Текст книги "Полиция нравов (СИ)"

Автор книги: Наиль Выборнов

Соавторы: Семен Гражданцев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 15 страниц)

Чужой жетон 3. Полиция нравов

Глава 1

Мерцание ламп под потолком кабинета вызывало легкий приступ ностальгии. В последнюю неделю я уже начал мечтать о возвращении сюда. Больничный затянулся на куда больший срок, чем отведенная мне Спронгом неделя. Больше месяца я провел в трейлере, дожидаясь, пока срастутся ребра и полностью пройдут симптомы сотрясения.

В первую неделю я страдал, регулярно глотая «Викодин» и мучаясь от головокружений и боли в боку при дыхании и каждом неудачном движении. На вторую неделю, когда солнечный свет и прослушивание радио перестали вызывать головную боль, я начал потихоньку получать удовольствие от процесса. Я много отдыхал, смотрел телевизор, грелся на солнышке и слушал радио.

На третью неделю стал выходить с Рэмбо на прогулки вокруг трейлерного парка. Он был молодцом и не рвался с поводка, поэтому рекомендации врача по ограничению физических нагрузок я честно соблюдал. Грело душу и то, что травма моя была благополучно признана медицинским координационным отделом полученной при исполнении, поэтому я не просто грел пузо на пластиковом стуле на лужайке возле трейлера, но и получал за это зарплату. Было немного жаль, что я не успел уйти на повышение до аварии – получил бы больше денег за тот же объем ничегонеделания.

Пару раз ко мне приезжал проведать Касселс, еще пару раз – Филлмор, и мы отлично проводили время. На третью неделю мне отменили «Викодин», поэтому я под клятвенное обещание Ника не сдавать меня врачам выпил с ним пивка.

Но с наступлением четвертой недели стало скучно, а на пятую я начал буквально лезть на стены. Все дела, которые было можно переделать при ограничении на физические нагрузки, я переделал. Трейлер сиял чистотой так, как вряд ли сиял, сойдя с конвейера. Я даже диван почистил на три раза. Все передачи по телевизору осточертели, а эфир всех основных радиостанций я выучил наизусть.

Поэтому, когда во время последнего визита врач сказал, что продлит больничный еще на неделю, я взмолился – чувствовал я себя абсолютно здоровым, ребра срослись без осложнений, голова болела лишь изредка, да и то уже скорее от скуки, чем от сотрясения. Врач немного поколебался и сказал, что выпишет меня, но даст направление к штатному медику Департамента, чтобы я получил у того разрешение на работу. Что я и сделал в тот же день, потратив два часа и пройдя нехитрый осмотр.

Поэтому двадцать седьмого августа я приехал на работу к половине восьмого утра – сил терпеть уже не было. Все дела, которые требовали полноценного расследования и имели перспективы, я неофициально передал Биллу еще на второй день больничного, когда он заехал справиться о моем самочувствии. И одно он даже уже раскрыл, поймав угонщика, которого сдал нам мексиканец на «Челленджере». Тот самый, которого я задержал на последней квалификации Коуча в Санта-Монике.

А вот несрочные дела и те, что уже были раскрыты, но не были до конца оформлены, нужно было подготовить. Большинство из них будут отправлены в архив, но парочку придется передать коллегам – по ним еще могла появиться информация, пусть на это никто особо и не рассчитывал.

Рапорт на повышение и перевод я подал еще в самом начале больничного – в тот же день, когда передал Биллу дела. Он же и отвез бумагу Спронгу. Рассматривались такие заявления от трех недель до нескольких месяцев, но я очень надеялся, что лейтенант поспособствует ускоренному раскручиванию бюрократического маховика.

В пользу этой теории говорило и то, что он, встретив меня перед брифингом в коридоре, велел как можно быстрее передать оставшиеся дела по угонам. На мой вопрос о переводе он лишь довольно ухмыльнулся, но ничего не сказал. Так что теперь, послушав брифинг, на котором для меня, ожидаемо, не было новых дел, я усиленно допечатывал все необходимые документы, чтобы подшить их в папки и навсегда распрощаться с отделом угонов.

