Текст книги "Черный четверг (СИ)"

Автор книги: Наиль Выборнов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 16 страниц)

Но история уже, очевидно, пошла другим путем. Ну и хрен с ним. Главное выжить. Сейчас надо дождаться Лански с врачом, он меня починит. А что дальше будет, станем думать уже потом.

Но ясно стало одно: задача выжить порядком усложняется.

Глава 6

Когда Винни вернулся, он занял диван, расположившись там с пистолетом. А я пошел в другую комнату, где развалился на кровати. Здесь еще окно одно было сбоку, тоже занавешенное, а за ним – выход на пожарную лестницу. Причем вела она как вниз, во двор, так и наверх, на крышу. Впрочем, воспользоваться ей я не смог бы при всем желании. В моем состоянии это было бы сложно.

Нет, чувствовал я себя не так уж плохо. Я мог ходить – с поддержкой, или если хвататься за стены. Наверное, у меня получилось бы вести машину, но это все равно было тяжело. А вот драться – очень вряд ли. А мне явно это предстоит в ближайшее время.

Чем дольше я об этом думал, тем больше приходил к мысли, что пришло время нанести ответный удар. И я даже знал по кому. Ник Капуцци – тот самый парень, которого я узнал. И это ключ. Если тихонько взять его, вывезти куда-нибудь, а потом…

Устроить с ним то же самое, что они сделали со мной, выспросить, кто еще участвовал в покушении, а потом завалить наглушняк. Дальше ударить уже по ним, убить всех.

И после этого вполне можно будет выйти на Маранцано для того, чтобы поговорить. Договориться о встрече на нейтральной территории и предложить ему заключить мир. Намекнуть на то, что Джо-босс слишком гребет под себя, и что нас самих это не устраивает.

Без этого… Тоже можно было бы, да только тогда я приду, как человек, который прогнулся. А если ты прогнулся один раз, то тебя можно гнуть дальше, до последнего, пока ты не сломаешься, и не отдашь все, что у тебя есть.

Да. План в этом. Но сперва нужно поправиться, потому что я собираюсь участвовать в этом лично. Лучано не пачкал руки кровью, а вот я могу вполне. Мне это не претит. Более того, это поднимет мой авторитет. А тут можно и Дженовезе задействовать, он точно не откажется пролить кровь. Пока что он мне нужен.

То есть сперва врач, чтобы он посмотрел мои раны. Потом два-три дня отдыха, пока Дикси не решит вопрос с полицией. Скорее всего, придется самому посетить участок и все рассказать. Не раскрывая имен, естественно – омерта, ее нарушать нельзя. Дождаться вердикта – будут они предъявлять обвинения или нет. Если не станут, а они с большей долей вероятности не будут этого делать…

Вот тогда я нанесу ответный удар.

С этими мыслями я и лежал на кровати. Сон не шел. Курить тоже было нечего, Мей не позаботился о сигаретах, как и о еде, хотя жрать хотелось неимоверно. Оставалось надеяться, что он привезет не только доктора, но и еще что-нибудь.

Наконец я услышал, как в дверь постучали. Сбросил ноги с кровати, схватился за нее и медленно встал. Потом рывок к стене, взяться за нее, и я медленно пошел на выход из комнаты. Винни сидел на диване, спал, и ничего не слышал.

Ну да, он на дежурстве весь день, а потом еще и по голове получил. Надо бы отправить его отдохнуть. Хотя нет, пусть остается тут же, выспится, места на двоих тут хватит определенно. Потому что он – тоже цель, он знает, где я нахожусь. И если на Лански напасть они определенно побоятся, потому что он – слишком важная фигура, и атака на него – это однозначная война с евреями, то взять рядового парня – вообще не проблема.

– Винни, – приговорил я. – Винни.

Он дернулся, открыл глаза, уставился на меня. Взгляд тут же стал виноватым, он явно корил себя за то, что заснул. Ну ничего, это ладно, тут любой слабину бы дал. А когда тебя по голове огрели, ждать вообще больше нечего.

