Текст книги "Полиция нравов (СИ)"

Автор книги: Наиль Выборнов

Соавторы: Семен Гражданцев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 15 страниц)

– Ага, – сделал я еще глоток лимонада.

– Ничего, привыкнешь, – хмыкнул он. – Но это тебе не боржч, да?

– Да, – кивнул я. – Точно. Не борщ. Ладно, – я откусил еще кусок, и он пошел уже легче. – Расскажи лучше, что там в мотеле. Как вообще? Ты ж в курсе, если они несколько дней назад туда ходили.

– Типично все, в общем-то, – пожал плечами Касселс. – Мотель коридорного типа на семнадцать номеров. Информатор сдал две недели назад, провели наружное наблюдение, потом вошли, теперь вот ордер подписали. Там работают девчонки, в основном черные.

– Наркоманки? – уточнил я.

– Не знаю, но, может, кто и балуется, – сказал он. – Отдел наркотиков мы не привлекаем, но если что, придется. Вроде как тихое место, так что все должно пройти спокойно.

– А клиентов много?

– Вечером много. Мы, в общем-то, поэтому и идем туда вечером, чтобы побольше народа поймать. Посадить за это никого не посадят, но сам понимаешь – лишние штрафы, лишние деньги в бюджет. Может и нам что-то перепадет.

Мы доели наши буррито, продолжая обсуждать дело, а потом вернулись в участок. Там я занялся уже переданными делами, потом разобрался еще с несколькими из папок Касселса. К пяти вечера народ разошелся – остались только мы четверо, да еще один детектив из другой группы, который сидел и что-то дописывал в углу.

А потом мы собрались и поехали на «Линкольне», который принадлежал Сэму. Такой, по уверениям Космоса из «Бригады», был только у него, и у Майкла Джексона. Но нет, как оказалось. Хотя, может быть, он про раскраску говорил.

С нами ехали патрульные, четыре машины, но все без мигалок. Они внутрь не пойдут, им надо будет окружить здание, чтобы никого не выпустить. А потом помогут проследить, чтобы никто не разбежался, пока не приедет автозак.

Когда мы остановились, Домингес достал из кармана план-схему, нарисованную от руки. Корявенько, но когда смотришь на то же здание рядом, вроде все понятно.

– Патрульные перекрывают выходы из двора и со стороны переулка, – сказал он. – Мы входим через главный вход. Арестовываем администратора, потом по номерам.

Ну вроде бы понятно. Берем всех – и работниц, и клиентов. Все просто должно быть.

Патрульные остановили машины и заняли периметр. А мы вышли и двинулись в сторону входа, вчетвером, без спешки. Парни расстегнули пиджаки – похоже, чтобы пистолеты достать быстро, если потребуется.

А я поймал себя на том, что в России рейды на бордели выглядели совсем иначе, мне приходилось в них участвовать. Автобус с ОМОНом, естественно, все в бронежилетах и при оружии. Вламывались с криками, укладывали всех на пол, если двери нам не открывали, то выбивали их кувалдой. Здесь же просто четверо мужчин идут, будто на деловую встречу.

И как они себе это представляют? Мы реально вчетвером должны войти и всех арестовать? А если там человек тридцать будет?

Домингес вошел первым, за ним уже мы. Стойка администратора находилась сразу при входе, стекла не было – просто закуток с женщиной внутри. На вид лет сорок пять, кудри обесцвеченные. Скорее всего, сама раньше была из работниц.

Домингес достал жетон и ордер, положил на стойку. Женщина посмотрела, после чего подняла на него взгляд.

– Детектив Домингес, отдел нравов, – сказал он ровным голосом. – Положите руки на стойку, пожалуйста.

Надо же, блин, какой он вежливый. «Пожалуйста» сказал. У нас бы так никто не говорил. «Руки на стол», да и все.

Она положила руки на стойку без каких-либо возражений, только губы сжала. Пикфорд зашел в закуток и надел на нее наручники, вполне себе аккуратно, не грубо. Домингес уже листал журнал записей, который лежал на стойке.

– Парни, вы в разные стороны, – сказал Сэм, доставая из какой-то коробки ключи. – Ник ты на первом этаже разберись, Майк, на второй. Ты в курсе, что делать?

– Не очень, – ответил я.

