Текст книги "Полиция нравов (СИ)"

Автор книги: Наиль Выборнов

Соавторы: Семен Гражданцев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 15 страниц)

– Привет, – сказала она, увидев меня, и улыбнулась.

– Привет, – ответил я, после чего открыл ей переднюю дверцу с пассажирской стороны.

Она села. Я тоже быстро занял свое место, завел двигатель, который мерно заурчал, и тронулся с места.

– У тебя хорошая машина, – заметила она.

– Спасибо, – кивнул я. – У меня она совсем недавно. Пока еще не привык.

– Да, она большая и сиденья мягкие, – девушка чуть поерзала на сиденье. – А ты вообще любишь бейсбол?

– Честно? – спросил я.

– Честно, – сказала она.

– Я ни одной игры не видел, – ответил я. – И если честно, то даже правил не знаю.

– Правда? – удивилась она.

– Да, Сара, – я кивнул. – Я же русский и вырос в России. У нас там другой спорт. Футбол, только здесь его соккером называют. Но я всегда больше бокс любил.

Она посмотрела на меня с легким интересом – русских в США пока не так много, это через пару лет они рванутся на поиски американской мечты настоящими толпами. А пока что русский – это экзотика.

– Тогда я тебе объясню правила, – сказала она. – Это несложно. Главное – не заснуть, если иннинг будет слишком скучным.

Я хохотнул. Иннинг – это, наверное, как тайм у нас? А сколько они длятся? Сколько их? И вообще сколько идет игра?

– А сколько иннингов? – спросил я.

– Девять, – ответила Сара. – Если повезет – только девять.

Мы оба засмеялись, и я поехал в сторону стадиона.

Глава 3

Стадион Доджер я увидел издалека – огни над его чашей светились над Элизиан-парком так, что были видны с дороги. Парковка там оказалась огромная, многоуровневая, машин было огромное количество. Наверное, несколько тысяч людей придет посмотреть на матч.

Я все-таки нашел место, заглушил мотор, и мы вместе вышли из машины. Я тщательно закрыл двери – очень не хотелось, чтобы ее угнали. Я-то как никто знаю, что большая часть угонов в Лос-Анджелесе не раскрывается.

– Ну что ж, – проговорил я Саре, когда мы пошли к турникетам. – Первый бейсбольный матч. Так я скоро настоящим американцем стану.

– Это исторический матч, – серьезно ответила она. – Потом будешь рассказывать внукам.

– Исторический матч? – спросил я. – Это как?

– На горке у каждой команды сегодня будет играть обладатель «Сая Янга». Херши у «Доджерс» получил в прошлом году, Виола у «Метс» тоже. Такого в обычном сезоне практически не бывает.

– Если честно, я ничего не понял, – я улыбнулся. – Попробуй объяснить, а?

– Объясню, – ответила она. – Там несложно.

Мы прошли через турникеты и оказались в широком внутреннем кольце стадиона с киосками вдоль стен. Запах сразу ударил в нос – жареное мясо, горчица, пиво, попкорн и еще что-то, я не разобрал. Народа было просто огромное количество, они двигались в разных направлениях, кто-то что-то покупал.

– Хот-дог хочешь? – спросил я. Вспомнил из фильмов, что, вроде как, на стадионе положено их брать.

– Конечно, – она засмеялась и повела меня к ближайшему киоску.

Очередь двигалась очень быстро, мужик за прилавком орудовал щипцами, как какой-нибудь мастер шавермы в моем прошлом мире. Сара заказала себе два хот-дога, я же решил обойтись одним.

А когда увидел их, понял, что поступил правильно. Он был просто огромный. Сосиска была сантиметров двадцать пять длиной, в такой же длинной булке. Много горчицы и кетчупа, а сверху – капуста.

– Однако, – сказал я, когда взял себе хот-дог. Даже не представлялось, как такая девушка планировала осилить сразу два. – Вот это хот-дог.

– Это фишка «Доджерс», – ответила она. – Они всегда такие большие. А вообще – добро пожаловать в Америку.

Сара огляделась.

– Еще пива хочу, – сказала она.

– Можно, – кивнул я.

Да, один бокал выпить можно – ничего страшного не случится. Игры, как я слышал, долгие, и оно за это время выветрится полностью. Да и законы тут не такие строгие, как у нас в России.