У меня не было по этому поводу никаких сожалений. Отдел угонов дал мне многое – от интересного опыта до шанса пробиться выше. Теперь меня ожидают дела в нравах – более сложные, запутанные и, скорее всего, более опасные. Как верно подметил Спронг, теперь мне предстоит бороться с «худшими пороками человечества». И в этом я тоже планировал преуспеть, ведь нравы отнюдь не были финальной целью моего пути. Если я хочу не только добиться лучшей жизни сейчас, по и постараться изменить будущее, в котором меня разлучили с семьей, то мне нужно больше. Больше денег, больше влияния, больше возможностей и связей.

Но это все в будущем, а пока хотелось бы хотя бы из трейлера переехать. Пока я сидел в нем на больничном, меня не единожды подмывало плюнуть на все и снять нормальный дом, пусть даже и в том же Карсоне.

Но останавливало одно – каждый потраченный сейчас доллар обернется мне недополученными десятками, если не сотнями в будущем. Ведь через полгода пройдет бой Майка Тайсона против Джеймса Дугласа, на который я собирался поставить так много денег, как только смогу раздобыть. А значит, нужно затянуть пояс и терпеть. Если повезет – перееду из трейлера не в арендованный, а в собственный дом.

От мыслей о своей вилле на берегу океана меня отвлек внезапно подошедший ко мне сзади Ник.

– Рад снова видеть тебя в строю! – сказал он и хлопнул меня по плечу. – Ну что, готов принимать дела в новом отделе?

– Да я сам рад. Чуть с ума не сошел в этом трейлере за месяц. Если бы не Рэмбо, я бы уже сам выть начал, а человеческую речь забыл, – я усмехнулся. – А чтобы принимать дела, нужно сначала передать дела. Вот, работаю над этим – хочу успеть до конца дня. Завтра же выходные начнутся, не хочу откладывать.

И тут до меня дошла одна очень важная вещь – в новом отделе ведь другое расписание. Нет, там все тот же график, но выходные мне, скорее всего, поставят в те же дни, что и у Касселса, раз уж мы будем напарниками.

– Ник, а когда у тебя выходные? – спросил я.

Касселс посмотрел на меня, как будто я спросил что-то очень странное.

– Майк, а ты точно поправился? Мы же с тобой вместе на подработку в колл-центр ходили. Тогда же, когда и у тебя – понедельник и вторник.

– Ну мало ли, это же только один день был, вдруг только он бы совпал, – ответил я.

– Да с чего бы вдруг? У угонов, краж и нравов всю жизнь одинаково смены делились, – удивился Касселс.

Я только пожал плечами – Соко об этом не знал, а уж я – тем более.

– Ты смотри, – улыбнулся своей голливудской улыбкой Ник, – донесу штатному медику, что ты бредишь, он тебя обратно на больничный сошлет.

Увидев мои вытаращенные от мысли о продолжении заточения в трейлере глаза, Касселс довольно расхохотался, чем привлек к себе внимание детективов за ближайшими столами.

– Ладно тебе, я шучу, – улыбнулся он и вдруг щелкнул пальцами: – А, чуть не забыл.

Он сунул руку в карман и вытянул из него тонкий белый конверт:

– Держи.

Я посмотрел на него с подозрением, но конверт взял.

– Это что, я еще даже официально не перешел в нравы, а мне уже полагается процент от взяток с борделей? – спросил я, довольно глядя, как уже Касселс выпучивает глаза.

– А ты, смотрю, хочешь, чтобы твоя служба в нравах началась сразу со внутренней проверки, когда кто-то посторонний твои шутки услышит? – вернул мне шпильку Ник. – Нет. Это тебе подарок в честь повышения.

Я удивился, но открыл конверт и увидел внутри два билета. Вынул, прочитал – на завтрашний матч «Лос-Анджелес Доджерс» против «Нью-Йорк Метс». Неожиданно.

– Спасибо, – ответил я. – А сам пойти не хочешь?

– Не могу, – покачал головой Ник. – У меня другие планы. А тебе что, пригласить некого? Говорят, интересная игра будет.

