Текст книги "Город падших ангелов (СИ)"

Автор книги: Наиль Выборнов

Соавторы: Семен Гражданцев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 16 страниц)

Глава 20

На автобус мы едва успели впритык – когда подошли к кассе, выяснилось, что он отходит буквально через пятнадцать минут, а следующий будет только послезавтра. Маршрут был не особо популярный, и ходили они через день. Так что к стоянке мы двигались чуть ли не бегом. Ну и хорошо, долгие прощания – лишние слезы. А последние я и без того заметил в глазах у Роуз, когда передавал ей сумку в дверях автобуса.

На работе моего отсутствия никто не заметил, но мне уже было как-то наплевать. День я заканчивал на автомате, на душе скребли кошки, а перед глазами стояло лицо несчастной девушки из Джерси. Я подвел ее.

Пообещал, что смогу защитить, а в итоге втянул в переплет. Снова замахнулся на того, кто оказался мне не по зубам, и подверг опасности своих близких. Позвонил Саре и попросил в ближайшее время ко мне не приезжать и не вести никаких расспросов по нашему делу. Не стал пугать и рассказывать подробности, просто сказал, что следственные мероприятия перешли в открытую фазу, и пока они не закончатся, лучше не светиться. Про то, что Роуз уехала, пока тоже говорить не стал, чтобы не вызывать лишних вопросов. Она поняла, хоть по голосу и было слышно, что девушка не слишком всему этому рада.

Все время разговора Ник сидел напротив и сверлил меня задумчивым взглядом. Наши столы располагались друг напротив друга, так что он все прекрасно слышал. Но я и ему не стал ничего говорить: ни о звонке от человека Гольдберга, ни о том, что не собираюсь просто так сдаваться. На последнее я просто не имел права.

Но я понимал также, что не имею права втягивать в это других – дело приняло слишком опасный оборот, и я уже не был уверен, что Ника сможет защитить даже статус детектива. Нет, убить его, естественно, не убьют. Но вот создать проблем в жизни очень даже могут, и думается мне, что очень серьезных – при их-то деньгах и связях, позволивших фактически выдернуть убийцу из-за решетки за несколько часов.

А мне они ничего не сделают. Это же не мафия, чтобы убивать всех, кто хоть немного опасен для них. Да даже мафия уже так не делает. А больше меня пугать особо нечем – у меня и так ни черта нет.

К вечеру ощущение безнадеги начало вновь сменяться злостью. Нет, избежать наказания этим ублюдкам я не позволю. Шансов на то, что окружная прокуратура сможет раскрыть это дело, чертовски мало. Пока маховик бюрократической машины раскрутится как следует, подручные Гольдберга успеют так подчистить все концы, что к ним уже будет не подкопаться. Они наверняка уже начали этим заниматься. Так что ждать, что в ближайшее время ублюдок организует еще одну вечеринку, на которой я возьму его с поличным, не приходится. А значит, нужно быстро раскручивать те ниточки, что у меня еще остались.

Рабочий день закончился, и я решил, что займусь этим завтра, прямо с утра. Радовало одно – теперь можно не бояться, что пострадают еще девушки – на время расследования вечеринки явно прекратятся.

* * *

Ночь была чертовски долгой – я постоянно просыпался, снова засыпал, ворочался, видел во сне какие-то неясные тревожные образы, и в итоге так толком и не выспался. В три часа ночи я не выдержал и поднялся – все равно уже толком не спал, а лишь крутился, обливаясь холодным потом.

Чтобы смыть с себя его и прогнать из головы ночной морок, направился в ванную. И уже в душевой кабинке понял, что мне больше не нужно мыться холодной водой. Сегодня Роуз не встала раньше меня и не опустошила бойлер. Но вместо радости эта мысль вызвала чувство щемящей тоски.

Трейлер вдруг снова стал ощущаться холодным и пустым, как в тот день, когда я впервые попал в это тело. И хотя у меня сегодня не болела спина от сна на полу, мне захотелось поскорее его покинуть. Но на часах была глубокая ночь, и ехать было особо некуда. Разве что просто сесть в машину и рвануть, куда глаза глядят.

