поломали стулья, разбили телефонный аппарат и ушли. Больше бить и ломать там было нечего.

На Ленокс-авеню другая группа разгромила бар, через который Шульц продавал контрабандное пиво. Витрину попросту разбили кирпичом, ворвались внутрь, избили бармена, который попытался достать из-под прилавка обрез. Разбили бутылки, забрали из кассы триста долларов и ушли.

На Сто Сорок Второй четвертая группа добралась до склада, где Шульц хранил бочки с пивом. Его охранял всего один человек, ведь Голландец не ожидал, что кто-то решится напасть на его бизнес, да еще и так дерзко, и это был пожилой польский еврей. Его даже бить не стали, просто обступили, сказали сидеть тихо, и он послушался. Потом они открыли бочки с пивом и вылили все прямо на пол, какое-то количество перед этим предварительно выпив. Шестьсот галлонов вылились на улицу ручьем, почти три тонны. Через час весь квартал пах хмелем и солодом.

* * *

Утро 5 декабря. Гарлем, Нью-Йорк

Шульц узнал о случившемся той же ночью. Он тихо спал в своей постели, когда его телефон стал трезвонить, будто сумасшедший. Сперва ему позвонили из бара, потом из букмекерской конторы, потом из второго бара. Говорили об одном и том же: пришли

негры, разгромили все, избили людей, забрали деньги и ушли.

А под утро он узнал и о складе, который даже грабить не стали, а просто вылили пиво на землю. А что еще хуже, они пролили кровь – один из его людей был убит.

Десять тысяч долларов убытков за одну ночь. Два заведения разгромлены, склад с пивом уничтожен, ограблена букмекерская контора. Трое его людей в больнице, а еще один в морге, откуда отправится прямо на кладбище. А это еще не считая тех троих мертвецов, которых кто-то застрелил в переулке в понедельник.

Шульц был в ярости, и какое-то время он ходил по квартире, борясь с желанием что-нибудь расколотить. Тут помогла его бережливость, граничащая с жадностью – ломать свои вещи ему не хотелось. Совсем другое дело – добраться до какого-нибудь негра и разбить ему голову в клочья.

Кое-как успокоившись, он уселся за стол. Негры не могли организовать такую операцию сами. Четыре одновременные атаки, четко спланированные. Они ведь не военные, они – просто сброд с улиц, да еще и черномазые, которые недалеко ушли от своих предков обезьян. Такие же тупые и вонючие.

Но кто-то дал им информацию. Про склад знать не мог никто, это определенно, такие вещи Шульц держал в секрете. И этот кто-то знал его бизнес изнутри.

Эта мысль снова привела его в ярость. Кто-то из его команды снюхался с неграми.

Но он тут же успокоился. Он понимал, что это не так, что не могло такого случиться. Им просто незачем это делать. Да, он платит им совсем немного, да только вот негры не способны заплатить совсем ничего. Уж если бы они с кем-нибудь и снюхались, то это с парнями Оуни Киллера, который тоже точил зуб на то, чтобы захватить весь Гарлем.

А еще у негров откуда-то появилось оружие, много. Люди говорили, что они вошли в здание с оружием. Купить легально они его не могли, это однозначно, просто потому что мало кто в здравом уме станет продавать оружие ниггеру, ведь его могут повернуть против белых. Кто-то их ему прислал.

А если учесть ту историю, как военный кинул его с грузом оружия, который он готовился купить… Для войны, кстати, для этой же войны, с Квинни, а потом и с Мэдденом, чтобы забрать весь Гарлем себе. И там полегли еще его люди.

Неужели это негры перекупили его стволы, а потом перебили его людей? Черт его знает, это звучало совершенно невозможно. Вояки презирают ниггеров еще сильнее, они даже в одних подразделениях не служат, да и в армию черномазых практически не набирают.

Так что получалось так, что это кто-то из белых. Из тех, кому хотелось бы, чтобы Шульц потерял Гарлем. И кто бы это мог быть?

