Текст книги "Черный четверг (СИ)"

Автор книги: Наиль Выборнов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 16 страниц)

Раньше я предпочитал первый вариант. Но тут все держится на личном авторитете, да и мне не повезло попасть в публичную личность. Несмотря на всю скрытность и конспирацию Лучано был публичным.

Так почему бы не сделать из его имени личный бренд? Даже не из имени, а из прозвища, потому что это самое «Лаки» уже ушло в народ и расходится. Начать с малого. Скажем, с клуба. К тому же это способ отмывать бабки. Даже не на еде и напитках – это как раз сложно, за этим следят. А на выступлениях. И на рекламе их.

Ставить большие затраты на рекламу, а на самом деле платить кучке мальчишек за то, чтобы они клеили плакаты. Да они через неделю за бакс в день будут готовы все вокруг обклеить. Ну и выступления организовывать, продавать билеты. И по документам у нас каждый день будет аншлаг.

Надо подумать.

– Идем, парни, – решил я.

Мы направились к выходу, и тут послышался грохот и дверь слетела с петель. Дерево треснуло, петли оторвались, створка рухнула на пол, подняв облако пыли.

– Облава! – послышался громкий крик позади, музыка стихла.

В проем ввалились пятеро, и это была не полиция.

Ирландцы.

Я сразу понял по рыжим волосам, по наглым рожам. Здоровенные, пьяные, агрессивные. Один из них – главарь, судя по тому, как остальные за ним следовали – был просто огромным. Ростом под два метра, широченным в плечах. И бухим в дрова.

Глава 11

Все в зале резко замолчали, почувствовали, что сейчас будет. Когда итальянцы вроде нас встречаются с ирландцами, это редко заканчивается хорошо. Неважно, служат ли те в полиции или ведут дела в бандах, как вот эти вот.

А это бандиты. И судя по тому, что я не узнал их главаря, какие-то мелкие. Решили наехать на бар, отжать его себе тайком? Да нет, у них не хватит на такое ни мозгов, ни влияния. Скорее всего, просто грабители. Владелец подпольного питейного заведения ведь не пойдет в полицию, чтобы заявить об ограблении.

Нет. Он будет действовать иначе. Он пойдет к нам, а там уж мы решим проблему тем или иным способом. Правда, за помощь мы взяли бы гораздо больше, чем украли бандиты.

Но сейчас – это вопрос репутации.

И ирландцы не съедут, главарь пойдет до конца. В другое время он не связался бы с Чарли Лучано, но сейчас если он откажется от конфликта, то потеряет авторитет среди своих же.

Да и слишком он пьян, это видно. Они порядком разогрели себя алкоголем, им ведь нужно было набраться смелости для того, чтобы наехать на мою точку.

Главарь осмотрелся, обвел зал взглядом, а потом уставился на меня. И криво усмехнулся.

– А вот и ты! – заорал он с сильным ирландским акцентом.

Похоже, недавно переехал в Америку. Может быть, его родители были связаны с Ирландской Республиканской Армией, вот они и решили покинуть Родину. А возможно, что просто поехали сюда в поисках лучшей жизни.

– Лучано! – продолжил он. – Макаронник гребаный!

Узнал. И все равно не собирается съезжать. Ну, после покушения мой авторитет порядком подкосился. И теперь мне нужно его восстановить. Вот и случай подвернулся. Но желательно обойтись без стрельбы, да.

Хотя… Пятеро, все здоровые, но пьяные, а драться пьяным – это такое себе удовольствие. Координация движений не та, замедленная реакция. Хотя, ирландцев это, пожалуй, не касается, потому что они как раз способны драться в любом состоянии. Пьяные драки – это вообще часть их национальной культуры.

Музыка оборвалась. Весь зал смотрел на нас, как я отреагирую. От этого будет зависеть вообще все.

Вижу пистолеты как минимум у двоих – у них куртки подмышками топорщатся. У остальных они либо в другом месте, либо решили обойтись без них или не смогли добыть. Может быть, рассчитывают на свои здоровенные кулаки или ножи, черт его знает.

Мои охранники потянулись к оружию под пиджаками, но я поднял руку, остановил их. Пока что.

Главарь ирландцев шагнул вперед, чуть пошатнулся, но удержался на ногах, оперся на стойку.

