Текст книги "Полиция нравов (СИ)"

Автор книги: Наиль Выборнов

Соавторы: Семен Гражданцев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 15 страниц)

Глава 20

Проснулся я в половине седьмого, что в, общем-то, было удивительно – лег поздно, да еще и по голове получил в очередной раз. Но не спалось.

Что-то не везет мне с головой. Вот говорят – дурная башка ногам покоя не дает, а тут на дурную голову все шишки сыпятся. Хотя если нам в действительности удалось накрыть что-то крупное, то в следующем месяце меня ждет премия. Уже неплохо.

Но голова на удивление не болела, что радовало. Легкое головокружение прошло еще по дороге домой, а я еще пластырь наклеил на место рассечения и вполне нормально лег спать.

Надо было ехать на работу – дел сегодня не намечалось, но только в плане выездов. Мне придется заниматься допросами и оформлять на все про все бумаги. А еще надо сдать имущество, а то мало ли что.

Поднявшись, я поставил вариться кофе, сунул пару яиц в кастрюлю с водой, после чего отправился в ванную. И услышал из душа тихое шевеление, а следом:

– Кво-о?

Вздрогнув, повернулся, посмотрел сквозь прозрачную дверцу на птицу, которая сидела в кабинке и смотрела на меня. Странно, что он не прокукарекал и не разбудил меня. Они же по утрам должны орать, это я отчетливо помню из детства, проведенного в деревне. Может быть, потому что солнца не видел?

Петух выглядел так, будто всю ночь обдумывал свое положение и пришел к каким-то выводам. Судя по всему, не особо оптимистичным.

– Доброе утро, – сказал я.

– Кво, – ответил он без особого энтузиазма.

Я осмотрел кабину. Естественно, он успел нагадить туда, но не очень много – наверное, голодный был. Может быть, их перед боями не кормят, чтобы злые были.

– Ну и что мне теперь с тобой делать? – спросил я.

– Кво.

Я выдохнул. Убить я его не смогу – это точно. Люблю я животных, даже птиц. Сдать сотрудникам отдела по расследованию жестокого обращения с животными? Так его усыпят попросту. Это собак еще, если они не слишком агрессивные, могут в питомник отправить, а птицы, да еще и бойцовые петухи – совсем другое дело.

Но этот вроде не злой, не бросается, сидит себе тихонечко.

– Ладно, – сказал я. – Будешь жить у меня пока.

– Кво.

– Ну а что? – сказал я. – Пес у меня есть, теперь ты вот появился. Еще осла не хватает, и будем мы чисто «Бременские музыканты». Хотя вроде еще кот нужен, чтобы полный состав был.

– Кво-о-о-о-о.

– Ну, судя по тому, что я с тобой пытаюсь беседы вести, за осла тут буду я. Ладно, погоди, попытаюсь придумать, чем тебя покормить.

Я повернулся и принялся умываться и чистить зубы. Посмотрел на ссадину – нормально, неглубокая, шить не надо, само заживет. Ну останется шрам и останется, хрен с ним, не он первый, и не он последний. А пока вот новый пластырь наклею, чтобы не так было видно.

Когда я вышел обратно, вода, где лежали яйца, уже закипела. Я посмотрел на часы на тумбочке, засек время. Еще хлеб есть, можно бекона пожарить, раз уж я так рано проснулся. А вот чем мне теперь кормить нового питомца?

Кормят их обычно зерном, это я помню – в детстве бабушка варила ворованное дедом зерно в металлическом ведре, добавляя туда очистки картофельные, морковные, еще что-то. И я потом это ведро выносил и выливал в кормушку. Но у меня ничего подобного нет, и я не уверен, что это можно в магазине купить.

Может, овсянкой? А почему бы и нет, в самом деле. Да и кто мне запретит вообще?

Я насыпал немного овсянки в миску, залил водой и поставил в микроволновку на две минуты. Пока грелась, подумал, что еще можно дать петуху. Мысль о картофельных очистках навела меня на мысль – морковь же есть. Я вытащил одну из отдела для овощей в холодильнике, принялся чистить, потом подумал – а зачем? Нарезал как есть.

Когда микроволновка запищала, я вытащил миску с уже готовой овсянкой, кинул туда нарезанную морковь и оставил остужаться. Сам же достал сковородку и стал жарить бекон.