Итальянцы? Но итальянцы сейчас схватились между собой. Массерия и Маранцано сцепились, выясняя, кто из них босс всех боссов. И остальные, естественно, занимались этим, им не было никакого дела до Гарлема. Да и, как ни горько было Шульцу признавать этого, он не их полета птица. И вполне возможно, что именно поэтому до сих пор жив.

Оставался только тот самый Оуни Киллер, владелец «Коттон-клуба». Вот он вполне мог устроить что-то такое, снюхавшись с ниггерами, для того, чтобы отхватить у него Гарлем. И, вполне возможно, потом забрать его себе, выкинув или подмяв под себя уже Квинни. Он был хитер и очень опасен.

Да. Скорее всего, так оно и есть.

Шульц выдохнул – картина сложилась. Была, правда, у него мысль о том, что Оуни сам вряд ли стал бы связываться с неграми, он ведь их в своем клубе терпит только потому, что они играют музыку, а белые богачи любят ходить ее слушать. Прямо как в зоопарк.

Но почему-то эту мысль он откинул. Сам не зная, почему. Возможно, потому что Мэдден был достаточно хитер, чтобы действовать так, как от него не ожидали.

Но против Оуни у него не было особых шансов в прямом столкновении, особенно если негры продолжат напирать на него и отбирать точки. И тут нужен был союзник.

И единственный, кто приходил в голову – это Чарли Лучано. Они никогда не были друзьями, но вели общие дела еще во времена Ротштейна. И, пожалуй, он был достаточно могуществен, чтобы помочь.

Да. Надо ему позвонить, но не напрямую, потому что он слишком занят этой своей войной. Нужно обратиться к Лански – это его человек.

Шульц решился, поднялся, подошел к телефону. Поднял трубку, дождался соединения с оператором – ему не хотелось тратить денег на новый аппарат с механическим набором номера. Зачем, если все работает и так? Назвал номер офиса на Деланси-стрит, дождался, пока с той стороны послышится голос:

– Лански слушает.

– Мей, – сказал он. – Мей, это я, Артур. Да, Шульц. Мне нужна твоя помощь. Можешь устроить мне встречу с Чарли?

Глава 3

Встречу назначили в ресторане «Да Дженнаро», том самом, где в дальнем зале Морелло провел сходку, на которой скинули Паппалардо и выбрали меня младшим боссом. Наверняка капо, когда они голосовали за меня, казалось, что это уже вершина, и выше мне не подняться. Но на самом деле это была всего лишь очередная ступенька на дороге к настоящей власти, которой я так упрямо добивался.

Мы снова должны были встретиться в дальнем зале, благо он был достаточно вместительным, ведь теперь количество людей, которые там соберутся, будет больше.

Встреча была назначена на семь вечера, я приехал на полчаса раньше, вместе с Винни, который остался снаружи охранять машину, на этот раз уже мою, Кадиллак. В следующем году я собирался сменить его на что-нибудь другое, там уже говорили, что выйдут новые восьмицилиндровые Форды. С одной стороны – они будут гораздо более неприметными, чем дорогущий и огромный «Кадиллак». А еще ходили шепотки о том, что там будет прямо с завода установлено радио. А меня это нововведение очень интересовало. Вести машину и одновременно слушать новости – это очень круто. Почти так же, как сидеть с утра в туалете и читать новости на смартфоне.

С другой, конечно, не так престижно. Но и черт с ним.

Я вошел, миновал пустой зал и прошел в заднюю комнату. Открыл дверь и сразу же увидел там двоих: Костелло и Терранову. Второй, кажется, так и не пришел толком в себя: на меня он посмотрел с испугом, но я кивнул ему, мол, все будет нормально.

