Текст книги "Семья Лучано (СИ)"

Автор книги: Наиль Выборнов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 15 страниц)

Интермеццо 6

Де Лука жил в Бруклине, в хорошем доме на Бей-Ридж-авеню, недалеко от реки и парка. Это был тихий район, с соседями, которые знали друг друга по именам. И это был вовсе не тот район, где ждали неприятностей.

Багси Сигел знал это. Поэтому он не торопился. Его люди следили за Де Лукой больше недели, сменяя друг друга и не привлекая внимания. Скоро картина стала ясной: Де Лука уходил из дома каждое утро в половине восьмого, пешком шел до угла улицы, где его ждал водитель, а потом ехал на фабрику. Там сидел практически весь день, после чего возвращался домой. Он был по-настоящему упорным трудягой, и похоже, что очень хотел вытянуть свое дело из ямы, в которую оно угодило.

В пятницу двадцать шестого декабря один из людей Багси сделал свое дело – проколол все четыре колеса машины водителя Де Луки шилом. Сделал и спокойно ушел, не привлекая внимания.

А сам Багси уже ждал его у дома.

И сегодня Де Лука вышел раньше, потому что понял, что ему придется добираться до места работы самостоятельно. Он вышел в семь и двинулся по улице. Шел быстро, держа руки в карманах и опустив голову. Насколько его смог разглядеть Сигел, выглядел он плохо. Похудел, а под глазами его были темные круги. Похоже, не спал ночами и упорно думал о том, как расплатиться с долгами. Их у него было полно.

Багси пошел следом, постепенно сокращая расстояние. Тот шел к ближайшей стоянке такси. Багси ожидал, что он может вообще поехать на трамвае, но нет, он все-таки решил раскошелиться, хотя такси по сравнению с общественным транспортом сейчас стоило дорого.

Людей на улице практически не было – слишком тихий район. Это было хорошо, значит, не было и свидетелей. Багси нахлобучил поплотнее шляпу и поднял воротник – так было меньше шансов, что его узнают в случае чего. А сам запустил руку в карман пальто, где находился револьвер.

Стоянка такси оказалась пустой – пока что еще никто не приехал, а ночные водители, которые гонялись за дополнительной ставкой, уже разъехались по домам. Де Лука остановился, поежился, засунув руки в карманы. Чуть обернулся, увидел Бена.

– Мистер Де Лука? – Сигел обратился к нему.

– Да, – кивнул тот. – Вы что-то хотели?

– Мистер Лучано передает привет, – Багси выхватил оружие и дважды выстрелил мужчине в грудь.

Он осел на тротуар возле фонарного столба. Багси подошел ближе и выстрелил еще дважды – в голову, чтобы наверняка. После чего убрал револьвер в карман, развернулся и двинулся прочь.

В квартале была припаркована машина. От револьвера можно будет избавиться позже.

За спиной кто-то закричал, но Багси не обернулся.

* * *

К Лански Багси приехал около десяти часов дня, по пути заехав в магазинчик и взяв две бутылки своей любимой кока-колы. Офис на Деланси-стрит, все как обычно, Мейер постоянно торчал там и решал какие-то дела. Сейчас у него их прибавилось – он занимался тем, что собирал по всему городу деньги Массерии, а потом свозил их к себе в офис, чтобы потом решить совместно с Лаки, что с ними делать.

Из-за этого он усилил и охрану – мало ли кто мог прознать об этом и попытаться завладеть деньгами. У офиса стояло двое, еще один оказался на лестнице. Все они знали Багси и поздоровались со всей почтительностью. Да, у него было меньше влияния, чем у Лански или уж тем более самого Лаки, но он все еще был значительной фигурой.

Когда Сигел вошел в помещение, то увидел, как Лански сидит на корточках и складывает в сейф очередную партию денег со стола. Там было на вид тысяч сто пятьдесят, все сотенными купюрами, и Багси подумал о том, что в свое время уже видел эти деньги.

Лански повернулся, кивнул и спросил:

– Сделал?

– Сделал, – ответил Багси и поставил на стол бумажный пакет, откуда сразу же достал одну бутылку. – Утром еще, все чисто было. Будешь? – он протянул ему бутылку.

– Потом, – качнул головой Лански. – И ты открывай где-нибудь в стороне, не залей деньги.

Бен отошел к креслу у окна, уселся, открыл бутылку брелком в виде открывашки, который носил с собой – мало ли когда понадобится. Сделал несколько глотков сладкой газировки, последним прополоскал рот. Потом достал пачку сигарет, прикурил.

Лански продолжал складывать деньги в сейф.

