Текст книги "Город падших ангелов (СИ)"

Автор книги: Наиль Выборнов

Соавторы: Семен Гражданцев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 16 страниц)

Я прошел на кассу, продавец увидел меня и заулыбался – узнал. Поздоровался и продал мне две миски за четыре бакса – более чем неплохо. Я пожелал ему хорошего дня и не стал задерживать очередь – за мной уже стоял человек.

Сел в машину и отправился к ближайшему телефону-автомату. Нужно было позвонить Саре и узнать, как у нее обстоят дела – мы об этом договаривались. Она обещала аккуратно поспрашивать в понедельник про этого Гольдберга.

Припарковался рядом автоматом, подошел и снял трубку. Достал из кармана четвертак и визитку – у меня был и домашний номер Сары, но сейчас она явно на работе, вторник же, середина дня. Набрал номер и услышал ее голос:

– Слушаю.

– Алло, здравствуйте, мне нужен самый красивый в Лос-Анджелесе организатор мероприятий.

На том конце послышалась короткая пауза, а потом тихий смешок.

– Привет, Майк, – ответила мне девушка.

– Привет. Как у тебя дела? – начал я разговор с более общего вопроса.

Но Сара была настроена на серьезный диалог:

– Все хорошо. Здорово, что ты позвонил, я уже собиралась тебе на пейджер сообщение отправлять. Есть важные новости.

– Слушаю, – подобрался я.

– Помнишь, я тебе говорила про Кэрол, ассистентку… сам знаешь кого? – спросила она.

– Да, – коротко ответил я. Если Сара говорит загадками, то и мне не стоит по этому телефону ничего важного озвучивать.

– Я нашла ее. И уже договорилась о встрече. Сегодня, в девять вечера.

Я приподнял брови, хоть Сара и не могла этого видеть. А девушка у меня резкая – не просто нашла нужного человека, но уже и договорилась о чем-то, и теперь просто меня перед фактом ставит. И это называется «аккуратно»?

– Заедь за мной домой к восьми, поедем вместе, – добавила она.

Тут я уже молчать не стал:

– Я съезжу сам. Я не хочу, чтобы ты лезла в это настолько глубоко.

– Она не будет говорить с посторонним человеком. Мы с ней знакомы, пусть и не лично, а через одно рукопожатие. Но меня она знает. Так что тут без вариантов, – она немного подумала и добавила: – Все нормально, Майк, не переживай. Она нормальная девочка, ничего страшного, если я съезжу с тобой.

Я нахмурился, но все же ответил:

– Хорошо. К восьми заеду за тобой.

– Отлично. Тогда и поболтаем, а пока мне бежать надо – работа. Целую, жду тебя вечером, – сказала девушка.

– Хорошо, до вечера, – ответил я и положил трубку.

Автомат выдал пять центов сдачи, я забрал их и сел в машину. Однако, а Сара сложа руки не сидела. События начинают принимать интересный оборот.

Глава 13

Без пяти восемь я уже припарковал свой «Крайслер» у дома Сары. В домофон звонить не пришлось – только собирался выйти из машины, как дверь подъезда открылась, и из дома вышла девушка, одетая в джинсы, белую блузку и синий жакет, с собранными в хвост волосами.

Она прошла в машину, села на пассажирское сиденье и чмокнула меня в щеку.

– Куда едем? – спросил я.

– На Мелроуз, – ответила она.

Я завел машину, прикинул примерно, где это находится. В географии Лос-Анджелеса я уже начал разбираться, как и примерно понимал, где придется потолкаться в пробках. Но с учетом того, что уже вечер, добраться мы должны достаточно быстро.

– Как ее зовут, напомни? – спросил я.

– Кэрол, – ответила Сара. – Кэрол Уэбб, двадцать восемь лет. Она работала на двух проектах у Гольдберга, потом ни с того, ни с сего ушла. После этого участвовала только в нескольких мелких проектах на независимых студиях. Но ничего сопоставимого.

– Говоришь, прямо как досье зачитываешь, – заметил я.

– Я думала, тебе понравится, – она улыбнулась. – Но вообще… Если честно, меня саму беспокоит, что мы ввязались в это дело. Что-то нехорошее творится, Майк. Но ради этих девчонок-старлеток, наверное, стоит рискнуть.

