Текст книги "Полиция нравов (СИ)"

Автор книги: Наиль Выборнов

Соавторы: Семен Гражданцев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 15 страниц)

Глава 16

Утром я проснулся в прекрасном расположении духа. Я немного опасался, что после пива будет болеть голова – все же Соко успел капитально износить это тело своими обильными возлияниями. Однако все оказалось в порядке. Очередной поход в бар подтвердил – умеренные дозы пива организм усваивает нормально, без похмелья и желания уйти в недельный штопор, как делал его предыдущий владелец. А больше мне проверять и не нужно было – неумеренные дозы я потреблять не планировал.

Встал, размялся, погулял с Рэмбо, покормил его и поел сам. Быстро принял душ и оделся – сегодня желательно приехать на работу пораньше, чтобы успеть поговорить с Биллом до брифинга. После уже может и не хватить времени – дел сегодня предстояло сделать вагон.

Сел в салон своей «Пятой Авеню», удобно развалился в кресле и поехал в участок. Сегодня, помимо все не кончавшихся бумаг по задержанным в пати-хаусе, предстояло провести наблюдение за потенциальным местом проведения петушиных боев. Если все подтвердится – можно подавать документы и ждать ордер, а к пятнице готовить операцию. Место там достаточно открытое, так что я надеялся, что мы сможем быстро найти подтверждение моей наводки.

Под эти мысли я припарковал машину возле участка. В кабинет я зашел в половине восьмого. Внутри было всего несколько человек из других отделов, но никого из тех, кого бы я хорошо знал. Рановато приехал.

Я сел за свой старый стол. Судя по отсутствию бумаг на нем, на мое место в угонах еще никого не нашли. Это меня всегда поражало – в Департаменте постоянная нехватка детективов, практически во всех отделах. Но при этом людей очень неохотно повышают, переводя между отделами, да и просто попасть сюда на низовые должности с позиции патрульного довольно сложно.

При этом патрульных в участке немало, и многие из них мечтают подняться выше. Вот что мешало раньше повысить Соко в нравы, где Ник работал без напарника уже несколько месяцев, а на его место взять амбициозного патрульного? Только глупая бюрократия, не иначе. Такая же ерунда и с сержантами – их на памяти Соко никогда не было в угонах и вот уже который месяц нет в нравах, но оперативно повысить кого-то из действующего состава руководство почему-то не хочет. Лично я не мог этого понять – есть же нормальные кадры.

Через десять минут детективы начали прибывать активнее, и среди прочих в дверях появился и Билл с его неизменным бумажным стаканчиком. Он подошел к своему столу, увидел меня, чуть приподнял бровь. Сел на свое место, протянул руку. Я пожал ее, и Филлмор уставился на меня с умеренным интересом – сразу понял, что мне есть, что рассказать. И я не стал томить.

– Слушай, у меня есть для тебя интересная наводка, – сказал я.

– Наводка? – посмотрел он на меня. – Угон, что ли?

– Нет, но тоже по твоей части. Мне тут один задержанный сдал чоп-шоп. Сказал, что ребята очень борзые, держат легальную автомастерскую, но втихую скупают угнанные машины, разбирают их, а потом запчасти с них ставят своим клиентам. Ну и продают остаток, естественно.

– Ну, пока звучит как классический чоп-шоп, – ответил Билл. – А почему эти ребята «борзые»?

– Потому что они работают на Восьмидесятой, рядом с перекрестком с Бродвеем.

Лицо Филлмора чуть изменилось, потеряв часть своей привычной флегматичности.

– Да ты шутишь, – уверенно сказал он.

– Не-а, – ответил я. – Наводка должна быть нормальная, парень знает, что у меня есть его данные, так что не стал бы гнать фуфло.

Билл чуть нахмурился.

– То есть ты хочешь сказать, что я сейчас могу выйти из участка, не спеша прогуляться десять минут пешком, и накрыть чоп-шоп?

– Ну да, – кивнул я. – Они решили спрятаться под носом у полиции.

– А твой информатор не говорил – картель случайно в кабинете у Спронга дурь не хранит? – спросил Филлмор таинственным шепотом.

