Текст книги "Полиция нравов (СИ)"

Автор книги: Наиль Выборнов

Соавторы: Семен Гражданцев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц)

Когда наша компания начала выходить на улицу, я напрягся. Дверной проем был узким, и если сейчас один из идущих передо мной рванет вперед, он получит приличную фору, пока я буду протискиваться мимо остальных.

Но, к моему удивлению, даже мексиканец вышел и остановился без глупостей. Судя по всему, все боялись получить пулю между лопаток. На самом деле зря, я бы все равно не стал стрелять в связанного убегающего подозреваемого – это слишком сильно выходило за рамки моих полномочий. Но им этого знать не нужно.

Я увидел свою машину и принялся подталкивать задержанных в ее сторону, после чего аккуратно уложил их лицами на капот – так, чтобы не поцарапать краску. Взглянул через лобовое стекло и увидел Касселса, который спал на переднем сиденье, запрокинув голову и открыв рот.

Вот же… Этот мудак что, просто взял и проспал операцию, которую сам и организовал? С одной стороны, я был очень зол. А с другой – почувствовал облегчение. А то я уже начал думать всякое, размышляя, что могло с ним случиться.

Когда я начал громко зачитывать задержанным «Миранду», Касселс вздрогнул и поднял голову. Посмотрел на меня и на пятерых лежащих на капоте людей совершенно обалдевшим взглядом.

Он открыл дверь, вылез наружу и с потерянным видом проговорил:

– Майк… Что…

– Давай потом, а? – сорвался я. – Вызови уже, блин, чертовых патрульных.

Ник растерянно закивал и вернулся в машину, взялся за рацию.

Я немного расслабился, но пистолет не убирал. Кажется, все закончилось – из этой позы убежать задержанным будет гораздо сложнее, да и я уже не один, а с Ником. Кажется, все закончилось, и закончилось хорошо. Когда прибудут патрульные, нужно будет вернуться в комнату со столом, изъять карты, фишки и деньги.

Я чертыхнулся про себя – теперь придется черт знает сколько ждать, пока мне вернут мои сто двадцать баксов из вещдоков. Можно было, конечно, забрать их по тихой, но не хотелось мне из-за такого лишний раз врать в официальных документах. К тому же, если мои показания разойдутся с тем, что скажут сразу пятеро задержанных – ко мне возникнут вопросы.

И тут я заметил кое-что нехорошее. Вокруг нашей машины стали постепенно собираться черные ребята, большинство из которых я видел сегодня на проповеди. Часть из них вышла из церкви вслед за нами, другие собрались с близлежащих тротуаров. Их уже было больше полутора десятков, и они продолжали прибывать. Поняв, чем пахнет дело, я взял пастора, засунул его на заднее сиденье, позвал Ника наружу и закрыл машину на ключ.

И как только я это сделал, от толпы отделился высокий негр с короткой стрижкой и мускулистыми руками, одетый в темную рубашку с коротким рукавом.

– Эй вы, – сказал он, – куда вы увозите пастора?

Толпа взорвалась поддерживающими криками:

– Отпустите его!

– Что вы творите, сволочи?

– Мы не позволим!

Подбадривая друг друга криками, люди начали напирать, сжимая вокруг нашей машины кольцо и подходя все ближе.

Я бросил взгляд на Касселса, который сжал губы так, что они превратились в тонкую нитку, и смотрел на подошедшего негра крайне напряженным взглядом. А потом я опустил глаза и увидел, что он держит правую руку за отворотом пиджака, там, где висела его кобура с револьвером. Я тихо, стараясь не издать щелчка, сбросил большим пальцем предохранитель Беретты.

Вот же дерьмо.

Глава 11

– Это Департамент полиции Лос-Анджелеса. Всем немедленно разойтись! – громко крикнул Касселс и уверенно добавил: – Пастор подозревается в совершении преступления. Мы проведем проверку, и если он невиновен – отпустим его. Расходитесь, или вам будут предъявлены обвинения в препятствовании полицейским при исполнении.

Он говорил четко, уверенно, и все еще не доставал оружие. Но я видел, как побелели его костяшки на рукояти револьвера. Он прекрасно понимал, какой ад начнется, если толпа бросится на нас. Поэтому старался не давать ей ни единого намека на слабину.