– Я тоже так считаю, – кивнул я. – А она знает, зачем мы едем?

– Я сказала ей, что мой друг расследует кое-что, связанное с Гольдбергом. Частное расследование. Она согласилась, но ей явно страшно.

– Понял, – кивнул я.

– Говорить буду я, – сказала Сара. – Ты будешь слушать. О том, что ты полицейский, скажем ей только в самом крайнем случае, иначе будем говорить, что ты – частный детектив.

– Принято, – кивнул я.

Перед поездкой сюда я успел съездить домой, отдохнуть и переодеться к встрече, так что на мне был пиджак. Пистолет под ним не видно, а значок в кармане. И попробуй отличить меня от частного детектива. По глазам разве что, но среди них и без того много полицейских. Кому-то не повезло быть уволенным, а кто-то просто разочаровался в профессии и ушел в частный сыск.

Скоро мы добрались до кафе, которое называлось «Бланш». Вошли – это было тихое место. Несколько столиков, из которых были заняты только два. За одним сидела пожилая пара, а за дальним – девушка с чашкой кофе. Когда мы вошли, она посмотрела на нас и явно чуть напряглась.

Сара помахала ей и пошла вперед – значит, это и есть Кэрол. Я двинулся следом.

Мисс Уэбб оказалась невысокой и темноволосой. Одета была точно так же, как Сара – наверное, профессия их роднит. И когда мы подошли, она внимательно уставилась на меня.

– Это Майк, – сказала Сара. – Я тебе говорила.

Я протянул ей руку, и она осторожно, будто боялась, что я сдавлю, пожала ее. Представилась:

– Кэрол.

Разговор начать сразу не удалось – появился официант. Мы заказали кофе, Кэрол тоже попросила долить ей горячего. Тогда я просто попросил принести весь кофейник – здесь, в Америке, так тоже можно. Несколько секунд мы помолчали, после чего Сара сказала:

– Спасибо, что согласилась встретиться.

– Если честно, я сама не верю, что пришла сюда, – ответила Кэрол. – Думаю, что я сошла с ума.

– Кэрол, – чуть наклонилась к ней Сара. – Ты знаешь, что творится. И нам надо это прекратить. Ты ведь понимаешь это.

– Понимаю, – кивнула она. – С учетом того, что я знаю… Мне тяжело с этим жить.

Я сидел и молчал, как и просила Сара. Время задавать вопросы придет чуть позже.

– Насколько я знаю, ты работала на двух его проектах, – сказала Сара.

– Да, – подтвердила Кэрол. – Сперва на «Держи удар» в восемьдесят шестом. Потом на «Чудесных приключениях дворфов» в восемьдесят седьмом, он там режиссером выступил. Он появлялся редко, всем занимались исполнительные продюсеры и ассистенты. Команда была хорошей, проекты тоже неплохие. Если честно, я думала, что мне повезло.

Она чуть шмыгнула носом, запустила руку в сумочку, вытащила платок и аккуратно, чтобы не размазать тушь, промокнула глаза.

– Потом я стала его личным ассистентом. Ты сама знаешь, что это такое – постоянно рядом с ним, расписание помогаешь составлять, звонки, встречи – все через тебя. И потом я увидела то, что для посторонних глаз предназначено не было.

Она снова замолчала, потому что подошел официант и принес кофейник и чашки. Я взял и налил всем, сделал глоток – кофе оказался выдохшимся, но очень горячим.

– Вечеринки, – сказала Сара. – Расскажи о них подробнее.

– Гольдберг устраивал их примерно раз в месяц, иногда чаще, если повод был. Они были частными, только по приглашению. Я занималась организацией, договаривалась про места, заказывала еду. В общем-то ничего особенного, я думала, что это просто тусовки, такие в нашем деле часто. Там были люди с деньгами и именами, ты сама знаешь, у нас в Голливуде это норма.

– А что потом? – спросила Сара.

– Потом я стала замечать больше. Девушки, которых приводили, каждый раз менялись. Их привозили на одних и тех же машинах от одного агентства, в счетах была одна и та же компания.

– «Камелот»? – не удержался я.

Кэрол посмотрела на меня и спросила:

– Так ты все знаешь?

