Текст книги "Семья Лучано (СИ)"

Автор книги: Наиль Выборнов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 15 страниц)

Счастливчик. Семья Лучано

Глава 1

Мы подъехали к больнице «Белвью» около десяти вечера, впятером на одной машине, арендованной на фальшивые документы. Я в ближайшее время собирался пересесть обратно на свой Кадиллак, но пока вот так вот, почему бы и нет. Я за рулем, Адонис рядом, а заднее сиденье заняли Винни и еще пару парней, которых Джо привел с собой.

Парней этих я помнил по «Парадизу». Салли Санна, тот самый широкоплечий и с перебитым носом, что работал битой на загляденье, и Томми Эболи, высокий и худой. Я сказал Джо взять самых надежных, и он выбрал этих, и даже порекомендовал их к принятию в Семью. Сегодняшняя ночь должна была стать испытанием для них.

Припарковался я на боковой улице, в квартале от главного входа, заглушил двигатель. Опустил стекло и достал из кармана пачку сигарет, сунул одну в зубы.

«Белвью» была огромной, выглядела очень мрачно. Несколько корпусов из темного кирпича, некоторые окна еще горели желтым светом, но в большинстве из них было уже темно. У главного входа стояла машина скорой помощи.

Мы приехали за Маранцано и Паппалардо. Маранцано сам два месяца назад пытался достать меня в госпитале на Стейтен-Айленде. Теперь пришло время разобраться с ним.

Я долго сомневался насчет этого. Паппалардо-то точно нужно было убрать, а вот нового босса всех боссов… Я не знал, нужно ли это делать, но в итоге решил, что стоит. Доверие между нами было подорвано этой историей с киллерами, и я понимал, что молодой и амбициозный босс ему не нужен, даже если будет засылать хорошую долю. Ему нужно править, и с ним надо покончить.

– Значит так, – сказал я, повернувшись к заднему сиденью. – Фрэнк передал, что они на третьем этаже, хирургическое отделение. В отдельных палатах. Маранцано лежит под именем Фрэнка Кастильоне, вы его узнаете сами – у него прострелены плечо и живот, а самое главное – забинтовано лицо.

Да. Как выяснилось, ублюдку выстрелили в голову, но он все равно выжил. Пуля прошла по касательной. Естественно, он без сознания, но он никогда не должен выйти из этого состояния.

– Оба лежат в отдельных палатах. Там есть полицейская охрана, с ними тоже придется разобраться. Но их там всего двое, и если покажете стволы, они геройствовать не будут.

Они ведь в курсе, что это гангстеры, так что рисковать жизнью для того, чтобы охранять их… Нет, обычным патрульным офицерам это не надо, у них жены, дети, тетушки с дядюшками, и вообще им это не нужно.

– Заходите через главный ход, – продолжил Адонис за меня. – Приемное отделение работает круглосуточно. Скажете, что пришли к родственнику, вас пропустят. Потом подниметесь по лестнице на нужный этаж.

Да, сейчас все-таки неплохо в этом плане. Камер видеонаблюдения еще нет, так что делать можно вообще что угодно. Наверное, мне было бы гораздо хуже, если бы я переродился в теле какого-нибудь криминального воротилы будущего. Когда за всем идет тотальный контроль.

– На третьем этаже разбираетесь с копами, – сказал я. – Убивать не надо, вообще их не трогайте. Отвлеките как-нибудь, придумайте, в общем. А потом найдите палаты и сделайте дело. Второй – это Паппалардо, ты его видел, Винни. Узнаешь?

– Да, узнаю, конечно, – ответил он.

– Постарайтесь не стрелять, – сказал я. – Выстрел в больнице услышат все, набежит народ, вызовут полицию, и выйти будет сложно. Попытайтесь действовать так, чтобы никто не понял, что их убили.

– Это как? – не понял Томми.

– Задушите подушками, – пожал я плечами. – Или руками. В крайнем случае – режьте. Но стрелять не надо. И обязательно наденьте перчатки. Взяли же?

– Да, босс, – ответил Винни.