Мы взяли и пива, по пластиковому стакану. Холодное – пластик сразу же запотел, светлое, газированное. Наверное «Будвайзер» опять, его же все тут пьют.

Мы нашли свои места – не в центре, но с хорошим видом на поле. И тут я понял, что недооценил любовь американцев к своему национальному спорту. Народа тут было не просто много – очень много. Тысяч тридцать, наверное, не меньше.

Я сел, откусил от хот-дога, принялся жевать. Сосиска была сочная, горчица – достаточно резкая, булка мягкая. Это было очень вкусно. Я знаю людей, которые специально на заправки ездили за хот-догами у нас в России, их там стало модно подавать, но этот, пожалуй, дал бы фору любому.

Недешевый, правда, доллар семьдесят пять. И большой стакан пива стоил три доллара двадцать пять центов. Немало, но на стадионах оно, ясное дело, всегда дороже. Его же надо на что-то содержать, а на поддержание в порядке такой махины наверняка уходит немало.

– Ну как? – спросила Сара.

– Боже, благослови Америку, – серьезно ответил я, откусил еще и с набитым ртом проговорил. – Объяснишь мне правила?

– Ладно, пока не началось, – сказала она. – Играют две команды по девять человек. Матч делится на девять иннингов, каждый иннинг на два куска: сначала одна команда бьет, потому другая. Цель – обежать все четыре базы и вернуться на дом. Вот те белые подушки квадратом – это базы. Обежал все четыре – это ран, очко. Если мяч улетает за ограждение – это хоум-ран, можно идти пешком, все равно очко.

– А как проигрывают тогда?

– Питчер, который стоит на горке, бросает мяч тому, кто с битой. Задача защиты – поймать мяч или добросить до базы раньше, чем бегун добежит. Три промаха подряд – аут, пойманный мяч в воздухе – аут. Три таких аута – и половина иннинга закончена, команды меняются.

– Понятно, – сказал я, хотя мне было совсем не понятно. Дурацкий спорт какой-то, бесполезный. То ли дело футбол или хоккей – мяч или шайба в воротах – очко, и так пока время не кончится. Даже баскетбол понятнее. – А эта твоя награда, про которую ты сказала. За что ее дают?

– Это как «Оскар», только в бейсболе, – Сара улыбнулась. – Дают за лучший сезон среди питчеров. Меньше всего пропустил ранов, больше всего аутов сделал, все такое.

Она замолчала, потому что в это время на поле стали выходить игроки, вот и уставилась туда. Диктор объявлял составы под одобрительный гул трибун. Какой-то мужик – похоже Херши – встал на горку. А отбивающий занял позицию у домашней базы.

– Смотри на Херши, – тихо сказала Сара.

Я уставился. Попробую хотя бы разобраться, посмотрев на игру. Раз уж я в Америке, то надо это знать.

Херши бросил, и мяч поймал ловец – отбивающий даже не успел как следует замахнуться. Трибуны оживились. Второй бросок – и снова ловец ухватил мяч. Третий – на этот раз отбивающий успел замахнуться, но бита прошла мимо. Аут. Все это заняло примерно полминуты.

Я за игрой особо не смотрел, больше поглядывал на Сару, которая ела хот-дог и потягивала пиво из своего бокала. Она мне все больше нравилась – очень увлеченная девушка. И вроде как простая даже, несмотря на то, что работает с киношниками. Хотя она не на каких-то лидирующих ролях, просто организует мероприятия.

Бить вышли «Доджерс», а на горке место занял Виола. Первый же отбивающий не отбил ничего. Второй отбил мяч в землю – его быстро подобрали и бросили на первую базу раньше, чем он добежал. Третий поднял мяч в воздух, и его поймали так же быстро.

– Это вот так вот в начале? – спросил я.

– Это нормально для обычного матча, – ответила Сара. – Но сегодня оба питчера слишком хороши. Думаю, что будут дополнительные иннинги, а решит все один ран.

– А за кого ты болеешь? – спросил я.

– За «Доджерс», естественно, – она посмотрела на меня.

– Тогда и я за них буду болеть, – ответил я и принялся доедать хот-дог.