– Никого ты никуда не заберешь, коп, – крикнул негр и сделал еще шаг в сторону Ника. – Вы сейчас же его отпустите.

Касселс храбрился, как только мог, но я видел, что он медленно, по песчинке теряет контроль над ситуацией. Давление было слишком сильным, а Ник, несмотря на свой опыт работы в нравах, был слишком молод, чтобы с ним справиться – ведь он был практически ровесником моего нынешнего тела.

Вот только мне было куда больше лет, чем моему телу, и я успел пройти и через массовые футбольные драки, и через разгоны демонстраций. Главным в этом деле было показать заводиле его место. Поэтому я сделал шаг в сторону, вставая между Ником и негром-зачинщиком, посмотрел последнему в глаза почти в упор, а потом резким движением вскинул Беретту и вдавил ствол ему точно в центр лба.

– Это угроза офицеру при исполнении? – громко спросил я, а потом посмотрел ему в глаза самым пугающим взглядом в своем арсенале, и перейдя на тихий, почти змеиный шепот, чтобы его слышал только он, проговорил: – Давай, кусок дерьма, дай мне повод. Хоть какой-нибудь повод, чтобы я мог вышибить твои гнилые мозги из черепушки. А потом перебить всех твоих друзей, как куропаток в тире. У меня в магазине пятнадцать патронов, столько же у моего напарника. Как раз хватит, чтобы положить вас всех. А еще у меня есть запасной магазин. Чтобы добить раненых. Тем, кому пули попадут в живот. Чтобы не мучились, – я улыбнулся максимально людоедской улыбкой, стараясь, чтобы мои слова звучали убедительно.

Я врал напропалую. Никаких пятнадцати патронов у Ника не было – у него за отворотом пиджака был шестизарядный револьвер. Никакого запасного магазина у меня под рукой тоже не было – он лежал в бардачке машины. Да и устраивать тут резню мне совершенно не хотелось. Но важна была не правда – важно было впечатление.

И зачинщик дрогнул. Пьяный огонек безнаказанности, разжигаемый силой ведомой им толпы, погас в его глазах, а вместо него в них начал проникать холодный, промозглый и липкий, как утренний туман на болотах, страх. Первобытный страх слабого перед сильным, который не выжечь из человека даже каленым железом. Который прячется глубоко в подкорке мозга, среди первобытных инстинктов, и проявляется только вот в такие моменты.

– Мы… – начал было он, но тут вдалеке раздался вой полицейских сирен.

Толпа зароптала – баланс сил изменился слишком резко. Люди начали испуганно переговариваться, а когда первые отсветы мигалок упали на их лица – бросились врассыпную, как вампиры от утреннего солнца.

Негр напротив меня злобно зарычал, а потом развернулся и припустил по улице в противоположном от нас направлении. Я же устало уронил руку с пистолетом вдоль туловища и опустился на уголок капота, рядом с лежащим на нем задержанным мексиканцем. Бросил на него взгляд – тот смотрел на меня совершенно охреневшими глазами. Упс, видимо все же услышал, что я говорил негру, хоть я и старался шептать. Ну и черт с ним – сговорчивее на допросе будет.

К нам подъехали три патрульные машины, а улица опустела – от более чем двух десятков баптистов не осталось и следа. Я устало посмотрел на Ника, который ошалело моргал, глядя на меня.

– Дальше сам, – вымученно проговорил я, убирая пистолет в кобуру.

Фух, твою мать. Неужели обошлось…

Я протянул Нику ключи от «Крайслера», чтобы они с патрульными вынули оттуда пастора, которого я спрятал внутри от толпы. А потом понял, что просто отсидеться не получится.

– Ник, надо бы группу вызвать – там внутри настоящий покерный стол, его надо отфотографировать.

– У меня в сумке с документами «Полароид», – ответил он.

– Пошли тогда.

Подозвал патрульного с пакетами для улик и пошел вместе с ним и Касселсом обратно в церковь. Нужно было изъять карты и фишки, а главное – мои деньги, пока какой-нибудь шустрый баптист не приделал им ноги. Ну и место сфотографировать.