Я посмотрел на всех троих, подумал немного, стоит ли это говорить. Решил, что стоит, Семья потеряла много людей в этой войне, и нам нужна свежая кровь. Только эта кровь должна быть готова сама проливать кровь. А парни еще и неплохие добытчики, пусть и зарабатывают сейчас банальными методами – кражи, ограбления, все такое. Позже перейдут на что-нибудь более цивилизованное, новичку обычно вручают какой-нибудь простой бизнес под управление, а остального он уже добивается сам.

– Если справитесь, на следующей неделе войдете в Семью, – сказал я. – Все трое, официально, по всем правилам. Мое слово.

Салли кивнул, его лицо особо не изменилось, он так и выглядел головорезом. Томми вообще никак не отреагировал, он уже все понял. Только Винни посмотрел на меня. На самом деле его проверять даже не надо: за то, что он сделал для меня на Кубе, я давно должен был порекомендовать его в Семью.

Только вот тогда не я был боссом, не я принимал решение, что пора открывать книги, и кого именно принимать. Сейчас официально я тоже не босс, но все понимают, что это всего лишь формальность. Уже завтра мы с парнями встретимся и решим этот вопрос.

– Идите, – сказал я. – Когда закончите, выходите через боковой вход на Двадцать Восьмую. Я подберу вас там.

Они вылезли из машины, скоро покинули зону, освещенную уличным фонарем, и превратились в три фигуры в темных пальто и шляпах. Винни шел чуть впереди, Салли и Томми по бокам. Скоро они свернули за угол и исчезли.

Мы с Адонисом остались в машине. Я прикурил вторую сигарету, протянул ему еще одну. Он тоже.

– Твои справятся? – спросил я у Джо.

– Справятся, – ответил Адонис. – Нормальные парни, я их уже проверял. А твой?

– Он несколько раз спас мне жизнь, – ответил я. – На Кубе еще. Он в таких ситуациях уже бывал, а здесь все не так сложно. И да, Джо… Как там то здание, про которое ты говорил?

Адонис оживился, это ведь была его инициатива. Он нашел здание на Сорок Четвертой, отель, владельца которого сейчас долбили банки, требуя вернуть недавно выданный кредит. Мы могли бы поступить иначе, просто предложить ему ссуду, да только вот нам скорее нужно было здание по дешевке, чем обязанный человек.

– Мы с Лански поговорили, как ты и сказал, – принялся рассказывать Джо. – Владелец требовал пятьдесят тысяч, но Мейер посмотрел бумаги, здание, и сказал, что реальная цена – двадцать пять-тридцать. Здание хорошее, в хорошем месте, но старое, нужен ремонт. Уйдет еще тысяч пятнадцать, сделаем быстро, рабочих рук в последнее время все больше становится. Наберем девочек и сможем открыться.

– Это будет не бордель, – сказал я.

– Не бордель? – он посмотрел на меня.

– Да, не бордель, я уже об этом говорил. Мы уже отказались от наркоты, пришло время отказываться и от борделей. Они привлекают слишком много внимания. Сделаем клуб – музыка, бар, девочки. Девочек никто ни к чему не принуждает, они работают на себя, а мы берем за аренду и вход. Может быть, еще танцовщицы будут. Найдем учителей каких-нибудь восточных танцев, добавим своего, чтобы раздевались при этом.

– Как-то это все непривычно… – проговорил Джо.

– Именно так, – я улыбнулся. – Но непривычно не только для нас, но и для полиции. И им будет труднее предъявить обвинения, а до нас докопаться они не смогут вообще ни при каком желании.

– Я поговорю с Полиной и управляющим «Версаля», – пожал плечами Джо. – Нет, так-то идея хорошая, но нужно будет время, чтобы это все устроить. Они тоже привыкли работать по старому. Да уж, Лаки, любишь ты ломать старые порядки.

– Времена меняются, – ответил я.

– Так почему мы не бросим алкоголем заниматься? – спросил он, повернув голову. – Если бросаем наркоту, переделываем бордели. Бухло-то тоже достаточно внимания привлекает.

Я хмыкнул. Да уж, бросить заниматься алкоголем – это то же самое, что перестать копать золотую жилу. Да, уже иссякающую, но все еще приносящую достаточно прибыли.

– Алкоголь – это временно, – ответил я. – Более того, мы потом займемся им легально. Выкупим несколько фабрик, они сейчас на грани разорения, им приходится эту дрянь гнать – безалкогольное пиво.