– Просишь всех выйти и спуститься вниз, собираться тут. Если не открывают дверь – пользуешься ключами. Все понял?

– Да, – кивнул я и сгреб половину ключей, на бирках которых номера начинались с цифры два. Двадцать один и так далее.

Двинулся в сторону лестницы. Если честно, американские бордели я представлял не так. В русских был, естественно, когда мы их накрывали, но думал, что тут будет антураж – драпировки, бар, будуары какие-нибудь, пусть я и не знаю, что это такое. А здесь обычный дешевый мотель, ничего необычного. С виду даже и не скажешь, что это проститутошная.

Я поднялся на второй этаж, неслышно ступая по бежевому ковролину на лестнице, и двинулся в дальний конец коридора. По дороге из двух или трех номеров услышал звуки, характер которых не оставлял сомнений в том, чем именно там занимаются.

Подошел к двери. И что теперь делать-то? Выбить ее или сразу ключом открыть? А может быть, постучать?

Я так и решил. Постучал.

– Полиция. Откройте дверь, – подкрепил свои слова еще и голосом.

За дверью прекратились стоны, потом послышались торопливые шаги. Дверь открыла женщина лет двадцати пяти, черная, в халате. За ней был мужчина лет сорока в рубашке, который пытался надеть трусы. И чего он сперва рубашку-то надел? Или может быть, не снимал ее?

– Детектив Соко, – сказал я, продемонстрировав свой значок. – Выходите оба и спускайтесь вниз, – подумал немного и добавил. – Пожалуйста.

На лице мужчины отразилось такое выражение, будто он стал свидетелем конца света. Он вышел и побрел, сгорбившись. Женщина же двинулась следом, совершенно спокойно, даже привычно. Как будто это было частью работы, и эту процедуру она не раз уже проходила раньше.

Я подошел ко второму номеру. То же самое: постучать, подождать, пока откроется дверь, представиться. Внутри двое в разной степени одетости. Я показал значок и попросил выйти. Вышли без вопросов.

А вот в третьей комнате мне не открыли. Я постучал, подождал еще немного, потом еще раз.

– Полиция. Откройте дверь.

Никто не отзывался. Я достал ключи, нашел нужный, вставил в замок и повернул. Посмотрел внутрь – никого. Ну мне же легче, мать его.

Четвертый номер тоже оказался пусть – вставил ключ в замок, открыл. Внутри стояли два бокала на тумбочке, белье на кровати оказалось смято. А главное – окно оказалось распахнуто. И снизу послышались голоса.

Я подошел и глянул наружу. Внизу во дворе один из патрульных удерживал под прицелом какого-то мужика в одних брюках и без обуви, тот тихо стонал, опираясь на стену и держась за лодыжку. По-видимому, прыжок со второго этажа дался ему хуже, чем он рассчитывал.

Второй патрульный прижимал к земле женщину, на этот раз белую, которая билась и кричала, как настоящая фурия. Но он уже застегивал наручники у нее на запястьях.

Да, то, что кто-то попытается сбежать, было и так понятно. Не зря все-таки патрульные тут все окружили, а их здесь двенадцать человек. Нет, никто не убежит.

Да и женщины, наверное, не особо и боятся, даже если это не первое нарушение, то что им грозит? Тысяча долларов штрафа.

А вот мужикам сложнее. Потому что им придется объясняться со своими женами, как так вышло, что их сняли с какой-то бабы в борделе.

Покинул номер, прошел к следующей двери, постучал. Внутри зашевелились, послышался женский вскрик, но никто не открыл. Я подождал еще немного, после чего вставил нужный ключ в замок. Я потянул на себя створку и остановился.

Посреди номера стоял мужчина. Абсолютно голый, небольшого роста, плотный, с лысиной, окруженной венчиком седоватых волос. Он напомнил мне Левандовски, разве что тот все-таки следил за собой, а у этого был заметный живот, и он, похоже, не собирался его скрывать.

Позади на кровати сидела женщина, прижав к лицу ладонь. Подозреваю, что он дал ей пощечину, чтобы она замолчала. Я успел заметить несколько вещей одновременно: на стуле рядом лежала аккуратно сложенная одежда – брюки, рубашка и даже галстук. Рядом – начищенные туфли. На тумбочке лежал бумажник и ключи от машины.