Вообще, у меня тоже должен быть с собой фотоаппарат – их выдавали всем детективам, это рабочая необходимость. Вот только свой Соко где-то просрал еще до моего появления в этом теле, а разбираться с последствиями его безалаберности мне жутко не хотелось. Поэтому до этого момента мне удавалось перекладывать фотографирование на кого-то другого – в угонах я просто вызывал криминалистов, все равно с найденной машины нужно было снимать отпечатки. А вот теперь, похоже, придется разбираться с этой проблемой. С другой стороны – а напарник мне на что? У него «Полароид» есть, вот пусть и фотографирует.

В церкви мы управились быстро, после чего расселись по машинам и поехали в сторону участка. Патрульные повезли задержанных, а я – Касселса. В целом я уже успокоился, потому что понимал, что он уснул не из вредности, а потому что ночь и правда была непростой. Но все равно немного злился на него.

До участка доехали быстро. Ник пошел допрашивать игроков, а я решил не мелочиться и начать сразу со священника. Когда его привели, он смотрел на меня с осуждением, как будто это я организовывал в церкви нелегальные азартные игры. Что было удивительно для меня – он отказался от адвоката, хотя в его случае это было странное решение. Ведь если у Ника были свидетельства того, что игры проходили на регулярной основе, пастору светил реальный срок.

Он уселся на стул, сложил закованные в наручники руки перед собой на столе. Держался он спокойно и чинно – гораздо представительнее, чем когда кричал со сцены и пел гимны.

Я тоже не спешил – уж слишком меня морально вымотало последнее задержание. Включил диктофон, взял планшет с чистым листом бумаги, ручку. Представился под запись, назвал номер участка и значка, сегодняшнюю дату и время. Зачитал пастору его права.

– Назовите, пожалуйста, ваше имя, – начал я допрос.

– Сэмюэль Робинсон, – ответил пастор.

– Сколько вам лет?

– Пятьдесят один.

Пастор неплохо сохранился, но я знал об этом и так – при нем были документы, которые я изучил до допроса, а теперь просто соблюдал формальности.

– Что вы делали сегодня приблизительно с половины первого до половины второго?

– Проводил игру в покер, – ответил пастор, а я удивленно поднял бровь. Вот так просто?

– Вы знаете, что проведение азартных игр запрещено законом штата Калифорния и является серьезным проступком?

– Да, – кивнул он.

Мне начинало казаться, что пока я ехал в участок, мне подменили пастора. Откуда это спокойствие и где все то гиперактивное стремление ко всему приплетать Бога?

– Тогда для чего вы это делали? – спросил я.

– Я зарабатывал деньги на нужды прихода, – ответил он. – Мы – маленькая церковь в бедном районе, и люди не могут жертвовать много. Но нам нужно обслуживать церковь: чинить крышу, платить за коммунальные услуги, покупать мебель.

– Например покерные столы? – не выдержал я и подколол его.

– Да, – не моргнув глазом ответил пастор. – Если бы бог не хотел, чтобы я помогал людям, организуя игры в покер, он бы не дал мне сил на это.

Во, а я уж думал, пастор сломался, а теперь вот узнаю его.

– То есть вы считаете, что азартные игры – это богоугодное дело? – продолжил я.

– Конечно, если они приносят деньги для помощи людям. А церковь сама по себе есть помощь людям. Помощь их душам найти путь к спасению!

Ну все, Остапа понесло. Надо получить от него нужные показания, пока он опять проповедь на час не начал.

– Как именно вы получали деньги от проведения игр в покер?

– Я брал комиссию при обмене фишек на деньги, – спокойно ответил он.

– В каком размере?

– Двадцать процентов.

Надо же, а как до денег дошло, канон он решил не соблюдать. Я-то думал, он сейчас зачитает мне про церковную десятину. Ан нет – солидный Господь для солидных господ, ему десятины мало.

– Как часто вы проводили игры?

– Каждое воскресенье после службы. Иногда чаще, если паства просила. Я делал все, чтобы помочь приходу. Например, недавно у нас сломался синтезатор, а как нам возносить без него хвалу Господу? Я провел целых четыре игры за неделю и смог купить новый.

