Текст книги "Город падших ангелов (СИ)"

Автор книги: Наиль Выборнов

Соавторы: Семен Гражданцев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 16 страниц)

Чужой жетон 4. Город падших ангелов

Глава 1

До трейлера мы ехали молча, за всю дорогу она один раз спросила, далеко ли нам ехать. Я ответил, что минут десять, она кивнула и больше ничего не говорила. Так и сидела на пассажирском сиденье, сложив руки на коленях, и смотрела в темноту.

Когда мы приехали, Рэмбо уже ждал у сетки вольера, – похоже, что услышал машину. Я жестом показал Роуз выходить, и мы двинулись в сторону трейлера. Не забыл я прихватить и свои покупки из русского магазина – пельмени надо сунуть в морозилку. Ну либо сварить прямо сейчас, потому что они все равно успели разморозиться за время поездки.

– Присаживайтесь, – кивнул я девушке на диван.

– Вы один живете? – спросила она тихо, чуть повернувшись. – Полицейский, и тут?

– Жизнь так сложилась, – ответил я. – Но я не совсем один, у меня есть собака и петух.

Она моргнула, явно не поняла, что за петух, но переспрашивать не решилась. Села на диван, а я сразу же пошел к своему кухонному уголку. Распихал все по полкам, сунул бутылку водки в холодильник, а пельмени в пакете оставил на столе. Поставил воду на плиту, сразу насыпал соли и бросил несколько горошин перца, не молотого, прямо так. Жаль, что лаврового листа у меня нет. А хмели-сунели подошли бы вообще идеально, но подозреваю, что их не купить даже в русском магазине.

Пока вода закипит, у нас есть время, а потом вместе поедим горячего. Я посмотрел на девушку – все это время она сидела и осматривали обломанные ногти на своих руках. Да уж, только этого мне не хватало.

Но не бросать же ее там было.

– Я посмотрю, что есть из медикаментов, – сказал я. – Раны надо обработать.

Вошел в ванную, сразу же услышал протяжное «кво», но Владимира я решил попросту проигнорировать на этот раз. У меня теперь был вполне приличный запас – после всех травм решил закупиться. Хотя с лекарствами тут было вообще туго, практически все по рецепту, многое выдавалось таблетка в таблетку в оранжевых таких флаконах с белыми крышечками. На них еще квиток клеили с тем, как принимать и сколько.

Но экседрин у меня нашелся. Как и перекись с пластырями. А больше, в общем-то, ничего и не нужно, я не врач, так что вряд ли смогу оказать настоящую помощь. Попробую все-таки убедить ее поехать в больницу.

Вышел, положил все на стол к пельменям, потом вытащил из шкафчика чистое полотенце. Намочил его горячей водой, подошел к ней и протянул:

– Оботритесь. Сотрите кровь.

– Я бы лучше в душ пошла, – ответила она, и чуть содрогнулась.

Подумав немного, я кивнул. Почему бы и нет.

– Сейчас тогда, – сказал я. – А потом обработаем раны.

Я снова вернулся в ванную, выпустил петуха, который важно зашагал наружу. Вытащил футболку и кружку с водой, потом смыл помет, вернулся. Вытащил еще одно полотенце, то повесил сушиться на спинку стула – жарко, не заплесневеет, ничего с ним не будет.

– Идите, – сказал я.

Она поднялась и несмело двинулась внутрь. Я почесал уже отросшую щетину – она у Соко росла быстро, так что нужно было чуть ли не два раза в день бриться. Может быть, бороду опустить уже, чтобы не мучиться? Но мне непривычно, в прошлой жизни я никогда бороды не носил.

Так. У девушки же нет никакой одежды. Что ей надеть?

Подумал немного, открыл шкаф с вещами. Взгляд сам упал на два комплекта формы в чехлах – все так и висят. Интересно, придется мне когда-нибудь их снова надеть?

Вытащил застиранные тренировочные штаны, старые, и такую же футболку. Надеть их можно, а потом, пожалуй, придется купить какие-нибудь вещи. Пусть и самые дешевые. Что-то подсказывает мне, что девчонка заселилась сюда не на один день.

Да и был еще один момент – история явно не такая простая, мне нужно было выяснить, в чем дело.