А вот в руке у этого мужичка был револьвер. И он был направлен мне в грудь.

Мужчина смотрел на меня круглыми глазами и молчал. Я тоже молчал. У меня пистолет в оперативке, и я достать его не успею никак. Да даже если бы он был на ремне, как многие носят – я бы не успел, не ковбой с Дикого Запада.

Да, вот так вот. А все начиналось так хорошо, культурно: «пожалуйста», «спасибо» и вообще.

Глава 5

Мы так и смотрели друг на друга. В моей голове промелькнуло сразу несколько вещей. Во-первых – у него трясутся руки, а это очень плохой признак, если учесть, что он держит заряженное оружие. Второе – у него нет никакого плана. Он просто стоит посреди комнаты голый с револьвером в руке. Я в любом случае успею спрятаться за стену, и он в меня не попадет. А вот я в ответ попаду – в том, что тело Майка превосходно стреляет, я уже успел убедиться.

Ну и третье – я совершенно не хочу в него стрелять. Я всего первый день в отделе, и отстранения мне только не хватало. Да и дело было не только в этом.

Просто передо мной стоял очевидно несчастный перепуганный мужик лет пятидесяти пяти с большим животом и лысиной, который сам, по-моему, не очень понимал, что делает.

Я медленно поднял руки, надеясь, что он не подумает, что я лезу за оружием, и не выстрелит. И проговорил:

– Спокойно. Я безоружен. Мы просто разговариваем.

Он молчал. Рука с револьвером продолжала мелко дрожать.

– Опустите револьвер, – ровно сказал я. – Я вижу, вы не хотите стрелять в полицейского.

– Откуда вы знаете, чего я хочу? – спросил он плаксивым голосом человека в отчаянии.

– Потому что если бы вы хотели – уже выстрелили бы, – ответил я. – Я стою тут уже полминуты. Вы не стреляете, значит этого не хотите.

Он ничего не ответил, но ствол опустился чуть ниже, дюймов на десять. Теперь он смотрел мне в пах, и мне стало еще более неуютно.

– Присядьте, – кивнул я. – На кровать. Присядьте, пожалуйста.

Он покосился на кровать, потом снова на меня. Потом все же сделал шаг назад и сел на краешек кровати, рядом с женщиной. Та отодвинулась, не сказав ни слова. Хотя кто знает, может быть, она уже не впервые в такой ситуации оказывается.

Я опустил руки и тоже сделал шаг, чуть в сторону, облокотившись о дверной косяк. Так, мы просто разговариваем.

– Как вас зовут? – спросил я.

Он немного помолчал, после чего наконец сказал:

– Стивен.

– Стивен, меня зовут Майк. Детектив Майк Соко, – я посмотрел на женщину, ей явно было неуютно рядом с полицейским и каким-то странным мужиком, который так и держал в руках револьвер. – Вы не против, если она выйдет? Нам надо поговорить, а ее ждут внизу ее… коллеги.

Он посмотрел на женщину, она на него – спокойно, без особого страха. Потом мужик кивнул, та встала, запахнула халат и вышла, так и не проронив ни слова. Я посторонился, пропуская ее, после чего сам вошел и прикрыл дверь.

Стивен смотрел на меня. Револьвер все еще был в его руке, но он в меня не целился – ствол лежал на кровати в опущенной руке. Правда этот придурок палец держал на спусковом крючке. Но ничего удивительного, правильному обращению с оружием его наверняка никто не учил.

– Дайте угадаю, – проговорил я. – Вы, наверное, адвокат?

Он явно удивился. Не очень сильно, но удивился.

– Откуда вы…

– Одежда, – ответил я.

Не говорить же ему, что я угадал по анекдотам про американских адвокатов, которые добрались даже до России. Но там в будущем с ними было совсем весело – они были готовы защищать права кого угодно, лишь бы отсудить деньги и получить свою долю. Черт, да они наверняка даже Гитлера или Бен Ладена согласились бы защищать. Ну и выглядели примерно так же – толстые, пожилые, лысые и хорошо одетые.

– Это дешевый бордель для рабочих, – сказал я. – А у вас галстук, туфли чистые, костюм. Человек, который следит за своим видом, обычно работает там, где это важно. На брокера вы не похожи, значит адвокат.

Он посмотрел на свой костюм, аккуратно разложенный на стуле, после чего кивнул.