– Без деталей, – ответил я. – Их мне и нужно узнать.

– Пожалуйста, продолжай, Кэрол, – попросила Сара.

– Девушки разные были, часть – явные проститутки, понимали, куда едут, – она отвернулась в сторону и проговорила: – А некоторые явно не понимали. Это по лицам было видно. Сначала все прилично было – ужинали, разговаривали, музыка играла, выступали приглашенные гости. Потом гости расходились по комнатам и уводили девушек.

– Ты видела это сама? – спросила Сара.

– Я не видела, что там с ними делают… – покачала головой Кэрол. – Видела только, как их заводили в комнаты, как потом некоторые выходили… – она помолчала немного, посмотрела на чашку, но отодвинула ее в сторону. – Один раз слышала, как за закрытой дверью кричали.

– И ты ничего не сделала? – спросил я.

– Я спросила у старшего охранника, что происходит, – девушка вздохнула. – Он сказал, что это не мое дело. Дословно.

– Ты знаешь, как его зовут? – спросил я. – Этого охранника.

Кэрол снова посмотрела на меня, потом на Сару. Та вздохнула и сказала:

– Он полицейский, – похоже, решила, что пришло время признаться. – Именно поэтому мы здесь.

Наша свидетельница несколько секунд помолчала, будто думала, продолжать разговор или нет. А потом сказала:

– Дэниел Крауз, старший охранник. Насколько я знаю, Гольдберг доверяет ему – он отвечает за его личную безопасность. И организовывает все внутри, он постоянно лез в мероприятия. Иногда снаружи была охрана заведений, но внутри только люди Крауза.

Имя характерное, немец, что ли? Ладно, разберемся.

– И что было дальше? – спросил я.

– Я ушла не сразу, отработала еще два месяца, – ответила девушка. – Если честно, до сих пор не знаю, почему. Просто убеждала себя, что это не мое дело. В ноябре восемьдесят восьмого была еще одна вечеринка… Я нашла в туалете девушку, совсем молодую, наверное лет восемнадцати, она плакала. Толком ничего не говорила – только что хочет уйти, а ее не отпускают. Я попыталась вывести ее через служебный выход, но Крауз остановил меня. Сказал, что гости еще не закончили.

– И что случилось с девушкой? – спросила Сара.

– Не знаю, – Кэрол пожала плечами. – Я в ту же ночь ушла, а потом написала заявление на увольнение. После этого старалась вообще не думать о Гольдберге. Но если он продолжает устраивать вечеринки, значит, ничего не поменялось.

– Что ты знаешь о Краузе? – спросил я.

– Лет тридцать, может быть, тридцать пять, – ответила она. – Высокий, крепкий, умеет командовать – ему никто ни разу не перечил. Я так понимаю, он кто-то вроде главы службы безопасности.

Понятно. Это первый конкретный человек, нитка, за которую следует тянуть. Вопрос только в том, как это сделать. Ордера на арест нам никто не подпишет, допросить его по закону не получится. Придется действовать в серой зоне.

Как же в США с этим сложно. Тут судья может не принять в счет показания просто потому, что ты не зачитал задержанному «Миранду». Или исключить из дела стопроцентные улики, потому что ты вошел в здание без ордера.

– Ты в полицию не пошла? – спросил я.

– Я думала об этом, – кивнула Кэрол. – Серьезно думала. Но смысл? Гольдберга никто не потащит в суд из-за слов ассистентки, у него связи и куча карманных адвокатов. А еще у него есть люди, которые умеют создавать проблемы тем, кто пытается создать проблемы ему.

– Тебе угрожали, – сказал я.

– Да, – Кэрол снова кивнула. – После того, как я ушла, мне позвонили. Сказали, чтобы я молчала, и если я буду держать язык за зубами, все будет хорошо, – она вдруг снова усмехнулась. – Говорили вежливо, но тут и так все понятно.

– И ты больше года молчала, – проговорила Сара.

– Да… – она посмотрела на меня, будто сомневалась, стоит ли говорить дальше. А потом с трудом выдавила из себя. – Там была еще одна вещь.

– Я тебя слушаю, – кивнул я.