Яйца сварились, кинул вместе с кастрюлькой их в раковину, залил холодной водой. Поставил вторую миску с овсянкой в микроволновку, пока она готовилась, слегка поджарил бекон. И принялся за еду.

Завтрак – самый важный прием пищи в течение дня, особенно когда ты не знаешь, придется ли еще есть сегодня. А с моей работой в этом никогда нельзя быть уверенным. Так что я поел спокойно, а потом взял миску, отнес в ванную, приоткрыл дверцу душевой кабинки. Петух спокойно посмотрел на меня, выбраться не пытался.

Я поставил миску внутрь и сразу же закрыл дверцу. Он подошел и стал осматривать содержимое одним глазом с видом дегустатора, который пришел в мишленовский ресторан, а ему там подали… Не знаю, плов с изюмом, наверное, ничего более странного я придумать не могу.

Потом начал клевать – сначала осторожно, потом увереннее. Ну вот мы и нашли общий язык. Пусть к сердцу мужчины лежит через желудок.

И только сейчас до меня дошло, что привычный утренний душ я принять не смогу. Потому что кабинка занята. И если я собираюсь оставить петуха себе, то нужно что-то придумать. В клетку его посадить, что ли?

Да нет, это жестоко как-то, все-таки не попугайчик. Придется, по-видимому, еще что-то снаружи строить. Надеюсь, через год у меня перед трейлером не будет коровника, свинарника и крольчатника. Хотя я не удивлюсь.

Ладно, все равно сегодня в качалку собираюсь, так что после нее и помоюсь. Благо сумку вчера я вытряхнул от перьев и пуха, а мой двуногий пернатый друг в нее не нагадил.

Помыв посуду, раз уж есть время, я вышел и открыл вольер. Рэмбо, уже проснувшийся, привычно сделал круг по лужайке, сделал свои дела. Я насыпал ему корма, наполнил миску водой, и он тут же принялся за еду. Ел деловито и без спешки.

А потом решил, что делать больше нечего, собрался и поехал на работу.

В участок я приехал в половине восьмого. Первым делом зашел в оружейку – надо было сдать бронежилет и запасные магазины. Дежурный сержант спросил про наручники, и я ответил, что применил их по назначению, заковал задержанных. Он побухтел немного, но такое объяснение принял. Я расписался за возврат и отправился в кабинет. Там уже была пара детективов из убийств, Андерсен и Домингес с Пикфордом. Я поздоровался с ними, сел за стол, собираясь начать писать рапорт, но тут появился Касселс с кофе в руках и с видом человека, который выспался. И хорошо, а то было бы как в прошлый раз.

– Как голова? – спросил он.

– Нормально, – ответил я. – Не болит уже.

Он посмотрел на пластырь на моей голове и кивнул.

– Могло быть хуже, – сказал Ник. – Тот латинос, он ведь тебя ключом собирался приложить. По его поводу напиши отдельный рапорт, поподробнее, иначе тебя опять на суд потащат.

– А так не потащат?

– Так может пронесет. Ну, пошли на брифинг.

На этот раз брифинг прошел быстро. Левандовский посмотрел на мой пластырь, спросил, как у меня дела, получил в ответ «нормально» и перешел к делу. За вчерашнюю операцию он нас даже похвалил – девятнадцать задержанных, из них четверо с оружием, изъяты деньги и документация по ставкам. А потом улыбнулся, отправил Пикфорда и Домингеса по новому делу, а нам сказал, что у нас сегодня и без того работы выше крыши. И я был с ним согласен. Бумажек я сегодня назаполняю на всю жизнь.

Когда мы расселись по местам, Касселс положил передо мной несколько листов протоколов первичного допроса, и сказал:

– Начнем с организаторов. Братья Гомес: Карлос и Мигель. Оба сальвадорцы, оба – граждане, оба формально работают в той же мастерской. Карлос – старший, скорее всего он главный. Раньше не привлекались, в базах про них ничего нет.

– Хорошо, – сказал я. – Тогда я беру Карлоса, а ты Мигеля. Остальных поделим пополам. И еще… Как звали того парня, который меня дверью ударил?

– Гектор Барез, – ответил он.