– Легально? – спросил он. – Это как? Бухло вне закона.

– Это тоже временно, – ответил я. – Поэтому и не бросаем, хоть федералы и рыщут носами. Но скоро сверхприбыли закончатся. Часть будем делать легально, а другое продавать вчерную, чтобы не платить налогов. Но таких больших прибылей не будет, и на это уже всем будет наплевать.

– Понял… – сказал он, посмотрел на меня. – Ну и когда будем покупать здание?

– На следующей неделе, – ответил я. – Скажи Лански, пусть подготовит бумаги.

– Хорошо.

– И да, Джо, – повернулся я к нему. – Ты – мой друг. И я считаю тебя надежным человеком, понимаешь? Поэтому и дал тебе этот бизнес.

– Это ты к чему ведешь? – насторожился он. Похоже, что судьба Дженовезе до сих пор не давала ему покоя.

– Завтра будет собрание, и ты на нем будешь. Я собираюсь организовать тебе повышение.

Он замолчал, посидел немного. Похоже, что он такого не ожидал. Капо – это уже серьезно, пусть он и отчитываться будет мне, как и раньше. Но он поднимется в иерархии.

А я считаю, что это того стоит. На самом деле, если бы не старые традиции, я и Лански принял бы в Семью. Сигела нет, он слишком импульсивен и слишком публичен. Но так традиции ломать точно не стоит, меня не поймут, для них национальность важна. А я на самом деле не итальянец, я – русский, пусть они никогда этого и не узнают.

– Спасибо, босс, – проговорил он.

– Да не за что, – ответил я. – Ты этого заслужил. Я поставлю тебя над командой Гальярди. Согласен?

– Хорошее место, – кивнул он. – Только ведь у него есть свои солдаты, которые хотят повышения.

– А еще они хотят поработать с борделями, – я улыбнулся. – Это ведь больше денег, гораздо больше. А чтобы было на кого опереться – возьмешь к себе Салли и Томми, они ведь и так на тебя работают.

– Хорошо, – сказал он и вдруг коротко хохотнул. – Только я не буду ходить в то кафе.

– Тебя никто и не заставляет, – улыбнулся я его немудреной шутке, а потом затушил сигарету, выбросил в окно.

Завел двигатель. Все, пора ехать к боковому входу, парни уже должны закончить с делом. Подождем их там.

Вообще, день сегодня насыщенный, конечно. Сперва Массерия, допрос полицейских. Потом я поехал в социальный клуб, где меня ждали Ломбардо и Паскуале-пекарь, о которых я умудрился забыть. Но мы поговорили с ними, договорились о цене на пекарню, а потом я отправил их вместе с Федерико покупать билеты на пароход. Эконом-класс, естественно, им первый ни к чему. И сказал ему же отправить телеграмму Гарсии, чтобы встретил этих людей и приставил к делу.

Я проехал немного, остановился около бокового входа. Парней там пока еще не было.

– Долго, – проговорил Адонис, посмотрев на часы.

– Долго, – согласился я. – Но торопиться некуда.

Без пяти одиннадцать я наконец увидел их, парни шли быстро, но не бежали. Сделали дело? Тревоги вроде не было, значит, ничего не случилось плохого.

Они открыли двери, забрались внутрь, и я сразу тронулся с места, даже не дожидаясь, пока они устроятся.

– Ну? – спросил я, глядя на них в зеркало заднего вида.

Выражения их лиц мне не понравились. Даже Томми потерял хладнокровие, явно был растерян, а Винни вообще выглядел как-то виновато.

– Их там нет, босс, – сказал Винни.

Чего? Это как?

– Говори, – сказал я.

– Мы зашли через главный ход, поднялись на третий, – принялся рассказывать он. – Коп оказался всего один, он спал, мы прошли мимо него – даже не проснулся. Начали проверять отдельные палаты. В той, что на имя Кастильоне, никого не было, постель пустая. Застелена даже, будто там никого не было.

Так. Это странно. Это очень странно.

– А Паппалардо? – спросил я.

– Тоже пусто. Их там не было, босс, – повторил он.

– Может быть, их на другой этаж перевели? – спросил Адонис.