– А разве не должен Бог помогать своей церкви? – меня понесло, я уже откровенно богохульствовал, и мне было за это стыдно. Но уж очень меня злил этот странный человек, готовый оправдать любую грязь именем Господа.

– Господь помогает тем, кто ищет его помощи. А возносить хвалу Ему – наш святой долг, и мы сами должны находить на это средства. Я все делал на благо прихода, поэтому меня нельзя за это судить, – уверенно заявил он.

Я чуть не заржал в голос. Ну да, судить его нельзя. Прокурору в суде пусть это расскажет. Даже без дополнительных доказательств он уже наговорил себе месяцев на шесть тюрьмы минимум. В принципе, на этом можно было бы и сворачивать допрос – прокурору его показаний будет за глаза и за уши. Но я решил узнать максимум, раз уж пастор решил рубить правду-матку.

– Как давно вы проводите азартные игры в церкви?

– Около полугода, – ответил он. – И с тех пор я полностью заменил стулья, оштукатурил стены, заказал новый баннер. Понимаете? Все на нужды прихода. Чтобы люди могли молиться и быть услышанными, чтобы воздавали хвалу Господу.

Он говорил это настолько уверенным голосом, как будто знал, что ему за это ничего не будет. Из-за этого периодически возникало неприятное ощущение, что передо мной сидит не дурак, не осознающий последствий своих действий, а человек, который действительно знает что-то, чего не знаю я, и поэтому ничего не боится. И это раздражало еще сильнее.

Я задал еще несколько вопросов, выясняя подробности, но больше ничего критически важного не узнал. После этого попросил увести подозреваемого, а сам отправился на крыльцо участка – проветрить голову перед тем, как пойти в кабинет и начать готовить документы. В нравах вообще оказалось очень много бумажной работы – она копилась, как снежный ком. Не успевал я как следует подготовить документы по одной операции, как нам назначали следующую. Хоть ночуй в участке, ей богу. Хотя как я буду ночевать в участке, если я, блин, ночую на операциях? Да уж, в нравах работать сложнее, чем в угонах. Но, с другой стороны, и интереснее.

Я вышел на крыльцо и увидел Ника, который прислонился к стене и пил кофе из бумажного стаканчика, нацепив свои любимые авиаторы. Солнца особо не было, на небе были тучки, но я подозревал, что так он скрывал круги под глазами.

Я подошел и сел прямо на ступени – за день они хорошо прогревались, поэтому за пять минут сидения я ничего себе застудить не должен. Рука сама по себе потянулась к карману – тело Соко до сих пор до конца не отвыкло от дурацкой привычки курить при любом удобном случае.

– Ну как у тебя? – спросил я у Ника.

Он подошел ближе, но садиться не стал. Ну еще бы, бережет брюки. Моим-то джинсам ничего не будет – отряхну и пойду дальше.

– Допросил двоих, – ответил Касселс, а я про себя отметил, что опыт в нравах все же многое решает – я вот за то же время допросил только одного пастора. – Сначала пытались выделываться, но когда я напомнил им, что с ними за одним столом сидел детектив – раскололись. Сдали и пастора, и друг друга, и еще пару имен назвали до кучи.

Я приподнял бровь. Надо же, а мне пастор про других игроков ничего не сказал, хотя я спрашивал. Видимо, решил не закладывать свою «паству».

– А у тебя как дела? – спросил Ник.

– Пастор поет соловьем. Признался в проведении игр, подтвердил их систематичность, даже таксу за организацию назвал и на что деньги тратил рассказал.

Касселс посмотрел на меня странно и спросил:

– Ты что с ним делал?

– Да ничего не делал, он просто блаженный и уверен, что ему за это ничего не будет, потому что он все тратил на нужды своего прихода. От Бога помощи ждет, не иначе.

– Ну тогда ему хана, – пожал плечами Касселс. – Если он все это выложил сам, да еще и подтвердил систематичность проведения игр… ему, скорее всего, вменят тяжкое и упекут на пару лет. А даже если и нет – то однозначно отстранят от служения, лишат сана и исключат из церкви. Это огромный скандал.