Время шло, вода уже успела закипеть, и я бросил в нее пельмени. Посмотрел на часы – сколько их варить? Ну, минут десять для верности. Больше, пожалуй, не надо.

Прошло десять минут, и я выключил газ. Потом еще пять. Девушка не выходила. Владимир все так же бродил по трейлеру, оглядывая его хозяйским взглядом, благо хоть не гадил. И я решил, что это уже перебор, тем более, что горячая вода должна была уже закончиться – бак тут совсем небольшой.

– Роуз, – подошел я к двери. – Роуз, все в порядке?

Она не ответила. Защелки на двери душа не было, точнее она была, но сломана Соко раньше то ли случайно, то ли в пьяном угаре. Так что я просто открыл дверь и сразу же услышал, как шумит вода. Повернулся и за дверцей увидел, как девушка сидит, свернувшись калачиком, и трясется.

– Ну что ж ты так… – пробормотал я по-русски, после чего открыл дверцу и выключил воду. Меня обрызгало – она была уже ледяная. – Поднимайтесь. Ну хватит.

Она не просто дрожала – она плакала, но тихо, едва всхлипывая. Я наклонился, подхватил ее, помог подняться. Такую же, голую, повел наружу, довел до дивана, усадил. Накрыл полотенцем.

Потом поймал петуха – он попытался меня клюнуть, но не смог. Вернулся, посадил его обратно в кабинку, бросил футболку. Покормлю чуть позже, у меня сейчас и без того проблемы есть.

Когда вернулся, увидел, что Роуз сидит в той же позе. Нет, тут решительно надо было что-то делать. Я открыл холодильник, вытащил едва успевшую немного остыть бутылку водки, налил полчашки, самой обычной – рюмок у меня не было, как и бокалов. Подошел к девушке, присел, дал ей.

– Выпейте.

Она послушно, как кукла, сделала глоток и тут же закашлялась, зафыркала, выпучила глаза. Немного прокашлявшись, проговорила:

– Это что?

– Водка, – ответил я. – Всего лишь настоящая русская водка. Допейте и спокойно поговорим.

– Я не буду.

– Надо. Давайте одним махом, как лекарство.

Она все-таки выпила, а потом откинулась на диване. Посмотрела на меня, укрылась полотенцем, прикрыв самое интимное. Но я успел рассмотреть – не грудь, конечно, и не остальное, а синяки на ее теле и следы от ладоней на предплечьях.

Забрав чашку, я вернулся, наложил пельменей без бульона. Можно было кетчуп добавить, но я такого не уважал. У пельменей должен быть свой вкус. Единственное, что допустимо – это кинуть при варке бульонный кубик.

Я вернулся и передал ей тарелку.

– Ешьте.

– А это что?

– Русские пельмени, – ответил я. – Это как… – подумал немного, пытаясь объяснить, но ничего не придумал. – В общем, ешьте, это вкусно.

Я наложил и себе. Сел на стул, попробовал. Да, действительно, домашние, вкус немного непривычный, но все равно хорошо. И вот тут уж ностальгия по России появилась. А конкретнее по вечерам в детстве, когда мы всей семьей собирались лепить пельмени. У меня какие-то уродливые гомункулы получались всегда, но меня почему-то все равно заставляли в этом участвовать.

Девушка посмотрела в тарелку с сомнением, но все-таки взяла один, попробовала. А потом принялась есть. И что-то в ней словно сломалось, расслабилась. Тут и водка, и горячая еда – они на кого угодно благотворное влияние оказывают.

– Вы русский? – спросила она.

– Да, – ответил я. – Я из России. Меня зовут Майкл Соко, сейчас я работаю в полицейском департаменте Лос-Анджелеса в отделе нравов.

Ее чуть передернуло. Похоже, что последнее ей не понравилось.

– Вас как зовут? – решил я спросить. – Нет, имя я знаю, а фамилия?

– Галета, – ответила она. – Роуз Галета.

– Из Франции? – я улыбнулся.

– Может быть, – сказала девушка. – Предки затерялись во времени, но может быть, какой-нибудь прадедушка и был французом.

– Вы точно не хотите обратиться в полицию? – спросил я.

– Нет, – она покачала головой. – Нет.