– На одной из вечеринок я видела, как Крауз приказал своим людям перекрыть выходы, и никого не выпускать. Не не впускать, а именно не выпускать. Я не знаю, что дальше было, просидела в комнате весь остаток вечера, но…

Понятно, это уже не охрана, это оцепление. Не удивлюсь, если после этого из клуба вытащили какой-нибудь невзрачный мешок, который потом вывезли в океан на яхте и выбросили в воду. Вот ведь мрази.

Я подумал о Роуз. Ее ведь тоже пытались убить, поэтому избили и выкинули на дороге за городом среди ночи. И никто ее так и не подобрал. Если бы не один участливый детектив, то, подозреваю, там ее жизнь и закончилась бы.

– А что ты знаешь о юридической стороне? – спросил я.

– Вечеринки организовывались на подставную компанию, – ответила она. – «Камелот» выставлял счета им.

– Может быть, ты видела кого-то еще из гостей? Запомнила кого-нибудь?

– Видела, – кивнула Кэрол. – Но имен не назову. Простите.

Мы поговорили еще немного, но никаких зацепок, кроме этого самого Крауза, не нашлось. Потом я расплатился за кофе, и мы поднялись, чтобы уйти. Когда Сара выходила из-за стола, Кэрол схватила ее за руку.

– Это опасно, – тихо сказала она. – Гольдберг – это не тот человек, которого можно просто посадить. У него есть деньги.

– Я понимаю, – сказала Сара.

– Будьте осторожны, – сказала Кэрол, прежде чем отпустить ее.

Мы вышли на улицу, и я снова по привычке охлопал карманы. Сара посмотрела на меня с удивлением.

– Ты чего?

– Привычка, – ответил я. – Не так давно бросил курить, уже не тянет, но вот так вот периодически делаю.

– Ладно, – сказала она. – Видно, что ты занялся здоровым образом жизни.

Хотя по ней было видно, что ей совсем не весело. Этот разговор явно ее напряг. И это даже хорошо, пусть не думает, что просто в детектив попала, где все легко и весело. В таких делах легко и весело не бывает – это и так понятно.

В прошлой жизни что-то подобное было, но вот чтобы в этом был замешан известный продюсер – нет. Максимум – депутаты какие-нибудь местечковые. До ублюдков, забравшихся реально высоко, добраться трудно.

Мы сели в машину, Сара посмотрела на меня и спросила:

– Ну что?

– Есть имя, – сказал я. – Крауз. Это уже что-то конкретное.

– И что ты с ним будешь делать?

У меня есть доступ к полицейским базам, как у любого детектива. Я могу пробить его, найти адрес, номер телефона, номер водительской лицензии и все остальное. Проверить, нет ли на него чего-нибудь.

А вот потом что?

– Нужна приманка, – проговорил я, думая вслух.

Роуз. Ее выкинули на дорогу, значит, думали, что она умрет. Или, как минимум, испугается достаточно, чтобы навсегда пропасть с радаров. Но ведь они не ожидают, что все может пойти иначе. Например, что она потребует денег за молчание. И если она это сделает, то они попытаются с ней разобраться. И судя по тому, что все щекотливые дела решает лично Крауз, то придет он.

И мы возьмем его на попытке убийства. Провокация? Однозначно, но только вот ему тогда светит крупный тюремный срок. И он может пойти на сотрудничество, если не совсем дурак. Да, понимать будет, чем рискует, но программа защиты свидетелей уже есть.

А с учетом того, что он – глава службы безопасности, суд точно его послушает. Потом подтянутся другие жертвы – судебный процесс будет громким, может и Роуз получится все-таки уговорить. Главное своевременно дать максимальную огласку в прессе, чтобы дело не получилось замять за деньги. И уедет Гольдберг далеко и надолго.

В моей прошлой жизни сколько там Вайнштейну хотели дать? Двадцать пять лет? Ну вот и этот уедет. В тюрьме ему, как человеку с деньгами, может будет не так уж и плохо, но все-таки.

А мы с Касселсом тут сможем поучаствовать официально, потому что это дело уже в юрисдикции отдела нравов. И тогда будет все еще интереснее. Два копа-героя пресекают череду секс-вечеринок, множественных сексуальных домогательств и изнасилований.