Остается надеяться только на то, что он в конечном итоге успокоится, иначе придется его снимать. Нет, не убивать, а просто понизить до солдата. Хотя, как мне кажется, он и сам согласится, если я ему предложу – история с убийством Массерии сказалась на нем не самым лучшим образом.

– Фрэнк, Чиро, – поздоровался я с ними, чуть наклонив голову. Специально сперва с Фрэнком для того, чтобы продемонстрировать его статус.

– Чарли, – кивнул Костелло в ответ. – Все должны быть вовремя, парни соберутся.

– Отлично, – сказал я и сел за стол. Закурил.

На столе стояли бутылки, бокалы, даже какие-то закуски были. Будто фуршет для уважаемых бизнесменов, а не сборище самых отъявленных негодяев этого города. Хотя про нас можно было сказать и то, и другое. И я собирался сделать так, чтобы нас в будущем можно было скорее причислить к бизнесменам, чем к негодяям.

А ведь они умрут. Практически все в будущем умрут, причем не своей смертью, это мне помнилось отчетливо, пусть я толком и не помнил, кто и как расстанется с жизнью.

Народ постепенно стал подтягиваться. Скьяво и Реджинелли пришли вместе, как это в последнее время повелось – похоже, что совместная атака на Маранцано сдружила их. Потом Фарино прибыл, который тоже нервничал – от сегодняшней встречи зависело то, останется ли он на позиции капо или будет разжалован обратно до солдата, и на его место поставят кого-нибудь другого. Адонис и Бруни тоже приехали вместе, и вот они-то как раз были полностью спокойны. И еще один парень из команды Гальярди – Роберто Росси, который представлял их. И наверняка рассчитывал на повышение, хотя на этот раз мне придется его обломать.

Анастазия пришел последним, с как всегда хищным лицом. Он тут же схватил пару бутербродов на палочке и отправил их себе в рот, а потом запил вином. Посмотрел на меня и улыбнулся. С убийства Массерии мы еще не встречались, но это была его заслуга почти полностью. Ну и Бенни. И подозреваю, что он получил от этого дела немало удовольствия.

К семи все уже расселись. Я оглядел стол, после чего поднялся и проговорил:

– Джентльмены, спасибо, что пришли. Вы знаете, зачем мы здесь. Джо Массерия мертв, наша Семья осталась без босса, и мы должны выбрать нового.

Все молча смотрели на меня. Они прекрасно знали, что других кандидатур, в общем-то, нет.

– По нашим правилам кандидатуру выдвигает консильери. Но Морелло мертв, и нового консильери никто пока не назначал. Поэтому я прошу Чиро, как самого старшего из нас, провести голосование.

Терранова встал, откашлялся, посмотрел на меня. Руки у него не тряслись, но лицо было красным, будто он крепко выпил. Ну, ничего удивительного в этом нет.

– Джентльмены, – сказал он. – Чарли Лучано – младший босс нашей Семьи. И я выдвигаю его кандидатуру на пост босса. Есть ли другие кандидатуры?

Тишина. Никто не поднял руки, никто не произнес ни слова. Никто и не сомневался. А еще – никто не хотел со мной ссориться.

Не то чтобы у них не было амбиций стать боссом, просто ситуация к этому совсем не располагала, и всем все было понятно.

– Других кандидатур нет, – констатировал Терранова. – Ставлю на голосование. Кто за Чарли Лучано?

Руки подняли все капо. Солдаты не стали, но у них пока никто и не спрашивал. Терранова пересчитал, шевеля губами вслух, хотя считать было нечего.

– Единогласно, – сказал он, посмотрев на меня, после чего кивнул. – Босс.

Я тоже кивнул. Я не собирался сейчас произносить пафосных речей, но мне надо было установить новые правила, по которым мы будем работать. Остается надеяться на то, что знаний будущего мне хватит, чтобы обезопасить наших людей. И что хватит авторитета, чтобы эти новые правила соблюдались.