Вместо этого я оделся в домашнее, открыл дверь на улицу и сел на ступеньку прямо в дверном проеме. Вдохнул прохладный ночной воздух. Рэмбо высунул голову из будки и обеспокоенно посмотрел на меня – не понимал, чего меня черти вынесли в такое время. Я вздохнул, поднялся, натянул ботинки и открыл дверь вольера.

Рэмбо посмотрел на меня неуверенно, но все же вышел и отошел в кусты, сделал свои дела. А потом вернулся и уселся напротив меня, заглянув в глаза. Он не понимал, что происходит, но, очевидно, как-то считывал мое душевное состояние. Я погладил его по голове, провел пальцами по давно затянувшимся шрамам, которые остались у него от собачьих боев.

Невесело усмехнулся. Подумал о том, что он – живой пример того, как нужно жить – превозмогая обстоятельства. И тогда любое из них в конце-концов станет просто шрамом, напоминающем тебе о том, как ты не сломался.

Из клетки справа раздалось недовольное «кво». Мы разбудили Владимира. Я снова усмехнулся.

– Пошли, братец, не будем мешать важному господину спать, – сказал я, вставая и пропуская пса в трейлер.

Сам вошел следом, закрыл дверь. Глянул на часы – до подъема было еще почти три часа. Так что я пошел, лег на диван и призывно похлопал ладонью по месту рядом с собой. Рэмбо тут же заскочил, пару раз крутанулся вокруг своей оси, пытаясь расположиться поудобней, а потом с громким вздохом завалился вплотную ко мне, чуть придавив меня боком. В такие моменты он отличался удивительной грацией мешка с картошкой.

Но я все равно улыбнулся и погладил пса по теплому боку. Тот издал довольный звук, что-то среднее между урчанием и фырканьем. У него вообще был на удивление богатый запас звуков, выражающих эмоции. Я обнял пса, положил голову на подушку и спокойно доспал оставшиеся три часа. В итоге даже будильник сработал, напугав Рэмбо.

Отдохнув хоть немного, а заодно чуть успокоившись, я встал, поел сам, покормил обоих животных. Закрыл Рэмбо в вольере, а сам оделся, сел в машину и отправился на работу.

Приехав в участок, я первым делом пошел и сделал запрос на имя Кэрол Уэбб. Сейчас именно она – моя главная ниточка. Поеду к ней прямо сегодня, надо только закончить с работой. И попытаюсь узнать еще что-нибудь важное, какие-то контакты или имена. И постараюсь все же убедить ее дать показания – это будет серьезным подспорьем при сборе доказательной базы.

Когда начался брифинг, мне уже хотелось, чтобы Левандовски наконец дал нам дело – всю бумажную работу я закончил еще вчера, а просто сидеть в участке в ожидании мне хотелось в последнюю очередь. Дело действительно нашлось, но стоило начать изучать бумаги, как сразу стало понятно, что ничего интересного ждать от него не стоит – хозяин круглосуточного магазина пожаловался, что ночью в переулке возле его черного хода компания молодых людей распивала алкоголь и играла в кости.

Мы выехали на точку, но, естественно, ничего кроме парочки пустых бутылок там не нашли. Опросили владельца магазина, и уже к одиннадцати снова были в участке. Попили кофе, оформили документы по этому заявлению, снова попили кофе. Ник все время бросал на меня странные взгляды, но я твердо решил не втягивать его глубже в это дело. Он не слышал мой разговор с адвокатом Гольдберга, занятый своими бумагами, так что пусть и дальше остается в неведении.

В начале пятого мы, не сговариваясь, решили, что пора сваливать с работы, раз уж делать сегодня нечего. Скоро меня, скорее всего, начнут дергать по внутреннему расследованию, но пока все было спокойно.

Я попрощался с коллегами, завел машину и поехал, но не в Карсон, а в Сенчери-Сити. Именно там, в небольшом домике на Кервуд-авеню, жила Кэрол Уэбб. Если, конечно, верить информации из полицейской базы. Мисс Уэбб, кстати, оказалась на удивление неаккуратным водителем – на ее имя было множество штрафов.