– Я проверил, – сказал Томми. – Решил рискнуть. Нашел медсестру, сказал, что ищу родственника. Она сперва не поняла, что мы там вообще делаем ночью, но я дал ей десятку, и она посмотрела в журнал. И сказала, что Кастильоне выписался сегодня днем.

Выписался. С простреленной головой. Сам выписался. Интересно.

– Выписался? – спросил я.

– Да, – кивнул он. – Против рекомендации врачей. Так и записано в журнале: покинул больницу по собственному желанию.

– А Паппалардо?

– А он просто исчез. Сбежал, даже в журнале никакой записи нет.

Я свернул и поехал на север. Все молчали. Что там думал Адонис, я не знаю, а вот парни наверняка думали о том, что должны были пройти испытание и попасть в Семью, а теперь вернулись ни с чем.

Маранцано выписался из больницы, сразу после операции. Понятно. Подозреваю, что его забрали свои, увезли куда-то, где его не найдут, к кому-нибудь из криминальных врачей, которые оказывают нам помощь. Бонанно, скорее всего, или еще кто-то из его капо. Но они не расскажут, точно не расскажут.

Но он ведь получил по голове и еще должен быть в коме. Да и вне больницы. Может быть, и не выживет еще?

А Паппалардо просто сбежал. Как он умудрился?

Да, уж если насчет его интеллекта у меня были сомнения, то его желание выжить оказалось очевидным. Он наверняка услышал о смерти Массерии – из газет или по радио, история была громкой, и о ней сегодня везде трубили. И понял, что будет следующим. И каким-то способом умудрился сбежать.

Твою ж мать. Я почувствовал ярость.

Ну вот как? Ну вот была же возможность решить вообще все проблемы, и потом осталось бы только договориться с Бонанно и Профачи. И я договорился бы, если б на мою сторону встали Рейна с Мангано, а они встали бы. И Скализе не стал бы спорить с Винсентом, его положение после смерти Маранцано оказалось бы слишком шатким.

И вот такое вот. Двое врагов, смертельно опасных, и они живы. Когда я был в шаге от того, чтобы стать боссом всех боссов. Чтобы потом отказаться от этого звания, объяснить всем, что оно нам больше не нужно, и начать реформу, которую задумал еще давно. Даже не столько задумал сам, сколько позаимствовал этот план из памяти Лучано – он ведь тоже об этом думал.

Снова посмотрел на парней. Они, похоже, почувствовали мою ярость. Даже Джо.

Но я не собирался терять лицо, бить по рулю или орать.

– Копа вы не тронули? – спросил Адонис.

– Нет, – ответил Винни. – Зачем? Палаты пустые, мы просто ушли.

– Это правильно, – кивнул я.

Доехал до стоянки такси, на которой было несколько машин. Надо разъезжаться, а потом думать, что делать. Надо встретиться завтра с Лански, до встречи со своими парнями, и обсудить все.

– Это не ваша вина, – сказал я, обернувшись к парням. – Вы сделали все правильно, зашли, проверили, следов не осталось. То, что их там не оказалось, не на вашей совести.

– А… Что с приемом в Семью? – спросил Салли. Похоже, что это волновало его больше всего, он ведь ради этого приехал.

– Пока ничего сказать не могу, – я улыбнулся. – Подождите немного. Но я вас не забуду, не волнуйтесь.

Салли кивнул, Томми тоже. А по лицу Винни было видно, что он расстроен. Но подозреваю, что не за себя, а за меня. Он ведь тоже понимал, как важно для меня было закрыть этот вопрос сегодня же.

– Ладно, – сказал я. – Разъезжаемся. Езжайте на такси, если что, вы сегодня ночью никого не видели, просто катались по городу. Винни, мы с тобой поедем ко мне, завтра будет еще несколько дел.

Все-таки он был моим телохранителем долгое время, и я ему доверял.

Адонис, Салли и Томми выбрались из машины. Винни тоже, но только чтобы пересесть на переднее сиденье. Я тронул тачку, и мы поехали, повернули, а потом двинулись в сторону Малберри-стрит.

– Босс, – сказал Винни. – Мы их найдем.

Очень мило. Хочет меня успокоить.

– Да найдем, конечно, – ответил я. – Обязательно найдем.