– Да уж, священник-уголовник. Вот ведь ирония.

– Мы сделали большое дело, Майк. Таких людей не должно быть в церкви, даже в баптистской. Они любую грязь именем Господним оправдать могут, а со временем им вообще башню срывает от безнаказанности. Я раз такое видел… даже рассказывать не хочу, – произнес Касселс, как-то враз посерьезнев.

– Ага, – невесело усмехнулся я. – Особенно ты большое дело сделал, когда уснул и оставил меня там без подкрепления.

Касселс присел рядом со мной на корточки и опустил голову. За авиаторами не было видно его лица, но мне показалось, что он уставился в землю.

– Майк… – проговорил он. – Прости, правда. Я не знаю, как это произошло. Меня просто выключило после этой чертовой ночной операции. Я сидел, следил за входом, моргнул, а тут уже ты задержанных рожами в капот кладешь. Мне охренеть как стыдно. Как представлю, чем все могло закончиться…

Он сокрушенно покачал головой, а я вдруг понял, что уже не злюсь на него. Он сделал это не из разгильдяйства, а от усталости. Я же и сам видел, что его вырубает после бессонной ночи. Но не обратил на это внимания. Да и, будем честны, операция в церкви была пустяковой, никакой опасности для меня там не было, да и быть, скорее всего, не могло. Ну что со мной сделали бы в церкви? С ума свели бы своими песнями, разве что.

– Слушай, – вдруг сказал Касселс, – завтра ведь выходной. Давай я тебя хоть пивом угощу сегодня, как закончим с работой. Это не искупит моего косяка, конечно, но хоть как-то извинюсь.

Я усмехнулся.

– От пива отказываться не буду, но сегодня не смогу – у меня свидание. Давай лучше во вторник.

– Ого, – удивился Ник. – Свидание?

Я посмотрел на него.

– А ты что думал, русские почкованием размножаются, что ли? Или нас партия в чугунных ваннах с водкой выращивает?

– Да нет, я не об этом. Просто удивился, – пробормотал Касселс, и я вдруг понял, что он смутился. Да уж, его действительно гнетет то, что произошло сегодня.

– Ник, расслабься, все ошибаются. Я не в обиде.

Он помолчал немного, глядя перед собой. А потом просто сказал:

– Спасибо.

Я усмехнулся.

– Ты главное не забудь об этом, когда я косячить начну. А я начну, можешь быть уверен.

– Заметано, – усмехнулся в ответ Касселс. – Значит, пива во вторник выпьем. Знаю я один бар…

– Я даже знаю какой, – ответил я.

Он сначала удивленно посмотрел на меня, а потом вдруг расхохотался. Я тоже посмеялся вместе с ним – и со смехом понемногу улетучилось напряжение прошедших суток.

– Слушай, – вдруг проговорил Ник. – А что ты тому черномазому сказал? Ну, когда они пастора забрать хотели? Ты что-то ему прошептал, а он аж попятился. Понятно, что он пистолета испугался, которым ты ему в морду ткнул, но не только это ведь. У него, пока ты говорил, взгляд становился каким-то… все более напуганным.

– Я использовал на нем секретную советскую технику убеждения и превратил его в спящего агента КГБ, – ответил я с совершенно серьезным лицом.

Ник, уже привыкший к моим шуткам, ответил:

– Да я серьезно.

– Да ничего такого, – пожал плечами я. – Сказал, что во времена жизни в Союзе, маму его встречал. Несколько раз и в разных позах.

– Да ну тебя, – беззлобно махнул рукой Ник и поднялся. – Пошли работать. До вечера дел еще вагон.

– Пошли, – улыбнулся я, тоже поднимаясь с крыльца.

Мы отправились обратно в участок и двинулись по коридору в сторону кабинета детективов. Работы действительно было еще много. Но почему-то настроение, с которым я шел ее разгребать, разительно изменилось в лучшую сторону по сравнению с тем, что было еще полчаса назад.

Глава 12

Сегодня я решил свозить Сару в кино. Более того, в драйв-ин кинотеатр, которых в России не было, но я всегда мечтал о том, чтобы побывать в таком. А еще и фильм был важен – «Смертельное оружие 2», которое до сих пор показывали.