В начале шестого я припарковал «Пятую Авеню» возле нужного дома. Скорее всего, я приехал рановато – рабочий день у большинства людей только закончился, так что ее, скорее всего, еще нет дома. В таком случае придется подождать ее в машине.

Я вышел из «Крайслера», закрыл его на ключ и пошел к дому Кэрол. Прошел по вымощенной камнем дорожке и постучал в дверь. И она сразу же открылась, вот только не потому, что меня ждали, а потому что она была не заперта – просто прикрыта. И это было очень хреновым признаком.

Я вынул из кобуры Беретту, щелкнул предохранителем. Очень хотелось надеяться, что это просто перестраховка, и я сейчас напугаю хозяйку, которая после работы заносила пакеты с покупками и просто забыла запереть дверь. Я осторожно шагнул внутрь, огляделся и понял, что надежды не оправдались.

Передо мной была симпатичная гостиная в пастельных тонах – бежевый ковролин на полу, полочки с фоторамками на стенах, пузатый телевизор на тумбочке, диван в центре комнаты. А перед диваном – опрокинутый журнальный столик. На полу возле него осколки, когда-то явно бывшие глубокой миской, вперемешку с маленькими конфетками в разноцветных обертках. Рядом – уцелевшая после падения ваза из толстого стекла с выпавшими из нее какими-то колосками и другими засушенными декоративными растениями. А ближе к двери на светлом ковролине несколько темно-бордовых пятнышек. И к сожалению, я прекрасно знал, что оставляет пятна такого оттенка.

К счастью, их было совсем немного – столько крови вполне могло накапать из разбитого носа или губы. Но сам факт того, что эти пятна здесь были, на фоне очевидных следов борьбы создавал крайне дерьмовую картину.

Я присел и коснулся одного из бордовых пятнышек на ковре – кровь уже засохла. Значит, это произошло или вчера, или сегодня утром.

Твою мать! Мне захотелось что-нибудь разбить, но я сдержался – тут еще предстояло работать криминалистам. Какой же я идиот. Я ведь мог додуматься раньше и приехать к ней вчера, сразу после работы. И, вполне возможно, застать нападавших. Или просто предупредить ее о том, что происходит. Но вчера я был слишком занят собственными идиотскими переживаниями. Жалел себя, несчастного, за то, что сам же обосрался. И в итоге из-за меня пострадал еще один человек.

Однако, такого я ожидать не мог. Имя Кэрол не упоминалось вообще нигде – я даже Левандовски о ней не говорил. Даже Ник – и тот толком не знает ничего о ней. Вряд ли люди Гольдберга следили за мной с первого дня. А значит, ублюдок начал зачищать концы гораздо радикальнее, чем я предполагал. Гораздо, черт возьми, если они похитили даже ту, кто уже столько времени не при делах. Дело дрянь. С Сарой мне пока точно лучше не видеться.

Мимо дома проехала машина, и я вдруг понял – а ведь за мной тоже наверняка следят. И то, что я приехал сюда после их звонка, станет явным показателем того, что я не отступил и не отступлю. А значит, теперь нужно быть предельно внимательным. Не хватало еще, чтобы меня самого нашли в подворотне с дыркой в башке.

Я увидел на стоящей у стены тумбочке телефонный аппарат. Прошел к нему, стараясь не затаптывать место преступления – от меня тут сейчас толку не будет, так что лучше не портить картину криминалистам, вдруг коллеги смогут что-то найти. Поднял трубку, набрал короткий номер.

В трубке раздалось два гудка, после чего женский голос ответил:

– Служба спасения 911, что у вас случилось?

– 2211 по Кервуд-авеню. Похищение человека. Пришлите криминалистов и отдел убийств. Говорит детектив Майкл Соко, семьдесят седьмой участок, отдел нравов.

– Принято, детектив Соко, пожалуйста, дождитесь прибытия полиции.

Я положил трубку. Дождитесь… Здесь уже полиция, а толку-то?

