Текст книги "Город падших ангелов (СИ)"

Автор книги: Наиль Выборнов

Соавторы: Семен Гражданцев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 16 страниц)

Это позволило мне немного сократить дистанцию – теперь между нами снова было метров пятнадцать. Через забор я буквально перелетел, заранее убрав пистолет в карман, на полном ходу упершись в край руками и рывком перебросив через него тело. Что руки, что ноги справились с этим на удивление легко – все же не зря я спортом занимался.

А Кинг тем временем пробежал чуть вперед и свернул налево – в переулок, идущий параллельно улице. Я неистово обливался потом, но все же рванул следом, уже понимая, что дело дрянь. Сердце в груди билось, словно молот, отдаваясь в ушах. В горле пересохло, воздух, входящий в легкие, ощущался горячим, как в сухой парилке. Губы высохли и болели, начиная трескаться. Я дышал носом, сколько мог, но в итоге сдался и начал глотать живительный кислород ртом. В таком режиме меня надолго не хватит.

Я свернул в то же ответвление переулка и через десяток шагов, пробежав еще одну развилку, увидел, что впереди перед сутенером, не потерявшим ни капли скорости, замаячил забор. Простенький, из труб и сетки-рабицы. Но главное – высотой под два с половиной метра. А мы уже выяснили, что сутенер справлялся с препятствиями заметно медленнее, чем бегал.

Поэтому я выжал из себя последние силы и рванул вперед. Нет, никакого второго дыхания не открылось. Просто я понял, что если не догоню его до того, как он перелезет забор, то не догоню вообще. А значит, экономить силы больше не имело смысла. Главное – протянуть сорок метров до забора.

Негр добежал до препятствия, попытался подтянуться, но не смог. Я был готов торжествующе рассмеяться, но этот урод огляделся, подергал небольшую калитку, которая оказалась заперта, а потом полез на стоящий там же в углу большой железный мусорный бак. Точно такой же, как тот, в котором я впервые пришел в себя в этом теле.

Мне оставалось каких-то семь метров, когда он оперся ногой о бак и подпрыгнул, перегнувшись в поясе через верхний край забора. Еще пара секунд, и он перекинет ноги на ту сторону. И тогда все время, которое мы потратили на наружное наблюдение, а Касселс – на расследование, будет просрано впустую.

Допустить этого я не мог. Из легких вырвались остатки воздуха – уже даже не с рыком, а со свистящим сипением. Я наклонился вперед, теряя равновесие, но придавая телу дополнительное ускорение, вытянул вперед руки.

И в тот момент, когда сутенер уже начал поднимать ноги вверх, чтобы кувырнуться вперед, схватил его за штанину. Мои пальцы сжались, как тиски, и я потащил ублюдка назад. Он завопил и двинул ногой мне в лицо, но я не отпустил. Сначала подтянул его ноги обратно вниз, а потом рывком перехватился за ремень его модных нежно-розовых брюк.

– Отпусти, сволочь! – заорал Кинг на удивление высоким голосом, вцепившись пальцами в рабицу с обратной стороны забора и пытаясь перетащить туда нижнюю часть тела.

Но я его отпускать уж точно не собирался. Взревев, я со всей силы рванул его за ремень на себя и чуть вправо. Он заверещал и отпустил забор – по-видимому, проволока слишком сильно впилась в пальцы. А потом он с криком и грохотом свалился в мусорный бак.

Впору было засмеяться, но пробежка вымотала меня настолько, что перед глазами уже плавали красные круги от недостатка кислорода. Сутенер забарахтался, высунул голову из бака, грязно матерясь. И тогда я сделал первое, что подсказал мне лишенный кислорода, но переполненный яростью мозг – схватился за открытую металлическую крышку бака, висевшую на петлях, и со всего маху закрыл ее прямо по матерящейся лысой башке, с которой давно слетела шляпа.

Раздался звон, как будто буддийский монах ударил в огромный гонг. Сутенер затих, крышка закрылась – аккуратно легла в пазы. А я просто не выдержал усталости и, подпрыгнув, уселся на нее задницей. Так он точно никуда не денется, а у меня будет время отдохнуть.