– Его допросишь сам. Боюсь, не сдержусь.

Так и решили. Карлоса привели в комнату для допросов минут через двадцать. Это был крепкий мужик лет сорока пяти, невысокий, с короткими темными волосами, слегка тронутыми сединой. Выглядел он спокойно, будто не боялся, а думал больше. Не суетился, короче говоря.

Я сразу же включил диктофон, зачитал его права, после чего спросил:

– Вы понимаете, почему вы здесь?

– Да, – ответил он по-английски, без акцента.

Ну, раз у него было гражданство, то язык он должен знать. Это только в России его дают всем подряд, даже тем, кто ничего кроме «да» и «нет» на русском не знают. Кстати, про адвоката мои слова он пропустил мимо ушей. Не запросил.

– Тогда расскажите, за что вас задержали.

– Нас поймали на петушиных боях.

– И кто их организовал?

– Я, – ответил он.

Я поднял взгляд от блокнота. Вот так вот, прямой ответ и сотрудничество с первой фразы – это даже неожиданно.

– А ваш брат Мигель?

– Он ни при чем, – ответил Карлос. – Он просто смотрел.

Ага, понятно. Хочет выгородить брата, поэтому и берет все на себя. В общем-то, ему ничего особенного не грозит. Пойдет на сотрудничество, попался в первый раз, так что дадут ему год, вот и все.

– Ладно, – хмыкнул я. – Как давно вы проводите бои?

– Около года.

– Каждую пятницу?

– Почти. Иногда, если птицы не в форме, то боев не бывает. Разное случается, детектив.

– И сколько людей обычно приходит?

– По-разному. От пятнадцати до двадцати.

– И вы принимали ставки? – задал я следующий вопрос.

– Да, – кивнул он.

– Блокнот, который мы обнаружили – вы вели в нем записи?

– Да.

Я сделал еще одну пометку. Допрашивать человека, который прямо отвечает на все вопросы, было одновременно и просто, и как-то странно. Но он явно решил выгородить брата.

– Откуда вы взяли птиц?

– Покупали, – ответил он.

– У кого? – спросил я.

– Не скажу.

Ну вот и первый отказ. Но, в общем-то, тут я сделать ничего не могу – действовать надо строго по закону. Правила. И давить на него тоже не в моих интересах. Этим пусть парни из другого отдела занимаются. Это вообще не в нашей юрисдикции, мы именно ставками интересуемся.

Но все-таки спросил:

– И почему?

– Потому что они мне ничего плохого не сделали.

Я задал еще несколько вопросов – про деньги, про записи в блокнотах и все остальное. А потом все-таки не выдержал и спросил:

– Почему вы так открыто все рассказываете?

– А смысл отпираться? – он усмехнулся. – Вы были там, видели все сами. Забрали блокнот со ставками, деньги и птиц. Адвокат сам мне скажет идти на сделку. Может быть, еще и не посадят – если повезет.

– У вас есть адвокат?

– Попрошу назначить, – ответил он.

– Хорошо, – кивнул я. – Тот мексиканец, Гектор Барез, который на меня напал. Он работает на вас?

– Да, – кивнул Карлос, и впервые в его глазах появилось что-то похожее на волнение.

– И чем он занимается?

– Контролирует порядок. Но я не приказывал ему этого, он сам. Молодой, горячий.

И, в общем-то, единственный, кто заработал себе приличный срок. Это даже не сопротивление при аресте, это нападение на офицера полиции. Тут все серьезно.

– Хорошо, вас отведут в камеру, – сказал я, выключил диктофон и встал.

Карлос остался сидеть смирно, но когда я почти уже дошел до двери, сказал:

– Детектив.

– Да? – обернулся.

– Птицы, – сказал он, как будто это все объясняло.

– Что птицы?

– Вы забрали девять птиц. Хорошие птицы, не усыпляйте их, пожалуйста.

Если бы он знал, что девятый петух сейчас у меня в ванной сидит и овсянку ест. С морковкой. Да уж.

– Это не в моей компетенции, – честно ответил я. – Этим занимается другой департамент.

Он кивнул и замолчал. Я вышел и столкнулся в коридоре с Касселсом, который шел с кружкой кофе.

– Ну как? – спросил он.