– Простите, мистер Лучано, – проговорил он. Парень явно боялся меня. – Я просто… Устал.

– Все нормально, парень, – ответил я. – Я не спал. Все хорошо. Пойдем, откроем дверь. Это Мей должен приехать с доктором.

Я двинулся дальше, вдоль стены, продолжая сжимать в правой руке «Кольт». Винни тоже поднялся, взял свой Браунинг – теперь, в свете лампочки я его рассмотрел, это был «тысяча девятьсот третий», и он действительно был чертовски похож на советский ТТ.

Охранник поднялся, подошел к двери и спросил:

– Кто?

– Это мы, Винни, – послышался с той стороны знакомый голос. – Открывай.

Выдохнув с облегчением, парень отпер дверь. Сквозь дверной проем я сразу же увидел Лански – ни следа сна на лице, бодрый, а за ним еще одного мужчину. С виду – самого стереотипного еврея, каким он только может быть. Разве что кипы не хватало.

Зато в руках он держал кожаный саквояж. Там, скорее всего, какие-то медицинские приблуды. Специально для того, чтобы меня лечить. Ну и хорошо, это нам от него и нужно.

– Проходите, – сказал я, опуская пистолет.

– О, а ты, как всегда, заряжен и готов к действию, – хмыкнул Мей. – Это – Док Шапиро, – представил он своего спутника.

– Можно руки помыть? – спросил тот сразу, как вошел.

– Да, раковина там, – кивнул я.

И качнулся. Все-таки усталость сказывалась, и на ногах держаться было тяжело. Винни тут же дернулся подхватить меня, но Мей успел первым. А он, хоть и коротышка, но достаточно крепкий. Так что вместе мы пошли к дивану, и меня усадили на него.

Я вытянул ноги. Хорошо все-таки, пусть сиденья и непривычные, низковатые какие-то.

Послышался гул в трубах, а потом льющаяся вода.

– Винни, иди спать, – проговорил я охраннику.

– Но…

– Парень, тебе меня охранять еще несколько дней минимум. Будем спать по очереди, пока сидим здесь. Сейчас тут Мей и Док, пока мы тут, нас никто не тронет. Как я захочу спать, разбужу тебя. Не волнуйся.

– Это честь, мистер Лучано… – пробормотал он. Похоже, не ожидал этого.

– Иди-иди, парень, – кивнул Мей. – Мы пока присмотрим за нашим другом.

Парень повернулся и пошел в спальню, продолжая, тем не менее, держать в руках пистолет. Док достал из саквояжа металлические ножницы и принялся разрезать на мне бинты, и так пока не избавил от них.

– Тебе надо бы поменьше дергаться, – заметил он. – Швы на груди лопнули, разошлись. Да и все остальные… Зашиты, надо сказать, очень небрежно. Останутся шрамы.

Ну, это я и так знал.

– Надо было сразу обращаться ко мне, – сказал он.

– Не было возможности, – я улыбнулся. – Полицейский подобрал меня на Стейтен-Айленде. Куда повезли, туда повезли. Спасибо хоть, что кровь остановили. А если бы я не дергался, Док, то был бы уже мертв.

– Специфика вашей профессии, – кивнул еще.

– Еще что-то есть? – спросил я.

– Порезы на шее, на лице… – он как-то замялся, а потом все-таки продолжил. – Глаз, Чарли. Он теперь всегда будет полузакрыт. Они порезали тебе нерв, который за него отвечает.

Он наклонился и большим пальцем приподнял мне веко. Я только сейчас заметил, что да, что даже моргаю этим глазом я с большим трудом.

– Со временем, возможно, восстановишься, станет лучше, – сказал Док. – Но далеко не факт.

– Ладно, это не самое страшное, – я усмехнулся. – Я же Счастливчик, а не красавчик.