Минут через двадцать приехали криминалисты. Я за это время на всякий случай прошелся по другим комнатам, стараясь ничего не трогать и топтать по минимуму. Но ничего не нашел. Еще через пять минут приехали коллеги из отдела убийств. Напротив дома остановился черный «Шевроле Монте-Карло», из него вышли двое мужчин лет тридцати пяти в строгих черных костюмах. Я решил не мешать работать криминалистам, так что вышел навстречу детективам, встретив их на дорожке около дома.

Показал значок, представился. Этих ребят я не знал, даже в лицо ни разу не видел – мы ведь сейчас не в юрисдикции семьдесят седьмого, так что и детективы приехали местные. Рассказал, кто живет в этом доме, как меня по приезде встретила открытая дверь. Как вошел и увидел следы борьбы, кровь на ковролине.

Один из детективов все записал в блокнот. Когда они спросили, что я тут делал, я чуть поморщился – с профессиональной точки зрения правильный вопрос, но с точки зрения деловой этики по отношению к коллеге – несколько бестактный. Но я все же ответил, что Кэрол могла быть свидетелем по делу Гольдберга. Да, говорить этого мне не хотелось, ведь меня от этого дела уже отстранили. Но такая жирная наводка значительно повышала шансы на то, что ребята из убийств смогут найти Кэрол живой.

Оставалось только надеяться, что у них это получится. Мне бы очень не хотелось, чтобы из-за моего расследования еще кто-то погиб. Я и без того наломал достаточно дров.

А еще я надеялся, что отсутствие нормального человеческого документооборота между участками в этой ситуации сыграет в мою пользу. И Левандовски завтра не вызовет меня на ковер с вопросом, какого хрена я тут делал.

Убедившись, что больше у коллег ко мне вопросов нет, я сел обратно в свой «Крайслер». Откинулся на сиденье и с силой потер лицо руками.

Все было очень плохо. Гольдберг рубил все ниточки, способные вывести меня на него. Боюсь даже представить, сколько денег его адвокаты предложили Краузу, чтобы тот отказался от нашей сделки. Ведь из показаний исключат только то, что он рассказал про Гольдберга и вечеринки – того, что мы с Ником видели, как он пытается убить девочку, это не отменяет.

И теперь я, естественно, указал в рапорте все как было. Так что ни в какое нападение, как мы с ним договаривались, это не переквалифицируют. И поедет он, как миленький, за покушение на убийство. И даже отсутствие показаний Роуз ему тут не поможет. Не стоило ублюдку кусать руку, которая могла по-настоящему, а не временно вытащить его из-за решетки. После такого я уж точно позабочусь, чтобы ему дали по-максимуму.

Сил, честно говоря, не осталось. Я уже которую ночь нормально не спал, да еще и эти бесконечные нервы вытягивали жилы. Можно было, конечно, поехать в качалку – вчерашнюю тренировку-то я пропустил. Но энергии на это просто не было, к тому же у меня дома животные некормленные. Роуз-то их уже не покормит.

Так что я завел машину и поехал в Карсон. Не спеша, по дороге пытаясь составить четкий план действий. Выходило плохо. Я чувствовал, что еще не все потеряно, что приемлемый выход из ситуации существует. Но пока никак не получалось его нащупать. Ладно, к черту. Метаться, как курице, которой отрубили башку – не вариант. Я уже наворотил дел сгоряча, да таких, что теперь непонятно, как расхлебывать.

Стоило признать – быстрый способ закрыть Гольдберга ускользнул. А продюсер, пусть и был конченым ублюдком, но уж точно не был дураком. И он переиграл меня, отнял у меня все козыри, которые я смог добыть. Что ж, значит придется начать сначала – искать ниточки, снова собирать доказательства по крупице. Главное – не дергаться и не истерить, стараться делать все аккуратно и постепенно. Потому что в свете последних событий я уже не был на сто процентов уверен, что он побоится убивать детектива. А мертвый я до него точно не доберусь.

Значит, нужно отработать еще один день, постараться придумать какой-то план, а в выходные взяться за его исполнение. Главное – не опускать руки. То, что первый план провалился, еще не значило, что я проиграл. Проигрывает тот, кто сдается. А после всего, что произошло, сдаться я уже никак не мог. Даже если придется в итоге собственноручно перегрызть ублюдку глотку.