Я задумался. Ну, не знаю насчет интересной – я не просто не был фанатом бейсбола, а даже правил не знал. Но почему бы и не посмотреть. К тому же Нику они наверняка где-то бесплатно достались – кто-то из потерпевших отблагодарил, или какой-нибудь мелкий делец, из тех, что перепродают билеты возле стадионов.

А вот насчет пригласить – вариантов было не слишком много. Можно было позвать Билла, он, вроде бы, даже любил бейсбол – хоть было бы кому объяснить мне правила. Но был у меня и еще один вариант. Где-то в бумажнике все еще лежала визитка Сары – той девушки из Уорнер Брос, которую я встретил, когда охранял премьеру «Бэтмена».

Хотя она, скорее всего, уже давно забыла меня – с нашей мимолетной встречи прошло уже больше двух месяцев, а я так ни разу ей и не позвонил. С другой стороны, попытка не пытка. Если откажет – я ничего не теряю, а если все же нет – то девушка она симпатичная и, как мне тогда показалось, даже интересная.

– Есть пара мыслей на примете, – ответил я Нику, выходя из задумчивости. – Может, тоже приобщусь к вашему национальному спорту.

Касселс усмехнулся:

– Ну да, ты больше бокс любишь. У вас в России больше любят, когда бьют по лицу, чем по мячу? – снова улыбнулся он своей голливудской улыбкой.

– Да, – кивнул я, довольно осклабившись. – Я даже показать могу.

– Все-все, ухожу, – шутливо поднял руки Касселс. – Не надо военной агрессии.

Мы оба хохотнули. С тех пор, как он помог мне с расследованием по Коучу, а после попросил Спронга о моем повышении, наши дружеские отношения укрепились, наполнившись дурацкими шутками. От которых, впрочем, всегда поднималось настроение.

Касселс действительно вернулся за свой стол, а я подумал немного и достал из бумажника визитку с надписью: «Сара Мендес, координатор мероприятий, Уорнер Брос. Пикчерз». Я посмотрел на телефон на столе. Вообще, звонки с него слушают, и использование его в личных целях не приветствуется, но в большинстве своем всем плевать на это.

Я все же снял трубку и набрал номер. На том конце провода долго слышались гудки, и я хотел уже сбросить звонок, когда вдруг услышал знакомый, чуть запыхавшийся голос:

– Алло.

– Алло, Сара, здравствуй, это Майк, – мне почему-то стало немного неловко. – Мы познакомились с тобой на премьере «Бэтмена».

На том конце пару на пару секунд повисло молчание. Ну да, было бы странно ожидать, что она вспомнит меня.

– О, коп-суперагент? Я уж думала, ты не позвонишь. Решил, что пришло время меня спасти? – внезапно спросила она.

Я сначала опешил, а потом вспомнил – ну да, она ведь шутила, что детектив в охране премьеры напоминает начало сюжета боевика, когда мы говорили с ней в первый раз.

– Ну, если только от скуки. Не хочешь, например, завтра сходить на матч «Доджерс»?

– Завтра? – в ее голосе послышалась едва заметная печаль. – Я не смогу, я работаю до шести.

– Не проблема, специально для тебя матч проводят в половине восьмого. А я могу за тобой заехать.

– Да? – уточнила она уже довольным голосом. – Тогда я не против такого спасения. Записывай адрес.

Я взял ручку и первую попавшуюся под руки бумагу – ей оказался блокнот с номерами свидетелей и потерпевших. Открыл на чистой странице, записал продиктованный адрес.

– Тогда до завтра? – спросила она, когда я заверил ее, что все записано в точности.

– Да, хорошо. До завтра, – ответил я и положил трубку.

Улыбнулся – после вынужденного заточения в трейлере это будет один из немногих действительно интересных выходных за последнее время. Надо бы съездить в торговый центр и купить какой-нибудь одежды поприличнее, а то моя вся уже растянутая и застиранная. Деньги пока есть, хоть я и буду стараться жить только на зарплату. Может быть, стоит сводить Сару в ресторан?

Поднял глаза и поймал взгляд Билла, сидевшего за столом напротив. Он лишь многозначительно улыбнулся, но ничего не сказал, и вновь вернулся к своим бумагам.