Она оказалась права. Второй иннинг прошел точно так же – ни те, ни другие не могли ничего сделать. К середине третьего я уже понял логику игры более-менее, но от этого не считал этот спорт менее дурацким. Трибуны гудели, когда кто-то подходил к базе, и замирали, когда был аут.

В третьем иннинге «Метс» все-таки забили. Трибуны загудели, недовольно и угрюмо, сзади кто-то грязно выругался.

– Вот и весь счет, думаю, – сказала Сара тихо.

– Ты думаешь, Херши не отыграется?

– Посмотрим, – она посмотрела на второй хот-дог – первый смолотила достаточно быстро, а вот на середине второго ее энтузиазм порядком поугас. – Майк, что-то я наелась. А выбрасывать жалко, вкусно все-таки.

– Давай доем, – я улыбнулся.

В общем-то, я никогда не был брезгливым.

Херши действительно продолжал бросать хорошо – после третьего иннинга «Метс» не набрали ничего. Но и у «Доджерс» ничего не получилось. Я доел свои полтора хот-дога, допил пиво. Предложил Саре взять еще, но она не хотела отвлекаться от игры. Сходил сам, взял ей еще попкорн.

Продолжилась игра, но ничего не происходило. Сара явно расстроилась.

– Обидно, – сказал я, пытаясь поддержать ее.

– Привыкай, – ответила она. – Бейсбол – это в основном обидно, с редкими моментами радости.

– Как и жизнь в целом, – ответил я.

Она все-таки посмеялась, чуть развеселилась. Игра продолжилась.

К девятому иннингу все было ясно, потом был финальный аут, «Метс» выиграли один-ноль, и трибуны с разочарованным гулом стали подниматься. А я подумал, что это самое унылое и скучное зрелище, которое я видел в жизни – за спариванием черепах смотреть веселее. Хотя этого я никогда не видел. Лучше в следующий раз возьму билеты на баскетбол, что ли.

Мы двинулись вниз, на парковку.

– Ну вот, – расстроенно сказала Сара. – Твой первый матч, и такой.

– Нет, почему, – сказал я. – Было интересно. Просто питчеры слишком хороши, но Херши не повезло с одним иннингом.

– Это правда, – она немного подумала и сказала. – Знаешь, ты неплохо разобрался с первого раза.

– Просто ты хорошо объяснила.

Мы спустились на парковку в огромном потоке людей. Снаружи уже наступила ночь, было гораздо прохладнее, чем когда приезжали. Я предложил ей куртку, и она с благодарностью взяла.

По дороге она говорила про сезон, про то, что «Доджерс» в этом году идут хуже обычного. Я больше молчал, и мы незаметно дошли до «Крайслера».

Я открыл ей дверцу.

– Ты голодная? – спросил.

– Немного, – ответила она. – После этих хот-догов всегда хочется чего-нибудь нормального.

– Поехали куда-нибудь?

– Поехали.

Мы выехали с парковки и спустились с холма на Сансет. Я поехал на запад в расчете на что-нибудь открытое, и действительно увидел дайнер, в котором горел свет и были видны люди. Назывался он «Бобс Биг Бой». Странное название, как по мне, но ладно, нам же просто посидеть.

Остановил машину, мы вышли и двинулись внутрь. Там оказалось достаточно тихо и немноголюдно, хотя с матча наверняка люди придут сюда. Ничего особенного – с одной стороны стойка, с другой – столики.

Мы сели за один из них, немолодая женщина принесла меню. Сара взяла себе кофе и картофельные дольки с соусом, да кусок яблочного пирога. Я же попросил два куска чизкейка. И, естественно, кофе, хотя он, скорее всего, уже выдохся. Его наверняка сварили давно, и теперь только подогревали.

– Ты хорошо разбираешься в бейсболе, – сказал я.

– Так я с этим выросла, – сказала она. – Ходила на матчи местной лиги, на школьные игры. Папа фанат, брат фанат. Меня с детства таскали на матчи, вот я и полюбила.

– Наверное, у всех так?

– Не только в этом дело, – ответила она. – Тут скорее в том, что нигде по миру толком в него и не играют. Вот и считается, что это часть американской идентичности. Американской культуры.