– Слышал, тебя порезали как свинью, а, макаронник? Чудом выжил, да?

Он расхохотался, а остальные подхватили. Смех был пьяный, противный, как у шакалов из старого мультика, который еще не сняли в это время.

Я молча продолжал смотреть на него. Оценивал. Они опасны. Своей безбашенностью опасны, и тут ничего не поделать. Жесткие парни. А значит придется действовать еще более жестко.

Главарь подошел еще ближе, ткнул пальцем мне в грудь.

– Макаронник, чего молчишь?

– Лучше бы вам уйти отсюда, парни, – проговорил я. – Если не хотите проблем.

– Лучше бы вам уйти отсюда, если не хотите проблем! – передразнил он меня. – Сами валите! Ты хоть знаешь, кто я такой?

Когда-то давно я смотрел видеоблог одного парня, Майкла Франчеце, бывшего капо семьи Коломбо. Ну, интересовался историей мафии, что поделать, правда он вел свои дела уже позже, в семидесятых. А потом, после тюрьмы, ушел в религию и общественную деятельность.

Вроде как он никого не сдал, благодаря чему на него и не открыли охоту. Хотя я подозревал, что дело было в другом – ему пришлось отдать наворованные у государства миллионы в обмен на сохранность своей жизни.

Так вот, он говорил, что ненавидит эти слова – настолько часто он их слышал. И их всегда произносили мелкие сошки, потому что реально авторитетным парням, это не было нужно. Их и так все знали.

Один раз ему даже угрожали его же именем. Пришли в клуб, которым он управлял, стали бычить, а потом сказали, что знают Майкла Франчезе, и по одному его слову выбросят из заведения.

– Ну! – повторил он. – Чего молчишь? Знаешь, кто я такой?

– Нет, – спокойно я ответил. – И не очень хочу знать.

– А придется! – заявил он. – Пэдди О’Брайен. Слышал?

И оскалился во все зубы. Нескольких не хватало, выбили в драках, очевидно.

Мелкий ирландский бандит, который решил сделать себе имя на том, что наехал на меня. Пацан к успеху шел. Ну, не повезет, не фартанет.

– Не слышал, – я снова покачал головой.

Пэдди нахмурился. Он не ожидал такого ответа. Может быть, у него в Бруклине, где ирландские банды имели хоть какой-то вес, его и знали. Да и то, там все очень ограничено было, Адская Кухня пока не поднялась.

– Ну так запомни его, макаронник! – агрессивно проговорил он. – На улицах говорят, что Лучано спекся! Прячется и боится выходить! Вот, решили проверить – правда или нет!

Что ж, значит это все-таки наезд на меня. А их не Маранцано ли послал? Он мог связаться с ирландцами? Да нет, это Костелло ведет с ними дела. А Сэл не любит работать не с итальянцами. Более того, сейчас в семью не принимают никого кроме сицилийцев – ни неаполитанцев, ни калабрийцев.

Он оглядел меня с головы до ног:

– И это правда, а⁈ Ты сидишь тут, дрожишь. Твое время прошло, Лучано! Тебя со дня на день спишут со счетов!

Он плюнул мне под ноги. Зал затаил дыхание, они ожидали того, что будет дальше.

Я улыбнулся. Я и без того умел жутко улыбаться, но сейчас, когда мое лицо покрыто шрамами, а левое веко толком не поднимается, это выглядит совсем страшно. Пэдди дернулся, но не отступил.

– Тебя Сэл прислал? – все-таки спросил я. – Сэл Маранцано?

– Сэл Маранцано? – переспросил он. – Этот макаронник мне не указ! Мы сами пришли! И возьмем то, что нам причитается.

– Хорошо, – проговорил я, кивнув.

А потом схватил со стойки бутылку виски, которая стояла на нем и одним движением разбил о голову бандита. Осколки стекла и капли напитка разлетелись во все стороны, а парень повалился на пол. Из большой раны на его голове потекла кровь. Он потерял сознание.

А я перехватил горлышко бутылки поудобнее. В моей руке теперь была розочка. Если уметь ей пользоваться – страшное оружие.

– Без стволов, сука! – крикнул я. – Кто на меня, а⁈

Будь на их месте китайцы, другие итальянцы, евреи – меня расстреляли бы сразу. Но ирландцы были слишком пьяны, позабыли про оружие и кинулись в драку.