– Признал все с первых слов, – ответил я. – Умный мужик, понял, что запираться бессмысленно. Сказал, что все организовал он, а его брат просто смотрел.

– Вот как? – Ник усмехнулся. – Мигель сказал то же самое. Что организовал он, а Карлос просто смотрел.

– Они же братья, – пожал я плечами. – Пытаются друг друга выгородить, а показания, судя по всему, не обговорили. Они в разных камерах, да?

– В одной, – ответил Касселс.

– Значит, не договорились, кто из них должен сидеть, – пожал я плечами. – Пошли, у нас еще куча работы.

Мы вернулись в кабинет. Следующие несколько часов ушли на допросы остальных и бумаги. Протоколы допросов, протоколы изъятий, описи вещественных доказательств. Отдельный рапорт по делу Бареза – мне очень не хотелось идти в суд, и я написал все так ясно, как мог.

Потом сходили на обед, вернулись, и опять. И только к четырем вечера закончили, а я передал дела Касселсу на проверку – он более опытный, он знал, что и как надо. Быстро посмотрел все, сказал, что нормально, мы попрощались, и я поехал в Венецию. Я же вчера пропустил день тренировки из-за рейда, так что надо было наверстывать.

Пришлось потолкаться по субботним пробкам, но добрался. «Голдс Джим» в субботу был заметно многолюднее, чем в понедельник. Почти все тренажеры оказались заняты, у стоек с гантелями стояло по два-три человека, но места все равно хватало. Зал был большой, и при желании можно было работать, никому не мешая.

Ну я и начал, методично, без спешки. Суставная гимнастика, немного растяжки. А потом взялся за основную программу – плечи, ноги и спина. Как обычно, быстрые подходы по восемь повторений с максимальным весом и короткие перерывы, чтобы восстановить дыхание. Чтобы мышцы забились как можно быстрее. Не люблю я торчать в спортзале часами, лучше час интенсивно поработать, чем постоянно сидеть в телефоне между подходами.

Но сейчас смартфонов и нет. И это даже хорошо.

На третьем упражнении – тяге блока – я услышал, как кто-то остановился рядом. Закончил подход, обернулся и увидел Коломбо, который стоял в полутора метрах и смотрел на мои руки. Не на меня самого, а на то, как я держу рукоять.

– Хват слишком короткий, Майк, – сказал он. Надо же, запомнил, как зовут. – Широчайшие не будут работать правильно. Возьми на ладонь с каждой стороны ближе.

Я протянул ему руку, и он ее пожал. Передавливать не стал, хотя, наверное, при желании легко мог бы сломать мне запястье, просто сдавив.

А потом я снова взялся, ну уже так, как он сказал.

– Вот так, – кивнул он. – И локти веди строго вниз, а не в стороны. Разницу почувствуешь сразу.

Я сделал следующий подход с поправленным хватом. Разница была ощутимой – нагрузка легла туда, куда надо.

– Лучше, – сказал Коломбо. Он чуть наклонил голову, посмотрел на пластырь у меня на лбу. – Что случилось-то?

– Работа, – ответил я.

– Задерживал кого-то?

– Ага, – кивнул я. – И дверью приложили меня.

Он кивнул без лишних вопросов, после чего спросил:

– Ты чего вчера-то не пришел?

– Так работа, – ответил я. – Петушиные бои брали, ночная операция. Сегодня вот наверстываю.

– Понимаю, – покивал он. – А живешь далеко?

– В Карсоне.

– И поближе зала не нашлось?

– Так тут же самый лучший. В других я тебя не встретил бы.

Он улыбнулся, едва заметно, уголками глаз, после чего сказал:

– Приходи в следующий понедельник. Не этот, а через неделю. Кое-что интересное увидишь, хочу тебе показать.

Интересное? Что там, соревнования какие-нибудь намечаются? «Самый сильный человек»? Или еще что-нибудь?

– А что будет-то? – спросил я.

– Придешь – увидишь, – ответил он. – Работай пока.

Он забрал свои гантели и направился дальше по залу. Я некоторое время смотрел ему вслед, а потом вернулся к блочному.