Я последовал его примеру и уже к четырем часам закончил со своими делами. Разложил свежеподготовленные документы в нужные папки и разделил их на две стопки. Первую, ту, что побольше, схватил покрепче и отнес в архив. Вряд ли они кому-то еще понадобятся. А три оставшихся дела нужно было передать. В принципе, тут долго думать было не надо. Я отнес одну папку на стол Андерсена, еще две отдал в руки Биллу.

– Ну что, получите мое наследство, – усмехнулся я.

Андерсен внезапно встал и протянул мне руку.

– Ну, удачи тебе в новом отделе, Майк, – произнес он, когда я пожал его ладонь.

Билл встал из-за стола и присел на его край, после чего спокойно сказал:

– Без тебя в отделе будет скучно.

Я даже немного опешил.

– Парни, вы чего со мной прощаетесь, как будто меня в Мексику переводят? Я же в этом же кабинете останусь.

– Ну, ты теперь будешь в нравах, – ответил Андерсен. – Вряд ли доведется еще погоняться с тобой за угонщиками или посидеть в засаде.

Билл только кивнул.

– Да ладно вам, не зарекайтесь. Может, еще вместе накроем какого-нибудь вашего угонщика, или сходим в рейд на бордель, – я усмехнулся.

– Не, давай лучше без последнего обойдемся, – ответил Билл. – Я не для того в самом скучном отделе работаю, чтобы у меня над головой пули свистели.

Он говорил в своей обычной флегматичной манере, из-за чего было непонятно, шутит он или нет.

– Ну, ничего обещать не могу, – усмехнулся я. – Но прощаться с вами в любом случае не собираюсь. Повоюем еще с преступностью.

Они лишь покивали в ответ.

Без четверти пять я вышел из участка, предварительно доложив Спронгу, что передал все дела. Он вновь лишь кивнул и ничего не сказал. То ли сам еще точно не знает, когда меня переведут, то ли просто держит интригу.

Я вышел на парковку и остановился, невольно залюбовавшись. Все же было кое-что действительно полезное в том, что я больше месяца просидел дома. За это время я изучил вдоль и поперек все газеты с объявлениями о продаже подержанных машин, которые смог найти: «Ресайклер», «Лос-Анджелес Таймс», «Автотрейдер» и всякие издания поменьше.

А в прошлую субботу Билл приехал ко мне в трейлер, посмотрел на то, что я выбрал, отбраковал большую часть, оставив всего три объявления. Мы поехали к телефону-автомату, договорились по нему о просмотрах, и за день объехали всех продавцов. И на последнем нам все же улыбнулась удача – попался достойный экземпляр, который одобрил даже Билл.

Передо мной стоял именно он – серый «Крайслер Пятая Авеню» восемьдесят четвертого года. Продавец, пожилой мужчина за шестьдесят, купил его новым в салоне и накатал восемьдесят тысяч миль, ежедневно добираясь на работу из Пасадены в Торранс.

Сначала мне показалось, что это много для пятилетней машины, но при просмотре других вариантов я понял, что тут автомобиль эксплуатируется в среднем гораздо активнее, чем я привык по опыту из России. Тут многие живут в пригородах, ежедневно проезжая по тридцать миль в одну сторону до работы. Да и вообще, одноэтажная застройка Лос-Анджелеса делала его сильно менее компактным, чем российские города моего времени, где преобладали дома от пяти до двенадцати этажей. Соответственно, добраться куда-то по делам пешком было почти невозможно, поэтому и средний пробег у машин был гораздо выше – на них ведь даже за хлебом ездили.

А вот состояние при этом – гораздо лучше. Как сказал прошлый владелец, машина никогда не покидала Калифорнию. А значит, не видела ни особой распутицы, ни реагентов, которыми засыпали Москву на протяжении всей зимы, и которые сжирали днище, пороги и крылья машины до дыр за два года.

На моем «Крайслере» коррозию удалось найти только на днище, и то лишь пару небольших очагов, не успевших нанести никакого особого вреда. По низу кузова было несколько незначительных сколов краски от камешков, отлетавших с дороги, а на обтянутой винилом задней части крыши была небольшая потертость от чехла, под которым владелец хранил машину на солнце.

