Текст книги "Черный четверг (СИ)"

Автор книги: Наиль Выборнов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 16 страниц)

– Понял, мистер Лучано, – он снова сорвался на это обращение. – Я сделаю. Обещаю.

– Вот и отлично, – я поднялся на ноги. – Пойдем наверх, и ты уйдешь. Но помни, мы наблюдаем за тобой… Бенни наблюдает. Ты же знаешь, кто он?

– Да, я знаю, кто такой Багси… – проговорил он.

– Упаси тебя Мадонна назвать его так при нем… – я улыбнулся. – Пойдем.

Мы поднялись по лестнице. Сигел уже закончил бриться и сидел на диванчике, читал газету. Увидел меня, вопросительно поднял бровь.

– Все хорошо, Бенни, – сказал я. – Тони сделает, что я попросил. Он теперь свой парень. Наш друг.

– Отпустите его, – обратился он к своим людям. – И… Верните ему револьвер.

Тони ушел, кажется, не веря своему счастью, револьвер он просто сунул в карман стволом вверх, даже не повернув. А Багси посмотрел на меня и кивнул, мол, присаживайся.

– Есть разговор, – сказал он.

Глава 17

Если уж Багси так говорит, значит, появились проблемы. Как будто мне своих не хватает. Но делать нечего – он друг, самый настоящий. В последнее время он делает для меня все: разобрался с Капуцци, нашел возможность встретиться с Фабиано, опять же, его парни охраняют меня. Так что мне просто необходимо ответить тем же самым. Других вариантов нет.

Я сел рядом с Багси на диванчик, он отложил газету, достал из кармана пачку сигарет. Что-то подсказывает мне, что-либо я скоро брошу курить, либо скурюсь окончательно. С таким-то окружением. Но сигарету я взял, прикурил от его зажигалки, затянулся.

– Что случилось? – спросил я.

– Вито, – коротко бросил Багси. – Дженовезе.

Я нахмурился. Вито Дженовезе, мой ближайший помощник с одной стороны, а с другой – он практически сам капо, у него своя команда. Неаполитанец, но все равно принят в семью, у Массерии это возможно. Очень амбициозный парень. Один из моих самых верных подручных, и один из непримиримых врагов в ближайшем будущем. Попытается меня убить, но я собирался устранить его сам. Хотя пока не время, точно не время.

– Что он натворил? – спросил я.

– Он должен двадцать пять тысяч, – Багси затянулся, выдохнул дым.

– Под дело взял? – решил уточнить я.

– Нет, – Сигел усмехнулся. – Карточный долг. Помнишь, ты заезжал на игру у Сэмми Фишера, он работает на Лански? Неделю назад, как раз перед тем, как тебя…

– Как же не помнить, – усмехнулся я. Одной стороной лица, как обычно.

– Вито проигрался в пух и прах, задолжал тридцать кусков. Пятерку отдал сразу, обещал остальное занести через неделю. Завтра срок выходит, а от него ни слуху, ни духу.

– Как так вышло-то? – удивился я.

– Да его даже за стол сажать никто не хотел, знают же, что он еще более безумен, чем я, – усмехнулся Сигел. Он сам над собой пошутить мог, но никому другому этого не прощал. – Но все-таки пустили. Говорят, заявился пьяным, ставил очень агрессивно. Когда проигрывал, только повышал ставки, злился. Мы думали, что он пушку в итоге достанет, но он не стал.

– Логично, – кивнул я. – Эта игра же подо мной.

Двадцать пять тысяч долларов. Крупная сумма на самом деле, но не для Вито. Он работал с наркотой, и зарабатывал немногим меньше меня, а это при том, что я контролировал огромную часть нелегального алкоголя в Нью-Йорке. Правда копить не умел, как и инвестировать. Потому что у него не было под боком такого гения цифр, как Лански.

– И что он говорит? – спросил я.

– Говорит, что денег нет, – Багси усмехнулся криво. – Вчера позвонил Лански, и сказал «Мей, мы же друзья, я отдам все через месяц, без вопросов». Вот Коротышка наш и попросил меня поговорить с ним. Я поговорил, а теперь пришел к тебе. Это же твой человек.