– Прежде чем перейдем к делам, – начал я. – Я хочу сказать одну вещь. Я не Массерия. Я не собираюсь править так, как правил он. Времена изменились, джентльмены, и мы должны меняться вместе с ними.

– Что ты имеешь в виду, босс? – спросил Скьяво.

– Я имею в виду новые правила. И начну с самого важного на сегодня. Запомните, господа, мы больше не занимаемся наркотиками. Никто, ни один человек в нашей Семье. Ни героином, ни кокаином, ни опиумом, ни травкой. Ничем. Кто будет пойман на этом, будет жестоко наказан.

По столу прошел ропот, но не возмущения, а скорее удивления. Адонис и Бруни молчали, они-то были в курсе этого запрета, в своей команде я ввел его гораздо раньше.

– Почему? – спросил Реджинелли. – Это же большие деньги.

– Деньги, – согласился я. – Но это не те деньги, ради которых стоит рисковать. Наркотики привлекают внимание полиции и федералов, наркотики – это большие сроки. Алкоголь тоже, но сейчас я скажу то, что вам следует знать, господа.

Я сделал паузу, после чего проговорил:

– Сухому закону осталось не так много. Три года, может быть, четыре, не больше. Потом все. Поэтому нам надо переключать финансовые потоки. В ближайшее время все активы по городу, да и вообще в стране, будут сильно дешеветь. Открывайте легальный бизнес. Но я повторяю, не вздумайте заниматься наркотиками. Это правило.

– Чарли прав, – негромко сказал Костелло. – Полиция и политики готовы закрывать глаза на что угодно, но не на дурь. Потому что в противном случае пресса их сожрет. Да и подумайте сами: кому из вас хотелось бы, чтобы ваш ребенок стал наркоманом?

– Теперь второе, – продолжил я. – Второе правило, и оно касается каждого за этим столом. Доля.

Все напряглись. Доля была больной темой для всех нас, потому что Массерия брал пятьдесят процентов с каждого дела, и это было настоящем грабежом. Вряд ли они думали, что я повышу ее, скорее считали, что оставлю такой же. А когда я звал их на свою сторону, то обещал, что дела пойдут иначе.

– При Массерии доля была пятьдесят процентов, – сказал я. – С сегодняшнего дня – двадцать, ни центом больше.

Несколько секунд стояла тишина. Парни не то чтобы были в шоке, они знали, что я уменьшу долю, я обещал им это, по крайней мере некоторым. Но то, что сразу в два с половиной раза…

– Двадцать? – медленно спросил Скьяво.

– Да, джентльмены, двадцать процентов каждую неделю, – подтвердил я. – Столько же, сколько Маранцано берет со своих людей. Я считаю, что этого достаточно. Я прикрываю вас, решаю вопросы, и за это беру долю. Но работаете, зарабатываете и рискуете вы. Так что это справедливо.

– Чарли, – удивленно произнес Анастазия, который этого тоже не ожидал. – Ты серьезно? Двадцать процентов?

– Абсолютно серьезно, Аль, – ответил я. – Двадцать процентов.

– Тогда я не жалею, что проголосовал за тебя, – он хохотнул, и за столом раздались смешки.

– А я не жалею, что не стал выдвигаться сам, – проговорил Скьяво, и все засмеялись.

Хорошо. Напряжение спало, люди расслабились. Двадцать процентов – это не пятьдесят, и это знал каждый. И это означало только то, что они станут богаче. Вот такая у меня была стратегия: кнут и пряник. Я запрещаю им заниматься наркотой, но просадку по деньгам компенсирую сниженной долей. Это сотни тысяч долларов в год.

А я не обеднею. Особенно если правильно воспользуюсь скопленными и полученными в начале краха деньгами.

– Теперь немного о перестановках, – продолжил я, когда смех утих. – Фрэнк Костелло. Теперь ты мой консильери.

Костелло слегка наклонил голову. Он знал об этом заранее, остальные тоже догадывались, и за столом послышались одобрительные голоса.