То есть состояние, несмотря на пробег, было близко к идеальному. Билл забрался под капот, заглянул под днище и даже проехался – и подтвердил мое мнение. Мы немного поторговались с владельцем, и мне удалось урвать этот алмаз всего за пять с половиной тысяч долларов. Это немного больше, чем я планировал потратить, но эта машина стоила каждого цента.

Поэтому теперь я буквально плыл на ней по дороге, ощущая себя на роскошной яхте – настолько мягкой была подвеска. Восьмицилиндровый движок на пять с небольшим литров негромко, но породисто урчал. Это был не безумный «Шевель», от которого закладывало уши – здесь все было создано для комфорта, а не для скорости.

Я откинулся на мягком сиденье, обитом темно-бордовой кожей, которое приятно просело подо мной, как любимое домашнее кресло. Провел руками по большому тонкому рулю, обтянутому той же приятной на ощупь кожей. И вдруг понял, что теперь дорога из Карсона и обратно будет приносить мне исключительно положительные эмоции. Поэтому даже слегка огорчился, когда впереди показался мой трейлерный парк.

Глава 2

Утром я проснулся в начале восьмого, хотя будильник поставил на девять. Ну и ничего удивительного – пока я месяц валялся в трейлере, то засыпал и просыпался, когда придется. Немного полежал, уставившись в потолок, а потом решил, что пора подниматься.

У меня была небольшая перестановка в трейлере. Хотя как сказать перестановка – с места на место я ничего не двигал, зато купил кое-какую кухонную утварь и технику. Обновки радовали, и пусть и было жалко денег, но я решил, что с ними будет удобнее. А комфорт помогает заработать больше денег.

Во-первых, я купил кофеварку от Hamilton Beach – одну из самых дешевых, взял ее за двадцать долларов. И микроволновку от GoldStar, корейскую, еще за девяносто два. Но уже успел оценить их и привыкнуть.

Поднявшись, я первым делом насыпал молотого кофе в фильтр, и вставил его. Потом налил воды и нажал на кнопку. Пристрастился я к кофе, как ни крути, тут в Америке его все пьют, считай, национальный напиток. Вот и сам начал тоже. По комнате тут же начал распространяться приятный аромат.

Пока кофе варился, я вышел на улицу и открыл вольер – все-таки купил и собрал, чтобы нам с Рэмбо больше не приходилось ютиться в тесном трейлере. Там и будка, и навес от жары, так что чувствовал себя пес внутри вполне комфортно.

Конечно, из-за этого у меня возникли проблемы, хотя так – мелкие неприятности. Одному из соседей не понравился мои навес, турник и вольер, и он обратился к управляющему трейлерного парка. Тот пришел поговорить, но я невзначай ввернул, что я – коп. И он сразу же съехал. С полицейскими в это время не ссорятся, да и то, что парень со значком и пушкой живет в трейлерном парке, практически наверняка защищает от крупных драк и ссор – жители побоятся буянить, когда их могут арестовать. Да и от того, что тут кто-нибудь решит заняться варкой запрещенных веществ тоже.

Рэмбо вылетел из вольера как снаряд, и принялся носиться по лужайке кругами, с таким видом, будто он в вольере не ночь провел, а минимум несколько десятков тысяч лет. Я знал, что он никуда не убежит – пес уже привык ко мне, а еще он молодой и здоровый, и ему надо бегать. Я потрепал его по загривку, и он немного успокоился и деловито потрусил к навесу, сделать свое дело.

Я вернулся обратно в трейлер, наполнил чашку кофе, щедро разбавил его молоком по русской привычке, да и не такой горячий будет. Выпил, стоя у окна и глядя, как Рэмбо там возится. А потом снова вышел и принялся за зарядку.

Ее я начал делать еще неделю назад, пусть и с бережением, чтобы не повредить срастающиеся ребра. Но этого мне становилось мало. И гантелей было уже мало, так что я решил записаться в качалку в самое ближайшее время. Так и сделаю.

Тренировку закончил с пробежкой с собакой по трейлерному парку. Рэмбо, в отличие от меня, мог бегать часами, но я на это был не способен. С поводка он срываться не пытался, все понимал, так что мы спокойно побегали минут двадцать пять.