– Ну да, – Док снова стал рыться в своем саквояже. – С такими ранами выжить. Тебя не просто хотели убить, Чарли, они собирались преподать пример.

– Они пытали меня, – ответил я.

Он вынул стеклянную бутылку с резиновой пробкой, отщелкнул ее, и в помещении резко запахло спиртом. Намочил марлю и принялся промывать швы. Защипало так, что я даже поморщился, но это еще ничего. Когда будут зашивать, все будет гораздо хуже. Наживую же все, без анестезии.

– Могу сделать укол, – Док заметил, что я скалю зубы. – У меня есть морфин…

– Не надо, обойдусь, – я качнул головой.

Не хочу. Просто не хочу. Понимаю, что в некоторых случаях без обезболивающего не справиться, когда дело касается, скажем, огнестрельного ранения. И когда доктор ковыряется у тебя в животе, пытаясь достать пулю и зашить порванные кишки. Хотя в нынешнее время это, конечно, почти гарантированная смерть от перитонита. Потому что антибиотиков еще нет.

Лански смотрел на все это, и ничего не говорил. Нам нужно было обсудить дела, но делать это в присутствии левого человека точно не стоило. Конечно, он будет держать язык за зубами, но может ведь и сболтнуть.

Страх. Его отношение к нам держится на страхе. И на деньгах. На достаточно больших деньгах, им хорошо платят.

Но он боится Лански, потому что знает, что он может сделать. Самое малое – его клинику сожгут, если что-то пойдет не так. Просто какой-нибудь парень в дорогом костюме будет проходить мимо и бросит в окно бутылку с зажигательной смесью.

Кстати, еще один факт. Мы все привыкли называть бутылки с зажигательной смесью коктейлями Молотова. Мне так говорить нельзя ни в коем случае, это выдаст меня гарантированно. Потому что название это времен советско-финской войны, а здесь, в Америке, подозреваю, ни про какого Молотова еще ни сном, ни духом.

Нет, может и слышали что-нибудь. Но это название точно вызовет вопросы.

– Раны чистые, – заметил Док. – По крайней мере, те, кто их обрабатывал, знали свое дело.

– Это радует, Док, – сказал я. – Что дальше?

– Шов на груди придется сделать заново, – сказал он. – А потом перебинтую.

Он достал из саквояжа зажим, иглу, нити. Я подумал о том, что этой иглой наверняка зашивали уже не одного человека. Тут ведь все многоразовое. Даже шприцы не одноразовые, пластиковые, как те, к каким мы привыкли, а большие, стеклянные. И иглы у них зачастую тупые.

Как их обрабатывают, интересно? Погружают в раствор карболки? Или просто кипятят? Не знаю, очень надеюсь, что ничего не подхвачу. История уже разошлась с реальностью, скорее всего.

Он вдел нить в иглу, потом в зажим, присел и принялся зашивать рану. Я зашипел. Оказалось неожиданно больно.

– Может все-таки укол? – спросил он.

– Соглашайся, Чарли, – сказал Лански. – Заодно и спать крепче будешь.

– Нет, – я покачал головой. – Я потерплю. Нам еще дела обсуждать с тобой, нужна трезвая голова.

– Знал бы, что так будет, захватил бы с собой что-нибудь выпить, – он усмехнулся.

Да, кстати. Алкоголь – это ведь тоже анестезия. И сейчас это наверняка подошло бы. Хотя он расширяет сосуды, и кровь течет гораздо активнее.

Док работал молча, я сидел, сжимая зубы, чтобы не показывать боль. Шов еще, зараза, лопнул на всем его протяжении, с мясом. Так что придется потерпеть.

Наконец он закончил, отошел на шаг, посмотрел, как будто любовался своим творением.

– А теперь бинты, – сказал он.

Вытащил из того же саквояжа, и принялся бинтовать. Тут закончил уже совсем скоро, рука явно была набита.