Правда, кинотеатр, который я выбрал, Сара забраковала и выбрала совсем другой. Сказала, что там экран лучше, звук, и вообще. Я заехал за ней, а потом по ее указаниям подъехал к кинотеатру. Мы припарковались очень удачно: почти по центру, не слишком близко к экрану, но и не слишком далеко.

Снаружи было уже темно, но парковка была заполнена примерно наполовину. Машины стояли рядами. Сара включила радио и настроилась на нужную волну – я даже не представлял, что технологии до такого дошли, думал, что надо будет открыть окна, и звук будет из каких-нибудь динамиков.

– Попкорн будешь? – спросил я у Сары.

– Обязательно, – кивнула она.

Мы вышли и отправились к небольшому киоску у входа. Я думал о том, что время для свидания не очень-то и удачное – рейд на пати-хаус, бессонная ночь, эта история с пастором, а потом толпа у церкви, где я прошелся по самому краю. А ведь закончиться это могло кровью.

И спать хочется. Но сегодня я буду смотреть один из любимых фильмов, так что, думаю, не усну.

Мы взяли большой стакан попкорна и две колы. Сара кивнула в сторону, и сказала:

– Они там еще хот-доги продают.

– Если честно, я наелся хот-догами на стадионе на год вперед, – ответил я. На самом деле мне было просто жалко свой «Крайслер» – запачкать соусом обивку не хотелось.

Она засмеялась и настаивать не стала.

Когда мы вернулись в салон машины, на экране началась реклама. Очень яркая и громкая, с джинглами, я ее даже аляповатой назвал бы, не иначе. Реклама сети кинотеатров, реклама еды из буфета, реклама Пепси.

– А правда, что у вас в Советском Союзе ее продают? – спросила вдруг Сара.

Я судорожно попытался вспомнить – продавали или нет. В мое время официально уже не продавали, производство закрыли, и завозили только серым импортом через «дружественные» страны. А вот в Советском Союзе да, продавали. Вспомнилось из детства.

– Да, продают, – кивнул я. – Только у нас ее называют «Пепси-кола».

– Забавно, – Сара усмехнулась. – А у нас от этого названия лет двадцать назад отказались. Конкурируют с Кока-колой, как могут.

Потом пошли трейлеры. Сара достала горсть попкорна, откинулась на спинку сиденья, зажав пластиковый стакан с колой между бедрами.

Сперва показали трейлер фильма «Страна» с Брюсом Уиллисом, который должен был выйти в сентябре.

– Провалится, – с уверенностью заявила Сара.

– Почему? – спросил я, сам подумав о том, что этого фильма даже не видел. И не слышал. Значит, хитом он в действительности не стал.

– Потому что сюжета там нет, – сказала она. – Не понятно, куда восемнадцать миллионов долларов потратили. Их на Уиллиса выделили.

– Так он же звезда, – заметил я. – После «Крепкого орешка».

Прикусил язык – а вышел уже «Крепкий орешек» или нет? Я не помню.

Судя по тому, что Сара не удивилась, да, уже вышел:

– Он – однодневка, – покачала она головой. – Уверена, что через десять лет он пойдет сниматься в боевиках, которые будут выходить сразу на видео.

Я вспомнил последние роли Брюса и погрустнел. Ну да, так и есть, только не на видео, а на DVD, о существовании которого тут в принципе пока никто не знает. А старика жалко…

– А еще у него отвратительный характер, – проговорила она. – Строит из себя звезду уже сейчас, хотя за плечами сериал и один фильм. Так что…

Потом пошли еще трейлеры. Она комментировала каждый из них, про одни говорила, что они соберут деньги, а про другие, что это посредственный хлам, про который забудут.

Показали трейлер Бэтмена. Это же был абсолютный блокбастер, и собственно благодаря нему мы с Сарой и познакомились. Она вдруг взяла меня за руку и улыбнулась. Я немного удивился этому, но все-таки сжал ее руку.

– А ты разбираешься в кино, – проговорил я. – Правда говоришь о нем, как о товаре.