– Много получилось? – спросил Багси.

– Смотря как сказать, – ответил Мейер. – Вытащили уже три миллиона. Наверное, еще полмиллиона достанем.

– Хорошие деньги, – кивнул Сигел. – Очень хорошие.

– Особенно сейчас, – Лански хмыкнул. – Могли бы их вложить, не в акции естественно, рынок только падает. В недвижимость, в бизнес. Но Лаки пока жадничает, говорит, что нужно придержать. Только несколько проектов начал, ну и разрешил мне золото покупать. Мы вывозим его в Канаду.

– Зачем в Канаду-то? – не понял Сигел. – Что ему, тут не лежится, что ли?

– Лаки уверен, что законы скоро поменяются. Чуть ли частное владение золотом не запретят. И лучше, мол, спрятать его по ту сторону границы, а потом при необходимости завозить малыми партиями.

– Странный он.

– Странный, – подтвердил Лански. – Но пока что он все делает правильно. Выкрутился, умудрился добиться того, что его признали боссом. Да и не хочется мне больше спорить с ним после той истории с биржей.

– Ну хоть кое в чем он остается понятным, – хмыкнул Багси. – Де Лука нанес ему оскорбление, прилюдно отказал ему. Он приказал его убить. Просто и понятно.

– Ты думаешь, дело в оскорблении, что ли? – Лански закрыл сейф и поднялся с корточек.

Уселся за стол, взял какую-то тетрадь и принялся вносить в нее что-то карандашом. Подбивал баланс, прикидывал, что и как.

– А в чем? – спросил Багси.

– Ему нужны фабрики, – ответил он. – Вдова вступит в права наследства, но она ведь получит не только имущество, но и долги мужа. Тогда к ней придут мои люди с хорошим предложением, она согласится. И у нас будут три фабрики.

– Выглядел этот парень, честно говоря, хреновенько, – Багси затянулся, покачал головой. – Костюм на нем дешевый.

– Убытки терпит, – ответил Лански. – С началом краха упали продажи. У Лаки есть план по этому поводу, он собирается поддержать фабрикантов, гнать одежду на Кубу. Но на этом много не заработаешь.

– А стоило оно того? – спросил Сигел. – Четыре месяца ждать, чтобы получить три убыточные фабрики. Куча возни с вдовой этой, с управляющим. Стоит оно того?

– Тебе честно сказать? – спросил Лански.

– Честно, естественно, – ответил Багси. Даже хмыкнул – как будто ему надо было что-то другое.

– Тогда я сам не уверен, что это того стоило, – Лански снял очки и принялся потирать нос. – С финансовой точки зрения, так точно не стоило. Фабрики убыточные, даже если продавать одежду самим, без уплаты налогов, и за границу – прибытка не будет. Уйдут деньги и время. В плюс они не выйдут, пока кризис не закончится, а Лаки уверен, что все будет хорошо. И даже если что-то получится, то по сравнению с алкоголем это все капля в море.

– Но Лаки уверен, что скоро бизнес с бухлом рухнет, – продолжил за него Багси. – Что сухой закон отменят.

– Не рухнет, нет, – Мейер покачал головой. – Мы продолжим гнать, продавать алкоголь без налогов, и что-то да заработаем. Но прибыль сократится кратно, это правда. Да и Лаки не деньги интересуют, очевидно, денег у нас уже столько, что на всю жизнь хватит. С теми, что мы у Массерии забрали, больше десяти миллионов есть, а мы ведь за эти месяцы и заработали немало.

– Ну и что тогда ему надо? – спросил Сигел.

– Швейный профсоюз ему нужен, – сказал Лански. – Он, очевидно, хочет отдать кому-то эти фабрики, и поставить его во главе профсоюза. С точки зрения денег это тоже невеликая прибыль, сборы будут не такие большие, чтобы это все окупить, – он помолчал немного. – Но это рычаги давления. Можно организовывать забастовки, а в теории – постепенно подмять под себя весь швейный бизнес Нью-Йорка. Это того стоит, пожалуй. У меня такое ощущение, что Лаки хочет влезть в политику – так ведь можно и на выборы влиять, а они совсем скоро, в ноябре.

Сигел подумал немного. Нет, тут речь не про президентские выборы, а про губернаторские. Будут выбирать нового губернатора штата Нью-Йорк.

– Что, он хочет стать парнишкой в дорогом костюме из Таммани-холл? – коротко хохотнул Сигел и запил очередную затяжку колой.