Первый, из тех, что бросился, носил нетипичную для этих времен прическу – длинные волосы, всклокоченные во все стороны. А еще у него была борода. Я нанес несколько размашистых ударов, разрезая ему лицо. Во все стороны брызнула кровь.

Он отшатнулся, схватился за лицо, я резанул его еще раз по рукам, а потом в дело вступили мои парни. Один из них долбанул в лицо второго, опрокинув на пол. Я заметил на его руке латунный кастет. Второй неожиданно для меня самого бросил третьего на пол борцовским приемом, а потом ударил ногой в лицо, вырубая.

Последний из ирландцев, тот, что стоял поодаль, засунул руку за ворот куртки, очевидно, решившись схватиться за пистолет. И тогда я швырнул розочку ему в лицо. Он отшатнулся, а я рванулся вперед, ударил его кулаком в лицо, потом схватил за воротник левой и добавил еще дважды. Опрокинулся.

Обернулся, увидел, как мой товарищ вырубил того, которого я порезал первым.

Все закончилось, все лежали, никто и не пытался подняться. Вот так вот – несколько секунд, и все закончилось. Горячие итальянские парни сегодня победили.

Я посмотрел на свою ладонь. Костяшки оказались сбиты, на руке кровь. Не моя, а парня, которого я порезал, там же во все стороны брызгала.

Из-за стойки выбежал Джонни, остановился, осмотрелся.

– Чарли, – только и проговорил он.

– Все нормально, – ответил я. – Немного помахали кулаками. Но тебе, думаю, лучше закрыться сегодня.

– А если они вернутся… – проговорил он.

– Я пришлю пару парней присмотреть за баром, – сказал я. – Не волнуйся.

Да, обращусь к Багси, он кого-нибудь пришлет. И если ирландцы снова решатся явиться, то резаными ранами и тумаками это не закончится. Кого-нибудь точно утопят в Гудзоне.

В эти времена, кстати, от трупов избавлялись именно так – топили, в лес никто никого не вывозил. По крайней мере, в Нью-Йорке. Зачем, если тут вода везде, а она что угодно скроет? Вскрывали живот, чтобы газы не накопились, груз какой-нибудь к ногам, а потом в воду. И все.

– Не надо, – он покачал головой. – У Ральфи есть друзья, позову кого-нибудь из них. Твои ведь кучу трупов оставят…

Он повернулся к посетителям, которые продолжали взирать на наше представление. Удивительно, но никто из них не побежал с криками, ничего такого. Они знали, что лучше не мельтешить, и уж тем более не встревать в разборки, потому что в самом лучшем случае можно получить по роже.

– Сегодня закрываемся, парни! – сказал он. – Давайте, на выход.

Кто-то разочарованно вздохнул, но народ поднялся и медленно двинулся к лестнице.

– Ты с этими разберешься? – кивнул я на валяющихся ирландцев, которые так и не пришли в себя.

– Да, конечно, – кивнул он. – Вынесем их на задний двор, а потом вызовем скорую. Сам ведь знаешь, Чарли, трупы вредят бизнесу.

– Вот и хорошо…

Я посмотрел на себя. Цел, порезать не успели, ничего такого. Но на костюме капли крови. А ехать в таком виде на встречу с боссом нельзя, он может воспринять это за неуважение. Да и в целом, мафиозо должен всегда быть опрятным, потому что это демонстрация статуса. Он ведь не работяга, которые постоянно грязные ходят, в масле, в пыли.

– У тебя есть здесь вода? – спросил я.

– Да, конечно, – кивнул он на дверь. – Туалет там.

Я двинулся в ту сторону, открыл дверь. Санузел был один, совместный. Скромно, но чисто. Под потолком единственная тусклая лампочка накаливания, раковина с одним вентилем – горячей воды тут естественно нет, унитаз. Зато висело зеркало, наверное, чтобы женщины-посетители могли поправить макияж.

Я подошел к раковине, повернул ручку крана и из него тонкой неровной струйкой потекла вода. Мыла тоже не было, так что мне осталось только сунуть под струи руки, смывая кровь. Сбитые костяшки защипало, но это не боль – так, ерунда.