– Док, вас довезут, – проговорил Лански. – Где машина, вы знаете. Спасибо вам, и вот.

Он протянул ему несколько купюр. Судя по изображению Бенджамина Франклина, это были сотенные. Ну да, доктора берут дорого, потому что их немного, а услуги нарасхват.

Хотя тут деньги не только за работу, но и за молчание. Об этом тоже стоит помнить. Это мы связаны правилами омерты, но не врачи. Хотя они официально не вправе распространять сведения о здоровье. Когда это не касается полицейских расследований.

Но к нему и не пойдут. Полицейские никогда не узнают, что это он обрабатывал мне раны.

Хотя, память Чарли подсказывает, что они больше промышляют абортами. Сейчас пусть и эмансипация, и женщинам даже дали право голосовать, принцип «мое тело – мое дело» еще не работает. И аборты запрещены, полностью.

Но нам закон не писан. А лишних детей никому не надо. Но я вроде был осторожен, и Гэй ни разу к такому врачу водить не приходилось. А сейчас, со своими знаниями о менструальных циклах, и прочем, вероятность, что это случится, стала гораздо меньше.

Вместе они дошли до выхода из квартиры, а потом Лански запер дверь. Вернулся, взял стул и уселся напротив меня.

– Ну, – сказал он. – И что думаешь делать?

– Мы ударим в ответ, Мей, – сказал я. – Что еще остается.

– Хочешь убить Маранцано? – спросил он. – Джо-босс не одобрит. Пока что между нами мир.

– А что? – усмехнулся я. – Купим у наших друзей из береговой охраны Томпсоны, и вломимся к нему в офис в Среднем Манхеттене. Мы же все знаем, где он. Он еще там и агентство по недвижимости открыл.

– Ты серьезно? – он прищурил глаза.

– Нет, – я качнул головой. – Мы до него не дотянемся. Пока. Его слишком хорошо охраняют, да и вообще. Я не хочу бить по нему сейчас, я хочу просто показать, что тоже могу ударить. По исполнителям.

– То есть ты знаешь, кто это?

– Одного знаю, еще с позавчера. Ник Капуцци.

– А, Ник, – он хмыкнул. – Ну да, слышал о нем. Держит игровые автоматы в Бруклине. Я слышал, дела у него идут не очень хорошо. Его босс им недоволен.

– По-видимому, поэтому он и подписался под это дело, – ответил я. – Хотел поправить дела. Паскуда.

– Вообще, я его понимаю, – усмехнулся Мей. – Он понимает, что ты опасен. А с этими твоими…

– Два раза, Мей, – сказал я. – Два гребаных раза он попытался убить меня. Во второй раз в больнице, причем в этот раз они решили действовать наверняка. И не просто убить, а оставить послание. Нет, можешь мне поверить, я это так не оставлю.

И я в действительности начал злиться. Неожиданно для самого себя.

Ну а что? Это теперь мое тело. Личность Лучано растворилась в моей, оставив после себя память и рефлексы тела. Неплохие рефлексы, надо сказать, по крайней мере стрелять он умеет. Как умеет драться, и все остальное, еще только предстоит проверить. Но ничего, проверим, это тоже не проблема.

– Я понимаю твою злость, Чарли…

– Но мы не будем зря рисковать, – я покачал головой. – Мы сделаем умнее. Мы разберемся с исполнителями. Они ведь считают себя неприкасаемыми, не так разве? А мы объясним им, что это не так. Ник. Мы возьмем его, допросим, узнаем, кто еще там был. И перебьем всех остальных.

– Полиции это не понравится, – он покачал головой. – Ты и так под наблюдением, а уж после сегодняшнего. Лишний раз тебе лучше не высовываться.

– Я и не буду высовываться, – я усмехнулся. – Я сам схожу в полицию. Твой адвокат мне поможет. А насчет того, что я не хочу оставаться в больнице… Это ведь личное право каждого, не так ли? Тем более, если они не могут меня защитить…

– Это законно, – подтвердил Мей.