– Нет, ему не лезть туда мозгов хватит, – покачал головой Лански. – Но вот сидеть в тени и помогать…

– Сложно это все, – сказал Багси. – Мне проще думать, что фабрикант оскорбил Лаки, отказался платить, хотя до этого спокойно отдавал долю Массерии. И что за это надо ответить. А эта арифметика вся и прочее – сами этим занимайтесь.

Лански посмотрел на него, и Сигел узнал в его лице выражение, которое у него бывало, когда он хотел что-то сказать, но при этом не говорил.

– Ты знаешь, – все-таки сказал он. – Иногда я завидую тому, как у тебя голова работает. Для тебя все просто.

– Это плохо или хорошо? – Багси чуть поднялся. От кого угодно он сейчас заподозрил бы, что человек просто издевается над ним и завуалированно называет тупым. Но Лански на такое никогда не пошел бы – он был его лучшим другом. Так что тут следовало прислушаться.

– Это не плохо и не хорошо, – покачал головой Мейер. – Просто по-другому. Как и у Лаки, он стал совсем другим. Даже материться перестал, ты заметил? И постоянно что-то думает, какие-то планы строит, причем просчитывает все так далеко, что даже я этого не вижу.

– Но с Маранцано и Массерией он чуть не проиграл, – заметил Багси. – Прошелся по краю.

– Но в итоге вышел туда, куда ему надо, – Лански улыбнулся.

Сигел допил колу, потом потянулся и загасил сигарету в пепельнице. Поднялся.

– Ладно, я тогда поеду, – сказал Багси.

– Подожди, – Лански открыл ящик стола, достал конверт и положил на стол. – Твое.

Багси взял конверт, взвесил его на руке – он был достаточно пухлым, но это ничего не значило, там ведь могли быть и мелкие купюры. Но считать не стал, просто убрал в карман.

– Подарок от Чарли? – спросил он.

– Да, – кивнул Лански. – Подарок от Чарли. Советую тебе придержать их, Бен, вместе мы придумаем, куда их вложить.

– Я так и сделаю, – согласился Багси.

Кивнул и вышел.

Лански проводил его взглядом, потом снова взял карандаш и вернулся к своим бумагам. Ему еще предстояло сегодня поездить, поэтому он хотел закончить как можно скорее.

А где-то в Бруклине плакала вдова, которой уже рассказали о смерти мужа. И то, что она получит крупное наследство, ее никак не радовало. Впрочем, о долгах она даже не подозревала.

Глава 20

К Лански я приехал в субботу после обеда. Он позвонил мне с утра и сказал, что деньги уже собраны, и нам надо обсудить и решить, что с ними делать. Поехал я без охраны, сегодня она мне не нужна, дело должно быть относительно тайным для всех остальных.

Офис на Деланси-стрит охранялся гораздо серьезнее обычного – это я заметил сразу. Двое мерзли у входа, еще один на лестнице. Естественно, они знали меня в лицо и пропустили, только поздоровались. Я поднялся на второй этаж, толкнул дверь.

Первым, что я увидел, были деньги. И их было много, они были везде. На столе, на подоконнике, на кресле. Стопки купюр, перевязанные бечевкой, несколько открытых чемоданов. Только вот пахли они не приятно, как свежие купюры, а чем-то затхлым. Так пахнут деньги, которые долго лежали в темном месте.

Лански как раз загружал очередную партию денег в чемодан. Увидев меня, он кивнул.

– Все собрали, – сказал он.

Да, курить здесь я не стану. Слишком много горючей бумаги, не хватало только устроить пожар, а Лански любит свой офис и явно этого не оценит. Ну и смотреть, как деньги будут гореть, я тоже не хочу.

Я огляделся еще раз. Большая часть была мелкими купюрами – их было сложнее отследить. Мятые, отсыревшие. Да что ж с ними такое было?

– Сколько? – спросил я.

– Три миллиона шестьсот тысяч, – ответил Лански. – С мелочью, естественно. Наличные либо в укрытиях хранились, либо в ячейках. Были еще банковские счета, у Паппалардо был к ним доступ. Со счетов я уже снял.

Я взял одну стопку со стола, взвесил в руке. Ну хотя бы содержал Массерия их в порядке, не валил в кучу, и не купался в них, как Скрудж Макдак, пусть его еще и не придумали. От Массерии можно было ожидать и этого. Каждая пачка была подписана, к ним были прилеплены бумажки с номиналом купюр и общей суммой.

– Мало, – только и сказал я.

Лански посмотрел на меня.

– Три с половиной миллиона это мало? Я примерно на столько и рассчитывал.

– Да, но ты-то не обо всех его операциях знал, – ответил я. – И для Массерии это мало. Он собирал долю кучу лет, и я рассчитывал на большее. Думал, миллионов пять там будет, даже мы столько смогли насобирать на троих.