Закончив с этим, насыпал Рэмбо корма, налил воды и загнал пса обратно в вольер, стараясь не обращать внимания на его обиженный взгляд, пошел в душ. Вышел, оделся, поджарил себе колбасок на сковороде с яйцами – деньги давали еще и возможность нормально питаться. Хотя я все равно экономил и не тратил лишних, так что почти семь тысяч долларов лежали у меня в надежном месте.

Но сегодня придется потратиться еще. Долларов триста, может быть, пятьсот. И на то было несколько причин.

У меня нет нормальной одежды: джинсы потертые, футболки растянутые, ни одной приличной рубашки. Помимо двух комплектов формы в более-менее нормальном виде была только кожаная куртка – потертая, но выглядело так, будто это стиль такой.

Так что сегодня мне предстоит поездка на шоппинг. Я уже отвык от этого, потому что мы все больше одежду заказывали на маркетплейсах, а потом ходили в пункт выдачи с женой, и я мерил все это, закрывшись фиолетовой занавеской. Мне это очень сильно напоминало рынки в нулевых, когда мы мерили все на картонке. Но это считалось смешным, а вот если занавеска фиолетовая – то, значит, нормально.

А мне нужна хорошая одежда. Во-первых, потому что в отделе нравов мне придется иметь дело не с мексиканцами-угонщиками, а вполне себе с авторитетами. Во-вторых – статус обязывает, я уже не нищий детектив. А в-третьих – потому что сегодня у меня свидание с Сарой и, по-хорошему, тоже надо приодеться.

Так что к десяти я взял деньги, сел в «Крайслер» и поехал в сторону одного из больших моллов, которые помнил. Del Amo Fashion Center в Торрансе. Там можно будет сразу купить все, что необходимо.

По дороге прикинул, что именно мне нужно. Во-первых, новые джинсы, сразу пару. Во-вторых, хотя бы две-три рубашки разных цветов. Футболки на повседнев. Спортивный костюм для пробежек и шорты с майкой, чтобы качаться в зале, кроссовки для этого же.

Костюм я решил не покупать. Я же не в пятидесятых, когда все подряд ходят в костюмах. Если придется явиться на торжественное мероприятие, то я лучше в форме пойду – она и с наградными планками, и вообще красивая, да и к военным в форме гораздо лучше относятся.

Ботинки тоже не нужны, у меня две пары – военные и туфли. И я привел их в порядок кремом и специальной краской, замазав потертости. Главное, что подошва целая, а остальное не важно.

Скоро я добрался до места. Парковка у молла была практически пустой, так что место мне искать не пришлось. Я заглушил двигатель, вышел и двинулся внутрь через стеклянные двери, сразу же ощутив холод кондиционеров. Снаружи градусов двадцать пять, а тут ничего так, неплохо.

Я двинулся по этажу в поисках чего-нибудь, что подошло бы. Память Соко особо ничего не подсказывала, подозреваю, что ему, как и мне, одежду покупала жена. Поэтому вошел в первый попавшийся магазин – JCPenney.

Внутри было просторно, по проходам неспешно бродил народ – бездельники какие-то, утро понедельника, а они шатаются. Я направился в мужской отдел.

Джинсы обнаружились сразу – длинный ряд вдоль стены. Я прошелся, пытаясь вспомнить хоть какой-то бренд и с облегчением нарвался на «Левайс». Стоили они тридцать пять долларов. Дорого.

Рядом лежали варианты подешевле, собственной торговой марки магазина, за двадцать пять. Я взял в руки оба варианта и сравнил. Разница была заметна – «Левайс» плотнее и швы обработаны лучше. Так что я решил все-таки переплатить – такие джинсы будут практически вечными.

Прихватил две пары – одни темно-синие, вторые немного светлее. Своего размера – благо специально посмотрел перед этим на язычок джинсов, когда одевался.

Потом отправился к рубашкам. Там я поковырялся минут десять, взял три оксфордских – одну голубую, одну черную и одну серую в тонкую полоску. Двадцать два доллара каждая. Они выглядели вполне прилично, должны подойти к джинсам и моей куртке. Подумав, прихватил еще одну поло темно-зеленого цвета за восемнадцать – просто так в строгой рубашке особо не походишь. Но к ней нужны нормальные брюки.