– Тогда расскажите мне, – пожал я плечами.

– Зачем?

– Потому что кто-то это сделал с вами, – ответил я. – И мне нужно знать, в опасности вы или нет. Не придет ли кто-нибудь вас добивать сюда. Да и в целом, вы можете поделиться по-человечески. Я все равно ничего не смогу сделать без заявления и показаний, таковы уж процедуры. Но выслушать могу.

– Я приехала из Нью-Джерси, – сказала она. – Два месяца назад. Хотела сниматься в кино.

Ну вот, история начинается, пожалуй, стандартно для всех девчонок, что приезжают сюда. И я, кажется, даже знаю, к чему оно приведет.

– Нашла агента через объявление, тот обещал пробы. Первые три недели все было нормально – несколько кастингов, но ничего серьезного. А потом агент сказал, что есть возможность заработать.

Проституция. Все ясно. Так и заканчивают девчонки из других городов, что приехали на фабрику грез, провалились, и не успели вовремя свалить.

– Нет, – она покачала головой. – Это не то, что вы подумали. Просто побыть на частной вечеринке. Приехать и составить компанию важным людям. Мне купили платье, и я должна была просто говорить и улыбаться. Заплатили пятьсот долларов за вечер.

– Это приличные деньги, – кивнул я. Если вычесть алименты, то я за неделю меньше зарабатывал.

– Мне пришлось согласиться, я ведь снимала комнату, а работу не нашла. Да и ничего не было там, – сказала она. – Никто ко мне не приставал. Я просто гуляла, общалась. Потом снова пробы, мне даже ответить должны из пары мест. А потом опять вечеринка, сегодня.

Она замолчала, подняла руку и аккуратно коснулась рассеченной брови. Поморщилась и убрала руку.

– И что произошло? – спросил я.

– Там были люди… – сказала она. – Серьезные. Я не знаю, кто они, не представлялись. Но были в дорогих костюмах, – она снова сделала паузу и проговорила. – И они ожидали от меня не просто разговора.

– Понятно, – я кивнул и закинул в рот один за другим два последних пельменя. Она же о своей порции как будто забыла.

– Майк, я отказалась, – сказала она. – Я не для этого сюда приехала. Мне сказали, что я неправильно поняла условия, я же ответила, что ухожу, и что мне не нужны их деньги. Меня не отпустили.

– И кто это был?

– Охранники, наверное, я не знаю, – сказала она. – Их было двое. В меня влили какую-то дрянь, и…

Я не перебивал, продолжал слушать, хотя на душе стало тяжело. Даже самому захотелось водки бахнуть, но пить я пока не буду.

– Потом я плохо помню… Помню, что кричала, помню, что меня куда-то тащили. А потом открыла глаза, и я на улице. Идти сил не было, и приехали вы.

– Может быть, вы все-таки заявите в полицию? – предложил я.

Важные люди в хороших костюмах… Наверное, какие-то крупные шишки, по сравнению с которыми эта Роуз Галета была всего лишь песчинкой, да. И мне, если честно, захотелось с ними разобраться.

Тут несколько причин было. Во-первых, я не любил несправедливость. Еще с прошлой жизни, когда однозначно виновных неожиданно отпускали в зале суда из-за недостаточной доказательной базы. Хотя чаще дело разваливали раньше, и это делали мои же коллеги.

Во-вторых, мне хотелось, чтобы они ответили за Роуз. Ну а в-третьих – мне нужно было крупное дело. Крупнее, чем с мексиканскими угонщиками и нелегальными гонщиками. Чтобы меня заметили и подняли выше.

Может быть, честолюбиво звучит, но без честолюбия человек не добьется ничего. А нравы – пусть и хорошее место, но мне хотелось большего.

– Нет, – сразу же ответила она.

– Это очень серьезное преступление, Роуз, – сказал я. – То, что вас накачали наркотой – это уже уголовная статья, не говоря про остальное.

– Нет, – она посмотрела на меня прямо, и в том глазу, который открывался нормально, появился самый настоящий страх. – Вы не понимаете. Они найдут меня раньше, чем полиция что-то успеет сделать. И потом – у меня в крови наркотики. Это выяснится, когда возьмут анализы. И знаете, что будет, если моя мама в Нью-Джерси узнает, что ее дочь нашли накачанной неизвестно чем на вечеринке для богатых мужиков?