Глава 21

Утром я приехал в участок, за ночь твердо решив, что больше никого втягивать в это дело не буду. Не хочу я никем рисковать. Единственное, из-за чего я реально беспокоился – это Сара. Нам определенно следовало перестать видеться, если уж за мной следят. Или хотя бы делать это не дома.

Ладно, если что, можно ведь телефон провести домой и созваниваться по вечерам. Прямо как с женой, когда меня по тем или иным причинам отправляли в командировки в прошлой жизни. Мы часами могли разговаривать, а еще она давала трубку дочери, чтобы я мог с ней поболтать. И постепенно эти разговоры переходили от «папа-папа, мама низя» до чего-то осмысленного.

В командировках я бывал немало.

Я сразу отправился в комнату для брифингов, уселся за стол и принялся ждать. Потом подтянулись остальные – Пикфорд, Домингес, Свонсон. Последним пришел Касселс, сегодня он надел светло-розовую рубашку, а на запястье у него, как обычно, блестел «Ролекс».

– Ты как? – спросил он, присаживаясь за соседний столик.

– Нормально, – пожал я плечами, хотя это было далеко от правды.

Он явно хотел сказать что-то еще, но в этот момент в кабинет зашел Левандовски с несколькими папками.

– Сегодня у нас крупный рейд, парни, – без предисловий сказал он. – Флоренс, сразу несколько точек, по наводке мы получили информацию, что они принадлежат одному человеку. Будет трудно.

Я выдохнул. Ну хоть что-то хорошее – работа отвлечет меня от дурных мыслей. Все-таки рейд – это серьезно, там можно и пулю словить, если лицом щелкать. Да и бумажной работы потом будет невпроворот. Это по-своему даже хорошо.

– Так что поедете все, кроме Соко, – сказал Левандовски, посмотрев на меня.

Чего? Я не понял, а мне-то с чего освобождение от обязанностей?

– У тебя, Соко, сегодня проверка лицензий. Четыре магазина, адреса тут, – и он передал мне листок бумаги.

Четыре магазина, плановая проверка документов. Это вообще самое скучное, что можно только придумать в отделе нравов, даже контрольные закупки – и то веселее.

– Я один туда еду? – не знаю почему, но вырвалось у меня.

– А тебе нужно прикрытие, чтобы войти в магазин и попросить лицензию? – спросил Левандовски. – Может быть, с тобой лучше сразу SWAT послать?

Нарвался я на самом деле вполне справедливо, пусть мне и было обидно. Но на самом деле все понятно – внутреннее расследование уже идет, пусть меня и не дергали пока по его поводу. Вот Левандовски и убрал меня от всего, что могло создать дополнительные проблемы. Рейд – это протоколы, задержания, возможно стрельба, а если я пришью кого-нибудь, то отдел окажется в глубокой заднице.

А алкогольные магазины – это несколько скучных часов, и никаких рисков для отдела.

Спорить тут бессмысленно.

– Нет, сэр, справлюсь сам, сэр, – ответил я, посмотрев на лист бумаги.

Он, похоже, еще и специально четыре магазина в разных концах участка нашей юрисдикции подобрал, чтобы я подольше помотался.

Когда Левандовски вышел, парни сразу же скучковались, принялись обсуждать новое задание. Ник посмотрел на меня и пожал плечами – мол, он бы сам не хотел ехать, и лучше бы со мной магазины проверял.

Я почувствовал себя совсем хреново, как отверженный, так что просто двинулся на улицу, сел в Крайслер и снова посмотрел на бумажку. Первый магазин назывался «Квик Стоп Ликер» и располагался на углу Файерстоун и Хупер. Делать было нечего, так что я завел машину и поехал туда.

Добрался минут за десять, вышел из машины и двинулся в сторону небольшого здания, в котором находился магазин. Рядом был еще один – «25/7», вроде того, где мне давали скидку за то, что я спас их от ограбления. Они делили одно помещение на двоих.