Через пять минут, когда все же смог с трудом восстановить дыхание, я вполголоса зачитал мусорному баку его права. Бак не ответил, но мне уже было плевать – я свою обязанность выполнил.

Еще через пять минут в переулок вбежал Касселс в сопровождении патрульного. Видимо, напарник уже успел вызвать подкрепление. Он подбежал ко мне, схватил за предплечье, заглянул в глаза с беспокойством и спросил:

– Майк, ты как?

– Нормально, – тихо ответил я. – Есть попить?

Он оглянулся на патрульного, но тот отрицательно покачал головой. Ник виновато развел руками:

– Только в машине.

Я почувствовал, как пересохший язык противно трется о небо, но делать было особо нечего. Главное говорить поменьше, пока не смочу его нормально.

– А что Кинг? – спросил Касселс с явным огорчением в голосе. – Ушел?

Я отрицательно помотал головой.

– Как нет? – удивился Ник. – А где он?

Я лишь постучал указательным пальцем по крышке бака. В ответ изнутри донесся тихий стон. Живучий гад, уже в себя пришел.

Ник вытаращил глаза и спросил обалдевшим голосом:

– Ты нахрена его в помойку засунул?

Я лишь усмехнулся и махнул рукой, после чего спрыгнул с бака.

– Пакуйте, – сказал я и направился по переулку в сторону машины. В том проходе, из которого пришел Касселс, забора быть не должно.

Так и оказалось – я беспрепятственно вышел на Девяносто Вторую и не спеша добрел до машины. Достал банку «Маунтин Дью», которую Ник купил на обед, открыл ее и выпил в один присест. Потом достал вторую, выбрался на улицу и оперся на крыло машины. Открыл, осмотрелся – на том месте, где полчаса назад работали проститутки, сейчас стояли две патрульные машины. Это говорило о многом – Касселс задержал как минимум двоих девочек из трех, потому что иначе вызывать вторую машину не было смысла – пара задержанных прекрасно помещалась в одну. Ну, это если он, конечно, верил, что я возьму сутенера.

Через пять минут из переулка появились Касселс и патрульный, которые вели перед собой того самого Мануэля Кинга, которому я нехило попортил экстерьер. Его нежно-розовый костюм был помят, надорван под мышкой и весь изгваздан какой-то дрянью. Кажется, я даже заметил на левом плече кусочек банановой кожуры. Его лицо было в крови, на лысой макушке виднелась здоровенная шишка, дополненная небольшим рассечением.

Сутенера усадили в машину, а Ник и патрульный принялись оформлять документы. Я стоял, оперевшись на «Крайслер», и невозмутимо попивал газировку. Минут через пятнадцать они закончили, патрульные машины уехали, а Ник пошел ко мне.

– Ну ладно побил, но в помойку-то ты его зачем запихал? – спросил он, когда мы сели в машину и тронулись в сторону участка.

– Да я его и не бил, – пожал я плечами. – Он хотел через забор перелезть, да сорвался и в бак упал. А я просто крышку прикрыл. Может, чуть сильнее, чем следовало.

Ник помолчал пару секунд, а потом заржал в голос. Ну и я вместе с ним. Все же повод для радости был – наконец-то долгое дело будет закрыто. Осталось только оформить бумажки и заодно немного отдохнуть после пробежки – я не собирался пропускать сегодняшнюю вечернюю тренировку.

Глава 15

Запрос в Департаменте я все-таки сделал и узнал про этого Крауза все. Приводов у него не было, вообще никаких проблем с законом, если не считать, естественно, нескольких штрафов за парковку. Но это ерунда. Зато я узнал его адрес проживания, а по нему – уже номер телефона.

После работы заехал в качалку, а уже оттуда отправился домой. Когда я приехал, то увидел, что Роуз что-то помешивает на плите, а Рэмбо, которого она впустила в дом, крутится у ее ног. Наверное, пес надеялся, что что-нибудь упадет на пол, и он сможет это съесть. Пахло-то в действительности вкусно, травами, базиликом, да и не только питбулю, но и мне.

– Ужин будет через десять минут, – сказала Роуз.

– Хорошо, – сколько и оставалось кивнуть мне.