Закончив с программой на сегодня и добавив немного пресса под конец, я сходил в душ, постоял под холодным, и будто заново родился. Переоделся и вышел из зала. Не удержавшись, купил в магазинчике банку протеинового коктейля от «Вейдер» с шоколадным вкусом, сделал несколько глотков. Почти поллитра, вкусно, полезно должно быть, но и дорого – три с половиной доллара.

Так, попивая из банки, дошел до машины, сел за руль. Ну, надо ехать домой. И надо что-то придумать с петухом по дороге. Хотя бы с тем, чем его кормить.

Глава 21

Начать свои поиски я решил с супермаркета, в котором недавно покупал куриные грудки – просто потому что он был рядом и по пути. Особых надежд я не питал – отдел для животных там был небольшим, зато можно было походить по рядам с крупами – вдруг там есть какой-нибудь комбикорм, или черт его знает что еще.

На самом деле плана у меня не было – все мои идеи были на уровне понятия «что-то сыпучее, что может есть петух». Поэтому, когда я остановил «Крайслер» на парковке и пошел в Ralphs, я еще не знал, что именно ищу. Но ничего, если не найду здесь, то буду кататься по городу в поисках специализированного зоомагазина – их тут просто не может не быть. И там мне если не продадут то, что мне нужно, то уж точно подскажут, где это взять.

Я зашел в супермаркет, прошел в отдел с зоотоварами. И почти сразу увидел на полке прозрачный пакет с какой-то зерновой смесью. Подошел, взял в руки, прочитал этикетку – корм для попугаев «Kaytee». Рядом с названием нарисован большой красный попугай – я таких в детстве в цирке видел.

Задумался. Нет, петух, конечно, тоже красный, и размером даже похож… Но блин, кормить петуха кормом для попугаев? Ему он вообще подойдет? Посмотрел на ценник и обалдел – шесть с мелочью баксов за пятифунтовый мешок. А я знаю, сколько едят куры – это нифига не волнистые попугайчики, он этот мешок меньше чем за две недели приговорит. И вообще – у Рэмбо мешок корма стоит столько же, только в нем двадцать фунтов, а тут – пять. Жесть какая.

Опустил глаза вниз и наткнулся на большой бумажный пакет, на котором была нарисована курица. И это не было похоже на собачий корм с куриным мясом. Поставил зерно для попугаев обратно на полку, присел на корточки. Прочитал на ценнике надпись: «Корм для несушек „Пурина Лайена“, 50 фунтов».

Поморгал. Серьезно? У них в человеческом супермаркете рядом с игрушками для собак и зерновой смесью для попугаев продается специализированный корм для куриц? Я в России такого вообще никогда не видел, даже в больших зоомагазинах никогда не натыкался. А тут – просто в супермаркете?

Я задумался: ну да, у нас в Карсоне многие держали кур в частных домах, особенно мексиканцы. Но это пригород Лос-Анджелеса, у нас в России бы такое поселение даже городом вряд ли назвали бы, вот люди там и живут, как в селе. Но в том же Южном Централе, например, их было не то чтобы прямо очень много. Встречались, конечно, но не так чтобы повально.

Принялся копаться в памяти Соко – и действительно обнаружил, что его в свое время удивило большое количество кур на задних дворах отдаленных районов и городков, таких как Комптон или Карсон. Надо же. Вроде бы Голливуд рядом, столица кинематографа, да и сам Лос-Анджелес даже по меркам Америки очень дорогой город, а народ все равно такого не чурается. Не богатеи из Редондо-Бич, конечно, но вот иммигранты очень активно домашнее хозяйство ведут.

Осмотрел мешок – он был непрозрачный, бумажный, так что содержимого было не видно. Почитал состав: кукуруза, пшеница, еще какие-то зерновые, судя по всему – я не знал этих слов на английском. А еще ракушечник и витаминный премикс. Ну насчет ракушечника – черт его знает, петух же яйца не несет, а его, вроде как, из-за кальция в корм добавляют, чтобы скорлупа была хорошей. Я это тоже из поездок к бабушке в деревню помнил. А вот витаминный премикс это хорошо – не надо будет голову ломать, всего ли птице хватает. Неплохо.

Посмотрел на ценник – одиннадцать сорок девять. Недешево, конечно, но мешок здоровенный – на пятьдесят фунтов, это на человеческие единицы почти двадцать три килограмма. Всяко лучше, чем пять фунтов за шесть баксов. Да и одному петуху этого надолго хватит.