Ответа тут не требовалось, это было очевидно.

– Они, может быть, и не хотели меня убивать… – проговорила вдруг она. – Хотели бы – убили. А так просто запугивают, чтобы я молчала. Через две недели у меня пробы, на меня продюсер сам вышел, там шансы хорошие, нужно только успеть прийти в себя. Если получится – останусь. Если нет – поеду обратно в Джерси и никогда в жизни больше не вспомню об этом городе.

– Вы уверены? – как по мне, так появляться на пробах было очень рискованно.

– Уверена, – сказала она.

Я посмотрел на нее, а она уставилась в тарелку, пельмени в которой за время нашего разговора уже успели остыть.

– Ешьте, – сказал я. – Они и холодные вкусные.

– Странное блюдо, – заметила она.

– Ешьте-ешьте, – повторил я. – И я так понимаю, вам идти некуда?

– Некуда, – кивнула она. – Агенту я больше на глаза не попадусь. Хозяйка комнаты меня в таком виде если и пустит, то уж точно начнет расспрашивать. А комнату эту мне тоже агент нашел. Боюсь, там и вещей моих уже нет после произошедшего… Пусть лучше думают, что я уехала.

Она вдруг вздрогнула, поправила полотенце и продолжила:

– Знакомых тут у меня почти нет, по крайней мере хороших, к кому можно было бы обратиться. А еще сумка осталась в том клубе. Там все: деньги, документы. Вообще все.

Ситуация была понятная, и одновременно с этим очень неприятная. Молодая женщина с разбитым лицом, без документов и денег, которая отказывается идти в полицию и которой некуда деться. Я, конечно, могу просто слить ее, дать пару сотен из своей заначки и отвезти в ближайший мотель. Но во-первых, я уже привез ее сюда.

А во-вторых, может быть, смогу уговорить ее обратиться в полицию. Или по крайней мере попытаюсь раскопать что-то сам.

– Пока можете остаться здесь, – сказал я. – Трейлер небольшой, но вы можете поспать на диване, а я на полу.

– Зачем вам это? – спросила она прямо. Отнекиваться и предлагать поменяться местами не стала.

– Не знаю, – честно ответил я. – Я полицейский, привык помогать людям, а вам помочь кроме меня больше некому. И не думайте, что это просто так…

В ее глазах на секунду появился страх, а я понял, что шутка получилась дурацкая. Я-то имел в виду совсем другое, и хотел ее повеселить.

– У меня есть собака, – сказал я. – Питбуль, зовут Рэмбо, очень добрый. Будете гулять с ним, кормить и менять воду. Мне некогда, я весь день на работе, а ему нужно движение.

– И петух, – сказала она. Ну да, она же его видела.

– И петух, – кивнул я. – Его зовут Владимир, и его тоже нужно кормить. Он живет пока в ванной, но я надеюсь что-нибудь придумать.

– Петух не должен жить в ванной… – проговорила она.

– Не должен, – кивнул я. – Но ничего другого у меня пока нет.

Она посмотрела на дверь, потом обратно на меня. И вдруг чуть-чуть улыбнулась, хоть это и стоило ей усилий, с учетом того, что у нее губа расквашена.

– Где была эта вечеринка? – спросил я.

– Зачем вам это? – с подозрением спросила она.

– Там осталась ваша сумка, – ответил я. – Документы. Без них будет трудно, и их нужно вернуть.

Она покачала головой:

– Я не хочу туда возвращаться.

– Я и не прошу вас туда ехать, – ответил я. – Мне нужен только адрес.

– Они не отдадут.

– Я полицейский, – сказал я. – Мне они все отдадут.

Она посмотрела на меня секунду, после чего выдохнула и проговорила:

– Клуб в Санта-Монике. На пересечении Бульвара Уилшир и Четырнадцатой, называется «Нептун». Там на первом этаже обычный клуб, а на верхнем… Там комнаты, куда меня затащили.

Я кивнул, запоминая. Ехать далеко придется, хорошо, что завтра выходной. С самого утра и поеду.