Я переоделся в домашнее, умылся и сразу сел за стол. Девушка стала накладывать в тарелки рис с каким-то соусом, выставила его на стол. Поставила и кофе, налив его из кувшина кофеварки.

Мы сели. Рэмбо сдался, похоже, осознав, что ему ничего так и не достанется, и улегся у дивана на пол. О том, чтобы не давать ему человеческой пищи, было обговорено заранее.

– Как прошел день? – спросила Роуз.

– Да ничего так, – ответил я. – Поймали сутенера.

Ее чуть передернуло. Похоже, что тему проституции лучше не затрагивать. Что достаточно странно – о чем мне еще говорить-то, я же в нравах работаю.

Хотя о чем поговорить было. И я не знал, как начать этот разговор. Тянуть с ним не хотелось, потому что лучше будет, если мы успеем позвонить Краузу сегодня. Да и не привык я откладывать на потом, еще с прошлой жизни.

– Роуз, – сказал я. – Мне нужно с тобой поговорить.

Она подняла взгляд от тарелки, посмотрела на меня и спросила:

– О чем?

– О Гольдберге, – ответил я. – Мы с Сарой встретились с его ассистенткой, и она рассказала кое-что. Вечеринки эти – они проводятся часто, раз в месяц примерно. И каждый раз там творится одно и то же. Многие девчонки приезжают туда, не зная, что их ждет. В общем, я хочу это прекратить.

– Я уже говорила о том, что не хочу подавать заявление, – сказала она.

– Да, я знаю, – кивнул я. – У нас есть человек, точнее имя. Дэниел Крауз. Это глава личной охраны Гольдберга, и он руководил организацией вечеринок.

– И что?

– Мне нужно выйти на него напрямую. А еще лучше – взять с поличным. Без официального дела это сложно, поэтому остается его только спровоцировать.

Она снова посмотрела на меня и покачала головой:

– Нет.

– Ты еще не слышала, что я предлагаю, – сказал я.

– Майк… – она выдохнула. – Ты хочешь, чтобы я позвонила им и потребовала денег за молчание. Я правильно понимаю?

– Правильно, – кивнул я.

– Нет. Я не буду в этом участвовать.

– Хотя бы выслушай меня, – только и оставалось попросить мне.

– Я уже поняла план, – сказала она. – Я звоню и требую денег. Они приезжают меня убивать – они ведь меня убить хотели, это сразу понятно. Вы с твоим другом их берете. Все так?

– В целом да.

– Нет, Майк.

Я помолчал секунду. Мне нужно ее убедить, в любом случае убедить.

– Роуз, – сказал я. – Только в Лос-Анджелесе ежегодно несколько десятков таких девушек, как ты, проходят через его вечеринки. Да, часть из них понимают, куда едут. Но другие – нет. Кэрол рассказала нам, что видела, как их заводили в комнаты против их воли, она слышала крики. Это не в первый раз, и не в последний, и пока Гольдберг на свободе, это будет продолжаться.

– Я слышу тебя, – ответила Роуз. – И мне очень жаль этих девушек. Но я не собираюсь объявляться, чтобы на меня открыли охоту. А потом ждать, когда за мной приедут люди этого твоего Крауза.

Крауз был совсем не мой, но я ее поправлять не стал. Просто сказал:

– Мы будем рядом.

– Рядом, – повторила она, а потом вдруг посмотрела мне прямо в глаза и устало проговорила. – Вы были рядом, когда меня накачали и потащили в комнату? Вы были рядом, когда меня избили и выбросили на дорогу? Что вообще может сделать полиция, если такое происходит, все об этом знают, но…

– Я подобрал тебя, – сказал я. – Но ты права. Я не имею права требовать этого от тебя.

Просто так договориться не получится. Остается только манипуляция. Грязная. Но мне очень нужно, чтобы она согласилась, и деваться больше некуда.

Роуз чуть расслабилась – она явно ожидала, что я буду давить дальше. Но я собирался провернуть кое-что похуже.

– Я скажу тебе кое-что, – продолжил я. – Если ты не согласишься, я все равно не могу просто оставить это. Я знаю, что они делают, и я не могу сделать вид, что не знаю.