Да, это риск. Очень большой риск. Но другого способа подобраться к Краузу без официального дела у меня нет.

– Майк, ты о чем? – спросила Сара.

– О девушке из Джерси, – ответил я.

– Нет! – Сара посмотрела на меня. – Нет, Майк. Ей и так уже досталось. Не нужно ее в это втягивать.

– А какие у нас варианты есть? – спросил я. – Она – единственная, кто может прижать их, она – нить, которую они попытаются оборвать. Они не знают, что она жива, а если и в курсе, то думают, что она уехала или залегла на дно. Если Роуз даст о себе знать, то он попытается с ней закончить. Мы с Ником обеспечим безопасность, мы – профессионалы, ты знаешь. А Крауз попадется на попытке убийства, и…

– Ты уже принял решение, – выдохнула Сара.

– Нет, – я покачал головой, пусть это и было враньем. В крайнем случае я буду действовать без девушки, сам позвоню и скажу, что от нее. – Решение будет принимать она. Я только предложу.

Сара немного помолчала, она явно была недовольна. И сказала:

– Отвези меня домой.

Мы ехали молча, Сара смотрела в окно, а я на дорогу. Я понимал, что она недовольна и злится. Минут через десять, я не выдержал и решил попробовать заговорить с ней.

– Сара.

– Ты не имеешь права принимать решения за нее, – сказала она.

– Я не принимаю за нее решения, – ответил я.

– Только вот ты уже придумал план, – сказала она. – Собираешься втянуть в это Касселса, собираешься выманить Крауза. Ты ведь не остановишься, Майк.

Возражать не было смысла, потому что она была права.

– Она понимает, что это надо прекратить, – сказал я. – Ради других девчонок. Ты то же самое говорила.

– Говорила. Но я не говорила, что надо использовать ее в качестве живца, – сказала Сара. – За ней ведь будут охотиться, а то и убьют. Нужно действовать по-другому.

– А как? – посмотрел я на нее. – Других вариантов нет. Чтобы Крауз согласился сотрудничать, его надо взять на чем-то серьезном.

– Может, просто подбросить ему что-нибудь? – посмотрела она на меня. Надо же, интересные у нее методы.

– Что-то подбросить ему не получится, адвокаты Гольдберга нас размажут, – сказал я. – Будет скандал, и нас с Ником просто уволят. Это не сработает. У нас один вариант.

И мы снова замолчали. Когда я припарковался у ее подъезда, Сара взялась за ручку двери, повернулась ко мне и сказала:

– Майк, я понимаю, зачем ты это делаешь. Но если с девочкой что-то случится – это будет на твоей совести.

– С ней ничего не случится, – сказал я. – Я могу обеспечить ее безопасность.

– Да? – спросила она. – А Риггс обеспечил безопасность Виктории?

Я только выдохнул. Ну вот причем тут примеры из кино вообще?

Сара вышла, закрыла дверь и пошла к подъезду, даже не оглянувшись. Дверь за ней закрылась, и через минуту в одном из окон на третьем этаже загорелся свет.

Ну вот, поссорились, даже не поцеловала на прощание. Но я же прав, другого варианта у нас в действительности нет.

Я снова тронул машину и поехал обратно в Карсон. Меня ждет тяжелый разговор с Роуз, но это того точно стоит.

Глава 14

Ночью я спал на удивление паршиво – одолевали мысли о Гольдберге и нехорошие аналогии с тем, как закончилась моя прошлая жизнь. Но в итоге я их отбросил. Что было – то прошло. В этот раз я не допущу тех же ошибок и засажу ублюдка надолго.

Разговор с Роуз я решил немного отложить – сначала надо было обсудить план с напарником. Чем черт не шутит – вдруг у Ника есть идеи, как можно сделать все безопаснее и наверняка. Поэтому в участок я поехал пораньше, припарковал «Крайслер» на стоянке, но выходить не стал, а принялся ждать – очень уж хотелось спокойно поговорить, а не шептаться в кабинете. Без двадцати восемь на парковку въехал знакомый «Порше».

Я вышел навстречу напарнику, мы пожали руки. Он заглянул мне в глаза и сразу спросил:

– Появились новости?

Я кивнул.