Ну да. А у нас в России контейнерами биты завозили, хотя в стране ни одного поля не было. Хотя это не совсем так – у нас в лапту играли. Однако я ни одной игры и не видел за всю жизнь.

– Понимаю, – кивнул я. – Но у нас бои против медведей за национальный спорт.

– Это как? – спросила она.

– Ну, надеваешь плотный тулуп и выходишь против голодного медведя. Борешься с ним, и надо уложить его на лопатки. Вот так вот.

Она посмотрела на меня с сомнением, а потом спросила:

– Ты шутишь, да?

– Шучу, конечно, – я улыбнулся. – Просто здесь, в Голливуде, разные вещи снимают про русских. Обычно показывают нас злыми.

– Ну ты вот не злой вроде совсем… – она улыбнулась в ответ. – И почти американец теперь. В бейсболе вот разбираться начал.

Принесли еду и кофе. Она принялась есть картошку, накалывая дольки на вилку и опуская их в кетчуп. Я тоже поковырял свой чизкейк, отправил в рот кусочек. Было достаточно вкусно.

– Так, ты работаешь в координации мероприятий? – спросил я.

– Да, – кивнула девушка. – Не совсем киноиндустрия, что-то вроде менеджера по организации праздников.

– И как?

– Иногда нормально, – она вдруг улыбнулась.

– Иногда? – спросил я.

– Да. Бывало разное. Один раз на премьеру не привезли декорации для красной дорожки. И я потом искала цветы по всему городу. Еще было дело – дождь начался, а на это никто не рассчитывал. Хорошо хоть у нас были зонтики, и в репортажи попало так, будто и было задумано. А ты у нас коп-суперагент.

– Да какой я суперагент, – я усмехнулся. – Но да, в полиции достаточно давно.

– И как, нравится?

– Вполне, – кивнул я и не удержался от того, чтобы похвастаться. – Особенно сейчас, пошел на повышение. Должны перевести в новый отдел.

– А в какой?

– Нравы, – ответил я.

Она чуть подняла бровь.

– Вот как? Это же проституция, бордели и все такое?

– Не только, – я улыбнулся. – Это еще и азартные игры. Думаю, в основном буду ловить организаторов бинго для стариков.

– А у тебя что-нибудь смешное было? – спросила она.

Я подумал немного. На самом деле смешного было не очень много, не рассказывать же ей про тех двоих негров, в которых я врезался, или про то, как мы сломали моему «убийце» ноги, сбив его на машине. Не знаю, как она это воспримет.

Но я выудил историю из памяти Соко, и все-таки рассказал:

– Да постоянно что-то смешное. Однажды гнался за угонщиком через весь Южный Централ пешком. У меня машина не завелась, он свою бросил, и побежал, я за ним. Он перелез через три забора, я тоже. На четвертом он упал в чужой двор, прямо на клумбу. И тут вышла хозяйка – пожилая негритянка.

– И что?

– Она схватила метлу и стала бить нас обоих. Я кое-как ее успокоил.

– А это не нападение на офицера при исполнении? – спросила она.

– Ну юридически, конечно, да, – кивнул я. – Но мы же действительно испортили ей клумбу.

Мы поели еще немного, помолчали. Мне было с ней интересно, и я видел, что ей тоже. На самом деле, хорошо было вот так вот провести время в обществе достаточно симпатичной женщины. Не знаю, зайдет ли это куда-то, особенно если она выяснит, что в Вашингтоне у меня бывшая жена и двое детей. А если отношения выйдут на новый уровень, то рассказать придется.

– А ты из Москвы? – спросила она.

– Из Москвы, – кивнул я. – А ты откуда?

– Из Глендейла, – ответила она. – Но это тут рядом. А как тебя занесло в американскую полицию?

– Так получилось, – пожал я плечами, сразу решив, что историю любви Майка и Наташи пересказывать не буду. – Переехал, делать было нечего, пошел в армию. Даже повоевать успел, кое-какие железки на грудь поймал. Потом пошел в полицию. Сдал экзамен на детектива – ветеранам с этим проще, да и детективов не хватало, вот и взяли.

Мы еще немного поговорили. За окном проезжали редкие машины, дайнер, в который набились было люди, постепенно пустел. Время уже шло к полуночи.