Хотя сам я в этом уверен не был. Одно дело – убить Маранцано в больнице, представив все так, что он умер сам. А другое – снова воевать. Это чревато.

Ладно. Позже что-нибудь придумаем.

Глава 2

В офис Лански на Деланси-стрит я приехал к десяти утра. Не выспался совершенно, потому что полночи не мог заснуть. С утра чувствовал себя хреново, глаза будто песком засыпало, да еще и не завтракал, потому что еды в моей квартире на Малберри не было.

Но добрались. Я оставил Винни охранять машину – мне не хватало только, чтобы кто-нибудь бомбу под нее подсунул – после чего поднялся наверх, на нужный этаж, и постучал. Открыли сразу же.

Все, кого я созвал, были уже на месте. Лански, как обычно, сидел за столом, Костелло – у окна с бутылочкой колы, Багси – прямо на столе, сдвинув бумаги. А Сэл Бруни стоял у стены, скрестив руки на груди. Они ждали – похоже, что Костелло ввел их в курс дела. Но о том, что случилось ночью, я ему не сказал.

– Привет, Чарли, – проговорил Багси, когда я вошел. Остальные тоже поздоровались – Колу будешь?

– Давай, – ответил я.

Не знаю, что там сейчас в этом напитке, но вряд ли разные запрещенные сейчас вещества, как это было в начале века. Однако он должен бодрить, как ни крути, а это именно то, что мне нужно.

Багси взял бутылку из бумажного пакета, открыл открывашкой, которая теперь висела у него на связке ключей, и протянул мне. Я взял, сделал глоток, чувствуя, как во рту бегают пузырьки. Хорошо.

– Ну, – сказал Сигел. – Рассказывай, как все прошло.

– Никак, – ответил я. – Их там не было.

– Как не было? – Багси резко выпрямился.

– Вот так не было, – ответил я. – Когда парни пришли, палаты были пустые.

– Может, твои парни просто плохо искали? – спросил Сигел. – Надо было моих отправить, они бы разобрались.

Ага, конечно. Устроили бы в больнице резню, убили бы копов, а еще пару пациентов и медсестер до кучи. Они привыкли решать проблемы самым прямым и простым способом, как и сам Багси. Не зря же его так прозвали, у него вся команда долбанутая.

– Нормально они искали, – ответил я, отпил еще колы и продолжил. – Маранцано выписался еще днем, наплевал на рекомендацию врачей. Паппалардо просто сбежал, даже записи в журнале нет.

В комнате на секунду стало тихо. Лански постукивал карандашом по столу, он всегда так делал, когда думал. Костелло пил колу – похоже, что это Багси опять притащил на всех. Он вечно на сборища сладкую газировку носит и со всеми делится. Бруни нахмурился и спросил:

– Может, их кто-то предупредил?

– Нет, – покачал я головой. – О том, что мы пойдем в больницу, знали всего двое: ты и я. Адонис и его парни все время были со мной, даже в туалет не выходили. Да и не стал бы никто болтать. Скорее всего, Маранцано вывез Бонанно или кто-то из своих людей. Догадались, что после Массерии я попытаюсь убить и его. Они же наверняка думают, что я мечу на место босса всех боссов.

– А это не так? – спросил Фрэнк.

– Не так, – я покачал головой. – Мы это уже обсуждали, я не хочу, чтобы ты потом меня свинцом накормил, – я в несколько глотков допил газировку – бутылочки-то маленькие – а потом вытащил из кармана пачку сигарет. – Паппалардо, скорее всего, услышал по радио о Массерии и догадался, что он следующий.

– Я найду их, – тут же сказал Багси. – Обоих найду. Сам знаешь, если кому этим и заниматься, то это мне.

– Я это именно тебе и хотел поручить, – сказал я. – Нет, остальным тоже надо смотреть по сторонам, но ты найдешь Паппалардо.

– А Маранцано? – спросил Сигел.

– Маранцано не трогай, – я покачал головой.

– Это почему? – удивился он. – Я думал, ты хочешь убрать обоих.

– Я и хотел убрать обоих, – ответил я. – В больнице. Выставив все так, что они умерли сами по себе. А открытое убийство ничего нам не даст, кроме войны. Официально у него под рукой четыре Семьи, и Бонанно попытается поднять всех против нас. Но даже с Профачи и самим Бонанно я воевать не хочу. Нам нужен мир, нам нужно делать деньги, а не воевать.