– Фрэнк будет моим советником, и его слово имеет такой же вес, как мое, – сказал я. – Если меня нет, обращайтесь к нему, он может говорить от моего имени.

Костелло обвел взглядом всех остальных, коротко кивнул. Речей он произносить не стал, это было не в его стиле, но я видел, что он доволен. В первую очередь потому что я сдержал обещание. К тому же его не тянуло становиться боссом, а вот занять вторую позицию в Семье – это совсем другое. Заодно и не под таким прицелом, как дон.

– Дальше, – сказал я. – Сэл Бруни.

Тот выпрямился на стуле.

– Сэл, ты со мной с самого начала, и ты уже управлял моей командой, пока я был слишком занят этой войной и остальными делами. Ты ни разу меня не подвел. С сегодняшнего дня ты – капо, под тобой будет моя прежняя команда.

Бруни посмотрел на меня. Я видел, что он растроган, хотя пытался это скрыть. Он вообще не привык к публичному вниманию, он был рабочей лошадкой, натуру рабочего с доков вытравить из него так и не удалось, несмотря на то, что он в Организации уже кучу времени. Он просто делал дело, и не ждал похвалы.

– Спасибо, босс, – сказал он.

– На тебе также связи с Джерси, – сказал я. – Если возникнут какие-то вопросы, обращайся ко мне или к Фрэнку. Ты уже работаешь с этими людьми, так что продолжай. Дальше.

Я повернулся к Адонису и он расцвел улыбкой. Вот если кто и ожидал повышения, так это он. Похоже, что он понял, что я не собираюсь его подставлять, как Дженовезе, да и деньги у него сейчас текли рекой.

– Джо, у тебя сейчас под рукой бизнес, который приносит много, очень много. Ты управляешь людьми, ты принимаешь решения. Нет смысла держать тебя в солдатах, так что с сегодняшнего дня ты тоже капо.

– Рад слышать, босс, – сказал Адонис.

Вот так вот. Я преследовал еще одну цель – ставил на роль абсолютно лояльного мне человека. Мы были друзьями со старых времен, и оба знали, что никогда не предадим друг друга. Пожалуй, никому я не мог доверять так, как Бруни и Адонису.

Но это еще не все, и он тоже это знал, я заранее его предупредил.

– Я ставлю тебя над командой Гальярди, – продолжил я. – Они остались без капо, и им нужен руководитель.

Я заметил, как Роберто слегка скривился. Он явно рассчитывал на повышение, а теперь такой вот облом. Но мне требовалось подсластить пилюлю.

– Роберто, прежде чем высказывать возражения, подумай о том, какой бизнес к вам переходит. Вы будете рулить всеми борделями на нашей территории. Деньги потекут рекой, не волнуйся. Да и доля теперь меньше.

Он подумал немного, а потом кивнул. Ну ничего, с учетом того, что я собирался сказать дальше, Адонис сможет набрать в свою команду новых людей, лояльных ему. И тогда все пойдет проще, сможет навести там порядок.

– Теперь ты, Фарино, – обратился я к временному капо, которого еще Массерия поставил вместо Пинцоло.

Проблема была в том, что его команды я толком не знал, так что мне надо было поставить над ними человека. Он явно напрягся. Его проблемой было то, что он не смог защитить свой бар, и люди Маранцано разнесли его. А это уже было достаточным поводом для того, чтобы его снять. А с учетом того, что я поставил над чужой командой лояльного себе человека…

– Ты остаешься на своем месте, – сказал я. – Теперь ты больше не временный капо. Работай, веди дела, мы понаблюдаем за тем, как все пойдет.

– Я… Спасибо, босс, – проговорил он, кивнув. Я заметил, как он выдохнул: похоже, понял, что гроза миновала.

– Теперь дальше, – сказал я. – Война с Маранцано унесла немало жизней. Мы потеряли людей, нам нужна свежая кровь, так что я хочу поговорить о книгах.