– Тьфу на тебя, Билл, – махнул я рукой. – Не нужно тебе легкое раскрытие – я пойду Андерсену скажу. Он от такой халявы вряд ли откажется.

– Да погоди ты, – спокойно сказал Билл. – То есть ты это серьезно?

– Абсолютно, – кивнул я. – Вроде как эти парни решили, что копы не станут угнанные тачки у себя под носом искать.

Билл внимательно посмотрел мне в глаза.

– Большей бредятины в жизни не слышал, – сказал он. – Это же не так работает.

– Вот и я так подумал, – сказал я. – Но в любом случае проверить наводку стоит. Если там действительно сидят дебилы, которые придумали эту «гениальную» схему – ты их быстро поймаешь.

– Ага, – кивнул Билл. – Надо поспешить, на самом деле. Пока им еще какая-нибудь гениальная идея в голову не пришла. А то завтра принесут в участок краденый двигатель продавать, чтобы полиция ничего не заподозрила, и дежурный себе мое раскрытие заберет.

Я коротко хохотнул, Билл улыбнулся, а потом сказал:

– Спасибо, Майк. Я проверю. Если все правда так, как ты говоришь – это будет самое легкое раскрытие группы в моей жизни.

– Вот и я так подумал, поэтому к тебе и пришел, – улыбнулся я. – Не за что.

Билл отпил кофе и спросил:

– Ну и как тебе в нравах?

– Слушай, очень интересно – рейды, операции. Только работы, конечно – мама не горюй. В угонах по сравнению с этим курорт был.

– Во-о-т, – поучительно поднял палец Билл. – А меня все спрашивают, почему я от повышения отказываюсь.

– Так там и платят больше, – возразил я.

– На сколько, на триста баксов?

– На четыреста, – пожал плечами я.

– Да какая разница, – усмехнулся Билл. – Чтоб я за четыреста баксов по всем ночам жуликов ловил, а потом с утра до темна с языком на плече отчеты писал? Нет уж, я оставлю это молодым. А я вот не спеша, с кофейком допишу отчет по очередной развалюхе, которую нашли брошенной в миле от места угона, а потом еще за стаканчиком схожу.

Я задумался – логика Билла имела право на жизнь. Вот только я в нравы перешел не за четыреста баксов в месяц, хотя и они, конечно, не лишние. Я планирую и там найти себе парочку громких дел и двинуться по карьерной лестнице дальше. Желательно прихватив с собой Ника, которого уже начал считать близким товарищем, если не другом. А Билл… он и вправду отличный мужик, просто у него свой путь, и кто я такой, чтобы его за это осуждать.

А мне, если я не хочу просрать свой второй шанс, а в далеком будущем еще и постараться предотвратить собственное убийство, нужно рвать жилы, как только могу. Да и трейлер у меня, конечно, уютный, но уже порядком задолбал. Хотелось жить в нормальном доме, чтобы и для Рэмбо место было, и для Сары, если все сложится. А в будущем, может, и для детей.

– Ну да, – кивнул я, решив не спорить, – в чем-то ты прав.

Билл удовлетворенно покивал, а я обернулся и увидел, что в углу, в котором расположились столы отдела нравов, уже собрались все мои коллеги. До начала брифинга оставалось чуть меньше десяти минут, так что я поднялся, попрощался с Биллом и, поймав взгляд Ника, мотнул ему головой, мол, пойдем. Касселс обратился к остальным детективам, они все впятером встали и пошли к выходу.

– Что, по старой памяти столы перепутал? – усмехнулся Ник, пожимая мне руку.

– Да не, передал информацию. Дали мне наводку по профилю отдела угонов, вот, донес ее по адресу.

– А-а-а, – протянул Ник. – Ну, помогать коллегам – это дело уважаемое.

Мы вошли в кабинет, но не успели толком разговориться, как вошел Левандовски. Он поздоровался и кратко подвел предварительные итоги по операции в пати-хаусе. Большинство обвинений уже было предъявлено, несколько дел уже даже отправились в суд. Мне же лейтенант напомнил, что скоро предстоит ехать в суд по делу того голого адвоката, который наставил на меня ствол.