Немного подумал – а надо ли мне столько? Вдруг я придумаю, куда пристроить петуха, а уже корма на полгода затарил? Посмотрел на прилавок и увидел еще два таких же мешка, только от других фирм. Меньше объема не было. Поймал себя на мысли, что я обнаглел – и так нашел специализированный корм для куриц в супермаркете по дороге, а теперь еще нос ворочу – вес не тот.

Ладно. Все равно я пока понятия не имею, куда можно деть петуха. Ну а если найду – отдам вместе с кормом. Не жили богато – нечего и начинать. Я подхватил мешок и потащил на кассу. Усмехнулся – не зря хожу железо тягать, он даже не кажется тяжелым.

Расплатился, вновь про себя угостив парой ласковых тех, кто придумал указывать на ценниках одну сумму, а на кассе пробивать другую, прикрывая это сложностью налогообложения. Значит, проще систему надо делать было – у нас вот в России такой ерунды не было, все налоги уже были в цену включены.

Дотащил мешок до машины, бросил в багажник. Так, у Рэмбо корм еще есть, петуху купил. У меня еще тоже какая-то еда осталась. Подумалось, что было бы круто, если бы кто-то придумал корм для мужиков.

Я хоть и привык готовить, и в целом даже кое-что умел, но все равно замечал, что времени на это уходит вагон. Было бы круто, если бы можно было так же, как с животными – достать из шкафа мешок на пятьдесят фунтов, насыпать из него в тарелку каких-нибудь катышков, содержащих достаточно калорий, с правильным балансом белков, жиров и углеводов. С витаминным премиксом, как теперь будет у петуха. Ну и чтобы вкусно было, конечно – Рэмбо-то корм хомячит так, что за ушами трещит, нравится ему.

Задумался об этом, потом вспомнил, что мой товарищ в прошлой жизни кормом для мужиков называл пельмени. Мол, тоже из морозилки пачку достал, сварил и ешь. Но это не то – в них и клетчатки мало, и витаминов. Да и быстрых углеводов в тесте явно больше, чем нужно спортсмену. Короче, не то это, не то. Не прожить здоровую жизнь, питаясь одними пельменями.

От этих мыслей захотелось пельменей, но возвращаться в магазин я уже не стал – и так задержался сегодня, да и нечего пельмени хомячить лишний раз.

Да и не куплю я их, наверное. Смотрел, когда проходил мимо холодильников. Есть какие-то «пиероги» и что-то китайское, а вот пельменей нет. И неудивительно, кто их есть будет, если все русские в Западном Голливуде живут? Только самому лепить.

Вот налепить и угостить Билла с Касселсом. Интересно, оценят?

Лучше овощей и грудок куриных поем, чтобы результат тренировки закрепить. Да и домой надо, поздно уже, а у меня живность некормленная.

Я завел мотор и поехал в сторону Карсона. В голове крутились размышления о том, что же, все-таки, делать с петухом. Отдавать офицерам из контроля за животными жалко – даже здоровые бойцовые петухи у них доживают только до суда, потом их усыпляют. Потому что они считаются опасными для других животных.

Я задумался об этом странном правиле. С одной стороны, я прекрасно понимал, почему это так – ну вот куда девать после суда десяток бойцовых петухов? Я одного-то не знаю, куда пристроить. А с другой – сомнительная помощь животным получается. У преступников они дерутся, страдают, калечатся. Но живут. А у полицейских ни один не выживет. С другой стороны – а жизнь ли это? В маленькой клетке, от одного боя до другого, постоянно в ранах, постоянно в страхе. Да нет, пожалуй, не жизнь – даже смерть тут как будто будет гуманнее. Мда уж. Куда ни кинь – везде клин.

Если не в полицию, то куда? Фермеры его не возьмут, это не мясная порода, бойцовая, и по нему это сразу видно. Он всех кур перетопчет, а петухов поубивает. И в итоге родятся у фермеров цыплята-метисы, которые вырастут такими же худыми. И кому они такие нужны?