– А оно и есть товар, – она пожала плечами. – Красивый, но товар. Я достаточно проработала в этом бизнесе, чтобы перестать видеть в нем только искусство.

– Понятно… – проговорил я.

– Понимаю, – она улыбнулась. – Магия кино, все дела. Но «Смертельное оружие» – это, конечно, хит. И думаю, продолжения у него будут.

– Ага, еще два, – пробормотал я себе под нос. А сценарий одного из них потом отдадут под третьего «Крепкого орешка». Но о последнем я говорить уже не стал.

На экране наконец-то начался фильм. Риггс и Мерто гнались за машиной, а сослуживцы делали на них ставки.

– А вообще, – сказала вдруг она. – Вы действительно так работаете?

– Бывает, – кивнул я. – Один раз мы гнались за грузовиком до самого Сан-Диего. С моим напарником. И еще и перестреливались с мексиканцами, которые его вели.

– И как? – спросила она. – Поймали?

– Нет, – я покачал головой. – Бензин кончился. Но федералы помогли, так что схему эту мы прикрыли.

– Понятно… – проговорила она.

Фильм шел хорошо. Риггс и Мерто работали как всегда – один безумный, другой усталый. Сара смеялась, я тоже, и настроение у меня постепенно становилось все лучше. В сон больше не клонило – видимо из-за кофеина в «Пепси».

В одной из сцен она вдруг сказала:

– Вот это неправда же? Так полиция не работает.

– Как так? – переспросил я.

– Ну вот так. Они же просто врываются куда хотят без ордера. В реальной жизни же так нельзя.

– В реальной жизни так тоже иногда бывает… – сказал я. – Если есть основания считать, что совершается преступление – можно без ордера.

– А ты так делал? – она посмотрела на меня заинтересованно.

– Делал, – кивнул я.

– И что потом? – спросила она.

– Потом бумаги, – ответил я. – Много бумаг, которые ты потом сможешь подтвердить под присягой. В них объясняешь, почему счел ситуацию достаточно срочной.

Она посмотрела на меня, и в ее глазах появились веселые огоньки.

– То есть в реальной полиции главное – правильно написать рапорт?

– Примерно так.

Фильм продолжился. Попкорн закончился где-то к середине фильма. Сара поставила пустой стакан на панель и растянулась на сиденье, немного вытянув ноги. Я придвинулся поближе, и она тоже.

Появился Джо Пеши.

– Он – смешной парень, – сказал я.

– Он жуткий матершинник, – фыркнула она. – Ни одного предложения не может произнести без «фак» и «шит». Они скоро будут фильм снимать, так ему в контракте прописали, что он не сможет материться. Как же он скандалил.

– Что за фильм? – заинтересовался я.

– Про ребенка, которого забыли одного дома, – ответила она. – На Рождество. Он будет играть грабителя.

– Это будет настоящий хит, – пробормотал я.

– Да, – она повернулась ко мне. – Я тоже так думаю. А вот студийные боссы не уверены. И в Пеши не уверены, считают, что ему только мафиозников играть.

– Да, – подтвердил я. – У какого-нибудь Скорсезе.

– А ты откуда знаешь? – она глянула на меня с явным интересом.

– О чем? – спросил я.

– В следующем году должен фильм выйти, как раз у Скорсезе. Он там будет играть члена мафии. В главной роли – Рэй Лиотта. И про мафиозников, вроде как даже на реальных событиях основан.

Это она о «Славных парнях», что ли? А первый фильм – «Один дома». Да уж. Девяностый год будет интересным, и я точно буду много ходить в кино.

Мы продолжили смотреть. Риггса бросили в воду, и он высвободился из смирительной рубашки, выдернув плечо из сустава. А потом вытащил из воды Рику, попытался спасти ее. Убил двоих, и побрел с телом на руках.

– Ее не хотели изначально убивать, – сказала Сара. – Но решили, что это лучше замотивирует Риггса.

– Это точно, – кивнул я. – Так вышло лучше. Хотя жалко.

– Жалко… – проговорила она, вдруг улыбнулась и сказала. – Но это же кино. На самом деле с Пэтси все в порядке.