– Месяц, – повторил я. – Через месяц двадцать пять тысяч будут стоить в два раза больше. Может быть и стоит подождать?

– Дело не в этом, – качнул головой Багси. – Он говорил без уважения. Ему было сказано – карточный долг свят, рассчитываться нужно сразу. А он говорит, что он – капо, и мы должны уважать его положение.

Я затянулся, выдохнул дым, медленно. Ситуацию надо было обдумать.

Карточный долг в кругах мафии – святое. Если проиграл, то должен заплатить, немедленно. И долги такие выбиваются быстро и жестоко, потому что это вопрос чести, репутации. Если один не платит, то завтра другие тоже начнут тянуть резину.

Но Дженовезе, как говорится у нас в России – не хрен с горы. Он действительно без пяти минут капо, его скоро повысят. Влиятельный человек с людьми, связями, оружием.

И он действительно может наплевать на Лански, и ничего не платить. Все потому что Мей – не итальянец, он не член организации. И Массерия только руками разведет, если к нему пойдут, мол, решай сам.

– Он знает, что эта игра подо мной? – спросил я.

– Знает, – кивнул Багси. – Я ему сказал, что часть долга уйдет Чарли, а ему нужны деньги. Он… Чарли, этот ублюдок сказал, что тебе сейчас не до долгов. – Багси внезапно разозлился, последние слова он буквально выплюнул. – У него, говорит, свои проблемы.

Я почувствовал, как внутри меня поднимается злость. Вот он уже показывается свое нутро. Дженовезе считает, что после покушений я ослаб, что можно не платить. Может быть…

Может быть, он уже метит на мое место. Ведь если Маранцано меня уберет, то он станет старшим.

Я затянулся еще раз, выпустил дым из носа.

– Что ж, он ошибается, – пробормотал я. – Когда ты с ним говорил?

– Вчера вечером заехал к нему домой, – ответил Багси. – Он встретил меня у двери, даже не пригласил внутрь. Сказал, чтобы я не беспокоил его по пустякам.

– По пустякам, – я затянулся сигаретой в последний раз и затушил ее в пепельнице. Усмехнулся. – Чего ж он не отдаст эти двадцать пять тысяч, если это для него пустяк?

– Не знаю, – Багси пожал плечами. – Чарли, если тебе сейчас не до того, мы можем отложить до лучших времен. Я ведь правильно понимаю, ты решишь проблему с Маранцано, а потом.

Звякнул колокольчик, вошли еще двое – пожилой мужчина и молодой совсем мальчишка. Пришли постричься. Ладно, надо заканчивать разговор, чтобы остальные не подслушивали.

А что если Дженовезе решил проверить меня? Смотрит, насколько я слаб после покушений, насколько далеко он может зайти. Хочет оттереть меня подальше от бизнеса?

Если отступлю – он может и дальше вести себя так, и не только он. Другие тоже заметят.

Но и давить слишком сильно нельзя – начнется конфликт. А мне сейчас нужен мир, хотя бы до зимы, чтобы разобраться с делами на бирже и со всем остальным.

Значит, нужно соблюдать баланс. Показать силу, но не начинать войну.

– Я сам с ним поговорю, – решил я.

– Ты? – Багси удивился. – Чарли, ты меня знаешь, я парень резкий. Но тебя вчера чуть в ресторане не расстреляли. Я уже читал в газетах, вот тут вот на третьей странице написано. И они даже нескольких гражданских ранили.

– И что мне теперь, поджать хвост и терпеть? – я усмехнулся. – Я сам с ним поговорю. А какие варианты еще есть? Если ты придешь с парнями – он решит, что это наезд, и решать все равно придется мне. Если приду я – это будет просто разговор между друзьями.

– Знаешь, как Лански говорит? – спросил он. – С такими друзьями и врагов не надо.

– Это уж точно, – сказал я. – Вызову его на мужской разговор.

– Может, ты и прав, – проговорил он. – Когда пойдешь?

– Сегодня вечером, заеду к нему домой. Вызову на мужской разговор.