Брюки нашлись рядом, темно-серые, классические. Тридцать два доллара. Берем.

Потом пошел искать футболки – домашние и на случай, когда не нужно особо красиво одеваться. Они стоили по восемь баксов за штуку, и я взял сразу пять, и все серого цвета. Все будут думать, что я хожу в одной и той же, а я буду менять их каждый день. И это будет смешно. Вот такое вот у меня чувство юмора.

И пошел мерить. К моему удивлению, подошло все, размеры я взял безошибочно, так что со всем этим ворохом я отправился на кассу. Там был молодой парень лет двадцати, который сложил все в большой пластиковый пакет, перед этим предложив еще и бумажный. Отдал я две с половиной сотни и вышел. Эти вещи прослужат мне год, а может и не один, так что трата нормальная.

Покинув магазин, я двинулся дальше по моллу. Мне еще нужна спортивная одежда. И отправился я в фирменный магазин «Найки» – дорогой, но нужно соответствовать статусу заведения. А идти я собирался в «Голдс» в Венеции, мекку бодибилдинга, так что экономить на одежде нельзя.

Там было немноголюдно – пара покупателей возилась у полки с кроссовками. Продавец, крупный мужик лет тридцати пяти совершенно неспортивного вида, стоял за прилавком и листал какой-то каталог. У него на груди был бейдж с именем «Гарри». Но не Поттер, не похож совсем. Заметив меня, он спросил:

– Нужна помощь?

– Нужен тренировочный костюм и что-нибудь для зала, – ответил я.

Он кивнул и повел меня к секции с тренировочными костюмами. Они висели на плечиках, и их было много. Гарри показал мне несколько моделей:

– Вот этот – хлопок с флисом, восемьдесят пять. Вот этот – нейлон, семьдесят девять. Еще еще более серьезный вариант, «эйр», но это уже сто десять за комплект.

– Нейлон мне не надо, – сказал я. – Флис нормальный?

– Хороший, теплый. Бегать по вечерам в самый раз.

Я потрогал ткань, присмотрелся. Серый костюм с белыми полосками на рукавах и галочкой на груди. Выглядит добротно.

– Хорошо, примерю. Еще нужны шорты и майка для зала.

Мы пошли к другим полкам, и он выбрал шорты – черные, за пятнадцать долларов, и простую тренировочную майку, за двенадцать. И я отправился примерять. Все подошло. Потом пошел за кроссовками, выбрал сине-белые, на высокой подошве. Подцепил еще и упаковку спортивных носков за восемь баксов. Тоже взял.

Расплатился и за это. Гарри сложил все в пластиковый пакет с логотипом и спросил:

– В какой зал ходишь, если не секрет?

– Собираюсь в «Голдс Джим». – ответил я. – В Венеции.

– Далековато отсюда, – проговорил он. Но там серьезно все. Жесткие ребята тренируются, чемпионы.

– Постараюсь не отставать, – я улыбнулся.

Он отдал мне пакет и чек, я кивнул и вышел.

На часах было почти двенадцать. Я прошелся по моллу, посмотрел на другие магазины. Походил между рядами, а потом вышел и увидел перед собой магазин Bullock’s. И вспомнил, что еще мне надо было купить. Духи. В прошлой жизни мне парфюм всегда подбирала жена – мне было плевать, как я пахну, лишь бы не потом, а вот ей почему-то важно. А теперь придется самому.

У меня было мыло, зубная паста и стик дезодоранта «Олд Спайс» – я все это купил, естественно. И это уже неплохо, но если уж идти на свидание с женщиной, то нужно что-то с чуть большим уровнем притязаний.

Я прошел к парфюмерному отделу и увидел около него женщину-консультанта. Лет пятидесяти, волосы завиты… Странно даже, у нас обычно в таких местах молодые девчонки работали. Даже продавщиц молодых и красивых из какого-нибудь «Магнита» в «Магнит Косметик» переводили. Не знаю почему.

– Добрый день, – сказала она, когда я подошел. – Что-то ищите?

Я замялся. Мне было несколько неловко, но я все-таки проговорил:

– Духи. То есть мужской одеколон. Что-нибудь нормальное, не слишком резкое.