– Завтра съезжу, – сказал я.

– Это опасно, – заметила она.

– Моя служба в принципе опасная и трудная, – ответил я. – Не думаю, что я сильно рискую, если приеду и попрошу отдать сумку. Посмотрим.

Я поднялся, взял пузырек с перекисью и двинулся к ней.

– Давайте разберемся с вашими повреждениями. Если вы не хотите ехать в государственную больницу, завтра я отвезу вас к частному врачу, чтобы он посмотрел. Нос в любом случае надо вправлять, а губу и бровь зашивать, иначе останутся шрамы. Как вы тогда будете в кино играть?

– В боевиках, – она снова улыбнулась. – Как Синтия Ротрок.

Меня передернуло, как говорится, аж олдскулы свело. Кто в моем будущем вообще помнит, кто такая Синтия Ротрок? А сейчас она еще звезда.

Я присел перед девушкой и занялся ее ранами.

Глава 2

Утро оказалось вообще не добрым. Как минимум потому, что встретило оно меня ноющей спиной и затекшими мышцами. Я сел, с трудом подавив старческое кряхтение. Да, вчера я поступил по-джентльменски и уложил несчастную избитую девушку спать на диван, а сам лег на полу.

Проблема была в том, что если подушки у Соко, к моему счастью, было две, да и с запасными простынями проблем не было, то ничего, что можно было бы положить на жесткий пол, не нашлось. Разумеется, ни о каком запасном матрасе не шло и речи. Даже о надувном. Так что я просто бросил на пол махровое полотенце, чтобы создать хотя бы иллюзию мягкости, накрыл его одной простыней, а второй укрылся сам. Спина мне за это спасибо не сказала.

Но делать было особо нечего. После того как Роуз выговорилась, а я обработал ее раны, девушка, видимо, наконец почувствовав себя в безопасности, практически сразу уснула. Я же закончил с остатками домашних дел и расположился на полу.

Огляделся – девушка еще спала, лицо ее было напряженным, она периодически морщилась и шевелила губами, словно пытаясь что-то прошептать. Сны ей определенно снились не лучшие.

С ее плеча сползла простыня, которой она укрылась, и я снова увидел в слабом рассветном освещении множество темных синяков. Почувствовал, как скрипнули от злости собственные зубы – никаких особых симпатий я к девушке не питал, но спокойно смотреть на подобное скотство просто не мог. Очень захотелось пустить пулю в башку ублюдку, который это сделал с беззащитной девчонкой.

Я мотнул головой и поднялся, пошел в ванную, почистил зубы и принял душ. Процесс прошел быстрее, чем три дня назад – мы с Владимиром начали понемногу отрабатывать взаимодействие. Сначала меня это повеселило, а потом напрягло – не стоит делать из этого привычку, нужно быстрее решать что-то с жильем для петуха. Но этот процесс, очевидно, снова откладывался – сначала надо разобраться со спящей на моем диване девчонкой. И что-то мне подсказывало, что это вопрос не одного дня.

Я вытерся, водворил петуха обратно в кабинку и хотел уже было выйти, но вовремя спохватился и сперва надел домашние шорты и майку. Отвык я от гостей, а Сара не в счет – перед ней не обязательно одеваться перед выходом из душа.

Вышел и увидел, что Роуз уже сидит на краешке дивана, одетая в мою старую одежду, которую я ей приготовил. Больше носить ей было нечего – ее некогда красивое вечернее платье теперь представляло собой печальное зрелище и годилось разве что на тряпки.

– Доброе утро, – сказал я, проходя на кухню и начиная делать сэндвичи с остатками ветчины.

Девушка чуть потерянно посмотрела на меня и кивнула. А я подумал и добавил в сэндвичи листового салата, который купил пару дней назад в очередном порыве заботы о правильном питании, но так и не осилил больше половины пучка. Так они презентабельнее выглядят, зелень еще даже подвянуть не успела.

А Роуз вдруг поднялась и с какой-то странной решимостью в глазах спросила:

– А где корм для Владимира?