– Мне завтра на работу, – сказала она.

– Пойдем, – я поднялся, вытащил из кармана бумажник и попросил счет.

Вышло на восемь долларов, если считать с налогом – он и тут, блин, был, даже в ресторане, не только в магазинах. И цены, естественно, без налога оказались указаны. Но я оставил десятку, два доллара как чаевые. Как раз двадцать пять процентов.

Мы вышли на улицу и поехали по ночному Лос-Анджелесу. Скоро добрались до ее желтого дома, но выходить она не торопилась. Посмотрела на меня, после чего сказала:

– Хорошо прогулялись.

– Да, – кивнул я. – Интересно было. И бейсбол, и главное – с тобой.

– Да, – согласилась она. – А ты настоящий джентльмен.

– Это почему? – спросил я.

– Потому что не предложил поехать к тебе. И не попытался залезть ко мне в трусы.

Я чуть не засмеялся. И дело было не в том, что она сказала про трусы, а в перспективе поездки ко мне. Я же живу в трейлере с собакой, пусть она теперь и на улице. Сейчас об этом вряд ли можно подумать – у меня «Крайслер», и я нормально одет, но факт есть факт – проживал я в трейлерном парке в Карсоне.

Но говорить об этом я не стал.

– Ладно, детектив, – она улыбнулась, хотя я ей не ответил, и коротко чмокнула меня в щеку. – Это очень мило. В следующие выходные свободен?

– Я работаю по выходным, – сказал я. – У меня понедельник и вторник свободны. Но если не будет срочных рейдов или дежурств, то в воскресенье вечером можем увидеться.

– Хорошо. Тогда до встречи.

– Спокойной ночи, – кивнул я.

Она вышла, захлопнула дверцу и пошла к подъезду. У двери обернулась и коротко помахала рукой.

Ну что ж, вот и первое свидание в новой жизни. И прошло оно неплохо, даже с учетом скучнейшего матча. Да. Посмотрим, как оно будет развиваться дальше.

Я посидел еще немного за рулем, потом завел машину, тронулся с места и поехал обратно в Карсон.

Глава 4

Вторник прошел в приподнятом настроении. Трейлер больше не казался тюрьмой – почему-то это ощущение полностью пропало после выхода на работу. Да и приятные воспоминания о вчерашнем дне грели душу.

К тому же у меня внезапно появилось занятие – ночью поднялся ветер и сломал мой навес. Нет, столбы, на удивление, уцелели, а вот скотч, которым я крепил брезент к крыше, оторвался. На самом деле даже удивительно, что он так долго протянул.

В этот раз обошелся без стремянки – на столбах крепление выдержало непогоду с честью, так что я просто залез на крышу трейлера, используя в качестве опоры для ноги одну из двух странных ручек в задней части, которые располагались примерно на уровне груди и служили непонятно для чего. Я подозревал, что в лучшие годы тут и лестница была, но ее Соко, как и многое другое, то ли сломал, то ли потерял. Хотя сам он этого не помнил.

Усилил крепления несколькими кусочками проволоки, оставшимися еще от турника. Прихватил ими брезент к каким-то выступам на крыше, напоминающим вентиляционные отверстия, а сверху снова щедро проклеил скотчем. Теперь не оторвется.

Было очень интересно, что ждет на работе после выходных, поэтому после тренировки и пробежки с Рэмбо лег пораньше, а с утра, хорошо выспавшийся, поехал в участок. На месте был без двадцати восемь, поставил «Крайслер» на парковку и пошел внутрь.

Решил не терять времени и пойти сразу к Спронгу – хватит ему сохранять интригу, я же лопну от любопытства. Но до кабинета я дойти не успел – встретил лейтенанта прямо на лестнице. И прежде, чем успел о чем-то спросить, он сказал:

– Соко, начальник участка позавчера одобрил перевод. Твое рабочее место теперь напротив стола Николаса Касселса, твоего постоянного напарника, – он поднял взгляд от документов и вдруг посмотрел на меня очень тепло, в уголках глаз появились морщинки. – Поздравляю, сынок. Удачи на новом месте. Я был рад поработать с тобой.

Он протянул мне руку, которую я, чуть растерявшись, пожал. А потом Спронг просто пошел дальше, оставив меня в полной растерянности. А он-то чего попрощался? Он же руководитель детективной секции, а я просто в другой отдел перешел.