Я закатил глаза. Да, я главный свидетель обвинения, но как же я не хотел тратить время на эту ерунду – ведь там с дорогой и ожиданием заседания можно больше чем полдня потерять. А работы и без того, как конь наделал.

Судьи вообще любили вызывать детективов – я помнил искреннее негодование Соко, когда он впервые это понял. В неудачный месяц можно было смотаться в суд больше десятка раз. Подозреваю, что по делам с пати-хауса нас тоже еще подергают. В угонах мне везло – во-первых, там в принципе вызывают реже, чем в нравах, а во-вторых, в то время, когда меня, по-хорошему, должны были вызывать, я был то отстранен, то на больничном, то на операциях.

Но теперь, чует мое сердце, это не прокатит. Придется ходить и про себя материть систему, как делал это Соко. Пока я размышлял об этом, Левандовски закончил с итогами и раздал дела. Сегодня всего два, так что мне повезло – они достались другим. Так что можно было относительно спокойно заканчивать с бумагами и ехать наблюдать за местом, где должны пройти петушиные бои.

Когда Левандовски закончил и ушел, мы именно так и условились с Ником. Решили, что все интересное все равно обычно происходит ближе к вечеру, так что до обеда засели за бумаги.

К полудню у меня уже глаза на лоб лезли от количества текста. Каждое дело, практически каждый подозреваемый – отдельный рапорт. Протоколы допросов, протоколы изъятий, данные экспертиз – все это надо было проверить и подшить в дела.

Радовало лишь то, что по игре в крэпс, которую я оформлял, все задержанные шли в рамках одного дела – не нужно было заводить пятнадцать папок. Но даже так собрать в кучу свои бумаги, документы коллег, сделать копии и отдельные рапорты для CRASH, получить ответные рапорты от них… Все это было сущим адом.

Хорошо, что значительную часть сделали наши коллеги, пока мы с Ником отдыхали в выходные. Иначе я бы точно с ума сошел от такого количества фамилий. Но в итоге мы с Ником умудрились осилить практически все бумаги по прошедшим операциям, так что теперь можно было возвращаться к текущим делам. Которых тоже оказалось немало, но их Касселс принял решение оставить на завтра.

Поэтому мы с напарником выпили по кружке паршивого кофе и направились на парковку, где снова сели в мой «Крайслер». Мне уже начинало казаться, что Ник просто экономит бензин, все время катаясь со мной. Но делать было нечего – его «Порше» нам в наружном наблюдении действительно был бы плохим помощником.

Я привез нас на место, припарковал машину через дорогу от нужного здания. Оно действительно было довольно необычным по калифорнийским меркам: по сути это был гигантский угловой бокс, в котором я насчитал аж десять подъемных ворот – шесть в дальнем от нас крыле и четыре в ближнем, которое нас и интересовало.

Над каждым боксом висела своя вывеска с разными услугами и названиями. Где-то красовалась белыми буквами на красном фоне надпись «Кузовные работы у Хесуса», где-то просто «Ремонт шин», а где-то был, судя по всему, более широкий спектр работ, и вывеска над такими боксами гласила просто «Автомастерская».

Именно такая надпись была над нужными нам воротами – вторыми от дороги, если верить тому угонщику. Слева была вывеска «Все для смог-теста», а справа – «Настройка карбюраторов». Над последними воротами в этом крыле висела вывеска «Перетяжка салонов». На что сразу упал взгляд, так это на то, все вывески с этой стороны были написаны черными буквами на желтом фоне и выдержаны в едином стиле. Из чего напрашивался вывод, что и владелец у них был один, ведь во втором крыле вообще не было ни одной похоже вывески.

Вот только из четырех ворот в нужном корпусе были открыты только трое. «Все для смог-теста», похоже, сегодня не работали. Или они вообще никогда не работали, если в том боксе хранится инвентарь для петушиных боев или сами клетки с птицами. А вот в автомастерской шли работы – пара латиносов ковырялась под днищем поднятой на домкратах старенькой «Шеви». Что характерно – в сервисе не было ни смотровой ямы, ни подъемника, что, как по мне, было немного странновато.