Я сначала, признаться, слегка опешил от вопроса, но все же открыл шкафчик и указал на два мешка с провизией для моих животных. Девушка кивнула, взяла из раковины чашку, которую я вчера бросил туда после кормления петуха, сполоснула ее, насыпала корм и пошла в сторону ванной. Через минуту оттуда донеслось журчание воды из-под крана, шум открывающейся дверцы душевой и удивленное «кво-о». Я пожал плечами – если девочка решила быть полезной, то мне же легче.

Я закончил с приготовлением завтрака, как раз когда Роуз вернулась.

– Садитесь, ешьте, – указал я глазами на тарелку с сэндвичами и чашку с кофе.

– А собака? – спросила она в ответ.

– Сейчас поедим, и я вас познакомлю.

Она кивнула и все же села за стол. Мы ели молча, я взглянул в ее лицо и подумал, что нужно все же отвезти ее к врачу. Вот только где найти такого эскулапа, который зашьет несчастную и не будет задавать лишних вопросов, раз уж она так боится огласки? Нику бы позвонить, но я не знаю его номера. И адреса тоже. Это, кстати, было огромным упущением. То, что у меня нет телефона дома, совершенно не значило, что его нет и у Касселса. И необходимость связаться с ним в выходной вполне могла возникнуть. Вот как сейчас. Можно было бы доехать до автомата, позвонить и спросить, нет ли у него на примете знакомого надежного врача.

И тут я внезапно понял, что такого врача знал Соко. Я даже удивился – зачем это полицейскому такие контакты? Но ответ оказался до смешного простым – он нашел его как только приехал в Америку, потому что несколько месяцев жил тут без страховки на птичьих правах. Это был какой-то знакомый знакомых его жены, много лет державший легальную клинику в Торрансе, но не брезговавший иногда побыть «тихим врачом», как их тут называли некоторые. Он мог принять кого-нибудь без документов, за наличные, но только по рекомендации. И если верить памяти Соко, полгода назад его клиника еще функционировала.

Я кивнул своим мыслям, убрал со стола грязную посуду и позвал Роуз с собой на улицу. Она обулась в свое, а я отметил, что в мужских штанах, футболке, сидевшей на ней как оверсайз, и открытых черных туфлях на каблуках она смотрелась забавно. Но увы, обуви ее размера у меня и близко не было, а в мой ботинок она, скорее всего, сможет сразу обе ноги засунуть. Ладно, хорошо хоть не на шпильках, иначе вообще по газону идти не смогла бы.

Я познакомил ее с Рэмбо, который обрадовался новому человеку и с радостью позволил девушке себя погладить. Мы быстро погуляли с ним, покормили и поменяли воду. А потом я предложил ей поехать в клинику.

Она было запротестовала, но когда я сказал, что это будет «тихий врач», и напомнил о том, что у нее могут остаться шрамы, она все же согласилась. До Торранса мы доехали быстро, и я искренне обрадовался, когда увидел знакомую Соко вывеску – клиника не закрылась.

Я остановил «Пятую Авеню» у входа и сперва пошел сам – было видно, что Роуз стесняется своего внешнего вида. Ну да, одета не пойми во что, еще и лицо все разбито.

Я вошел, увидел у входа стойку регистратора, за которой стояла женщина лет тридцати восьми в белом халате. Я посмотрел на нее и спросил:

– Доброе утро, могу я увидеть доктора Гербера?

– Здравствуйте, вы по записи? – уточнила она.

– Нет… Передайте, пожалуйста, что пришел Майкл Соко, – попросил я, надеясь, что врач меня еще помнит.

Медсестра, как я ее про себя определил, посмотрела на меня с сомнением, но все же повернулась и скрылась за дверью врачебного кабинета. Через минуту она вернулась, но дверь за собой не закрыла:

– Проходите, доктор Гербер вас ждет.

Я кивнул и прошел в небольшой кабинет, в котором много лет назад, еще до службы в армии и полиции, зашивали лицо самому Соко. Это произошло после какой-то дурацкой стычки в магазине возле дома. Он побоялся, что его за это депортируют к чертовой матери, поэтому и попросил найти ему «тихого врача». И кабинет с тех пор почти не изменился, разве что ремонт чуть подновили.

Встретил меня аккуратно подстриженный белый мужчина лет сорока с черными вьющимися волосами и заметным калифорнийским загаром. Я протянул ему руку, и он крепко ее пожал.