– Чарли прав, – негромко сказал Лански, снимая с носа очки и принимаясь протирать их тряпицей. – Маранцано сейчас тоже не нужна война. Он ранен, Фрэнк говорил, ему голову прострелили. Может быть, калекой останется навсегда. Так что он пока не опасен. А у нас есть дело, нам надо освоить наследство Массерии.

– А если он попытается разобраться с нами, пока мы деньги считаем? – спросил Багси.

– Не разберется, – ответил я. – Я попытаюсь договориться с Бонанно, потому что настоящая власть будет у него. Остальные капо его поддержат. Как только вступлю в должность официально, назначу встречу.

Багси хмыкнул, хотя сомнений в том, что именно я стану боссом, у него не было. Он сомневался в том, что у меня получится договориться. Но он доверял мне, пусть и не всегда соглашался с моими решениями. Для Бена вообще все было достаточно просто: если есть враг, то его нужно убить, и дело с концом. Он в нашей команде всегда отвечал за мускулы, Лански за цифры, а я за решения.

– А вот Паппалардо надо найти, – сказал я. – Обязательно. Бен, подключай всех, кого сможешь. Он ранен, ему нужен врач, значит, он лечится. Проверь всех частных врачей в городе, что работают с нашими людьми. Он может попытаться уехать – вокзалы, автобусные станции. Сообщи Анастазии и Мангано, пусть ищут в портах. Он не должен свалить.

– Да найду я его сам, – ответил Багси. – Что с ним делать-то, когда найду? Убить?

– Нет, – я покачал головой. – Привести ко мне, живым. По возможности целым.

– Живым? – Багси приподнял бровь. – Он зачем тебе живой?

– Потому что только он знает, где деньги Массерии, Бен, – сказал Мейер. – Массерия кучу лет собирал дань с половины Нью-Йорка. Он брал пятьдесят процентов со всех, и эти деньги куда-то шли. Нет, он не экономил, это уж точно, но что-то должно остаться. И это что-то – это миллионы.

– Да, – кивнул я. – Даже мы наскребли пять миллионов на троих. У него должно быть еще больше.

– Около того, – ответил Лански. – Я прикинул, сколько Массерия мог скопить за эти годы, исходя из того, что знаю. Вы ведь в курсе, часть его цифр шла и через меня. Выходит не меньше трех миллионов долларов, может, больше. Но только вот точную сумму знали три человека: сам Массерия, Морелло и Паппалардо. Они же знали, где деньги. И теперь остается только Стив.

– Да, Мей, ты прав, – кивнул я. – Поэтому он мне и нужен живым. Мертвый Паппалардо не скажет, где деньги, а живой может и сказать, если правильно с ним поговорить.

– Он ненавидит тебя, – сказал Костелло. – Может пойти на принцип и не сказать.

Костелло знал Паппалардо не хуже меня, и был в курсе, насколько это упертый и твердолобый человек. И он считает меня предателем, так что вполне может решить, что лучше уж пусть эти деньги не достанутся никому, чем достанутся мне.

– Отдадим его Альберту, – пожал я плечами. – У него даже немой заговорит.

Багси ухмыльнулся. Ему эта идея явно была по душе. И он понимал, что Анастазия разговорит кого угодно. У них вообще были хорошие отношения, потому что они были похожи.

– А теперь о бизнесе, – сказал Лански. – У меня есть список людей, которые вели дела Массерии. Тебе нужно будет встретиться с ними и поговорить, Чарли.

– А что там? – спросил я.

– Картина вообще интересная, – он улыбнулся. – От Массерии нам досталось большое наследство, даже если не считать доли, которую ему давали капо. Пять игорных залов, причем крупных, обороты там хорошие – десять-пятнадцать тысяч в месяц. У каждого. Целая сеть ростовщиков. Доля с Фултонского рыбного рынка и с овощного рынка на Артур-авеню в Бронксе. Его, конечно, Рейна попытается отобрать, но если договоришься с ним…

– Договорюсь, – кивнул я.