– И? – спросила она, чуть напрягшись.

– Без заявления от жертвы и без прямых улик ни я, ни мои коллеги ничего сделать не смогут. Да и так, его адвокаты закопают дело. Да, ты права. Я просто поеду и всажу пулю ему в башку. Прямо сейчас.

Я поднялся.

– Стой, – тут же сказала она, протянула руку, чтобы схватить меня, но не дотянулась. – Они же просто убьют тебя.

– Посмотрим, кто кого, – ответил я. – Я воевал в Гренаде и очень хорошо стреляю. Так что сомневаюсь, что у них получится это сразу. Но этого я так оставить не могу.

И в действительности не мог. Потому что слишком много видел такого в прошлой жизни. А сейчас дела, пожалуй, еще хуже.

– Почему тебе вообще есть до этого дело? – спросила она. – Ты же мог меня не подбирать тогда. Мог бы отвезти в больницу и забыть. Ты работаешь в полиции, у тебя дел хватает. Зачем тебе Гольдберг?

– Потому что слишком уж много таких историй, – сказал я. – Я видел это и в прошлой жизни. Люди делают ужасные вещи, а потом выходят сухими из воды, потому что у них есть бабки и связи. И каждый раз, когда такого оправдывали, я чувствовал себя, будто меня с ног до головы облили дерьмом. Сейчас у меня есть возможность сделать что-то, и я сделаю.

– В прошлой жизни? – не поняла она.

Черт. Оговорился. Касселс тоже несколько раз ловил меня на этом по мере того, как узнал более-менее хорошо. Ну а что еще сказать, я же в действительности другой человек, со своим опытом. Несмотря на то, что у меня есть память и опыт и Майкла Соко.

– Я имел в виду в прошлом, – я демонстративно поморщился. – Ты же знаешь, я русский. У меня иногда проскакивает такое.

Кажется, ее это удовлетворило, лицо разгладилось. Она посмотрела на меня, снова выдохнула и сказала:

– Если я соглашусь, ты со своим другом будете рядом. Не где-то там, а рядом со мной.

– Договорились, – кивнул я.

– И если что-то пойдет не так – вы вмешаетесь сразу. Если надо будет, будете стрелять. Я не хочу, чтобы меня убили.

– Хорошо, – подтвердил я.

Роуз покивала своим мыслям, а потом сказала:

– Хорошо. Я согласна.

Я выдохнул. Все, согласилась. Я не был уверен, что и это сработает, но получилось. Но ехать надо как можно скорее. К ближайшему телефону-автомату, потому что своего у меня нет, да и не стал бы я звонить с домашнего. Не знаю, правда, есть ли сейчас определители номера или нет, такого в моей памяти нет.

– Тогда поехали, – сказал я.

– Стой, – подняла брови Роуз. – Ты хочешь сделать это сейчас?

– Да, – кивнул я. – Чем раньше, тем лучше. Встречу назначим на пятницу… Нет, на завтра. Место и время говорим мы.

– Давай хотя бы доедим? – предложила она, кивнув на рис под мясным соусом. – Я старалась, вообще-то.

Ну в общем-то я был не против, потому что после тренировки и так голодный, как волк. Поэтому сел. Я смолотил свою порцию буквально за две минуты, и потом мне пришлось ждать, пока закончит Роуз – она как будто специально тянула время. После этого она поднялась и сказала:

– Дай мне пять минут.

Взяла какую-то одежду и отправилась в ванную. Я встал и тоже стал переодеваться. Натянул опять джинсы, футболку, кобуру. Кожаную куртку, уже ставшую любимой. Естественно, значок в карман сунул – куда я без него.

Через пять минут из ванной вышла Роуз.

– Готова, – сказала она.

Я махнул Рэмбо, чтобы он пошел за мной, и он послушно посеменил на улицу и сам вошел в вольер, отправился есть – миска у него была полная. Похоже, решил, что раз ничего не досталось, то нужно компенсировать это кормом. Потом мы сели в «Крайслер» и поехали.