– Да, – сказал он. – Адвокат. Корпоративное право.

– Значит, вы понимаете, в какой ситуации находитесь, – сказал я.

– Я понимаю, – ответил он, горько усмехнувшись.

– Тогда давайте поговорим об этом, – сказал я.

Он продолжил молчать. Посмотрел на револьвер, потом на меня. Я уже приготовился броситься на него. Не потому что он выстрелит в меня, совсем наоборот – подумал, что он может просто взять и застрелиться. Но нет, он так и остался сидеть.

– Стивен, – сказал я. – Расскажите, что случилось. Не сегодня, вообще.

Он опустил взгляд и уставился в пол, после чего тихим голосом спросил:

– Зачем вам это?

– Потому что у вас пистолет, – сказал я. – И мне очень не хочется, чтобы вы наделали во мне дыр. Я вижу, что вы неплохой человек, просто у вас что-то случилось. Вот и хочу узнать, что именно.

Он поднял на меня взгляд, и я заметил, что глаза у него красноватые, а веки отечные. Плакал он до этого, что ли? Или просто устал?

– Моя жена, – ответил он. – Она… Она изменяет мне. Уже несколько месяцев. Я узнал случайно, месяц назад, она забыла стереть сообщение с автоответчика. Она не в курсе, что я знаю.

Я решил промолчать, а он продолжил уже более уверенным тоном. Похоже, что ему в действительности требовалось выговориться.

– Мы женаты двадцать лет, она меня моложе на десять с лишним. У нас прекрасный дом, две машины, дети уже в колледже. Я покупал ей все, что ей хотелось, и никогда ни в чем не отказывал. А она… – он помолчал, а потом буквально выдавил из себя. – С каким-то типом из спортивного клуба. Я его даже видел один раз. Моложе меня лет на десять.

– Понятно, – сказал я.

– Нет, ничего вы не понимаете, – он покачал головой. – Я могу подать на развод, я же адвокат. Но…

– Суд часто предвзят к мужчинам, – сказал я. – И у вас в брачном договоре нет пункта об измене?

– Не только в этом дело, – он отмахнулся. – Калифорния – штат без вины при разводе. И пункт в брачном контракте ничего сейчас не значит, на дворе не шестидесятые. А значит она получит половину всего. Дом, счета, пенсионный фонд. Половину того, что я строил эти тридцать пять лет.

Мне оставалось только кивнуть.

– А если она узнает, что вы были здесь, она сможет давить на это в суде. И суд ее послушает, потому что она женщина. И она возьмет как минимум половину всего, а может и больше.

– А еще алименты сверху, – добавил он. – И она это сделает, я ее знаю. Она жесткий человек.

Я немного помолчал, после чего сказал:

– Я разведен.

Он поднял на меня взгляд. Похоже, не понял, к чему это я.

– Развелся около двух лет назад, – продолжил я. – Из-за того, что жена хотела переехать в Вашингтон. Она переехала, с ней теперь двое наших детей, а я каждый месяц плачу алименты. Тысячу долларов из зарплаты детектива.

– Это много, – он покачал головой. – Я знаю ваши зарплаты, и тысяча долларов на двоих детей – это слишком много.

– Я иммигрант, – пожал плечами. – Суд был предвзят, у нее был хороший адвокат, а у меня не было. Я говорю это не для того, чтобы вам стало лучше. Просто хочу, чтобы вы знали, что я вас понимаю.

– И что вы посоветуете? – спросил он. Похоже, что серьезно.

– Ничего, – ответил я. – Я не консультант по семейным делам. Но я могу сказать вам, что будет, если вы сейчас не положите этот револьвер.

Он посмотрел на оружие в своей руке так, будто уже успел забыть о его существовании.

– Вы направили оружие на офицера полиции при исполнении, – спокойно сказал я. – Это не проступок, это преступление, не штраф и не условный срок. Ваша жена точно узнает все, и про сегодняшний вечер, и про обвинение, и про суд.

Он закрыл глаза.

– Я не могу вам пообещать, что это не попадет в отчет, у нас есть свидетель, и она все расскажет, – продолжил я. – Но я не выдвину претензий. Скажу, что угрозы не было, и что вы сразу же опустили оружие, как только я представился.

– Все равно это срок, – выдохнул он. – От девяти месяцев до года.