– Да я понимаю, – я улыбнулся. – Но кино это ведь магия.

– А вот то, что он убил… – сказала она. – Ты когда-нибудь стрелял в людей?

– Стрелял, – честно признался я.

– И убил?

– Убил, – кивнул я. – Только там все не так, как в фильмах. После этого у тебя забирают оружие, отстраняют, проводят расследование. И тебе надо идти к психологу. Но на улице либо ты, либо тебя. Поэтому лучше уж пусть судят, чем несут в гробу.

– Я понимаю, – проговорила она. – Понимаю.

Потом начались финальные сцены боя. Со всех сторон послышались звуки автомобильных сигналов – похоже, что это тут заменяло аплодисменты. Интересная традиция, и я тоже посигналил.

Когда на экране появились титры, Сара выпрямилась и потянулась.

– Хороший фильм, – сказала она. – Даже когда знаешь, что будет дальше – все равно хороший. Я еще до проката его смотрела несколько раз. По работе.

– Но фильм все равно хороший, – сказал я.

Ну да. Он вообще для свидания, как по мне, подходил идеально. Там и драки, и любовь, да и снимала его компания, в которой Сара работала.

– А Риггс мне тут нравится больше, чем в первой части, – сказала она. – Там он был совсем сломленный. А тут живет.

– Но потом снова сломался.

– И отомстил всем. Но, думаю, продолжение будет. И Пеши они тоже возьмут.

Я выключил радио, завел мотор. На выезде с парковки образовалась очередь, так что нам пришлось немного постоять, но потом мы наконец выехали.

– Есть хочешь? – спросил я.

– Нет, – коротко ответила она.

Мы ехали молча. Сперва я подумал – может ей не понравилось, может еще что-то, фильм не тот выбрал, или вообще. Или она ждала чего-то от меня. Я же понятия не имел, как вести себя с американкой. Да и вообще забыл, когда в последний раз ходил на свидание в прошлой жизни.

Мы остановились на светофоре, и Сара вдруг потянулась ко мне и поцеловала. Не коротко и вежливо в щеку, а в губы. Я ответил ей. Какое-то время мы сидели вот так и целовались, пока нас не прервал звук клаксона позади. Я повернулся и увидел, что уже горит зеленый. Тронул машину.

Посмотрел на Сару – она немного покраснела. И смотрела на меня так, будто пыталась что-то для себя решить. А потом сказала:

– Хочу к тебе.

Я проехал немного дальше. Проблема была в том, что я не мог отвезти ее к себе. Просто не мог. Да, внешне я выгляжу вполне себе респектабельно, вот только проблема в том, где я живу. Но отказа она не поймет. Женщины вообще не очень любят, когда им отказывают.

– Я живу в трейлере, – наконец сказал я.

Она посмотрела на меня, моргнула и переспросила:

– В смысле?

– В прямом, – я выдохнул. Чтобы признаться в этом, мне пришлось приложить определенные усилия. – Я живу в трейлерном парке, в Карсоне.

Она помолчала несколько секунд, после чего спросила:

– Ты серьезно?

– Совершенно серьезно.

Она посмотрела на машину – на кожаные сиденья, панель. Она была в хорошем состоянии и совершенно не вязалась с тем, что ее владелец может жить в мобильном доме.

– Хорошая машина, – сказала она медленно. – Одет хорошо. Духами пользуешься, неплохими, кстати. Но живешь при этом в трейлере.

– Приоритеты, – проговорил я.

– Какие приоритеты?

Можно было отделаться шуткой, но что-то подсказывало мне, что не стоит. Так что я решил говорить правду до конца.

– Я плачу тысячу долларов алиментов в месяц. Бывшей жене, она живет в Вашингтоне. Когда развелись, суд встал на ее сторону – я иммигрант, у нее был адвокат, у меня не было. Получилось, как получилось.

Она слушала, а я решил продолжить.

– Удалось поднять денег, на ставках. А старая машина – совсем развалюха. Я купил эту, мне она понравилась. Купил одежду, потому что перешел в новый отдел, там нужно выглядеть хорошо – нравы все-таки. Ну и чтобы тебе понравиться. А живу в трейлере, купил его сразу после развода.