Попытаться пристроить кому-то, как домашнего питомца? Да тоже вряд ли, много ли идиотов вроде меня, кто будет дома бойцового петуха держать? Не думаю. Приютов для таких тоже, кажется, не бывает. Единственные, кто может его забрать – это другие организаторы боев, но тогда какой смысл был его спасать? Мда уж. Видимо, и департамент по контролю за животными не придумал, как решить эту проблему адекватно.

За этими мыслями я доехал до Карсона. Оставил машину под навесом, взял из багажника мешок, потащил домой. Рэмбо тут же выскочил из будки и подбежал к двери вольера, завилял хвостом.

– Сейчас, мальчик, подожди немного, – сказал я ему. – Сейчас с нашим новым соседом разберусь, и погуляем.

Питбуль наклонил голову на бок и посмотрел на меня заинтересованно. Судя по всему, не понял, о чем я говорю, но слов «подожди» и «погуляем» оказалось в целом достаточно.

Я же тем временем занес мешок в дом, поставил его у стены. Переоделся в домашнее. Пошел в ванную, включил свет. Приоткрыл дверцу душевой. Петух не спал, стоял посреди поддона, не предпринимая попыток выбраться.

– Кво? – посмотрел он на меня левым глазом.

– Ага, привет, – ответил я ему, снова поймав себя на мысли, что разговариваю с петухом. С другой стороны – он же живой? Живой. Хоть и бессловесная животина, но интонации и отношение, думаю, понимать способен. Да и была у нас в России пословица – доброе слово и кошке приятно. Так почему петуху не должно быть?

Я посмотрел на миску, в которой принес ему овсянку. Он все съел, даже особо не насвинячил. Нагадил, правда, но куда без этого.

Поймал себя на мысли, что не оставил ему воды. Да, овсянка была влажная, но в трейлере днем душно, наверняка он пить хочет. Забрал с собой пустую миску из-под овсянки, закрыл душевую. Пошел на кухню, помыл миску и насыпал в нее свежекупленного корма. Удивился – ожидал увидеть там смесь зерна с добавками, но в пакете оказались какие-то продолговатые гранулы. У меня дочка в прошлой жизни такой фигней рыбок кормила.

Я засомневался – может, их варить надо? Поставил мешок на стол, где побольше света, принялся изучать надписи на нем. Нет, написано «готов к употреблению». Интересно, а сколько раз в день надо кормить кур? Подумал и решил, что двух будет достаточно – он не на курорте, так что кормить их с Рэмбо буду вместе.

Осмотрелся в поисках подходящей посуды для воды, ничего не нашел и взял кофейную кружку. Мысленно выматерил себя за то, что был в магазине, купил корм, но не купил миски. Налил в кружку воды из-под крана.

Уже взял всю посуду в руки, потом подумал – и что, петух будет в обгаженной душевой есть? Не по-людски как-то, даже если он сам ее обгадил. Пошел обратно в ванную, закрыл дверь. Приоткрыл кабинку, посмотрел на петуха.

– Уборка номеров, – сказал и открыл дверцу до конца. – Выходи, только давай без эпических поединков обойдемся, хорошо? Я и так ночью по морде получил, не хватало еще, чтоб ты добавил.

– Кво? – посмотрел на меня петух, но остался стоять на месте. Тогда я отошел чуть в сторону, освобождая проход, и он осторожно, косясь на меня, вышел из кабинки. Далеко, правда, не ушел – у меня вся ванная была чуть больше телефонной будки, а дверь я предусмотрительно закрыл. Наверное, надо бы выпускать его погулять по трейлеру, чтобы он у меня не превратился в бройлера. Но я обдумаю это не сегодня – не хочу его потом ловить.

Я же встал на край поддона, взял душевую лейку и смыл все следы жизнедеятельности петуха. Потом посмотрел на влажный поддон и решил, что он все же не утка, и не оценит такой способ освежиться. Так что протер пол тряпкой. Вышел из кабинки, отодвинулся от прохода, указал внутрь рукой.

– Твои апартаменты готовы.

Петух посмотрел на меня и быстро юркнул обратно в душевую. Вряд ли что-то понял, просто я стоял к нему слишком близко, а самое свободное место было именно в кабинке. Я закрыл дверцу, вернулся на кухню за миской с гранулами и кружкой с водой. Принес, поставил их в апартаменты к петуху.