– А с исполнителями мы не будем разбираться публично. Выставлять трупы на обозрение… Сейчас не время. Мы еще не на войне, и развязывать ее у меня нет никакого желания. Как и залегать на матрасы, нет. Они просто исчезнут. Это будет сигналом.

– И дальше?

– А потом мы договоримся, – я улыбнулся. – Я лично встречусь с Сэлом, и мы поговорим. Думаю, он не откажет мне в перемирии, он ведь знает, кто я такой. К тому же у него на горизонте маячат большие проблемы. Да и… После того, как мы это сделаем, он зауважает меня гораздо сильнее.

– Или возненавидит. Его люди ведь могут посчитать, что он не способен их защитить. Кстати, ты не думал обратиться к Джо?

– Тогда Джо подумает, что я не могу сам разобраться с проблемой, – я качнул головой. – Это ударит по моему авторитету. И поверь, он будет не рад, если я буду договариваться с Сэлом.

– То есть, ты хочешь замириться с Маранцано? – спросил Лански.

– На время, – я покачал головой. – Они с Джо-боссом все равно не уживутся. Рано или поздно мы схлестнемся в полную силу. И уже тогда мы сделаем свой ход. Мей, я знаю, что я могу доверять тебе полностью. Мы ведь с тобой вместе еще с таких вот лет.

Он кивнул. И я знал, что он считает так же. Багси… Может быть и нет, он слишком импульсивен. Его, кстати, могут натравить на меня, если захотят. Но Лански умен, и он верен. Не предаст, что еще важнее.

– Я думаю, что нам нужно сделать небольшую перестановку, – сказал я. Не знаю, стоит ли говорить об этом сейчас или нет. Хотя, наверное, стоит. Пусть Лански будет в курсе, а ведь он все равно станет одним из исполнителей, не иначе. – Поменять главу семьи. Джо-босс засиделся на своем месте. Он жаден. Слишком жаден. Так что нас в случае чего поддержат и остальные.

– А дальше? – спросил Лански, внимательно посмотрев на меня. – Пойдем уже за Сэлом? Это было бы неплохо. Под ним ведь весь Северный Нью-Йорк. Смогли бы расширить нашу сеть. Ты ведь сам говорил, что хочешь залить улицы дешевым самогоном.

– И все это отберет Джо-босс, если мы сперва с ним не разберемся, – кивнул я. – Нет, мы сделаем это позже. Сделаем, не беспокойся. Как, кстати, идут наши дела? Ты делаешь то, о чем я просил?

– Да в целом… – он чуть замялся. – Чарли, ты, конечно, счастливчик, но я опасаюсь вкладывать в это реально большие деньги.

– Мей, – я выдохнул. Чего-то подобного я на самом деле и ожидал, он ведь всегда был осторожен. – Просто поверь мне. Если ничего не произойдет, мы отобьем эти деньги за полгода, сам же знаешь. А если выгорит…

Он посмотрел на меня с сомнением во взгляде, а потом все-таки кивнул. Все-таки решился.

– Хорошо. Значит, запускаем машину на полную катушку. Но ты лично за все отвечаешь, Чарли, хорошо?

– Хорошо, – кивнул я. – Если что, я тебе и Бенни все верну. Но не придется, уж можешь мне поверить.

Я подумал немного. Раны обработаны, цель указана. Что дальше? А да, забыл об еще одной вещи.

– Да, – проговорил я. – Пошли кого-нибудь к Гэй. Пусть заберут ее и спрячут на время. Я боюсь, что ублюдки Сэла могут навредить ей.

Не то, чтобы я проникся к теперь уже своей русской танцовщице какими-то чувствами, но если парень не может защитить свою женщину, то как ему вообще можно верить? Это же вопрос престижа.

– Ты хоть письмо ей напиши что ли, – хмыкнул он. – А то она ведь может не поверить нам.