Все оживились. «Открыть книги» означало принять в Семью новых членов, и это было событием, потому что такое происходило не так часто. Последний раз книги открывали несколько лет назад, и с тех пор накопилось немало желающих.

А еще это возможность расширить свои команды. А больше солдат – больше денег, как ни крути.

– Я открываю книги, – сказал я. – Каждый из капо может порекомендовать мне столько людей, сколько считает нужным. Соберите списки и представьте их Фрэнку, он посмотрит, скажет, кого мы берем, а кого нет.

И более того, принять людей в Семью я собирался как можно быстрее. Потому что нам надо было пополнить свои ряды до того, как Маранцано мог решить, что проще добить нашу Семью, чем договариваться.

– Мы начнем прием в это воскресенье, – сказал я. – Сразу после Gaudete. Поэтому я жду всех вас на мессе в Старой Церкви Святого Патрика. И вас, и тех, кого вы рекомендуете к принятию в Семью. Утром в церковь, потом исповедь, а потом церемония. Пусть начнут новую жизнь в праздничный день.

Это был красивый жест, и все это прекрасно понимали. А я, опять же, делал это с расчетом. Люди запомнят, что их приняли в Семью в особый день. И я собирался воспользоваться этим, пусть оно создаст у них в головах ощущение чего-то важного, чего-то… Священного. Несмотря на то, что они бандиты, они ведь все верят в Бога. К тому же, там будет ритуал, который показывали в фильмах моего времени, и мне предстоит его провести. Нужны будут бумажные иконы, все остальное. Смысла я не понимал особого, зачем их сжигать, но все же.

– А что по поводу войны с Маранцано? – спросил Скьяво.

– Фрэнк организует встречу в понедельник, это уже решено, – сказал я. – Там будут все боссы, позвони каждому лично. Скажи, что дон Лучано предлагает зарыть топор войны и обсудить условия мира. Подбери место, нейтральную территорию, заплати за все.

– Я понял, – Костелло кивнул.

– Ты думаешь, он согласится после всего, что мы сделали? – спросил Реджинелли.

– Согласится, – сказал я. – Его люди устали воевать не меньше наших. Да и ему нужны были голова Массерии и титул. Я готов признать его боссом всех боссов и платить ему долю, если он от нас отстанет.

– Платить ему долю? – он нахмурился.

– Это политика, Марко, – ответил я. – Маранцано нужно изъявление покорности, он его получит. Да и долю я ему дам меньшую. А денег мы еще заработаем, поверь.

– А наши точки? – спросил Скьяво.

Да, это камень преткновения. Парни работали, воевали, но они понимали, что кто бы там ни выступил на месте Маранцано, он на перемирие просто так не согласится.

– Часть придется вернуть, – честно сказал я. – Когда мы встретимся с Бонанно, обсудим это более предметно.

Я вытащил из кармана пачку сигарет, сунул одну в зубы, прикурил, после чего проговорил:

– Ну, а теперь, если у кого-то есть вопросы, сомнения, или претензии друг к другу – можете говорить. Решим их все сейчас, нам надо идти в новое время нога в ногу, четким строем. Ну и отпразднуем, естественно.

И пошел разговор. Проблемы и правда были, Массерия был не очень хорошим боссом, а вот я в действительности собирался вникнуть в них. Что-то мы обсудили сейчас, и у меня было понимание, что многое придется обсудить позже.

А потом, когда почти все было решено, пошел уже праздник. Разговор рассыпался на отдельные беседы. Адонис обсуждал что-то с Росси, улыбаясь и похлопывая его по плечу, тот явно был не очень доволен, но терпел. Бруни разговаривал с Фарино. Насколько я знал, тот больше занимался барами и алкоголем, а Сэл наверняка собирался поставлять наш ром и ему, потому что мы гоним уже больше, чем можем реализовывать сами.