Магазинчик оказался совсем небольшой – заходишь и сразу упираешься в прилавок. Стояли стеллажи с бутылками, холодильники в глубине, а над кассой висел кронштейн с телевизором, по которому шел бейсбол. Скорее всего, повторяли, потому что на часах еще не было девяти утра, и сейчас вряд ли кто-то играет.

– Детектив Соко, отдел нравов, – я вытащил значок и показал его пожилому корейцу в очках, которые причудливо искажали его голову: казалось, будто глаза у него совсем маленькие.

– Какие-то проблемы детектив? – спросил он, поднявшись.

– Никаких проблем мистер…

– Ким, – ответил он.

Да сколько ж тут этих Кимов и Паков вообще?

– Мистер Ким, вы можете предоставить лицензию? Просто плановая проверка.

Он указал на висящую у прилавка лицензию, а затем без лишних слов полез под прилавок и вытащил папку. Она была потрепанная совсем, края засаленные, и бумаги лежали просто так, без мультифоры даже, хотя они сейчас были вполне себе распространены. Но все документы были в порядке – действующая лицензия на торговлю алкоголем сроком до девяносто первого года, разрешение на торговлю от налоговой и книга поставок алкоголя.

– Работаем уже одиннадцать лет, – сказал кореец. – Никаких нарушений.

– Поздравляю вас, – мрачно ответил я.

Поставил подпись в том, что все проверил, пожелал хорошего дня и вышел. Вдохнул теплый воздух – жарко не было, все-таки осень во все поля. Но тепло. А дома… Дома, наверное, тоже пока еще тепло, та самая золотая осень, которую воспевал Пушкин.

Второй магазин располагался на пересечении Южного Бродвея и Флоренс. Я двинул туда, остановился. Напротив оказался знакомый ресторан, весь в красных цветах и с лицом полковника Сандерса.

Я не завтракал, так что перед тем как отправиться в магазин, решил двинуть туда. Вошел, осмотрелся – здесь было людно. Только вот я сразу же поймал кучу взглядов, потому что практически все сидевшие внутри люди оказались чернокожими.

В дальней части ресторана сидела группа молодых парней в синих банданах, выглядели они достаточно мрачно, и на меня покосились. Неужели тоже видели в газетах, как я арестовал пастора?

Впрочем, они тут же отвели взгляды. Явные бандиты из «Крипс», но сделать я ничего не мог, даже обыскать. Они вполне имели право сидеть в ресторане и объедаться курочкой.

Но, похоже, стереотипы о том, что в такие рестораны ходят только черные, были правдой.

Тем не менее, я подошел к кассе и посмотрел на меню, висевшее над ней. Кассир был на месте, тоже молодой и черный, наверное подрабатывал. Выбирать мне не хотелось.

– Просто обед, пожалуйста, – сказал я, потянулся за кошельком и положил на стойку бумажку в пять долларов. – И колу.

– Один индивидуальный обед! – крикнул он, повернувшись, а потом быстро рассчитал меня, выдав доллар двадцать сдачи.

Ждать пришлось недолго, практически сразу мне выдали поднос с моей едой. И к моему удивлению, тут не было почти ничего из того, что я привык видеть в «Ростиксе» в мое время. Только два кусочка курицы. В остальном же обед представлял собой достаточно щедрую порцию картофельного пюре с мясной подливкой, небольшую порцию салата из капусты и моркови с майонезной заправкой и булочку. Ну и большой стакан газировки.

Усевшись за стол, я принялся за еду. Было вкусно и сытно, и даже недорого. Почему Касселс меня сюда не возит, а предпочитает мексиканскую еду? Нормально, и даже не скажешь, что это фастфуд – просто обычная кафешка, как наши привокзальные. Единственная фишка – это та самая секретная панировка на курочке. Она, кстати, не отличалась от той, что делали в России.

Я как раз как дожевывал второй кусок курицы, когда увидел, как один из парней в синих банданах двинулся ко мне. Высокий, широкоплечий и молодой совсем, лет двадцати, наверное. Хотя я, если честно, затрудняюсь определять возраст у негров.