– У нас есть имя, – произнес я и в подробностях описал вчерашний разговор с Кэрол. А потом и свои мысли по поводу того, как нам прижать Крауза.

Ник помолчал немного, глядя на меня исподлобья и постукивая пальцами по подбородку, а потом спросил:

– Ты осознаешь риски?

Я тяжело вздохнул.

– Осознаю, Ник. Я бы с удовольствием выбрал менее опасный способ прижать Гольдберга. Может, ты его знаешь?

Он посмотрел мне в глаза несколько секунд, а потом отвел взгляд.

– Не знаю, – тихо ответил он. – Я тебе больше скажу. Даже если бы у нас была санкция руководства на это расследование, я бы все равно предложил поступить именно так. Потому что копая под мелких шестерок, мы в этой ситуации до верхушки никогда не доберемся. Как только Гольдберг поймет, что попал в серьезную разработку, он начнет создавать для нас препятствия и проблемы. А даже если мы не утонем в тоннах бумажек, которыми нас с головой завалят его адвокаты, даже если справимся с давлением, которое он наверняка попытается оказать на нас через знакомых в Департаменте… Он просто воспользуется выигранным на всем этом временем, чтобы качественно подчистить концы.

– Вот и я о том же. Если мы хотим его прижать – необходимо действовать жестко и бескомпромиссно. Иначе мы его только разозлим, а получить такого врага на свободе мне бы хотелось в последнюю очередь, – ответил я.

Ник кивнул:

– Так-то оно так. Вот только… согласится ли твоя девочка из Джерси? Она ведь даже заявление писать, чтобы руки нам развязать, отказалась. А ты хочешь ей предложить спровоцировать тех, кого она так боится? Мне кажется, это дохлый номер.

– Я попытаюсь ее убедить. Во-первых, для нее важно было, чтобы ее делу не дали официальный ход, чтобы ни о чем не узнала ее семья. Так как мы действуем в серой зоне – никто ни о чем не узнает. Нам ведь не обязательно даже реально заводить дело на этого Крауза, чтобы давить на него. Достаточно припугнуть, что он сядет за попытку убийства – и он запоет. Как ни крути, он ведь не мафиози, связанный омертой, а просто охранник, пусть и на высокой должности. Вряд ли он согласится ради своего босса отправиться в тюрьму до старости.

– А во-вторых? – спросил Касселс.

– А во-вторых… – я замолчал, потому что, честно говоря, «во-вторых» еще не придумал. – Во-вторых, я постараюсь быть убедителен.

– Надеюсь, убедительнее, чем сейчас, – покачал головой Касселс. – Попробуй, но что-то сомневаюсь я, что ты ее уломаешь.

– В крайнем случае я сам позвоню им, представлюсь ее доверенным лицом и потребую денег.

– И что, мне одному в засаде сидеть? К тому же, если за ней самой еще может приехать лично этот твой немец, то когда они поймут, что она связалась с кем-то еще – просто пошлют целый отряд, чтобы перестраховаться. И нас с тобой там просто пристрелят к чертовой матери. А даже если нет – за столь явную провокацию тут же зацепятся адвокаты.

– Тогда придется помощи у коллег просить… – сказал я и сразу добавил: – Ладно, поживем – увидим. Сначала попытаюсь все же договориться с Роуз.

– Хорошо. А пока пойдем на брифинг. А то приехать в участок вовремя, но пропустить брифинг, будет совсем тупо.

Я кивнул, и мы отправились в нужный кабинет. В этот раз Левандовски не обошел нас стороной и выдал дело. Я взял из его рук документы, глянул и чуть не выматерился вслух. Передал их Нику и через пять секунд услышал, как он тяжело выдохнул.

– Сэр, у нас «наружка», – сокрушенно сказал Касселс. – Мы уже третий месяц ловим этого гребаного Кинга. Нам вообще не до заявлений старика Грэма.

– Я знаю, – пожал плечами Левандовски. – Поэтому и дал вам именно его. Это, может, не самое интересное дело, но наверняка самое короткое. У остальных сегодня выезды посерьезнее.

– Может, можно просто отписаться, что мы все проверили и ничего не нашли? – брякнул я вслух, не подумав.