– Еще швейные фабрики, аж четыре штуки, у него были связи с профсоюзом. И несколько контрабандных маршрутов из Канады. Из них два крупных – через Северный Джерси.

– Звучит так, будто это очень серьезные деньги, – проговорил Бруни.

– Это очень серьезные деньги, – сказал Лански, снова натянув очки на нос. – Если это все будет работать, как должно, общий доход порядка ста тысяч долларов в месяц. Только если мы не перехватим это в ближайшие дни, то там все развалится. Старый-то хозяин мертв.

– Значит, скоро объявится новый хозяин, – я улыбнулся. – Но сперва нужно официально закончить войну, этим мы и займемся. С бизнесами разберемся на следующей неделе. Массерия принес не только большое наследство, но и чертовски много проблем.

Я подумал немного. Костелло теперь мой консильери, и кому еще заниматься этими делами, как не ему?

– Фрэнк. Тебе надо организовать общее собрание, уже сегодня вечером. Должны быть все капо, Адонис, и ты, Сэл. Позови еще Фарино, пожалуй.

– Не терпится вступить в роль босса? – спросил Фрэнк с улыбкой.

– Не в этом дело, – ответил я, покачав головой. – Сейчас разное может начаться, но это только начало. На понедельник назначишь встречу с остальными боссами. Рейна, Скализе, но позови и Мангано. Профачи, естественно. А от Семьи Маранцано позови Бонанно. Скажи, что я предлагаю зарыть топор войны, как говорят индейцы. Все равно Массерия уже мертв, а мне эта война не нужна.

– Принято… босс, – сказал он, резко посерьезнев.

Да, непривычное обращение, конечно. Одно дело, когда меня так называют просто соучастники, не посвященные. А совсем другое – когда «сделанные» члены Организации, а уж тем более другие капо. Хотя, если подумать, официально-то я по-прежнему младший босс, они сами меня выбрали.

– А с этими людьми я поговорю, – сказал я. – У них наверняка там проблем набралось, пока Массерия сидел в укрытии, у Паппалардо просто не хватало рук рулить всем. Решу проблемы, объявлю, что доля теперь будет меньше.

– Меньше доля? – спросил Багси.

– Да, – кивнул я. – Я не собираюсь драть со своих людей три шкуры. Двадцать процентов – и достаточно.

– Но это большие деньги, – сказал Сигел. – Мы много потеряем.

– Ничего мы не потеряем, – ответил я. – Эти доходы и так сократятся из-за кризиса. Люди будут меньше пить, меньше играть, отдавать долги будет нечем, а про фабрики я вообще молчу. Как бы нам не пришлось самим их поддерживать, иначе разорятся. А деньги мы заработаем другим способом. Легальным, так же, как это вышло с биржей.

– Может не стоит лично? – спросил Костелло. – Ты ведь босс, а боссу не пристало ездить к каждому фабриканту.

Мне почему-то вспомнилась сцена из сериала «Семья Сопрано». Когда один из боссов Нью-Йоркской семьи сказал Тони Сопрано, что дон не должен ходить в шортах. Я тогда этого не понял, ведь кому какое дело, кто как одевается. А сейчас, когда сам оказался в позиции мафиозного босса, начинаю понимать, кажется. Статус решает вообще все.

– Пока что нужно, – сказал я. – Люди должны видеть, что я не прячусь в кабинете, а сам решаю вопросы. Потом они привыкнут, можно будет делегировать. А сейчас мне нужно, чтобы они запомнили мое лицо.

– Насчет лица, – сказал Мейер. – Звонил Макгрегор. В пятницу вечером первый бой вашей лиги, я же занимался рекламой. Очень просил, чтобы ты пришел посмотреть.

Так. Вот еще одна история. А ведь у нас там проблемы намечались, кто-то натравил на наш зал полицию. Остается надеяться, что в этот раз все пройдет нормально. Хотя у нас все легально, кроме рекламы, которая, помимо газет и радио, большей частью через нелегальные бары шла.

Естественно, первый бой больших денег не принесет, потому что там не будет ни ставок, ни алкоголя. А окупится или нет – зависит от того, сколько людей придет.

– Я буду, – решил я. – Вместе сходим, почему бы нет. Посмотреть бои… Должно быть весело.