Ничего не понимая, я спустился в кабинет. Быстро собрал свои нехитрые пожитки, кивнул посмотревшему на меня Биллу и отправился в дальний угол кабинета, туда, где располагались столы отдела нравов. Сейчас были заняты пять из шести – свободный располагался как раз напротив стола Ника, образуя с ним практически единое пространство, как до этого было у нас с Филлмором.

Я положил документы и огляделся – все пятеро детективов отдела внимательно смотрели на меня, причем Касселс довольно улыбаться. Он встал, подошел ко мне и громко сказал:

– Господа, разрешите представить вам моего нового напарника. Майк Соко, прошу любить и жаловать, – он улыбнулся своей голливудской улыбкой.

Из-за ближайшего стола поднялись двое детективов, одетых примерно как Ник – в рубашки и брюки, с идеально начищенными ботинками. Я отметил, что на спинках стульев висят пиджаки – они ходят в таких. А я пришел в кожаной куртке. Неужели купить придется? Хотя, может, клубный какой-нибудь взять, не в костюме же ходить, в самом деле. Не в пятидесятых же живу.

Я подошел на шаг ближе, и Касселс поочередно представил обоих:

– Рэй Домингес, Сэм Пикфорд. Рэй три года в отделе, Сэм пять. Парни, это Майк Соко, мой новый постоянный напарник. Я о нем рассказывал.

Домингес был высоким, худощавым и рыжеватым, с веснушками на носу. Выглядел он лет на двадцать пять максимум, но это просто внешность такая. И на мексиканца или вообще латиноса не похож совершенно, что странно, с учетом его имени и фамилии. Вот такой вот парадокс. Даже странно, но когда познакомимся поближе, думаю, узнаю в чем тут дело.

Сэма я уже видел раньше в компании Касселса. И забыть его было непросто. Потому что мужик, на вид лет тридцати с небольшим, был… узнаваемым. Коротко стриженные под машинку черные волосы, густые брови и выдающаяся вперед челюсть. А еще рост за два метра и телосложение то ли как у медведя, то ли как у советского шкафа с антресолью. Ему бы в кино сниматься, а не тут торчать. Смог бы сыграть русского боксера, Ивана Драго.

– Слышал про дело с гонками, – сказал Домингес, протягивая мне руку. – Хорошая работа.

– Повезло, – ответил я, пожимая ее.

– В нашем деле везение – половина успеха, – сказал он. – А вторая половина – терпение.

– Думаю, тут везения нужно поменьше, чем в отделе угонов, там-то оно означает весь успех, – я усмехнулся.

– Разница на самом деле большая, – сказал грубым басом Сэм. Он протянул мне ладонь, в которую поместились бы, наверное, две моих, и добавил: – Там все просто и понятно: пропала машина, значит ищете ее. Не нашли за месяц-два – сдаете дело в архив, и на этом все. У нас другое. Мы пытаемся перекрыть людям доступ к тому, за что они сами платят. Шлюхи, азартные игры – популярны. У многих находятся причины ступить на эту дорожку.

Я с опаской пожал его руку, ожидая, что он мне ее сейчас или сломает, или оторвет. Но он, на удивление, пожал нормально: крепко, не пытаясь продемонстрировать превосходство в силе.

– И какие причины в основном? – спросил я. Не то чтобы мне было интересно, просто хотелось поддержать разговор.

– Кому-то жена не дает, – сказал Домингес. – У кого-то просто есть бабки, и ему скучно. У других вообще не поймешь. Ты потом насмотришься. Главное тут – не удивляться.

– Я давно уже ничему не удивляюсь.

– Это правильно, – кивнул Сэм. – Но поначалу все равно будешь.

Касселс засмеялся и протянул мне кофе в бумажном стаканчике – похоже, что специально взял для меня из дежурки. Я выпил эту бурду – да, прав был Билл, после хорошего его пить вообще невозможно. А я привык к хорошему, зря что ли кофеварку покупал.

Из-за стола через проход поднялись еще два детектива. Первым встал Том – тот самый, которого я в свое время спрашивал про Аурелио, когда расследовал угон «Порше». Он не дал Нику представить его, сам протянул мне руку и сказал:

– Рад приветствовать в нашем отделе, Майк. Я надеюсь, что мы сработаемся.