– Тебе охрана нужна, – сказал Багси. – Может быть, с моими пойдешь?

– Возьму Сэла, – решил я. – И… Позвони Лански, пусть пришлет ко мне парня, который охранял меня в больнице. Винни, хороший парень. Надежный.

– Да, неплохой, – согласился Сигел.

– Да и не будет он меня убивать прямо у себя дома, – я усмехнулся. – Это вызовет слишком много вопросов. Просто думает, что можно не платить, а я объясню ему, что ошибается.

Да, именно так и нужно действовать. Я провел ладонью по лицу. Та сторона, с которой меня порезали, практически ничего не чувствует. Странно это, восстановится когда-нибудь чувствительность?

– Как Гэй? – спросил я.

– Хорошо, – он усмехнулся. – Только жалуется, что приходится сидеть взаперти. Но ничего, вроде ничего. Говорит, что скучает по тебе.

– Скажи ей, что скоро все закончится, – решил я. Успокоим немного девушку. – А где мать этого парня, Тони?

– У Ральфи, – ответил Сигел. – Спокойная старушка, ничего не подозревает. Мы не стали ее пугать, сказали, что сын попросил погостить у друзей, пока он решает проблемы.

– А почему у Ральфи? – удивился я. – Ее же твои парни брали.

– Потому что она на итальянском говорит через слово, а мои его не понимают, – усмехнулся он.

Ну да, логично. Она ведь пусть и давно должна была переехать, но живет, как и большинство иммигрантов в гетто. Вот и разговаривают между собой они именно на итальянском.

– Хорошо, – сказал я. – Как только Тони устроит мне встречу с Маранцано, отпустите ее. Со всем уважением отвезите домой. Сразу после встречи, даже если со мной что-то случится.

– Если с тобой что-то случится, я его убью, Чарли, – сказал Багси. – Честное слово, чего бы мне это не стоило бы. Ты мне как брат, а он, этот шмак сильно нарвется. Помяни мое слово.

– Я знаю, Бенни, – кивнул я. – Я знаю.

Я поднялся. Нужно идти, до того как встречусь с Вито, надо решить еще несколько дел. Багси тоже встал, у него не было времени торчать в парикмахерской весь день.

– А ты правда думаешь, что Сэл согласится встретиться? – спросил

– Согласится, – кивнул я. – Он умный, понимает, что я не приду к нему в ловушку просто так. И ему станет интересно, что именно я хочу предложить.

– А что ты хочешь предложить? – спросил Багси.

– Увидишь, – я улыбнулся. – Скоро увидишь, Бенни, это будет интересно ему.

Мы двинулись на выход, по пути я кивнул Адонису, мол, спасибо. Оделись, вышли на улицу, следом за нами помещение покинула и охрана Багси. Я поднял воротник пальто – было холодно.

– Иногда мне кажется, что ты знаешь то, чего не знают остальные, – сказал напоследок Сигел. – Но Мей тебе поверил, он вложит еще миллион в короткие продажи сегодня. Из тех денег, которые нам удалось выкачать из банков.

– Может быть и так, – я похлопал его по плечу. – Может быть и так.

Мы разошлись в разные стороны. Он сел в свою машину, а я в свой Кадиллак. Завел двигатель и тронул машину.

Вито Дженовезе. Двадцать пять тысяч долларов – это не так много, по сравнению с тем, что мы заработаем на крахе. Мелочь, размен. Но сумма – мелочь, а оскорбление – нет.

А Вито действительно амбициозен. В будущем именно он перехватил управление семьей Лучано, отодвинув Фрэнка Костелло. Которому я доверял и которого уважал гораздо больше.

Ладно, съездим, поговорим. Посмотрим, что он там скажет.

* * *

Весь день я занимался делами. Потом отправился на обед в один небольшой ресторанчик, оттуда позвонил Сэлу. Приехали они вдвоем вместе с Винни, которого Лански уже отправил к моему начальнику охраны. Оставалось надеяться, что он будет вернее чем тот, из прошлой жизни.