Телефон-автомат я нашел в Карсоне на парковке у супермаркета, уже закрытого. Заглушил двигатель, мы вышли из машины и двинулись к будке, или как ее назвать – висел-то он просто на стене, под козырьком. Я вытащил из кармана монетки, нашел четвертак и протянул Роуз.

– Что я должна сказать?

Я прикинул примерно. Разговор должен звучать так, чтобы было ясно, что намерения серьезные.

– Скажи, что ты выжила, и что хочешь денег за молчание, иначе сдашь всех.

И встречу назначить надо где-то на месте, чтобы мы и спрятаться могли, и при этом отреагировали быстро. А спрятаться лучше всего в машине, она большая, просторная, и если прилечь на сиденье, и не включать свет, то никто не увидит.

Тогда надо на парковке. Да, парковка – это идеальное место для встречи, прямо как для звонков по национальному мессенджеру. И подальше от дома – так меньше шансов, что нас найдут.

– Назначь встречу на завтра, на парковке у Оушен-авеню в Санта-Монике, – решил я. Она там есть, причем большая, много кто ездит туда к океану. – На десять вечера, – это тоже важно, чтобы посторонних было поменьше.

– А сколько денег-то попросить?

– Двадцать тысяч, – решил я.

– Двадцать тысяч долларов? – она посмотрела на меня. Ну да, немало – почти годовой заработок одного детектива, если, конечно, сразу вычесть из него алименты.

– Это должно быть достаточно много, чтобы тебя восприняли всерьез, – сказал я. – И не настолько много, чтобы сразу отказали. Двадцать тысяч проще заплатить, чем убивать – и они сперва подумают так.

– А если они просто заплатят? – спросила Роуз.

– Нет, не заплатят, – я покачал головой. – Сперва может и подумают об этом, но потом решат, что проще избавиться от тебя раз и навсегда. Они же не думают о том, что за тобой может кто-то стоять.

– Хорошо, – сказала она.

– И еще, – добавил я. Постарайся держать голос ровным, чтобы они не думали, что ты их боишься. Ты не злишься, не боишься – просто хочешь денег. Понятно?

Роуз кивнула, сняла трубку и опустила четвертак в монетоприемник. Я продиктовал ей номер из своего блокнота, и она набрала его.

Пришлось подождать, почти полминуты, прежде чем трубку взяли.

– Дэниел Крауз? – спросила она. – Это Роуз Галета. Я была на вечеринке в «Нептуне». Я не умерла, хотя вы очень хотели бы этого. И мне нужны деньги, иначе я пойду в полицию и прессу.

Наступила пауза. Лицо ее, кстати, выглядело удивительно спокойным. А она ведь все-таки в актрисы метит, и играть умеет, это неудивительно.

– Значит, мы не договоримся, – неожиданно жестко проговорила она. – У меня есть знакомые репортеры в «Лос-Анджелес Таймс», думаю, они будут рады материалу, – снова пауза. – Иск за клевету? Посмотрим, что вы скажете, когда за вас возьмется отдел нравов.

Еще одна пауза – она внимательно слушала, о чем ей говорят, а вот я расслышать не мог, только интонацию. Голос звучал осторожно.

– Двадцать тысяч. Наличными.

Пауза уже подлиннее.

– Меня не интересует, что вы думаете, – сказала Роуз. – Мне нужны деньги. Либо вы согласны, либо купите завтра утром номер газеты – ведь вы, мистер Крауз, тоже в нем будете.

А жесткая она девчонка, молодец. Ничего не скажешь.

– Завтра в десять вечера, парковка у Оушен-авеню, в Санта-Монике, со стороны пирса. Приходите один с деньгами, я буду там.

Короткий ответ с той стороны. Роуз слушала, потом кивнула, сказала «хорошо» и положила трубку.

– Согласился, – констатировал я.

– Да, – кивнула она. – Сперва говорил о том, что ничего ему не будет, потом сказал, что заплатят. Когда я про отдел нравов сказала. И еще сказал, что сумма большая, и нужно время собрать. Но до завтра должны.

– Поехали, – решил я и двинулся в сторону машины.

Она вытащила из автомата никель сдачи, протянула мне, я забрал. Сам не знаю зачем – монетка и монетка. Убрал в карман. Мы сели в машину, я завел двигатель и поехал обратно в сторону трейлерного парка.