– Так мы копили всю жизнь, – ответил он. – Может, там и больше было, но Паппалардо либо не знал про все, либо не сказал. Я проверил счета, которые он указал, забрал все, что было. Других либо не было, либо он не знал о них ничего.

– Могут быть еще счета, может, на подставных лиц.

– Поищем, – сказал Лански без особой надежды, пожав плечами. – Может быть, что-то и найдем, но я бы на это не рассчитывал.

Я осмотрелся в поисках места, куда можно было сесть, но все ровные поверхности были заняты. Мне осталось только прислониться к стене.

– Ладно, – сказал я. – Три с половиной – так три с половиной. Что предлагаешь с ними делать?

Лански закрыл очередной чемодан, отложил его в сторону и подошел к столу. Открыл тетрадь с цифрами.

– Даже с учетом того, что мы уже вложили, у нас остается больше десяти миллионов. Миллион я уже перевел в золото – мои люди целыми днями ходили и скупали его по ломбардам и у частников. Большая часть уже уехала в Канаду. И я думаю, что и из этих нам надо миллион выделить и убрать подальше. Ты уверен, что тема с золотом сработает?

– Уверен, – кивнул я. – Через десять лет оно подорожает в цене в три раза. Два миллиона превратим в шесть.

Ну не так сильно на самом деле, но прилично, это я округлил, чтобы более явно перспективу выразить.

– Но это не все, – сказал я. – Я хотел еще кое-о-чем поговорить. Я встречался со своими ростовщиками, и у них всех проблемы.

– Не хватает налички, – сказал Лански.

– Точно, – кивнул я. – Не хватает налички, спрос растет, кредиты в банках уже никому не дают. Парни работают на пределе…

– Да я знаю, – перебил он меня. – У меня ведь то же самое. Но ростовщики обычно сами у нас берут под процент, они не любят долей с прибыли делиться. Если дать им…

– Миллион из этих денег, и еще миллион из того, что у нас есть, – сказал я. – Распределим между всеми ростовщиками Семьи. У всех ведь люди зашиваются сейчас. Дадим под двенадцать процентов годовых, скажем.

– Двести сорок тысяч долларов в год, – сказал он и ухмыльнулся. – Больше, чем дают банки. Они сами, правда, дают под гораздо больший…

– Под гораздо больший, – кивнул я. – Это конкретно нашим. Тем, кто работает над других членов Семьи, дадим под больший.

– Да, но и твои свой кусок получат. И деньги будут крутиться, и приносить доход, а не лежать мертвым грузом. Правда вопрос в том, что тут делать с заемщиками. Если все пойдет так плохо, как ты говорил, то платить им скоро станет нечем.

– Имущество, – пожал я плечами. – Или услуги. Я обсуждал это уже, найдем, чем их занять. Скоро мы начнем бизнес, нам понадобится много рабочих рук.

– Задумал что-то? – спросил он. – Открывать новый бизнес, когда все вот-вот закрываться начнет?

– Мой бизнес не закроется, – я покачал головой. – Ладно, дальше. Еще идеи есть?

– Недвижимость, – сказал Лански. – Коммерческая. Склады, мелкие производства.

– Нет, – я покачал головой.

– Почему? – спросил он. – Цены уже упали.

– Недостаточно упали, – я покачал головой. – Мы играем вдолгую, Мей. Надо подождать еще пару лет. Нам нужен резерв на будущее.

– Хорошо, – сказал он. – Хорошо.

– И еще – с нового года будем повышать закупки на Кубе, – продолжил я. – Раза в два. Надо проехаться, договориться с магазинчиками, мелкими. Им сахар будем поставлять по себестоимости, но нужно разобраться с отчетностью, чтобы федералы не возбудились.

– Хочешь увеличить производство? – спросил Мей. – Бруни говорил, что уже делаете больше, чем можете продавать.

– Да, – кивнул я. – Я планирую поставлять его по всей стране.

– Ну, там не очень много, даже с долей Мангано и Анастазии.

– Не очень много, – сказал я.

– Ладно, этим тоже после нового года, – Мей наклонился и принялся складывать очередную порцию денег в очередной чемодан. – С золотом тоже. Скоро праздники, не будем заставлять людей перерабатывать.

Я встал, прошелся по комнате. Эти деньги уйдут в работу, и если все пойдет правильно, если мы ими хорошо распорядимся, то уже через лет пятнадцать-двадцать, они превратят нас в самых богатых людей в стране. Которым будет наплевать вообще на все.

А самое главное – во вполне себе легальных бизнесменов.