Потом снова дела, а сейчас я уже ехал через Нижний Манхэттен на юг, в сторону Гринвич-Виллидж. Территория Вито. Здесь он заправлял всем – наркотой, игорными домами, рэкетом. В особенности наркотой, наши люди возили героин и мак из Турции и Италии. Нужно с этим что-то решать, я не хочу торговать смертью.

Солнце уже село, фонари зажглись – электрические вперемешку с газовыми рожками. Улицы тут были узкими, кривыми, не как в остальном Манхэттене. Гринвич-Виллидж строили еще до того, как городские власти изобрели свою знаменитую решетку улиц. Здесь все шло как попало – переулки, тупики, внезапные повороты.

Свернул на Салливан-стрит. Кирпичные дома по четыре-пять этажей тянулись вдоль узкой улочки, пожарные лестницы снаружи, белье на веревках… Типичные доходные дома для иммигрантов. Внизу магазинчики – бакалея, мясная лавка, портной. Все с итальянскими вывесками.

Скоро я доехал до места, остановил машину. На углу стояла группа парней, человек пять-шесть, все молодые, одеты в кепки и куртки. Но это не значит, что они не при делах, просто пока много не заработали, не обзавелись дорогими костюмами.

Они курили и переговаривались. Когда я остановил свой Кадиллак, замолкли, уставились на меня. Я вышел из машины, и один из них крикнул мне по-английски с сильным итальянским акцентом:

– Эй, приятель! Ты не заблудился? Это не твой район!

Я посмотрел на него. Молодое агрессивное лицо, на шее шрам. Но когда из машины вышли Сэл и Винни, лицо его тут же изменилось, он растерялся.

– Я к Вито, – ответил я. – Дженовезе. У нас встреча.

Парень прищурился, всматриваясь в мое лицо. Потом его глаза расширились еще сильнее, на этот раз уже от ужаса.

– Мистер Лучано, – выдохнул он и выпрямился, как на параде. – Простите, я не узнал вас. Вы к дону Вито?

Я чуть не рассмеялся. Чего? Дон Вито? То есть его так уже называют? Да, быстро растет парень, ничего не скажешь.

– Да, парень, я к Вито, – повторил я, умышленно упустив это «дон». – Я пойду поговорю с ним, а вы последите за машиной, договорились?

– Да, конечно! – тут же проговорил он. – Мы посмотрим, никто даже не подойдет к ней!

Я двинулся дальше, в сторону дома.

Парни стали что-то обсуждать, но я не слышал. В наше время они тут же стали бы фотографироваться с машиной на свои смартфоны. Ну еще бы – если обычная тачка стоит около четырехсот, то этот Кадиллак – три с половиной тысячи. В десять раз больше.

Здание было типичным для этого района – пять этажей красного кирпича, потемневшего от времени и копоти. Фасад украшали чугунные пожарные лестницы, на которых тоже висело белье. Внизу располагался магазин с вывеской «Mercato Italiano». Закрыт уже.

Мы подошли к подъезду, и я остановился. Что охране-то сказать?

– Оставайтесь здесь, – решил я. – Если через полчаса не выйду – поднимайтесь.

– Чарли… – начал было Сэл. Он знал, кто такой Вито.

У него была репутация бешеного парня, который может начать стрельбу просто так. В свое время он разбил прямо на улице голову парня, который врезался в его машину. Там немного бампер был помят, но он вытащил балонный ключ и расколотил ему башку. И никто его не остановил.

– Все будет хорошо, – перебил я. – Просто жди.

Он кивнул, но было видно, что ему это не нравится

Я толкнул тяжелую деревянную дверь и вошел внутрь. Подъезд был темный, узкий, пах капустой, чесноком и мочой. Стены покрыты облупившейся краской, хотя когда-то она была зеленой. Лестница деревянная, скрипучая, перила шаткие.

Типичный доходный дом. Здесь жили иммигранты – итальянцы, ирландцы, евреи. Семьями по шесть-восемь человек в двухкомнатных квартирах. Платили по десять-пятнадцать долларов в месяц за аренду, и это были немалые деньги для них.