– Отставить, – посерьезнел Левандовски. – Старик Грэм та еще заноза в заднице, но отработать заявление мы обязаны. К тому же он, пусть и редко, но дает настоящие наводки. Так что в течение двух дней чтобы отработали жалобу. И без глупостей. Подлог служебных документов – это уголовное преступление. Все ясно?

Я лишь кивнул. И какая муха меня вообще укусила – такую хрень у начальства спросить? Надо фильтровать, что говорю, если хочу когда-нибудь увидеть повышение. Видимо, слишком сосредоточился на деле этого Гольдберга. А сейчас надо сфокусироваться на работе.

– Так точно, – сказал Касселс. – В течение двух дней все проверим.

Он покосился на меня недовольно, а я виновато пожал плечами – действительно ерунду сделал. А Левандовски тем временем закончил брифинг и ушел.

Мы с Ником поднялись, и он сразу повел меня к выходу из участка. Мы дошли до парковки, он глянул на меня и спросил:

– Ты сдурел, что ли? Как ты вообще додумался такое у Левандовски спросить?

– Да я уже сам понял. Что-то задумался и перепутал собеседника, – повинился я.

Ник покачал головой.

– Ты не смотри, что он выглядит забавно и говорит с нами таким тоном – это у него просто манера общения. А вообще-то он за отдел любому жопу порвет, в том числе и нам самим. Да, он себе на уме и вполне может, например, согласовать рискованную операцию на грани законности, но вот такого не терпит. Считает, что каждый должен выкладываться на сто процентов, если пришел в нравы.

Пока я кивал, Ник забрался на пассажирское сиденье моей машины. Вот ведь жук.

– Поехали. Если мы сегодня не поймаем гребаного сутенера, я поеду к нему домой и пристрелю его к чертовой матери. У меня от его имени уже глаз дергается, – сказал Касселс.

Я усмехнулся, но что-то в его словах как будто кольнуло разум. Но что именно, я понять не успел – сел в машину, и наша с Ником беседа сразу возобновилась, пусть уже и на более отвлеченные темы.

Снова приехали к знакомой точке с девочками. И я понял, что Касселс был в чем-то прав. Я тут не так уж много времени провел, но даже мне это место уже набило оскомину.

Мы честно принялись пялиться на проституток, но единственное, что произошло до полудня – это значительно выросла температура на улице. Сегодня было как-то особенно жарко, даже по меркам Калифорнии. А лишний раз заводить машину, чтобы включить кондиционер, было такой себе идеей – все же мы стояли в прямой видимости и могли вызвать подозрения.

В итоге Касселс выматерился и вызвался сходить в ближайший магазин, который был в нескольких сотнях метров – купить чего-нибудь холодного попить, а заодно и какой-нибудь обед. Когда в ответ на его вопрос о предпочтениях в напитках я попросил взять мне «Маунтин Дью», он лишь ухмыльнулся, но ничего не сказал, аккуратно захлопнув дверь.

Вернулся Ник через пятнадцать минут с бумажным пакетом. Вынул оттуда две зеленые банки газировки – запотевшие, явно из холодильника. Следом на свет показался бумажный сверток.

– Тут сэндвичи, – сказал Ник. – Я забыл спросить, какие ты ешь, так что тут два с тунцом, и два…

Ник продолжал описывать купленный обед, но я его уже не слышал. Потому что к тротуару, на котором стояли девочки, подъехал «Линкольн» бронзового цвета. И не сказать, что это было сильно удивительно – машины нет-нет, да и останавливались рядом с ними, одна жрица любви даже уже уехала куда-то с клиентом и до сих пор не вернулась. Но в этот раз открылось не окно, а дверь. И из «Линкольна» вышел высокий негр в белой шляпе и нежно-розовом костюме. И под словом «высокий» я подразумеваю то, что тут же подошедшие к нему девочки смотрели мужчине едва ли в солнечное сплетение.

– Ни-ик… – протянул я.

Он проследил за моим взглядом и тут же сунул еду обратно в пакет, поставил на пол машины.

– Наконец-то пришел, сволочь… – прошептал он. – Майк, полная готовность. Как только он начнет говорить с Мисти, выходим и берем его в клещи. Переходим улицу с двух сторон от них, метрах в семидесяти друг от друга. Подходим с двух сторон. Помни, нужно взять и его, и Мисти. Если получится – остальных девочек тоже пакуем, но они не приоритет.