Почему Массерия не мог их вложить? Как он вообще стал боссом? Он ведь брал их у людей как долю, и они платили, собирал как штрафы или в качестве взяток. Такое ведь было и в прошлой жизни – почти в каждом, даже самом мелком городе, было несколько квартир, оформленных на левых людей, где просто лежали деньги. Рубли, баксы, евро.

Меня это всегда злило, я предпочитал, чтобы деньги крутились.

– Знаешь, все-таки он дурак, – сказал я.

– Кто? – поднял голову Лански.

– Массерия, – сказал я. – Он не тратил эти деньги. Не вкладывал в дело, не развивался. Просто прятал три с половиной миллиона, как старик, который зашивает деньги в матрас. На похороны копил, что ли…

Только вот его похороны в итоге оплатил я, и прошли они очень скромно.

– Многие так делают, – пожал плечами Лански. – Это лучше, чем держать их под четыре процента, а теперь обивать пороги банков, пытаясь получить обратно.

– Все равно это бред, – пожал я плечами. – Деньги должны работать. Под лежачий камень вода не течет.

– Ну, мы ведь тоже так делали, – он улыбнулся вдруг. – Обзавелись неплохим стартовым капиталом. А теперь стали вкладывать, потому что ты стал думать иначе. Мне ты новый, кстати, больше нравишься, чем старый.

Эти его слова я решил проигнорировать. Я же не мог сказать ему о том, что в теле Лаки Лучано вдруг оказался бизнесмен из России будущего с криминальным прошлым. Во-первых, мне бы никто не поверил. А во-вторых, если бы поверили, то все стало бы только хуже.

Я все-таки достал сигарету и принялся крутить ее между пальцами. Вспомнилось еще кое-что. Праздники же впереди.

– Мей, – сказал я.

– Да? – он снова поднял голову от чемодана.

– Ты что делаешь в Новый год?

Лански посмотрел на меня с легким удивлением, он явно не ожидал такого вопроса посреди разговора о деньгах.

– Да ничего, – пожал он плечами. – Думал тихо встретить.

– Не получится, – я улыбнулся. – Я арендовал клуб «Неаполь» на всю ночь. Вся Семья будет, с женами и девушками.

В этом был еще один мой план – не только совместные мессы, но и совместные празднования. Для того, чтобы сплотить Семью. Чтобы они видели, что босс не задирает от них нос, и не сидит в своем ресторане или социальном клубе. А что пьет и гуляет вместе с ними, слушает их и говорит сам.

Вроде как Суворов так же к своим солдатам относился, чуть ли не в баню с ними ходил. И они были готовы за ним и в огонь, и в воду. Вот и я хотел воспитать настоящую верность, чтобы не было крыс.

– Нормальная вечеринка будет, – сказал я. – Ты приедешь.

– Это приказ? – он улыбнулся, понял мой тон.

– Это приглашение, – я улыбнулся в ответ. – Но настойчивое. Багси тоже позовем. И своих людей из тех, кому доверяешь, зови. Все за мой счет. Надо провести время вместе, через войну вместе прошли же.

– С женщинами? – уточнил он, но подразумевал, очевидно, не только девушек и жен членов Семьи, но и работниц какого-нибудь из моих борделей.

– Конечно с женщинами, – я улыбнулся. – Куда без женщин.

– А что, – он покивал. – Хорошо. Итальянская еда, некошерная правда. Выпивка, красивые женщины. Будет интересно, я думаю.

– Будет хорошо, я постарался, – кивнул я.

– Тогда буду, – он тихо засмеялся. – Во сколько встречаемся?

– К девяти, а то до Нового года все перепьемся. А там встретим Новый год. Нас очень много интересного ждет в тридцатом.

– Ждет в тридцатом, – он вдруг повторил за мной последние слова, и его веселый тон сменился задумчивым. – А ты знаешь, что нас ждет в тридцатом?

– В общих чертах, – сказал я.

– И что? – он вдруг посмотрел мне в глаза.

– Работа, Мейер, – ответил я. – Очень много работы. Ну и новые проблемы, естественно. Маранцано ведь никуда не делся. Я поехал по делам, а ты убери это, неуютно смотреть, как миллионы долларов валяются на подоконнике.

– Уберу, – кивнул он. – Курьеры скоро приедут, развезем по разным местам.

Мы пожали руки, я кивнул ему и вышел. Спустился вниз по лестнице, попрощался с охраной, сел в машину и только сейчас закурил.

Посмотрел в окно, завел двигатель и поехал вперед.

Тридцатый год будет тяжелым, это я знал точно. Но сейчас можно отдохнуть.