Обзор с нашего места был отличный, все крыло просматривалось полностью. Однако прошел час, потом второй и третий, но ничего подозрительного не происходило. Никто не въезжал, а «Шеви», видимо, получила свой ремонт и уехала. А нам требовалось хоть что-то, причем требовалось это как можно быстрее. Память Соко говорила, что обычно судьи стараются не затягивать с ордерами и выдавать их день в день, если основания достаточно веские.

Однако, во-первых, проволочки и форс-мажоры все-таки случались, а у нас на получение ордера и так всего два дня. А во-вторых, что тоже немаловажно, у нас работы еще непочатый край, и мы не можем сидеть тут в машине сутками. В угонах с этим было сильно проще – там свободного времени было куда больше.

Поэтому я повернулся к Касселсу и проговорил:

– У меня есть план.

– И в чем же заключается твой план? – заинтересованно, но с каким-то опасением спросил Ник.

– В том, что дальше ты ведешь наблюдение пешком, а я еду внутрь на машине, прошу что-нибудь починить и осматриваюсь.

Эта схема была рабочей – я уже так делал, когда разрабатывал мастерскую, в которой перебивали номера. Сейчас день, мы на людной улице, так что я ничем не рискую, да и подозрений особых вызвать не должен – ну клиент и клиент.

– А почему я иду пешком? – спросил Ник.

– Потому что ты купил спортивную машину, а я – комфортную. Поэтому я буду вести наблюдение в комфорте, а ты – заниматься спортом, прогуливаясь по улице.

– Да я ее даже не покупал… – пробормотал Ник, но все же вздохнул, открыл дверь и стал вылезать. – Ты только не выдай себя ничем.

– Ой, не учи меня следить за автомастерскими, – ухмыльнулся я и тронул машину.

Проехал по улице чуть вперед, развернулся и направился к нужному зданию, как будто ехал мимо. Завернул во двор, остановился у нужного бокса. Вышел из машины, а ко мне уже направился латинос лет тридцати в серой майке с темными пятнами от мазута.

– Добрый вечер, – обратился к нему я. – Сможете убрать вот это?

Я указал на небольшую потертость на обтянутой винилом задней стойке крыши моей «Пятой Авеню». Как утверждал прошлый владелец – она появилась от ежедневного надевания на машину защитного чехла. На самом деле проблема была ерундовой, я уже даже не замечал этого небольшого светлого места, но мне нужен был повод, чтобы заехать в мастерскую.

Механик подошел, внимательно осмотрел потертость, пощупал ее руками. Потом повернулся ко мне.

– Краска в цвет у нас есть, текстуру, чтобы глянцевого пятна не осталось, я тоже восстановлю. Оставляй, завтра утром будет как новенький. Пятьдесят баксов будет стоить, – сказал он.

– Слушай, а сегодня никак? Вроде никого в боксе нет. Я просто спешу очень, – ответил я.

Он задумался, потом сказал:

– Накинь двадцать баксов, за полтора часа управлюсь. Быстрее никак – там только краске минут сорок сохнуть.

– Идет, – согласился я.

Он махнул рукой, указывая, чтобы я загонял машину в бокс. Я сел за руль, тронулся и заехал внутрь. И сразу же заметил одну интересную вещь – в обеих боковых стенах внутри были деревянные двери. И вести они могли только в одно место – в смежные боксы. Однако сейчас обе они были закрыты.

Я вышел и обратился к механику, с которым только что говорил:

– Я тут подожду? На полтора часа куда-то ехать смысла нет.

Он нахмурился, не слишком довольный моей просьбой, но все же кивнул.

– Хорошо, только работать не мешай, – он кивнул в сторону двери, ведущей в левый бокс, – вон там на стульях можешь посидеть.

Я было обрадовался, решив, что он сейчас откроет мне дверь, а мне как раз туда и нужно. Но, сделав пару шагов, увидел у стены два маленьких складных стульчика. Медленно направился к ним, стараясь аккуратно осмотреть помещение. Но смотреть было не на что. Вдоль задней стены бокса стоял длинный верстак с выдвижными ящиками для инструментов и три металлических шкафчика с дверцами, судя по всему, с какими-то расходниками. Две двери в стенах, которые я заметил при въезде, ворота и два стула. Все, больше в сервисе ничего не было.