Но Вито мог позволить себе гораздо лучше. Зарабатывал он сотни тысяч в год. Почему жил здесь? Чтобы показать, что он ближе к народу?

Почтовые ящики висели, но примерно половина без них без имен. Местные не очень хотят получать почту.

Я начал подниматься, туфли стучали по ступеням. На втором этаже из-за двери донесся детский плач, женский голос что-то кричал по-итальянски. На третьем пахло жареной рыбой.

Поднялся на четвертый и остановился перед дверью номер двенадцать, именно тут он и жил. Постоял секунду, прислушался. За дверью тихо играло радио – какая-то опера.

Я постучал, но полминуты ничего не происходило. Постучал еще раз, на этот раз громче. Радио выключили, послышались тяжелые медленные шаги. Потом дверь открылась.

На пороге стоял Вито Дженовезе. Он был в домашней одежде – белая рубашка без галстука расстегнута на две пуговицы, подтяжки, темные брюки. Волосы зачесаны назад, надо лбом они уже становились реже. Он быстро облысеет, если доживет, конечно. Лицо было широкое, мясистое, с тяжелой челюстью. Глаза темные, и в них видна опасность.

В руке у него была сигара. Дорогая, кубинская.

Несколько секунд мы, молча, смотрели друг на друга.

– Чарли, – наконец сказал он низких хриплым голосом. – Не ожидал.

Ну да, я же приехал без предупреждения.

– Привет, Вито, – я улыбнулся, как можно более дружелюбно. – Можно войти? Или будем в коридоре разговаривать?

Он помедлил секунду, потом отступил в сторону:

– Входи.

Я переступил порог. Квартира оказалась больше, чем я ожидал. Не огромная, но просторная по меркам доходного дома. Прихожая вела в гостиную. Слева – кухня, справа – видимо, спальня и еще комната.

Гостиная была обставлена дорого, но без вкуса. Массивный кожаный диван, явно новый, большой ковер с восточным узором, комод из темного дерева, на нем – радиоприемник и граммофон. На стенах – картины в тяжелых золоченых рамах. Сюжеты религиозные – на одной Мадонна с младенцем, на второй – репродукция тайной вечери.

Я бы не удивился, если бы он заказал свою версию тайной вечери, где все были бы в костюмах и шляпах, а вместо Христа сидел бы он.

Дорого-богато, но вкуса нет. Еще и дом к такому не располагает, смотрится как золотой зуб у нищего во рту.

В углу стоял маленький столик с шахматами. Партия не была закончена, а играл он сам с собой. Пахло табаком и дорогим одеколоном.

Я подошел к шахматному столику, повернул стул и уселся на него. Нельзя садиться на диван, он расслабляет, и быстро отреагировать в случае чего я не смогу. А в помещение повисло напряжение.

Он хмыкнул, но остался стоять, прислонившись к комоду. В одной руке продолжал держать сигару, вторую засунул в карман. Что у него там, пистолет? Нет, вряд ли, даже маленький револьвер я бы заметил. Скорее всего, выкидной нож, стилет.

Я не торопился. Пусть понервничает, ведь я пришел на его территорию, в его дом, без предупреждения. Это уже показывает силу.

Примерно полминуты он помолчал, после чего наконец сдался и спросил:

– Чего ты хочешь, Чарли?

– Двадцать пять тысяч, – ответил я спокойно. – Карточный долг. Ты помнишь?

Его лицо не изменилось, только глаза чуть сузились.

– Я говорил Лански. Через месяц отдам. Но без процентов. Не пристало христианину платить проценты.

Ага. А вот давать в долг пристало. Он ведь, как и мы все занимались ростовщичеством.

– Через месяц, – повторил я. – А почему не сейчас, Вито? У тебя что, денег нет?

Он затянулся сигарой, выдохнул дым медленно.

– Деньги есть. Но они в деле. Не могу вытащить быстро.

– В каком деле? – спросил я.

– В моем, – огрызнулся он. – Это тебя не касается.

Я усмехнулся:

– Меня касается карточный долг, Вито. Ты проиграл в игре, которая идет под моей крышей. Значит, должен мне.