– Майк, какими судьбами? – спросил он, вглядываясь в мое лицо, словно ожидая увидеть на нем какие-то травмы.

– Привет, Дэйв. Нужна твоя помощь. Неофициально, – сказал я, чуть понизив голос.

Врач нахмурился и спросил:

– Что стряслось?

– Работа, – ответил я.

Врач удивленно поднял вверх брови – он знал, что я полицейский, Соко виделся с ним несколько раз уже во время работы. Я пояснил:

– Девушку сильно избили, но она не хочет заявлять, боится нападавшего. В городскую клинику ехать отказалась наотрез. Кое-как к тебе приволок, пообещав, что все будет анонимно.

Дэйв покачал головой и ответил:

– Ты же знаешь, я стараюсь завязать с этим.

– Знаю. Но надеюсь, что ты не откажешь по старой памяти.

Он тяжело вздохнул и ответил:

– Ладно, веди.

– Спасибо, – сказал я, вышел и через две минуты вернулся, ведя под руку Роуз.

Пропустил ее в кабинет, кивнул врачу и закрыл дверь снаружи, присев на скамью в прихожей.

Поймал на себе полный осуждения взгляд медсестры.

Да твою мать, ну почему, если ты приводишь в клинику избитую девушку, люди думают, что ты ее не спас, а отлупил? Мне стало обидно, но оправдываться я не собирался.

Через полчаса из кабинета вышла Роуз, на лице которой красовалась парочка свежих швов, зато нос теперь снова выглядел прямым, а в руках был классический для Америки аптечный пузырек с таблетками. Я вернулся в кабинет, выслушал лекцию о том, что нужно было везти ее раньше, а не ждать двенадцать часов, пока раны подсохнут. Скрепя сердце, заплатил двести пятьдесят долларов, попрощался с врачом и вышел. С медсестрой прощаться не стал – ну ее в баню.

Потом отвез Роуз обратно в трейлер, показал, где лежит еда и несколько бытовых мелочей, и посоветовал больше отдыхать. Сам же вернулся в машину и вновь направился на юг – в этот раз в Санта-Монику. Там у меня было еще одно важное дело.

Добрался до Бульвара Уилшир и вскоре увидел большую неоновую вывеску с надписью «Нептун». Сейчас она не горела, но ночью, полагаю, должна светиться ярким светом. Синим, скорее всего. Входная группа выглядела дорого – массивная двустворчатая дверь из темного, почти черного дерева с длинными патинированными бронзовыми ручками в форме трезубцев. Ступени отделаны мрамором, а по бокам от входа на стене – несколько стилизованных рыбок из неоновых трубок. В темноте они наверняка смотрелись эффектно.

На часах было без четверти одиннадцать. Сейчас клуб, естественно, закрыт. Но если вечеринка была на всю ночь, то персонал, скорее всего, еще должен быть внутри – заниматься уборкой и подготовкой помещения. Можно было, конечно, приехать вечером, но чем дольше я жду, тем меньше у меня шансов узнать что-то действительно важное.

Я припарковал «Крайслер» и пошел в сторону входа. Словно подтверждая мои мысли, дверь клуба открылась, и из нее вышел черный мужчина в костюме с картонной коробкой в руках. Он напоминал скорее какого-нибудь телохранителя президента, чем обычного вышибалу, которым, скорее всего, и являлся: квадратная челюсть, рост под два метра, внушительные габариты, выдающие в нем завсегдатая качалки. Еще чуть-чуть, и он смог бы посоперничать в размерах с Пикфордом. Одет мужчина был в безупречно выглаженный черный костюм с белой рубашкой и темно-красным галстуком.

Я преградил ему дорогу у самой двери и сказал:

– Доброе утро. Мне нужно поговорить с управляющим.

Он посмотрел на меня с таким лицом, будто я у него четвертак на опохмел попросил, и бросил:

– Мы закрыты.

Здоровяк попытался меня обойти, но я снова заступил ему путь.

– Ты не понял? – нахмурился он. – Мы закрыты…

Он хотел сказать еще что-то, но я достал значок, показал ему и повторил:

– Позови управляющего.

Он закатил глаза, как будто я его страшно утомил, но все же развернулся и вошел обратно в дверь. Коробку забрал с собой.