– Да, но альтернатива – это три года в тюрьме.

Он снова замолчал. За дверью послышались голоса. Один я узнал – это был Ник. Скорее всего, с ним Сэм, и они решили проверить, почему я задерживаюсь. Если они войдут, будут проблемы.

– У меня двое детей, – сказал Стивен совсем уже тихо.

– Я знаю, – кивнул я. – Вы только что сказали.

– Они в колледже. Если меня посадят…

– Вас посадят в любом случае, – сказал я. – Вопрос только в том, на сколько.

Не мог я его отпустить. Наверное чисто по-человечески – да, но рассуждать я должен был с точки зрения закона. А если он направил оружие на детектива при исполнении, то он ведь может пристрелить кого-нибудь в следующий раз. И эту мысль нужно было держать в голове.

Он открыл глаза, посмотрел на меня, потом на револьвер. Потом двумя пальцами взял его за рукоять и положил на тумбочку рядом с бумажником и ключами. Я встал со стула, подошел, взял револьвер и проверил – заряжен. Все шесть патронов на месте. Нужен был пакет для улик, но у меня его не было, они у патрульных, которые сейчас войдут в здание и начнут все изымать. Книги с записями, деньги, презервативы и все остальное, что найдут. Поэтому я просто убрал его в карман. Потом отдам.

– Стивен, пожалуйста, встаньте и оденьтесь, – проговорил я.

Он посмотрел на меня, после чего принялся одеваться. Справился быстро, пусть и надел все вкривь-вкось, потом обулся и снова повернулся ко мне.

– Руки за спину, – сказал я.

Адвокат послушался, а я аккуратно застегнул на его запястьях наручники, а потом вполне вежливо проводил в коридор. Навстречу нам уже шли Ник и Сэм. Они посмотрели на меня.

– Долго возишься, – проговорил Сэм.

– Разговор был. Сопроводи его, а мы с Ником проверим остальные комнаты.

Они двинулись на выход, а я подошел к следующей двери, постучал. Никто не открыл. Я сразу достал ключ, отпер дверь – пусто.

– Чего там случилось? – спросил у меня Касселс.

– Придурок в меня целился, – ответил я. – Из револьвера.

– И ты его не застрелил? – хмыкнул Ник. – Ты точно злобный русский или просто прикидываешься?

– Я воспользовался секретной техникой вербального разоружения от КГБ, – ответил я. – Нас такой учили в старые времена.

Он на секунду завис, после чего посмотрел на меня с сомнением, и спросил:

– Чего?

– Я просто поговорил с ним. Он передумал стрелять. Револьвер у меня в кармане, сейчас спустимся вниз и упакуем его в пакет.

– Это надо оформить отдельно, – сказал Ник, даже не усмехнувшись моей шутке. – Угроза офицеру – это серьезно. Я не завидую этому мужику, если честно.

– Это уж точно, – вздохнул я вполне искренне. – Это точно.

Жаль мужика, но тут ничего не поделаешь.

Мы проверили оставшиеся номера, в них оказалось пусто. Спустились вниз.

В холле было шумно и людно. Вдоль стены стояли несколько женщин в халатах – голыми их в участок никто везти не стал бы. Рядом отдельной группой мужчины. Выглядели они, кстати говоря, относительно бодро, хотя не все – у пары взгляд был такой, будто их мир рухнул. Я никакого сочувствия к ним не испытывал – никогда не понимал, зачем вообще ходить к жрицам любви, и сам никогда к ним не ходил.

Ну и Стив, который тяжело дышал.

Я подошел к одному из патрульных и попросил пакет для улик – их тут было в избытке, потому что собирать будут все. Опустил туда револьвер, написал на этикетке время и свое имя. Потом убрал оружие в карман – с этим разберусь в участке.

Дальше началась рутинная работа, которую в фильмах обычно не показывают. Патрульные собирали данные на всех задержанных по очереди – имя, адрес, ну и данные из документов. Женщины в большинстве своем называли все сразу и без возражений. Мужчины мялись, но им все равно приходилось – выбора не было.

Домингес работал с журналом со стойки – переписывал записи. Пикфорд помогал патрульным, Ник стоял у входа. Вид у него был важный, будто он контролирует ситуацию и обеспечивает охрану, но на самом деле было понятно, что он просто отлынивает от работы.