– Под твоей крышей? – он фыркнул. – Это игра Лански. Еврея. Он не наш.

Вот, я ждал именно этого.

– Лански – мой друг, – сказал я тихо. – Мой партнер. Он мой брат. И если ты должен ему – ты должен мне.

– Он не итальянец, – Вито выпрямился, голос стал жестче. – Он не член Организации. И я не обязан платить жиду карточный долг, как будто он один из нас.

Я медленно поднялся со стула.

– Повтори, – сказал я.

– Ты слышал, – Вито не отступил. – Я не обязан платить не итальянцам. Ни Лански, ни Сигелу, ни тебе за них.

Мы стояли в трех шагах друг от друга. Он был крупнее меня, тяжелее. Но я знал, что в драке это не всегда преимущество. Особенно с учетом моих навыков смешанных единоборств из первой жизни.

– Вито, – проговорил я медленно. – Ты делаешь ошибку. Большую ошибку.

– Ошибку? – он усмехнулся. – Это ты делаешь ошибку, Чарли. Пришел ко мне домой, один, требуешь деньги за евреев.

– Ты – мой солдат, мать твою, – проговорил я. – Мы не равны. Я говорю – ты платишь.

Он бросил сигару в пепельницу на комоде. Руки сжались в кулаки.

– Ты думаешь, что ты лучше? – прошипел он. – Думаешь, что Джо-босс тебя любит больше? Новости для тебя, Чарли: он стар и слаб. Скоро его уберут, и тогда посмотрим, кто из нас будет выше.

Я улыбнулся:

– Ты хочешь убрать Массерию, Вито?

Он замолчал. Понял, что сказал лишнее.

– Я ничего не хочу, – проговорил он тише. – Просто говорю, как есть.

– Понятно, – кивнул я. – Тогда давай так, Вито. У тебя три дня. Через три дня ты принесешь двадцать пять тысяч Лански. Лично, с извинениями. И тогда все будет забыто.

– А если нет? – спросил он.

– Если нет, – я сделал шаг к нему. – То у тебя будут проблемы. Большие проблемы, но не со мной. Двадцать пять тысяч в наших масштабах – это мелочь, Вито, а репутация – нет. Но если ты не заплатишь, все узнают, что Вито Дженовезе не платит карточные долги.

Его лицо покраснело:

– Ты угрожаешь мне?

– Я объясняю, – ответил я спокойно. – Три дня, Вито. Это все, что я могу дать.

Я развернулся и пошел к двери.

– Чарли, – окликнул он.

Я обернулся.

Он стоял у комода, руки все еще сжаты в кулаки. Лицо злое, но в глазах, в глазах… Там открыто сквозила неуверенность. Не такого разговора он от меня ждал, это точно.

– После покушений ты стал смелым, – сказал он. – Слишком смелым. Не уверен, что это хорошо для тебя закончится.

– Может быть, – кивнул я. – Но долги все равно платить надо. Три дня, Вито. Не забудь.

Я вышел, закрыл за собой дверь, захлопнув английский замок, стал спускаться вниз по лестнице. Несмотря на адреналин, я чувствовал себя спокойно. Хотя я шел не за долгом, я шел для того, чтобы прощупать Вито.

И, похоже, что я не ошибаюсь. Он амбициозен, и эти амбиции простираются гораздо дальше того, чтобы стать просто капо Массерии. Он хочет быть боссом, доном.

Когда я вышел на улицу, ко мне сразу же подошел Сэл. Спросил:

– Все хорошо, Чарли?

– Все отлично, – выдохнул я. – Поехали.

С машиной ничего не случилось, молодежь расступилась пропуская нас. Я посмотрел вверх, и в окне четвертого этажа увидел Вито, который смотрел вниз на меня. Я поставил ему срок – не уложится, его проблемы.

Сел за руль и тронул машину. Домой, а завтра – четверг. Завтра я поеду на Уолл-стрит, в офис, который арендует Лански. Если мы закроем короткие продажи, а он вкладывает еще миллион, то заработаем. Но я за последние вспомнил кое-что еще.

То, что за черным четвергом был черный вторник.