Я проигнорировал стулья и оперся на стену около двери – именно за ней располагался закрытый бокс. Принялся отчаянно вслушиваться, надеясь услышать петушиный крик за ней.

Простоял я так долго, около часа. За это время успел примерно сто раз осмотреть сервис, но ничего подозрительного так и не увидел. Вот зараза. Или угонщик соврал, или местные мастерски заметали следы. Я все же опустился на стульчик, устало вытянув ноги и тяжело вздохнув. Механики уже закончили тыкать какой-то специальной губкой в стойку моего «Крайслера» и теперь придирчиво осматривали результат. Я склонил голову, посмотрев на свои ботинки, потом повернулся в сторону верстака и замер.

С этого ракурса, сидя на низеньком стуле, я увидел то, чего просто не мог увидеть стоя. Под верстаком блестел закатившийся под него обломок какого-то инструмента. А прямо на нем лежало небольшое рыжее перо.

Это был успех. Поглядывая на отвлекшихся на машину мастеров, я медленно встал со стула, прогулочным шагом дошел до верстака и присел, будто завязывая шнурок. Сунул руку в пыльное пространство и сразу же нащупал то, что мне нужно. Благо перо лежало не глубоко. Я потянул за него пальцами и почувствовал какую-то тяжесть. Вытащив руку, увидел, что перо почему-то прилипло к тому самому блестящему обломку инструмента. Не став заморачиваться, я поднял их вместе и аккуратно сжал в кулаке.

Поднялся, прогулочным шагом направился в сторону механиков, и как только меня от них заслонила машина, сунул добычу в карман.

Подошел, глянул на стойку – потертости на ней уже не было.

– Еще полчаса будет сохнуть, потом можно ехать, – сказал тот самый латинос, с которым я договаривался.

Я достал из бумажника семьдесят баксов, отдал ему и поблагодарил, а уже через полчаса выехал из бокса и подобрал Касселса, который стоял на тротуаре неподалеку от въезда.

– Ну как? – сразу спросил он.

Я отъехал немного, остановился на обочине и сунул руку в карман. Достал оттуда свою добычу и понял, что это действительно успех – перо прилипло к острой металлической пластинке, похожей на обломок ножниц, из-за того, что его нижняя часть была густо перепачкана в уже засохшей крови.

Я протянул находку Касселсу и спросил:

– Как думаешь, окровавленного пера хватит для ордера?

Ник посмотрел на меня удивленно, а потом расплылся в улыбке и спросил:

– Ты не понял, что нашел, да?

– В смысле? – переспросил я.

– Это шпора. Сломанная, но шпора. Их привязывают петухам на лапы во время боев, чтобы раны получались глубже, и крови было больше.

Я пригляделся и увидел, что с тупого конца в этой полоске металла было небольшое отверстие, как будто для винтика, веревки или проволоки.

– Видишь, – Ник провел ногтем по одной из сторон шпоры. – Она острая, как бритва.

Я улыбнулся. Как же хорошо, что она прилипла к перу, иначе я бы и не подумал ее подобрать.

– Поехали в суд, – сказал Ник, убирая шпору и перо в карман. – С этим нам точно дадут ордер.

Я вывернул руль и направился в сторону Комптона – именно там был суд, обслуживающий большую часть южной территории города.

Через полчаса, проехав сквозь вечерние пробки, я припарковал «Крайслер» на обочине прямо у главного входа в здание суда. Ник повернулся и сказал:

– Подожди меня, я быстро напишу заявление на ордер и подам дежурному судье.

Я кивнул, и он вышел. Вернулся Касселс только через час с лишним, но очень довольный.

– Есть! – махнул он перед моим лицом бумагой.

– Что, уже? – удивился я.

– Ага, судья был не слишком занят, а основания у нас достаточно веские.

– Ну, считай, повезло, – усмехнулся я, заводя машину.

– Точно. Ну, теперь можно и по домам, – удовлетворенно произнес Ник.