Представляться не стал, решил, что раз мы знакомы, это не нужно. Вот же холера – фамилии-то его я не помню.

Я встал и пожал ему руку.

Следом встал его напарник – невысокий крепкий шатен средних лет в рубашке в клетку. Его я тоже помнил по имени, но он предпочел представиться:

– Бобби Кросман. Добро пожаловать в отдел.

Когда я пожал руку последнему детективу, Том вдруг сказал:

– Ну, идем.

Они все развернулись и пошли к выходу из кабинета. Ник с ними. Я глянул на часы на стене – пять минут до брифинга. Они чего, с ума сошли? Быстро догнал напарника и спросил шепотом.

– Ник, а мы куда?

– Как куда? – удивился он. – На брифинг.

Я похлопал глазами.

– Так Спронг же сейчас придет, – я продолжал ничего не понимать.

Увидев мое растерянное лицо, Ник остановился.

– Майк, ты чего? При чем тут Спронг? Нравы – обособленный отдел, у нас свой лейтенант.

А вот тут я натурально впал в ступор. Потому что отчетливо помнил, что с тех самых пор, как я оказался в этом теле, детективы из нравов слушали брифинг Спронга вместе с остальными.

– Так а… – я замялся. – Вы же все время сидел с нами на брифингах.

Ник посмотрел на меня странно.

– Майк, мы сидели с вами на брифингах только два месяца, пока лейтенант Левандовски был на больничном после ранения, и Спронг его замещал. Он уже месяц как вернулся. С тобой точно все нормально?

Твою ж. Конечно, откуда мне было это знать – я ведь в этом теле меньше трех месяцев, из которых чуть ли не половину провалялся в трейлере на больничном. Покопался в памяти Соко – действительно, нравы, хоть и были детективами что де-юре, что де-факто, все равно были обособленным юнитом, пусть и не настолько самостоятельным, как те же CRASH. И брифинг у них действительно всегда отдельно проходил. Просто Соко на это было, в общем-то, наплевать, и он за этим особо не следил.

– Точно, – ответил я. – Не выспался, наверное, мозг еще не включился.

Ник снова посмотрел на меня странно и ответил:

– Ну ладно, пойдем тогда.

Мы пошли за остальными, а я принялся копаться в памяти Соко, чтобы еще раз вот так не опростоволоситься и не прослыть идиотом, или того хуже, сумасшедшим.

Вспомнил еще одну деталь, которую стоило уточнить сразу.

– Ник, – обратился я к напарнику. – А это весь отдел? Шестеро? У вас же еще сержант был.

– Да, был – кивнул Касселс и ответил уже нормальным тоном, перестав на меня коситься: – Когда лейтенант попал в больницу, на сержанта, фактически, переложили все руководящие обязанности. А у него и своих дел было выше крыши – и так дома почти не бывал. Так что он проработал неделю, а потом уволился и ушел в частный сыск. Говорят, сейчас хорошо зарабатывает там.

Касселс мечтательно посмотрел вверх и продолжил:

– А мы уже больше трех месяцев сидим без сержанта и ждем, то ли нам его из другого участка пришлют, то ли кого из нас повысят, – он вздохнул. – Меня-то вряд ли, я в отделе год всего, а вот Тома или Сэма…

За этим разговором мы дошли до нужной двери. Комната оказалась вполне заурядной – небольшой зал с рядами столов. Брифинг начался в восемь, мы расселись. Вошел мой новый непосредственный начальник – лейтенант Левандовски, про которого говорил Ник. Невысокий такой, лысоватый, забавный с виду мужичок, которого скорее представляешь у гриля с банкой пива, чем руководящим сменой детективов.

– В первую очередь, – сказал он, едва войдя. – Поприветствуем нашего нового детектива. Майк Соко.

Парни обернулись ко мне. Левандовски посмотрел на меня и сказал:

– Ну, не скромничай, Соко. Встань.

– Можно обойтись без этого? – попросил я. Мне не хотелось лишнего внимания.

– Да нет же, – он усмехнулся, и я понял, что отношения с ним построить будет сложно. – Встань, Соко.