Анастазия рассказывал что-то Реджинелли и Скьяво, широко размахивая руками. Терранова же просто напился, сидел за своим столом и улыбался. В тот момент он выглядел почти счастливым: похоже, понял, что гроза миновала.

Костелло подсел ко мне и негромко сказал:

– Хорошо прошло.

– Нормально, – ответил я. – Спасибо тебе за все, Фрэнк.

– Не за что, – он улыбнулся. – Я ведь теперь консильери, это моя работа.

Хороший он парень. Ну неплохой точно, для бандита. А я еще и пьян был, и впервые за долгое время смог позволить себе расслабиться, так что настроение у меня было просто прекрасным. Я выпил еще вина, после чего сказал:

– Что думаешь насчет понедельника?

– Они примут мир, – сказал он. – Маранцано… Он ведь в коме, насколько я понимаю, его просто вывезли. А Бонанно, раз он будет за него, примет мир. У него нет ни власти, ни авторитета Сэла, которые позволили бы ему продолжить воевать. Но когда Маранцано вернется, он попытается убрать тебя. Ты ведь это понимаешь, Чарли?

– Понимаю, – кивнул я.

– Я бы на твоем месте за это время поработал бы над тем, чтобы упрочить свои позиции. Заработать денег, привлечь еще людей. У тебя есть связи у Скализе, ты говорил, что вы с Рейной теперь друзья. Если они выступят на твоей стороне, то для него все станет гораздо сложнее.

– Так и будет, – ответил я. – Разберемся, Фрэнк. Мы что-нибудь придумаем, как всегда.

– Я тебе верю, – Костелло улыбнулся. – Никто же не думал еще два месяца назад о том, что Массерию будут готовить к похоронам, а ты станешь боссом. Я почему-то уверен, что у тебя все получится.

Я отставил бокал вина и достал из кармана пачку сигарет. Фрэнк тут же поднес мне зажигалку. Я прикурил, посмотрел на людей за столом.

Мои люди. Моя Семья, и если верить той клятве, которую мы даем, она для меня ближе даже настоящей семьи. На самом деле верить безоговорочно ей нельзя, потому что они, как ни крути, бандиты. И пошли в мафию они вовсе не по каким-то идеологическим причинам, это не комсомольцы-молодцы, блин.

Но странно все-таки это понимать, учитывая, что чуть больше двух месяцев назад я был совсем другим человеком в совсем другом времени. Да, я все так же был бандитом, если уж честно говорить, но вел дела иначе.

А теперь сижу во главе стола в итальянском ресторане в Нью-Йорке конца двадцатых и командую мафиозной Семьей.

Жизнь, конечно, удивительная штука, особенно когда ты проживаешь ее во второй раз, да еще и в чужом теле.

– Ладно, – сказал я, поднимаясь. – Господа, спасибо за вечер. Увидимся в воскресенье на мессе.

Все попрощались со мной, а я двинулся на выход. Надел пальто, шляпу и вышел на улицу. Было холодно, шел снег. Винни стоял у машины: по-видимому, вышел покурить. Он чуть притоптывал на месте от холода.

– Как прошло, босс? – спросил он.

– Хорошо, – ответил я. – Поехали домой. Да. В воскресенье праздник, так что мы пойдем на мессу.

– На мессу? – спросил он.

– Да, – кивнул я. – И еще, купи себе обязательно новый костюм. И побрейся.

Он вдруг засиял – понял, о чем идет речь. Открыл мне переднюю дверь машины.

Я сел, он тоже занял свое место на водительском сиденье, завел двигатель.

– На Малберри, босс? – спросил он.

– Нет, – я покачал головой. – Мы едем на Хестер-стрит. К Гэй и Роуз.

Он тронул машину с места, а я откинулся на сиденье и закрыл глаза. Завтра с утра позвоню Лански и попрошу найти нам хорошую квартиру. Хватит уже ютиться по разным углам, я ведь теперь босс.