Тот осторожно подошел, снова придирчиво осмотрел содержимое одним глазом. Макнул клюв в воду, секунду постоял и начал пить, опуская клюв в кружку, а после запрокидывая голову вверх. Надо признать, из-за длинной шеи и вытянутого туловища получалось у него это довольно элегантно. Ну, для курицы.

– Бедняга, пить хотел весь день, наверное. Ну ладно, извини, больше не буду забывать.

Петух посмотрел на меня нейтральным взглядом, но ничего не сказал. Вместо этого подошел к миске с гранулами и еще раз очень придирчиво осмотрел их, наклонив голову. Ну да, выглядели они так себе. Клюнул, проглотил одну. Потом вторую. А потом начал клевать уже уверенно – понял, что это не так плохо, как на первый взгляд.

– Ну вот и ешь, – сказал я, закрывая дверцу кабинки и выходя из ванной. Взял пакет с кормом, убрал его в нижний ящик кухни. Подумал, что если я продолжу покупать корм такими мешками, то мне скоро самому жить будет негде – вместе с едой для Рэмбо провизия для животных занимала целый ящик. С другой стороны, мне все равно больше особо нечего там хранить.

В голову вдруг пришла мысль – а ведь петух спит прямо на пластике. Надо его оттуда переселять. Интересно, ему насест нужен, или что? В итоге, не придумав ничего лучше, взял из шкафа свою самую заношенную футболку, вернулся в ванную и положил ее в углу душевой кабины.

– Кво-о? – с подозрением посмотрел на меня петух, оторвавшись от корма.

– Чтобы задница не мерзла, – пояснил я и закрыл дверь.

Вернулся на кухню и снова полез в шкафчик – надо покормить Рэмбо. Насыпал еду и четвероногому другу, пошел, поставил в вольер. Поменял воду. Так-то лучше. Пес поел, а потом посмотрел на меня очень красноречиво. Я выпустил его, он привычно пробежался по газону перед трейлером, сделал в кустах свои дела.

Я убрал за ним и достал поводок. Он тут же радостно подбежал ко мне и ткнулся в ноги, ожидая, пока я его пристегну. Знал, что если я достал поводок – значит мы куда-то идем.

Отправились мы с ним на вечернюю пробежку. После тренировки мне она давалась с трудом, но я решил не отлынивать – псу надо разминаться. Когда мы вернулись, я посмотрел на питбуля – он не только не устал, у него даже дыхание не участилось. Так что я вернулся в трейлер и достал теннисный мяч.

Как только Рэмбо увидел его, у него сразу загорелись глаза. Он припал мордой к земле и довольно гавкнул, ожидая, пока я брошу игрушку. Мы вышли на дорожку перед трейлерным парком. Было уже около девяти вечера, так что я особо не опасался, что кто-то может пойти по ней и испугаться пса – гулять в темноте по Карсону мало кто любит, особенно в трейлерных парках. Однако уличные фонари подсвечивали дорожку, так что потерять собаку из виду я не боялся.

Бросил мяч и подумал – темнеет все раньше, осень постепенно вступает в свои права. На дворе ведь начало сентября. Похолодания еще не чувствовалось, но в полдень солнце как будто перестало палить так, как в июле.

Интересно, как в этих широтах выглядит осень? В России сейчас понемногу желтеют листья на березах и обильно насаженных в городах тополях. А здесь пальмы вдоль побережья, вряд ли они сбрасывают листву. Можно, конечно, обратиться к памяти Соко, которую я уже воспринимал почти как свою. Но не хотелось. Было странное желание увидеть это самому.

И снега ведь здесь тоже, скорее всего, не бывает. Я буду по нему скучать. Особенно на Новый год, который здесь тоже никто толком не отмечает.

Рэмбо принес мяч, и я снова бросил его ему. Он опять унесся по дорожке вдаль со скоростью пули, перед этим посмотрев на меня счастливыми глазами. Вот уж кого предстоящая зима точно ни капли не заботит – он радуется здесь и сейчас. Я посмотрел ему вслед. Повезло ему, что он попал ко мне? Пожалуй, да. Хотелось верить, что со мной ему не хуже, чем было с теми, у кого мой сосед его украл. И уж точно лучше, чем было бы на собачьих боях или в приюте.