– Эй, – сказал он неожиданно визгливым голосом. – Ты чего тут делаешь?

– Обедаю, – ответил я и сделал большой глоток колы через трубочку.

– Чувак, это наше место… – протянул он. – Ты в курсе вообще?

Вот он, «ниггер момент», как говорили в одном мультике. Белый сидит и спокойно ест, и до него надо докопаться.

– Парень, шел бы ты к своим, я не в духе, – честно сказал я.

Мне не хотелось разговаривать, что-то объяснять. После всего, что случилось за последние несколько дней, у меня просто не было на это сил. Я мог бы проучить этого негра, но мне было даже лень вставать с места.

– Чувак, ты чего быкуешь? – проговорил он. – Ты хоть знаешь, кто мы такие?

Я выдохнул, молча полез во внутренний карман, достал из него значок и показал ему. Потом посмотрел прямо в глаза, сделал еще глоток колы.

Несколько секунд стояла тишина, и он вдруг проговорил:

– Простите, детектив. Наслаждайтесь обедом.

Просто моментально стал вежливым, как шелковым. Он махнул рукой своим, и они двинулись прочь все вместе. Оставалось надеяться, что за свою еду они по крайней мере заплатили.

Я убрал значок, доел все, допил колу, после чего отнес поднос на сдачу. Поднялся и двинулся прочь. Перешел дорогу и оказался около магазина, витрина которого была полностью обклеена рекламными постерами пива. «Будвайзер» поверх «Миллера», который в свою очередь поверх «Короны», так что через стекло не было видно, что происходит внутри.

Я вошел, над головой звякнул колокольчик. Внутри оказалось тесновато, в проходах стояло несколько коробок – наверное, только что товар привезли.

За стойкой сидел толстый мужчина лет пятидесяти, лицо у него раскраснелось, а на лбу выступил пот. И это несмотря на то, что на него был направлен маленький вентилятор. Но в действительности было жарко.

– Детектив Соко, полиция Лос-Анджелеса, отдел нравов, – сказал я, доставая значок.

– Лицензию пришли проверять? – тут же засуетился он.

– Да, – кивнул я.

– Да, лицензия, конечно, она тут, я где-то видел, она точно здесь… – затараторил он и принялся ковыряться в ящиках под прилавком. Потом поднял голову и посмотрел на меня. – Хотите кофе? У меня есть кофемашина, хорошая.

– Не надо, спасибо, – покачал я головой.

– Воды, может? Там холодная в холодильнике есть, я могу достать. На улице же так жарко…

– Не надо…

– А может…

– Просто лицензию, пожалуйста.

Лицензия в итоге нашлась там, где и должна была – на видном месте на стене за прилавком. Просто ее закрыл один из ящиков, которые продавец не успел разобрать. Остальные документы нашлись под кассой. И в них тоже все было в порядке – чего он только суетился? Я заполнил бланк, расписался, а продавец все время, пока я писал, стоял и смотрел, будто боялся, что я сейчас ему повестку в суд напишу.

– Все нормально, – сказал я. – Хорошего дня.

– Правда? – он выдохнул с облегчением.

– Правда, – кивнул я.

На улице я немного постоял, потом сел в машину и поехал вообще в другой конец района. Третий магазин назывался «Голден Игл Ликер» – золотой орел, значит. При этом птица, изображенная на вывеске, больше напоминала петуха, на Владимира прям похожа была.

Внутри оказалось неожиданно приятно – чисто, ровные стеллажи, на каждом ценник, у входа стояла корзина с уцененным товаром с бумажкой, на которой значилась скидка в тридцать процентов. Работал кондиционер, было прохладно. За кассой стоял молодой чернокожий парень лет двадцати пяти в белой футболке.

– Добрый день, – сказал он, когда я вошел.

– Добрый, – сказал я и показал значок. – Детектив Майкл Соко, полиция Лос-Анджелеса, отдел нравов. Плановая проверка.

– Конечно, – он кивнул и вытащил папку. – Вот, все здесь.