Женщина оживилась, повернулась к стойке с флаконами и стала выбирать.

– Для особого случая или на каждый день? – спросила она.

– На каждый день, – кивнул я. Для особого случая, если вдруг буду к нему готовиться, куплю что-нибудь в другой раз. Пока особых случаев особо не предполагалось.

– Вот, – сказала она. – Paco Rabanne Pour Homme. Классика из семидесятых. Попробуйте?

Она дала мне пробник. Я понюхал. Свежий такой, пряный, с нотами табака. Но я не люблю запах табака.

– Что-нибудь еще? – спросил я.

– Fahrenheit от Dior. Очень необычный, вышел только в прошлом году.

Еще один пробник. Понюхал, и он мне понравился – такой лесной запах. Но хотелось…

– А есть что-нибудь морское?

– Так вы разбираетесь? – она улыбнулась. Я почувствовал смущение – это было совсем не так. – Сразу бы и сказали. Новинка, Cool Water от Davidoff.

Она протянула мне пробник, я понюхал. Свежий такой, морской, с привкусом мяты. Действительно напоминает бриз. Вот он-то пожалуй и подойдет, на прохладные вечера – а впереди осень – должна быть просто идеальная вещь. Как говорил один дагестанский продавец духов из популярного видео: «Еще вентилятор на себя направишь, сзади просто айсберги оставаться будут, брат».

– Сколько?

– Пятьдесят долларов за флакон в пятьдесят миллилитров.

Дорого, но пользоваться я буду не каждый день. Так что хватит надолго, и запах не приестся.

– Вот его и возьму, – кивнул я.

Она взяла с собой флакон, и мы вместе пошли к кассе. Там я расплатился, поблагодарил и двинулся на выход из молла с этими пакетами. Потратил немало, конечно, больше, чем рассчитывал, но это уже необходимость. Статус надо поддерживать.

Двинул домой. Разгрузил покупки, развесил вещи. Приготовил себе нормальный обед – макароны с поджаренной мексиканской грудинкой. Тратиться на рестораны не хотелось, а сегодня еще предстоит Сару куда-нибудь вести. Надо бы взять с собой сотни три, на всякий случай.

Потом лег на диван, включил телевизор. Провалялся так до четырех, снова сходил в душ, после чего оделся. Надел темно-серые брюки, серую рубашку – неприятно, конечно, что из магазина только, не стиранные, мало ли, кто их мерил до этого. Но везти в прачечную не вариант.

А еще надо будет купить утюг, их же гладить надо. Опять расходы, но если хочешь хорошо одеваться, то куда деваться.

Верхнюю пуговицу оставил расстегнутой, нанес этот «Кул Уотер», совсем немного, вдохнул аромат и даже, кажется, взбодрился. Натянул оперативку с пистолетом – не могу без него уже, сверху куртку, в карман бумажник, жетон и пейджер.

Не выдержал, вернулся в ванную, посмотрел в мутноватое зеркало. Нормально. Вроде нормально.

И около половины шестого выехал. Двинулся в Голливуд, радуясь тому, как ровно и мягко идет машина – будто не едет, а парит над дорогой. В голову пришла мысль о том, что жизнь постепенно налаживается. Работа есть, машина есть, новая одежда. Вместо дома, правда, старый трейлер, но если все пойдет, как задумано, то в следующем году въеду уже в собственный.

Адрес, который дала мне Сара, привел меня к невысокому дому, почему-то выкрашенному в желтый цвет, на тихой улице недалеко от Сансет. По уму, она уже должна вернуться с работы и собраться. Я припарковался, вышел и позвонил в домофон.

– Кто? – послышался ее голос.

– Сара, это я, Майк, – ответил я.

– Уже спускаюсь, – ответила она.

Я облокотился на крыло «Крайслера» и стал ждать. Через пару минут она вышла из подъезда, одетая совсем просто – в светлых джинсах и свободной футболке с логотипом «Доджерс», которая, тем не менее, подчеркивала большую грудь. На ней были кеды, а волосы девушки оказались убраны в хвост. Контраст, на самом деле, в прошлый же раз я ее в вечернем платье видел.