Щелкнул замок, и в какой-то момент я даже подумал, что он просто зашел внутрь и закрылся от меня. Однако через пять минут дверь все же открылась, и навстречу мне вышел худой белый мужчина среднего роста с идеально уложенными набок черными волосами. На нем был не менее безупречный костюм, чем на охраннике, но даже визуально гораздо более дорогой. На вид мужчине можно было легко дать от тридцати до сорока – уж очень манера так следить за собой меняла внешность.

– Добрый день, – поздоровался он, улыбнувшись одними губами, но при этом глядя на меня холодным взглядом. – Я старший администратор клуба «Нептун». Чем могу помочь?

– Детектив Майкл Соко, отдел нравов, семьдесят седьмой участок. Мне нужно с вами поговорить. Мы можем войти? – спросил я, отвечая ему со сдержанной профессиональной вежливостью.

– К сожалению нет, в нашем клубе идут работы, и я не могу пригласить вас внутрь, – он вновь натянул вежливую улыбку, которая выглядела уже чуть издевательски. – Так чем я могу вам помочь?

Я понял, что легкого разговора не получится.

– Мне нужна информация по мероприятию, которое проходило у вас сегодня ночью.

– Разумеется, – кивнул администратор, не убирая с лица фальшивой улыбки. – Могу я увидеть ордер?

Вот сволочь. И ведь он в своем праве – если бы у меня был ордер, я мог бы сейчас войти и изъять любые рабочие документы, чтобы получить информацию. Вот только ордера у меня нет, и этот гад это прекрасно понимает.

– Я надеялся на ваше сотрудничество. Мне нет нужды переворачивать ваш клуб вверх дном во время обыска, если вы согласитесь помочь следствию добровольно, – попытался надавить я.

– К сожалению, ничем не могу помочь. Вчера мы были закрыты на спецобслуживание. Мы солидное заведение и не разглашаем информацию о клиентах без веских оснований.

Вот ведь вежливая гадюка. Это он сейчас намекнул, что мой вопрос – недостаточно веское основание для него.

– Вы ведь понимаете, что я могу вернуться с ордером и коллегами, закрыть ваше заведение и устроить настоящий обыск – со вскрытием сейфов, выемкой документов и задержанием всех присутствующих? – продолжил давить я.

– Разумеется, – кивнул он. – Мы не собираемся вам препятствовать, если у вас будут на то законные основания. Надеюсь, в этом случае вы найдете все, что вам необходимо. Правда, наш младший администратор работает недавно и иногда забывает записывать данные гостей в журнал. Человеческий фактор, надеюсь вы понимаете…

Его улыбка стала чуть шире, а я лишь скрипнул зубами от злости. Он только что вежливо послал меня в пешее эротическое путешествие и намекнул, что даже с ордером мне тут ловить нечего.

А я ничего не могу ему сделать, и он это прекрасно понимает. Нарушения в ведении отчетности – серьезный проступок, но не уголовное преступление. С хорошим адвокатом они отделаются штрафом в пару тысяч, который при их масштабе – капля в море. В худшем случае у клуба временно отзовут лицензию на продажу алкоголя, да и то не факт. Да и не даст мне никто ордер, и это он тоже понимает – иначе я бы сразу с ним приехал.

– Я могу вам еще чем-то помочь, господин детектив? – спросил он со все той же притворной вежливостью.

– Нет, вы можете идти, – я сжал кулаки, но все же заставил себя развернуться и зашагать в сторону своей машины. Без заявления Роуз и ордера у меня связаны руки.

За спиной хлопнула дверь, а я завел свой «Крайслер», вцепился руками в руль. Обернулся – громила с коробкой снова вышел и пошел за угол здания клуба. Через минуту он вернулся уже без коробки. И тут мне в голову пришла идея.

Я проехал чуть вперед, остановился за углом, чтобы машину не было видно из клуба, вышел и пошагал обратно. Свернул в переулок, в который ходил громила, и увидел то, что искал – большой мусорный бак. Открыл крышку и увидел сверху ту самую коробку. Заглянул в нее – остатки каких-то конфетти и несколько разбитых бокалов, дорогих даже на вид.