А потом я принялся застирывать капли крови на костюме. Не так много, иначе пришлось бы переодеваться ехать, а мне это совсем не ко времени. Нужно в еще пару мест заглянуть, забрать долю. А потом на встречу к Джо-боссу. Да.

Закончив застирывать костюм, я вышел наружу. Бар уже опустел. Джонни и тот охранник сверху, тащили одного из ирландцев наружу. Их уже осталось четверо, одного вынесли. В действительности, выкинут куда-нибудь на задний двор, а потом вызовут скорую. Те в свою очередь полицию, но если уж капитан прикрывает заведение, то ничего местным не будет.

А свидетели будут молчать, ничего они никому не скажут. Им тоже не резон признаваться, что они в подпольном баре были. Нет, конечно, легавые охотятся в первую очередь не за теми, кто пьет, а за теми, кто это бухло возит и продает, но могут и до таких докопаться.

И только сейчас до меня дошло, в какой ситуации я побывал. Пятеро пьяных ирландцев, и нас трое всего. А ведь могли встрять, натуральным образом могли встрять. Тем более, что меня они в живых не оставили бы, это точно. Убили бы.

Руки неожиданно для самого себя затряслись. Вот так вот. Побывал в ситуации на грани жизни и смерти и действовал на инстинктах. Не только на своих, но и на рефлексах самого Лаки. Он был резким парнем, несмотря на то, что практически не пачкал руки. И драться умел, и стрелять.

Но сейчас отходняк накрыл, адреналин схлынул. Но надо успокоиться. Опять же это демонстрация статуса, нельзя показать, что мне страшно.

– Ты не против, если я себе пива налью? – спросил я у Джонни, который как раз был уже у лестницы, ведущей наверх.

– Наливай, конечно, Чарли, ты чего, – сказал он.

Я двинулся за стойку, повернулся к своим:

– Идите тоже умойтесь, и поедем. А то вон у тебя весь пиджак в крови уделан.

– Да, босс, – ответил один из них и двинулся в сторону туалета, из которого я только что вышел.

К моему удивлению кранов тут не было, хотя я ожидал их увидеть. Интересно, их изобрели уже? Черт знает, наверное да, но по-видимому во время сухого закона использовать перестали. Дорого, да и спалиться можно, если сюда внезапно заявятся агенты.

Так что пиво было бутылочным. Вот я и взял одну, потом открывашку со стойки. Открыл, послышалось шипение, и я сделал несколько глотков.

Вроде отпустило. Схлынуло понемногу. Вытащил из кармана пачку, снова закурил. Много курю, очень много, как бы до рака легких не докуриться в такой ситуации. Хотя Лучано был крепким парнем, курил всю жизнь, и рака у него не было. А это ведь теперь мое тело.

Сделал еще глоток, стало легче. Пиво, кстати говоря, тоже наше. Я подумал немного, залез в карман, вытащил конверт и достал из него пару купюр – две двадцатки и десятку, положил на стойку. Джонни лучше компенсировать то, что он оказался в наших разборках. Он ведь в действительности сегодня уже не откроется, так что потеряет бабки.

Сейчас скорая приедет, потом полиция, да и вообще, пару дней ему придется посидеть тихо.

Один из охранников уже вернулся из туалета, второй ушел, ему тоже надо было вымыть руки. Я сделал еще несколько глотков из бутылки, а потом вытер пот со лба тыльной стороной ладони. Тут и без того жарко, а я еще дрался, вспотел.

– Ты знаешь о нем что-нибудь? – спросил я у Сэла, имея в виду ирландского бандита. Но все-таки уточнил. – Об этом Пэдди.

– Нет, мистер Лучано, – он покачал головой. – Но, подозреваю, что если он так же будет нарываться, то долго не проживет.

Да уж, это точно. Если парень настолько нагл, туп, или и то, и другое одновременно, то топтать эту землю ему останется совсем недолго. Но все же.

– Выясни, под кем они ходят, – пришла мне в голову идея.

Сэл – не просто охранник, мы с ним давно, и это кто-то вроде доверенного лица. Я, конечно, помню, что среди наших есть крыса, но сомневаюсь, что это он. Потому что он еще из той первой банды, которую мы сколотили в Нижнем Ист-Сайде вместе с Лански и Сигелом.