Я в душе не знал, кто такая Мисти, но, вспомнив наше прошлое дежурство здесь, смог сопоставить, что это, видимо, и есть та самая блондинка, которую Ник задерживал раньше. А наш негр тем временем как раз подошел к ней, девушка достала из бюстгальтера деньги и протянула ему. Он сунул их в карман и довольно шлепнул ее по заднице.

– Есть факт передачи денег, пошли! – сказал Ник и открыл дверь.

Я тоже вышел, запер машину и пошел за напарником, который уже оторвался от меня метров на пятнадцать.

Мы дошли до отделявшей нас от сутенера дороги и пошли вдоль нее в разные стороны. В этом маневре, который придумал Ник, был смысл. Если бы мы сразу начали переходить улицу в сторону преступников, они бы нас увидели и наверняка что-то заподозрили. А если мы подойдем просто по тротуару – вызовем меньше подозрений. Да и перекроем пути к отступлению, хотя бы частично.

Ник пошел направо, видимо, намереваясь зайти с тыла. А я налево, подумав о том, что если сутенер попытается уехать на машине, то я, скорее всего, успею прострелить ему колеса.

Единственная проблема была в том, что Касселс слишком долго ждал этого момента, и теперь спешил – шел чуть быстрее, чем следовало бы, да и пока я закрывал машину на ключ, немного от меня оторвался. Поэтому и улицу он перешел раньше. Мне же нужно было пройти еще десять метров до пешеходного перехода, чтобы не вызвать подозрений.

Но с последним Ник справился и без меня. Когда я перешел улицу и направился в сторону Кинга, напарник уже подходил к заднему крылу его машины. И, естественно, негр заметил его слишком целенаправленную походку. Когда мужчина посмотрел на Ника, тот, к его чести, все правильно понял и рванулся вперед, хватая сутенера за руку.

Однако весовая категория была слишком разной: Мануэль Кинг был выше Касселса на голову, и на треть шире в плечах. Он резким рывком освободился из захвата и рванул вперед, обегая свою машину, чтобы добраться до водительского места. Вот только Ник и тут среагировал верно – он открыл пассажирскую дверь и нырнул внутрь. Не знаю, вытащил ли он ключи из замка зажигания, или просто решил прокатиться вместе с преступником, но тот идею не оценил, развернулся и рванул прочь. Прямо ко мне.

Я искренне пытался сделать вид, что просто иду мимо, однако сутенер оказался далеко не идиотом – не просто так столько скрывался от Ника. Он бросил на меня взгляд и резко свернул в переулок. Я выматерился и рванул следом, напоследок крикнув напарнику: «Пакуй девчонок!».

Я на бегу вынул Беретту, но стрелять не стал, хотя двухметровая фигура в розовом костюме была отличной мишенью на фоне грязного серого переулка. Вот только я уже понял, что на самом деле американскому копу можно не так много, как это показывают в боевиках. Так что пока Кинг не достанет оружие или не окажет опасное сопротивление, я не могу его просто подстрелить.

И вот тут обнаружилась проблема. Я все же слишком мало выходил на пробежки с Рэмбо. Потому что, как бы я ни упирался, спина сутенера продолжала понемногу отдаляться от меня. Гребаный длинноногий ниггер, ему бы на Олимпиаду ехать, Усейна Болта обгонять! Я бы вообще подумал, что это он и есть, но возраст не совпадал – будущему чемпиону сейчас от силы лет пять, а то и меньше.

– Стоять! Полиция! – крикнул я кратко, чтобы не сбивать дыхание. Я особо не рассчитывал на то, что он остановится, но никак не ожидал, что эта сволочь, наоборот, еще ускорится. Вот же…

Я собрал в кулак все силы и еще тоже чуть-чуть ускорился. Но этого было даже близко недостаточно, особенно учитывая то, что я минуты через три такого спринта просто свалюсь.

Негр же тем временем добежал до низкого – буквально мне по плечо – забора из бетонных блоков, которым заканчивался этот отрезок переулка. И ожидаемо легко, хотя и не очень уверенно его перелез. Ну спасибо хоть не перешагнул.