Я принялся проверять. Глянул на лицензию в рамочке над прилавком. Все было в порядке, опять. Скучно, даже докопаться не до чего, как будто Левандовски специально отправил меня в самые порядочные магазины. Пока я заполнял бланк, парень спокойно раскладывал бутылки за прилавок, периодически гремя стеклом.

– Вы хозяин или просто работаете тут? – спросил я.

– Просто работаю, – ответил он. – Хозяин – мой дядя, он сегодня у поставщиков.

– И давно тут?

– Два года.

Я хотел спросить было есть ли ему двадцать один, но не стал. И так все понятно. Поехал в сторону следующего магазина, на углу Шестьдесят Четвертой и Пармели. Там тоже все прошло нормально, единственное, что пришлось проверить отдельное разрешение на сигарный салон. Магазин был относительно люксовым, и там была полка за стеклом с небольшими ящиками с откидными крышками, и пара кресел для тех, кто хочет выбрать, не торопясь.

Особенно внимательно отнесся к данным проверки пожарной безопасности – все-таки тут курили, что означало открытый огонь, но тоже не нашел никаких нарушений. Все было в порядке, и я принялся заполнять бланки.

Я поставил подпись и вернул папку. И тут с улицы донесся звук.

Я не сразу понял, что это – какой-то едва слышный хлопок, а следом сразу несколько криков. Неужели что-то интересное наконец-то началось?

Выхватив пистолет, из-за чего негр за прилавком дернулся, я схватил левой рукой значок и выскочил наружу. И тут же остановился, потому что метрах в двадцати в стороне горела припаркованная там машина. У самого магазина был гидрант, и парковка там была запрещена, а остальные места были заняты, вот и пришлось оставить ее там.

И это был мой «Крайслер».

Горел он не как в кино, столбом красивого огня, а чадил густым черным дымом, который шел из-под капота. Через несколько секунд наружу вырвалось пламя, которое тут же начало быстро распространяться. По асфальту разливался капающий откуда-то из-под капота горящий бензин. Несколько прохожих стояли на тротуаре напротив и смотрели, один уже звонил куда-то по телефону.

Несколько секунд я просто стоял. Моя машина. Моя любимая машина, ради которой я столько времени работал, ради которой мне пришлось нарушить закон и сделать ставки на бокс у мафии.

Я любил свой «Крайслер», мне нравился кондиционер, роскошные диваны, даже мелодичный сигнал клаксона.

И вот теперь он горел.

Не выдержав, я принялся ругаться. И очень долго матерился по-русски, ловя на себе удивленные взгляды. Но делать было больше нечего – тушить уже бесполезно, огонь распространялся чрезвычайно быстро – я увидел всполохи в салоне, а поднимающееся с разлитой по асфальту маленькой лужицы топлива пламя вовсю облизывало днище. Да и огнетушителя в машине все равно нет.

– Не подходите! – закричал я, убирая пистолет в кобуру – он мне тут больше не понадобится. – Полиция Лос-Анджелеса! Не подходите, баки могут взорваться!

Я вошел обратно в магазин, продавец посмотрел на меня.

– Что там, детектив?

– У вас телефон есть? – спросил я.

– Да, конечно, – он наклонился и вытащил из-под стойки обычный телефонный аппарат.

Я взял и чуть не набрал «112». Только потом мне пришло в голову, что я не в России, и набирать надо «911».

– Служба спасения, что у вас случилось? – сразу же послышался в трубке женский голос.

– Детектив Майкл Соко, семьдесят седьмой участок, отдел нравов. Код 3, горящая машина, перекресток Шестьдесят Четвертой и Пармели. Похоже на поджог, повреждена топливная магистраль. Нужны пожарные и специалисты отдела поджогов.

Да, точно у нас же есть специальный отдел поджогов. Очень небольшой, и очень загруженный, потому что им приходится ездить на каждый пожар и выяснять, не имел ли место поджог. А еще им приходится плотно работать со страховыми. Поэтому в иерархии он считается даже ниже отдела угонов, и работать там не хочется совсем никому.

– Принято, детектив. Наряд уже выезжает. Оставайтесь на месте.