А потом наши пути разошлись, потому что он сел. Но никого не сдал, молчал, и провел в тюрьме четыре года. А когда вышел, я снова взял его к себе.

Да, всплыло из памяти. И Лаки ему доверял, это точно.

– Хорошо, босс… – проговорил он, а потом повел плечами и спросил. – А зачем?

– Его старшему придется ответить за его слова, – сказал я. – Нужно будет поговорить с ним.

– Принял, босс.

Я выпил еще немного пива. Идея была в другом – мы естественно не будем убивать каких-то случайных ирландцев из-за того, что у одного из них слишком болтливый язык. Но поставить на место мы их должны. А еще мы потребуем деньги за оскорбление.

Заплатят – хорошо. Не заплатят – значит будут должны. И в будущем их можно будет использовать. Пусть окажут нам какую-нибудь услугу. Не одному Костелло же иметь ручных ирландских бандитов, мне тоже надо с ними связи налаживать.

А еще надо помочь Квинни против Шульца. Связываться с ним страшно, конечно, и это надо делать исподволь, и через каких-нибудь третьих лиц, потому что мы с ним вроде как союзники. Но свои люди в Гарлеме мне тоже нужны.

К тому моменту, как второй охранник вышел из туалета, я уже допил свое пиво. В несколько длинных затяжек докурил сигарету, затушил ее в пепельнице, после чего мы двинулись наружу, прочь из бара.

Поднялись по лестнице, подошли к машине. И я обнаружил, что охранник, которого мы оставили там, лежит без сознания прямо в машине.

Вот ведь мать твою. Кого Лански мне прислал в этот раз? Как так вообще получилось, что ирландцы вырубили его?

Да. Все-таки все могло закончиться совсем плохо.

– Отвези его в больницу, – обратился я к Поли. – Поймай такси. Сэл, мы с тобой поедем дальше.

Нас все еще ждут дела.

Интермеццо 4

Нью-Йорк. Средний Манхеттен, Парк авеню, офис Маранцано. Около пяти часов после полудня.

Этот офис был центром власти Сэла Маранцано или дона Сальваторе, как его называли все остальные. Для обычных людей – легальный офис управления недвижимостью. На самом деле – сердце криминальной империи, крупнейшей в США.

Сам Сальваторе Маранцано сидел за своим массивным дубовым столом и читал Цезаря. На латыни, в оригинале – она давалась легко, все-таки он учился в семинарии. Надо же, в свое время он мог стать падре, принести обеты, а потом всю жизнь провести в скромности, выпрашивая пожертвования у сильных мира сего. Но все повернулось совсем иначе.

Однако Сэла мучала одна и та же мысль – два покушения на Лучано, и два провала один за другим. Он – везучий ублюдок, и даже люди самого Сэла уже стали называть его просто Лаки. Но это прозвище не успеет разойтись, ни в коем случае. Все кончится раньше, его везению придет конец, и все закончится.

Последние дни его не видно, и не слышно, как и предполагал Сэл. Но при этом уже проявился – сегодня пропал Капуцци. Может быть, он, конечно, сбежал из-за долгов перед боссом…

Нет, это невозможно. Он бы не стал так делать, потому что не дурак. Да, у него не удалось провернуть покушение, как следует, но он никогда не был туп. Просто ему не везло, вот такое вот удивительное совпадение.

Лучано чертовски везет, а ему нет.

Маранцано поднял стакан и медленно отпил из него. Виски обжигал горло, но он не морщился, думал.

Этот выскочка, он уже попил ему много крови. И Сэл постепенно начинал сомневаться в том, что он делает. Ведь…

Денег много. Очень много, алкоголь течет рекой, канадские партнеры везут все больше и больше. Доллары сыплются практически с небес. И можно было бы остаться в мире и зарабатывать, что было бы правильно.

Но проблема была в другом. Проблема была в принципах. Эти местные, имигранты первой волны, забыли о своих корнях. Они работают с не сицилийцами, не уважают старые правила, а Джо Массерия так вообще осмелился называть себя боссом всех боссов.

Лучано – самый отъявленный нарушитель правил из всех. Он первым стал набирать в свою команду грязных вонючих евреев. И они работают вполне успешно – по прикидкам Сэла зарабатывал Чарли сотни тысяч долларов в год.