– С удовольствием пойду с тобой, – заявил Багси. – Люблю хорошую драку, а ты там еще и правила какие-то новые придумал.

Вроде все обсудили. Дальше встреча с капо, голосование и новые условия, на которых мы будем работать. Но там все должно пройти нормально.

– Ладно, я пошел, – сказал я. – Мне надо еще вещи из квартиры в Гарлеме забрать.

– Кстати, Чарли, – вдруг поднял голову Лански. – А ты вообще знаешь о том, что творится в Гарлеме?

Твою ж мать. Ну вот почему у меня нет компьютера, а? Хотя бы смартфона, для того, чтобы нормально следить за новостями, а не ловить их отрывками по радио и газетам, чтобы изучать разные доступные источники, просчитывать вероятности. Да даже как калькулятор он стоит очень много, потому что мне приходится все в голове считать. Я умею, даже трехзначные цифры перемножаю, особенно когда это касается моих денег. Но ведь голова не резиновая, все не упомнишь.

– Нет, – оставалось только признать мне. – За нашими делами я вообще забыл о Гарлеме.

Так и есть. Меня больше занимали Массерия, Маранцано, лавирование между ними. А уж когда меня младшим боссом поставили, все вообще завертелось.

– Бампи серьезно прижал парней Шульца, – сказал он. – Они разнесли несколько баров, букмекерскую контору, побили его сборщиков, ограбили их. Это ведь ты дал ему список их точек?

– Да, – снова признал я. Парни об этом не знали, но я передал Бампи эту информацию вместе с грузом оружия, который послал им.

– Шульц в ярости, – продолжил Мейер. – Он потерял уже тысяч двадцать…

– О, мои доллары, мои доллары, – вдруг произнес Багси тоненьким голоском. Похоже, передразнивая Шульца.

– Короче, он хочет крови. Мне передали, что он ищет встречи с тобой. Хочет попросить о помощи.

– Да кто он такой вообще? – вскинулся Багси. – Этот шмук точно не заслуживает, чтобы мы ему помогали.

– Шульц не в том положении, чтобы требовать помощи, – ответил я. – И помогать я ему не буду, мы же работаем с Квинни. А так… Скажи ему, что он сам полез не в свое дело и нажил себе врагов, пусть разбирается, как хочет.

– А если он узнает, что это ты навел на него Бампи? – спросил вдруг Костелло. Он первый раз об этом слышал, но прекрасно понимал, чем это грозит.

– Не узнает, – вдруг сказал Бен. – Бампи не дурак, он не будет болтать. И он крепкий парень, особенно для черномазого, хрен они от него что вызнают.

Я подумал немного. Война с Шульцем, конечно, будет не такой сложной, как та, через которую мы только что прошли. У него нет ни силы, ни влияния Массерии или Маранцано. Но кровь попортить он нам может.

– Если узнает, то будем воевать, – сказал я.

– То я его убью, – тут же вставил Багси.

– Да погоди ты, Бен. Отвези для людей Квинни еще оружия, и скажи Бампи, чтобы не упоминал моего имени ни при каких обстоятельствах. Хорошо?

– Передам, – кивнул Багси.

– Ладно, – сказал Лански, поднимаясь. – У всех есть дела, давайте за работу.

Да, это его кабинет, и он завершил встречу. Правда, на собрании вечернем его не будет, оно только для итальянцев, только для членов Организации. Я бы, конечно, хотел, чтобы он вошел в Комиссию, которую я создам. Он умный парень, и умеет принимать решения.

Так, пожалуй, и сделаю.

Я двинулся на выход, прошел по коридору, спустился по лестнице. Винни так и ждал у машины, внимательно смотрел по сторонам, не отвлекался. Ну, может быть, оставлю его телохранителем. Будет у меня свой Паппалардо. Правда, надеюсь, что не такой тупой.

Но Винни на самом деле смышленый парень, так что проблем быть не должно.

– Поехали, Винни, – сказал я, открывая дверь машины и усаживаясь на переднее сиденье.

Он тоже сел, завел машину, и мы поехали по улице. Я посмотрел по сторонам. Вроде хвоста нет, а ведь Паппалардо так любил за мной следить. Если честно, мне оставалось только надеяться, что он доживет до нашей с ним встречи, а не умрет от ран.