– Ага, – я не стал уточнять, что, хоть мы и задержались на работе на час, я все равно поеду на тренировку – сумка с формой уже лежала в багажнике.

Так что я добросил Ника до парковки участка, где стоял его «Порше», а сам поехал в сторону Венеции. Сначала хорошо поработал над поиском доказательств, теперь пришло время хорошо поработать с железом. А там можно будет и хорошо поспать.

Глава 17

Левандовски вошел на брифинг в хорошем настроении – по-видимому, случилось что-то приятное. Может быть, ему понравилось то, сколько дел мы возбудили и одновременно с этим закрыли на том пати-хаусе. Может, еще что-то. Или просто в семье какая-нибудь хорошая новость – далеко не все ведь живут ради работы.

Он раздал дела, посмотрел на меня с Ником и улыбнулся. Так улыбается человек, которому предстоит сообщить что-то не очень хорошее, но ему от этого весело.

– Соко, Касселс, – сказал он. – У вас сегодня проверка по заявлению.

Ник выдохнул. Я взял листок и прочитал. Заявитель – Патрик Грэм. Адрес. Суть жалобы – «подозрительное заведение, систематическое посещение мужчинами, возможная проституция».

– Грэм, сэр? – спросил Ник.

– Он самый, – кивнул Левандовски.

За соседним столом Домингес что-то тихо сказал Пикфорду, и тот коротко хмыкнул – я не расслышал, о чем они говорили. Ну тут и без того было понятно.

– Тогда приступайте прямо сегодня, – сказал лейтенант. – А то нас уже забросали обращениями с вопросами о том, почему полиция ничего не делает.

Брифинг закончился, детективы разошлись, Касселс встал около меня и через плечо заглянул в листок.

– Массажный салон там по адресу, – мрачно сказал он. – «Релакс энд Велнес», открылся три месяца назад. Я его знаю, иногда проезжал мимо.

– Ага, – кивнул я, продолжая просматривать листок. – Грэм пишет, что ходят одни мужчины и задерживаются надолго.

– Я на девяносто пять процентов уверен, что это просто массажный салон. Но раз Левандовски сказал, значит придется ехать, не отвертимся. И так целый день потеряем.

– Поехали тогда, – я выдохнул, хотя ехать мне в действительности не хотелось. – Быстрее начнем, быстрее закончим.

Поднялись и вышли из участка. На парковке Ник без всяких слов уже привычно отправился к моему «Крайслеру». Я возражать не стал, все равно моя машина удобнее, чем его. Так что мы сели, я завел тачку и поехал по адресу.

– Слушай, – сказал я. – А этот Грэм, где он вообще живет?

– Недалеко от участка, – ответил он. – Три квартала от нас. Именно поэтому нам он и пишет постоянно. Его заявления попадают к нам автоматически.

– А сколько ему лет?

– Семьдесят два, кажется, – ответил он. – Или семьдесят три. Бывший бухгалтер, на пенсии уже кучу лет. Жена умерла несколько лет назад, детей нет. Живет один.

Я представил себе эту картину. Человек семидесяти с лишним, один в квартире, без особых дел, и с огромным количеством свободного времени. В России таких называли «общественниками» – они писали в газеты, жаловалось в домоуправление, ходили на собрания жильцов и делали замечания соседям. Ну или просто сидели у подъезда на лавочках и кричали всем вслед «проститутка, наркоманка». Или занимались всем этим одновременно.

Здесь, похоже, такая же ситуация, только с американским колоритом. И вместо писем в газету он пишет сразу в полицию. Ну и с деньгами, в отличие от наших пенсионеров, у него, пожалуй, проблем нет.

Лучше бы в путешествие поехал, что ли, как делают остальные старики. У них тут вроде это модно – ездить в путешествия после того, как выходят на пенсию.

– Понятно, – выдохнул я, продолжая вести машину.

– Что тебе понятно? – спросил Ник.

– Что старики везде одинаковые.

Ник покосился на меня и спросил:

– В смысле?

– В смысле, что в России точно такие же деды сидят у окна, считают, кто приходит домой слишком поздно, а потом пишут местному полицейскому. Или в газету «Правда». Или просто ругаются с соседями. Суть одна – человеку скучно, и он нашел себе занятие.