А помимо принципов и амбиций самого Сэла тут была еще одна причина. Город поделен несправедливо. Территории – вот что важно. И ситуацию нужно было исправить.

В первую очередь для этого нужно было убрать Чарли. И с одной стороны, Сэл мог бы назвать его выскочкой, но с другой. Все-таки он настоящий сицилиец, и это следовало признать.

Где он сейчас? Прячется в каком-нибудь подвале? Залег на дно, дрожит от страха?

Маранцано отпил еще, попытался вернуться к чтению, но оно не шло. И в этот момент телефон на столе резко зазвонил, разрывая тишину. До чего же они громкие… Сделают их когда-нибудь тише?

Сальваторе посмотрел на аппарат, поднял трубку.

– Слушаю, – сказал он.

– Дон Сальваторе, – донесся знакомый голос, тихий и осторожный, как всегда. – Это я.

Маранцано выпрямился в кресле. Это был его человек в окружении Массерии, человек, который повелся на посулы и скромное ежемесячное жалование. Он вообще ничего не стоит – использовать и выбросить, но ведь наверняка считал себя настоящим человеком чести…

– Говори, – коротко бросил Сэл.

– Лучано вышел из укрытия, – сказал голос. – Весь день мотается по городу: собирает деньги, встречался с людьми. Лично.

– Что? – спросил Маранцано. – Это точно? Ничего не перепутали?

– Точно, дон, – был ответ. – Он вообще ведет себя так, будто ничего не случилось. Говорят, навалял каким-то ирландцам, которые попытались подмять под себя один из его баров.

Свободная рука Маранцано сама собой сжалась в кулак. Лучано обнаглел. Совсем обнаглел. Два покушения, а он не просто не сидит в укрытии, а разгуливает по городу, как ни в чем не бывало.

Его стоит за это уважать – за смелость. Или это глупость? А может быть, он так поверил в свою удачу?

– С охраной? – спросил Сэл.

– Да, – ответила крыса. – Но немного, двое или трое. Он не прячется, дон Сальваторе, вообще.

– Он думает, что неуязвим, – прошипел Маранцано. – Думает, что… Что-то еще? – резко прервал он свою мысль.

Крыса помолчала секунду, а потом осторожно проговорила:

– Сегодня вечером он встретится с Джо-боссом. Ему же надо завести его долю…

Долю. Массерия забирал половину. Сам Сэл брал меньше – двадцать процентов, и уже этого хватало, чтобы люди переходили на его сторону. Но не все, и не так активно, как ему этого хотелось бы.

Маранцано замер.

– Когда? – нервно вырвалось из его губ. – Где?

– Семь вечера, – ответила крыса. – Ресторан на Кони-Айленде. Массерия туда часто ходит, ну вы знаете… Любимое место.

– На Кони-Айленде, – повторил Маранцано медленно. – Семь вечера.

– Да, дон Сальваторе.

Лучано и Массерия на Кони-Айленде. Вдвоем. Это шанс. Команда стрелков наготове – Бонанно уже должен был собрать их. Они не знают языка, но в чем плюс – им все равно в кого стрелять.

Но… Это опасно.

Это – немедленное объявление войны. И за них будет кому отомстить – этот неаполитанский выскочка Дженовезе, Анастазия, Томми Рэйна…

Это опасно. Нужен Лучано, сам, один. С остальными можно будет разобраться позже.

– Они будут с охраной? – спросил он и сам пожалел о том, что это спросил. Ну естественно они будут с охраной, это же не школьники, которые решили посетить кафе-мороженое.

– Да, дон Сальваторе, – ответила крыса. – Я не знаю, сколько людей привезет Лучано, но Джо-босс там будет с двумя. Он считает, что ему не нужно много людей, чтобы поужинать.

– Хорошо, – Маранцано налил себе виски. – Очень хорошо. Двое – это немного.

– Дон Сальваторе… – крыса замялась. – Я тоже буду там. Не хотелось бы, чтобы меня задели свои.

Маранцано чуть не фыркнул. Свои. Эта крыса реально считает, что он для них – свой.

– Не волнуйся, – тем не менее сказал он. – Главное – уйди куда-нибудь перед тем, как все начнется. Все сделают быстро, тебя не заденут.