– Они слишком быстро согласились, Майк, – сказала вдруг Роуз.

– Так, – кивнул я.

– И это значит, что деньги они не привезут. А приедут меня убивать.

– Мы будем рядом, – повторил я. – Если он начнет что-то, то мы его самого пристрелим. Я же сказал, Роуз, я очень хорошо стреляю.

В общем-то, на это и был расчет. Взять его с пушкой при попытке убийства – и можно колоть. Все расскажет, вообще все, и что знает, и чего не знает.

– Ты так уверен в себе и своем друге?

– Роуз… – сказал я. – На сто процентов я уверен быть не могу. Но мы с Ником уже многое пережили, я ему доверяю. И я доверяю себе, так что все должно пройти нормально. С тобой ничего не будет, в любом случае.

Может быть, бронежилет ей достать? Кстати, а можно его сейчас в оружейном магазине купить? В оружейке-то не возьмешь, не дадут без санкции. А так он бы и мне потом пригодился, что-нибудь легкое, скрытого ношения.

– Мы умеем работать, – повторил я.

Роуз еще секунду смотрела на меня, а потом отвернулась и вдруг спросила:

– Это была манипуляция, да?

– Ты о чем? – я сделал вид, что не понял.

– Ну, о том, что если я не соглашусь, то ты просто поедешь и убьешь Гольдберга.

– Я в действительности готов на это, – сказал я. – И я в действительности поехал бы к нему, и попытался поговорить. Спровоцировать на что-нибудь лично, чтобы меня попытались достать. Ты сама понимаешь, напасть на копа – это гарантировано привлечь к себе внимание ФБР. А им плевать, продюсер ты или нет, сколько ты зарабатываешь и какие у тебя связи. Хоть ты племянник президента – если им надо будет, они тебя закроют.

– Мне кажется, тебе самому следовало бы пойти в ФБР. Ты такой же.

– Еще в ЦРУ скажи, – я усмехнулся.

Хотя на самом деле было приятно. К этому я и стремился – там буду решать настоящие дела. А то сейчас… Если честно, то дела отдела нравов уже казались мне слишком мелкими. Ездим по наводке этого старика, докапываемся до массажных салонов. Вместо того, чтобы настоящих преступников ловить – убийц, грабителей.

– Нет, в ЦРУ ты не подойдешь, – она покачала головой. – Там приходится делать не очень хорошие дела. Вспомни только историю с Оливером Нортом. Как ЦРУ поставляло оружие иранским террористам, а вырученные деньги отправляло в Никарагуа. Конгресс запретил, а президент даже не знал.

– Да знал он все, – ответил я. Отрывок из этой речи Рейгана я даже слышал в каком-то то ли фильме, то ли еще где. – «Я говорил, что мы не будем продавать оружие в обмен на заложников, мое сердце говорит мне, что это правда, но факты и улики говорят, что нет». Бред же. Просто есть такая концепция – правдоподобное отрицание.

– А в России у вас такого нет? – вдруг спросила она.

– А там и отрицать не надо, – я покачал головой. – Все равно никто ничего не узнает. А если и узнает, то это не люди будут обсуждать, а политики между собой. Использовать как рычаги давления.

– Цензура, – сказала она.

– Да, – кивнул я.

Мы доехали до трейлерного парка, и я уверенно загнал машину под навес. Роуз вышла, я запер «Крайслер», и мы двинулись домой.

Вошли в трейлер, девушка встала около стола, где по-прежнему лежали грязные тарелки – посуду мы мыть не стали, поехали сразу.

Роуз повернулась ко мне и проговорила:

– Поверить не могу, что на это решилась.

– Все будет нормально, – в очередной раз уверил я ее. – И все пойдет только к лучшему. Когда Гольдберга посадят, а дадут ему очень много, то в мире станет хоть немного, но чище.

– Да ничего в целом не поменяется, – пожала она плечами. – Не будет его, будет кто-то другой. Это уже с двадцатых, наверное, длится, только в масштабах разных.

Мне оставалось только вздохнуть. Да, так оно и есть.