Я, в общем-то, говорил реалиями двадцать первого века, но не думаю, что сейчас ситуация особо отличается. Вон даже в Америке нашелся такой же.

– Ну… – подумал Ник и кивнул. – В целом это похоже на правду.

– Шесть реальных дел из сорока трех обращений – это неплохой результат, если подумать, – добавил я. – Это значит, что он действительно иногда замечает что-то настоящее. Просто порог срабатывания у него слишком низкий. Как слишком чувствительная сигнализация.

– Это мягко сказано, – ответил Касселс.

Массажный салон «Релакс энд Велнес» находился в небольшом торговом ряду на Сто Восьмой, между прачечной и маленьким продуктовым. Вывеска была аккуратная – белые буквы на синем фоне. Окна без решеток, но прикрыты занавесками, сейчас распахнутыми. Сквозь стекло было видно стойку администратора и несколько стульев для ожидания.

– Ну что? – спросил я. – Делаем контрольную закупку? Я иду внутрь и прошу массаж с окончанием?

– Зачем? – Касселс хмыкнул. – Просто зайдем, посмотрим лицензии, проверим все. Если что-то заподозрим, то потом пошлем Домингеса, у него с этими закупками лучше всего получается. Но я на сто процентов уверен, что там ничего нет.

– Тогда пошли, – решил я.

– Только говорить будешь ты, – сказал он. – Я не хочу тратить свое время на такую ерунду.

– Ладно, – только и оставалось согласиться мне.

Мы вышли из машины, я тщательно закрыл двери, после чего мы вошли в салон. За стойкой сидела азиатка, возраст которой я не мог определить даже приблизительно, одетая в белый халат. Услышав мелодичный звон колокольчика над дверью, она подняла голову, вежливо улыбнулась и без малейшего акцента сказала:

– Добрый день. Вы записаны?

– Нет, – ответил я, запустил руку в карман и достал значок. – Мы из полиции. Я детектив Соко, это детектив Касселс, отдел нравов. Нам нужно поговорить с владельцем или управляющим.

Женщина посмотрела на значок, потом на нас, и улыбка исчезла с ее лица. На нем появилось… Нет, не испуг, но что-то похожее на напряжение.

– Я управляющая, – сказала она. – Меня зовут Мэй Чэн. Что-то случилось?

– Ничего серьезного, – сказал я. – Мы проверяем заявление, это стандартная процедура. Можно несколько вопросов?

– Конечно, – кивнула она.

Я запустил руку в карман, достал блокнот, перелистнул на несколько страниц, заметив, как Касселс заглянул в него – часть записей ведь я вел на русском, и его это заинтересовало. А потом спросил:

– Давно работаете?

– Три месяца.

– Сколько мастеров работает?

– Четверо. Двое мужчин и двое женщин. Все сертифицированы.

– Сертифицированы это как? – спросил Ник.

– Прошли обучение, у них есть сертификаты государственного образца, – ответила Мэй Чэн без малейшего замешательства. – У всех есть. Могу показать копии.

– Покажите, пожалуйста, – кивнул я.

Она открыла ящик и достала папку. Я посмотрел – все было в порядке. Имена, даты, учреждения, которые выдали. В общем, Касселс прав, и это действительно обычный массажный салон. Вот ведь Грэм. А ведь мы могли сейчас настоящих преступников ловить.

– Какие услуги оказываете? – продолжил я, возвращая папку.

– Классический медицинский массаж, спортивный, расслабляющий, работа с триггерными точками, – перечислила она и положила передо мной ламинированный листок. – Все по прейскуранту.

Я посмотрел. Классический медицинский массаж – сорок долларов, спортивный – пятьдесят, расслабляющий – тридцать. Работа с триггерными точками – шестьдесят пять. Если тут все нормально, заехать что ли сюда после работы сегодня. А то после тренировки все болит.

Как вариант, пусть и недешево. Откровенно говоря недешево.

– Клиентура у вас какая в основном? – лениво спросил Ник.

– Разная, – ответила азиатка. – Много рабочих из района, у кого спина болит или ноги. Несколько постоянных клиентов из спортсменов, которые тренируются.