Я же присоединился, подключился к тому из патрульных, что оформлял женщин.

Минут через сорок приехал автозак, сразу же за ним – второй. Женщин погрузили в первый, мужчин отдельно в другой. Стива к ним же, в отдельную патрульную машину его сажать не стали. Перед тем как забраться в него, он повернулся и посмотрел в мою сторону. Я только пожал плечами. Да он, в общем-то, и сам понимает, что я ничего сделать не могу.

Двор опустел. Домингес подошел к нам и сказал:

– Нам тут еще обыск предстоит, а сейчас езжайте. Завтра с утра распишитесь под протоколами.

Ну и хорошо, что так, даже за сверхурочные мне не улыбалось торчать тут всю ночь, особенно с учетом того, что завтра снова на работу. Распрощавшись с детективами, мы поехали в участок – один из патрульных подбросил нас.

– Ну, и что думаешь? – спросил у меня Ник, когда мы поехали.

– А что тут думать? – хмыкнул я. – Это интереснее, чем искать угнанные машины. И пристрелить, как я понял, тоже могут.

– Могут, – подтвердил он. – Работа не самая простая. Но такие рейды – это редкость, на самом деле. Завтра нам придется рутиной заниматься.

– Какой? – спросил я.

– Будем проверять алкогольные магазины.

Понятно. Значит, ездить и просто спрашивать лицензии, проверять даты и все такое. Ну да, отдел нравов занимается и этим. Хорошо, почему бы и нет. Правда ведь и у продавцов под стойками часто дробовики…

Доехали мы скоро. В участке дежурный принял задержанных по списку, расписался за пакет с револьвером – я вкратце рассказал ему ситуацию, и он сказал, что Левандовски уведомят утром. Женщин и мужчин развели по камерам, Стива оформили отдельно – у него другая статья и своя процедура.

– Ну вот и все, – проговорил Ник. – Теперь можно и домой. С допросами они будут разбираться уже сами, это не наше дело.

– Сначала рапорт напишу, – ответил я.

Он пожал плечами и ушел. Я же отправился в отдел, сел за свой стол, вставил лист в печатную машинку и задумался.

Рапорт об угрозе оружием в отношении офицера при исполнении можно написать быстро и формально. Но мне не хотелось делать так – я все-таки пожалел Стива. И не хотелось бы, чтобы суд дал ему по полной. А значит, это надо сформулировать как-то достаточно обтекаемо.

Ну я и начал писать. О том, что в ходе проведения санкционированного обыска при вскрытии номера – даже сам номер написал – мной был обнаружен задержанный Стивен Р. Холлис, который удерживал в руке заряженный револьвер системы «Смит и Вессон», направленный в мою сторону.

Именно что «направленный в мою сторону», а не «на меня». Потому что это две разные вещи. Адвокат Стива должен это оценить.

Дальше. О том, что задержанный находился в состоянии очевидного эмоционального расстройства, оружие удерживалось нестабильно, и признаков намерения произвести выстрел обнаружено не было. Это тоже правда, и любой адвокат сможет с этим работать.

Так. Я идентифицировал себя – я же представился – а потом вступил в вербальный контакт с задержанным. Потом в ходе переговоров… Сколько они шли? Напишу восемь минут. В ходе переговоров задержанный добровольно опустил оружие и передал его детективу без применения силы, был взят под стражу и препровожден для дальнейшего оформления.

Потом про сам револьвер – Смит и Вессон, модель, калибр и шесть патронов в барабане. Был помещен в пакет для улик под таким-то номером и передан дежурному офицеру.

Ну, в общем-то, этого мало. Надо добавить так, чтобы все было твердо и четко.

Добавлю, что угрозы в адрес офицера со стороны задержанного высказано не было, как не было и физического нападения и самих выстрелов. Вроде все.

Я перечитал все. В принципе, это я могу подтвердить под присягой, а та шлюшка не видела, что происходило после того, как я ее выгнал. И написано все так, чтобы дать Стиву максимум пространства в суде. Меньше шести месяцев по этой статье все равно не дадут, но это максимум, что я для него могу сделать.

Я подписал, поставил время и отнес дежурному, чтобы тот передал Левандовски, когда он появится. А потом сел в «Крайслер» и поехал домой.