– Напишу, – кивнул я.

– Вот, держи, – он вытащил из внутреннего кармана блокнот и карандаш, такие же, как у того детектива, что меня допрашивал. Похоже, что он использовал их, чтобы записывать мысли. А потом наверняка сжигал, не иначе. Он слишком умен, чтобы оставлять такие следы.

Я подумал немного. Она узнает мой почерк? А она вообще умеет читать, кстати говоря? Да должна, не совсем же дура.

Хотя в нынешние времена далеко не все умеют это делать. Я вот умею и писать, и читать, пусть и учился в спецшколе для детей с криминальными наклонностями, которую так и не закончил.

А еще я умею делать шляпы. Да, это совсем забавно. Но в воспоминаниях вспыло то, что на заре своей карьеры я устроился в шляпную мастерскую. И вполне успешно совмещал эту работу с грабежами, крышеванием и наркокурьерством.

Я принялся писать. Короткую записку, без особых чувств, без признаний в любви, ориентируясь больше на инстинкты самого Лаки. Когда закончил, перечитал. Никаких деталей нет, все нормально. И вроде бы в его стиле.

– Держи, – я оторвал листок, после чего протянул его Лански. И блокнот с карандашом тоже.

– Ну тогда я поехал, – он поднялся. – Думаю, к ланчу приедет адвокат. Попрошу Бенни забрать его, он тоже захочет повидаться. Заодно обсудишь с ним это твое дело с Ником.

Ну да, тут действительно лучше задействовать силовое крыло. Но напоследок уже. Следить лучше отправить людей Мея, потому что они более осторожны. Сигелу ничего не стоит просто выкрасть его среди бела дня, не разбираясь, кто там и что может видеть. А то и вообще устроить пальбу из Томпсонов.

А нам это делать никак нельзя. За нами сейчас следит полиция, очень внимательно. И за Лански с Сигелом тоже, потому что они слышали, как я попросил Гэй прислать их.

– Хорошо, давай, удачи, – кивнул я и поднялся. – Закрою за тобой дверь.

И мы вместе пошли к выходу из квартиры. Я снова держался за стену, но чувствовал себя гораздо лучше. По крайней мере кровь остановилась.

– Попроси Бенни привезти еды, – сказал я. – Тут же ничего нет.

– Да, конечно, – кивнул Мей.

– А еще отправь пару человек проследить за Капуцци. Только аккуратно, чтобы не попались.

– Сделаем.

Он протянул мне руку, и я пожал ее. Ладонь маленькая, сухая, но до чего же крепкая у него хватка. Хотя о его деловой хватке можно сказать то же самое. Мей своего не упустит.

Лански вышел, а я закрыл за ним дверь. Вернулся на диван, где по-прежнему лежал пистолет. Патрон в патроннике, а сам он на предохранителе. Спать не хотелось совершенно. Нервы. Нервы, нервы, нервы.

Так и до панических атак недалеко. Что мне теперь к психологу начать ходить?

Гангстер, который ходит к мозгоправу. Где-то я такое видел уже. И закончилось все для него плохо. Но нет, сейчас не те время, психотерапия сейчас все больше карательная: с лоботомиями, электрошоком, да и вообще она пока что больше напоминает пытки.

Это потом благодаря лобби биг фармы психиатров станет едва ли не больше, чем всех остальных врачей. И они начнут массово выписывать людям антидепрессанты. Здесь это началось еще в девяностые.

У нас гораздо позже, но в двадцатых тоже люди в огромном количестве сидели на таблетках. И это даже перестало считаться зазорным.

Ладно, теперь ждем. Жаль, что часов у меня нет, так что время будем мерить по ощущениям. Дам Бенни поспать часа четыре примерно, а потом лягу сам и, надеюсь, усну.

А к ланчу приедет адвокат и Багси. И меня ждет разговор уже с ними. Но ничего, все будет нормально. Все будет нормально.