– В основном мужчины?

Мэй Чэн посмотрела на него внимательнее, а потом улыбнулась.

– По-разному, – ответила она. – Мужчин немного больше. У вас чаще болит спина – тяжелая работа, неправильная осанка. Вы вот тоже в кабинетах весь день сидите, и, наверное, страдаете.

– Понятно, – сказал я. – Можно осмотреть кабинеты?

На самом деле мы не имели на это особого права – ордера на обыск не было. Но я уверен, что она пойдет нам навстречу. Не боится же ничего, а значит все нормально.

– Пожалуйста, – она встала. – Только сейчас один занят, там идет сеанс. Остальные свободны.

Она провела нас по короткому коридору. Вообще так-то с первого взгляда было понятно, что это не бордель, просто по обстановке. Здесь все… как в дешевых клиниках частных в начале нулевых, пожалуй. Никаких драпировок, ничего такого. На массажные салоны, которые мы накрывали в мое время, вообще не похоже.

С другой стороны… Тот бордель в мотеле тоже похож на проститутошную не был. Тут было четыре двери, одна закрыта – из-за нее было слышно звуки леса с легким шипением – наверное дешевый кассетный магнитофон стоит. Остальные открыты. Я заглянул в них, и ничего особенного не увидел – узкие кушетки, покрытые чистыми простынями, полка с маслами и полотенцами.

Короче, никаких красных фонарей и бархатных штор, ничего такого.

– Здесь проводятся все сеансы? – спросил я.

– Да, – ответила Мэй Чэн.

– Других помещений нет?

– Туалет и подсобка. Хотите посмотреть?

– Не нужно, – сказал я. – Спасибо, Мэй, это все, что нам было нужно.

Мы вернулись в приемную, она снова встала за стойку, посмотрела на нас, будто решалась на что-то, а потом все-таки спросила:

– Могу я спросить, что за заявление? – сказала она. – Мы работаем честно, у нас все в порядке.

– Жалоба от соседа, – ответил я. – Стандартная проверка, ничего серьезного. Все в порядке.

– Понятно… – протянула она. – Стоит азиатке открыть салон, как все сразу думают, что тут хеппи-энды налево и направо. Нам часто говорят что-то подобное.

– У нас нет никаких претензий, – заверил я ее. – Тут и без того видно, что все чисто.

– Да, но я понимаю, как это все выглядит со стороны. Мужчины заходят – выходят. Но мы просто делаем свое дело, наши клиенты идут к нам, потому что у них больные спина, ноги или шея, а не потому, что им нужно что-то другое.

– Я понимаю, Мэй, – кивнул я. – Спасибо за сотрудничество.

Я записал в блокноте время, дату, а потом махнул Нику головой, предлагая выйти. Мы вышли.

– Ну, вроде все быстро прошло, – сказал я.

– Ага, конечно, – хмыкнул он. – Нам теперь рапорт по этой ерунде писать. Но сам же видишь, все в порядке, старина Грэм просто опять чудит.

– Тогда поехали.

Мы сели в машину, я посмотрел на витрину салона. Мэй Чэн уже села обратно за стойку и что-то записывала в журнал. И тут мне интересно стало – а как вообще этот Грэм «находит» эти все бордели и прочее?

– Слушай, – спросил я у Касселса. – А вот этот Грэм. Он что, сам зашел и посмотрел, что ли? Или сидел снаружи и считал клиентов?

– Да никуда он не заходит, – ответил Ник. – Он просто много гуляет и смотрит вокруг. Стоит ему увидеть двух студенток вместе – все, это проститутки, которые ищут клиентов. Видит, как мужчины заходят куда-то один за другим – это бордель или салон с азартными играми. Так и живет.

– У него богатое воображение, судя по всему, – сказал я, заводя машину и направляясь в сторону участка.

Подумал немного, а потом спросил:

– А ему результат сообщат?

– Конечно сообщат, – усмехнулся Ник. – Он каждый раз сам приходит в участок и спрашивает лично. Левандовски его принимает, объясняет, тот кивает, уходит и через две недели приносит следующее заявление.