Я все-таки встал.

– Поаплодируем ему, парни.

Остальные детективы отдела нравов похлопали нам. После этого Левандовски махнул рукой, мол садись.

– А теперь к делу, – сказал он.

Брифинг я слушал внимательно, но большая часть касалась текущих дел, о которых я ничего не слышал. Какой-то сутенер, работающий в районе Честерфилд-сквера, жалоба на массажный салон на Мейки, которую надо будет проверить на следующей неделе. Административная бумага из окружной прокуратуры по какому-то из старых дел.

В конце Левандовски сказал:

– Сегодня вечером у нас будет дело. Ордер на мотель «Санрайз» в Гайд-парке подписан вчера днем. Выезд в шесть вечера. Дело ведут Домингес и Пикфорд, с ними поедут Касселс и Соко. Патрульные обеспечат периметр. Сверхурочные идут всем. Вопросы?

Вопросов ни у кого не было. Левандовски убрал папку и вышел.

Мы тоже поднялись и двинулись в общий кабинет детективов. Касселс чуть ткнул меня локтем и сказал:

– Ну что, не успел прийти, а уже рейд.

– Нормально, – ответил я. – Лучше сразу в дело, чем сидеть и бумажки перебирать.

– Интересная точка зрения, – усмехнулся Ник. – Хотя я другого от тебя и не ожидал.

Я снова кивнул Биллу, который уже был на месте со своим вечным стаканчиком кофе. Он кивнул в ответ. Мы сели за стол Ника и время пошло.

До вечера нам предстояло заниматься текущей работой. Касселс объяснил, что у него висит несколько дел в разной степени готовности, и часть из них теперь и мои тоже. Мы провели два часа за изучением материалов – я читал, он комментировал. К обеду у меня в голове сложилась примерная картина того, чем занимается отдел в обычные дни.

Оказалось, что большая часть работы была методичной и не очень зрелищной, не такой, как показывали в сериалах. Наружное наблюдение, работа с осведомителями, проверка жалоб. Рейды случались, но далеко не каждый день. То, что я попал на один в первый же день работы, было скорее совпадением.

За обедом мы с Касселсом поехали в мексиканский ресторан неподалеку. Во время своей службы в отделе угонов я не обедал – денег не было. Ел два раза в день – утром и вечером. А теперь вот можно, тем более, что прибавка была к зарплате. Если считать чистыми, то аж на четыреста долларов.

Касселс взял буррито с курицей и лимонад, я то же самое, решив, что если Ник это ест, то точно не отравлюсь.

– А как вообще выяснили, что там бордель? – спросил я у Ника.

– Ну как, – он усмехнулся. – Домингес зашел, подошел к управляющей и спросил, можно ли снять девчонку. Ему сказали, что да, назвали цены. Он записал это на диктофон, сказал, что ему это не по карману и ушел. А потом написал заявление под присягой на ордер, судья его завизировал. И вот теперь мы идем.

– Понятно, – кивнул я. Подумал, стоит ли спрашивать, но все-таки решился. – А Левандовски как?

– Нормальный, – пожал плечами Касселс. – Строгий, но не самодур. То, что он тебя встать попросил – так он ко всем так, просто проверяет. Если работаешь – не трогает, если какие-то проблемы есть – скажет прямо, без театра. Ну и на авантюры обычно охотнее идет, рисковый.

– Не как Спронг, – заметил я.

– Да, не как, – кивнул он.

– А парни с которыми мы идем сегодня в рейд?

– Рэй – надежный, ты не смотри, что он так выглядит. Занудный немного, любит все делать по инструкции, но это в нашей работе не худшее качество. А Сэм, пусть и здоровяк, но умный и с юмором. С остальными постепенно познакомишься, мы плотно друг с другом работаем, больше, чем в угонах.

Я не стал говорить, что уже знаком с Томом. Да и как знаком – имя из памяти Соко знаю, да говорил один раз.

Принесли еду. Я попробовал – буррито оказался очень острым, так что я сразу же запил его лимонадом. Стало хуже. Твою мать, как же остро. Да такое надо молоком запивать.

Касселс же ел себе спокойно и улыбался.

– Ты в первый раз пробуешь, что ли? – спросил он.