– Хорошо, дон Сальваторе.

Маранцано бросил трубку, он считал ниже своего достоинства прощаться с таким человеком. Встал, поднялся, прошелся по кабинету. Его офис на девятом этаже здания на Парк-авеню был просторным и обставлен богато. Картины на стенах, дорогая мебель, а из окна – прекрасный вид на преуспевающий Манхэттен. Все, как у успешного риэлтора. Прекрасный способ бросить пыль в глаза и хорошее укрытие.

Он подошел к окну, посмотрел на огни. Уже вечер, но город гудел – машины, люди, жизнь. Этот город скоро станет его.

Лучано не прячется. Он решил продемонстрировать силу. Неужели думает, что бессмертен? Думает, что Маранцано испугался, что отступил после двух неудач? Он ошибается.

Сальваторе Маранцано не отступает, никогда. Он готов взять свое.

Дон вернулся к столу, взял трубку и набрал номер. Послушал гудок из трубки, а потом до него донесся голос с помехами.

– Бонанно у аппарата.

– Джо, – сказал Маранцано. – Твои люди готовы? Те, которых ты обещал привлечь для нашего дела?

Несколько секунд стояло молчание, после чего Бонанно ответил:

– Да, дон Сальваторе, готовы. Есть информация?

– Сегодня в семь вечера Лучано будет в ресторане Массерии на Кони-Айленде. Ты знаешь, что это за заведение?

– Конечно, – ответил Джозеф. – Он часто там бывает. Мне отправить людей?

– Да, – подтвердил дон. – Как ты и собирался. Работайте наверняка, плевать, если будут жертвы среди гражданских, главное – сделать дело. Избавьтесь уже от него.

– Дон… – снова молчание несколько секунд. – Если там будет сам Массерия. Это шанс. Вы хотите избавиться и от него?

– Нет, – Маранцано уже все решил. – Только Лучано. Пусть дождутся, пока он выйдет и расстреляют его на выходе. Массерию не трогать. Его время настанет позже, а пока что пусть подергается.

– Но, дон, я бы…

– Джо, слушай меня! – Маранцано сорвался на крик. – Я сказал – только Лучано, Массерию не трогать. Но наверняка, не считаясь ни с чем! Тебе понятно?

– Да, дон, – тут же ответил Бонанно.

– Нужно что-то? Деньги? Оружие?

– У нас все есть, – слишком резко ответил Джо.

Маранцано уже жалел, что накричал на него. Такой человек как Бонанно может затаить обиду. И да, пусть он действительно верен, лучше не давить на него лишний раз.

– Слушай, Джо, это очень важно. Если твои люди сделают все, как надо, я о тебе не забуду. Поднимешься, очень высоко.

– Спасибо за доверие, дон.

– Все, до скорого. Жду новостей.

Маранцано положил трубку и уселся за стол. Открыл ящик стола и вытащил из него пистолет. Кольт 1911, серебристый свет, личное оружие дона, еще и практически полностью легальное. И не простое – вместо стандартных деревянных ребристых пластин на рукояти – настоящее произведение искусства с ликом девы Марии.

Он достал магазин и посмотрел на патроны внутри. Семь цветков смерти, толстые, больше сантиметра в диаметре. Убойное оружие.

– Хоть сам езжай, честное слово, – проговорил Маранцано.

Нет, не время. Боссу нельзя пачкать руки. Но прикосновение к оружию успокаивало. Сальваторе любил оружие, еще со времен Сицилии, когда им больше приходилось управляться с охотничьими ружьями. У его отца было такое, с резным ложем, на котором была изображена сцена собачьей охоты. Оно осталось там.

Третья попытка станет последней, Лучано умрет, сегодня счастливчику не повезет.

Маранцано вставил магазин обратно в пистолет и убрал его в ящик стола. Потом налил себе еще виски, посмотрел на янтарную жидкость на свет.

– За то, чтобы ты горел в аду, Лучано, – прошептал он и выпил залпом. – Alea iacta est, жребий брошен.

Да, жребий брошен, и сегодня вечером на Кони-Айленде все решится. Лучано умрет, других вариантов нет.

Потом наступит очередь Массерии, и тогда Нью-Йорк станет его. А следом и вся Америка.

Capo di tutti capi, Босс всех Боссов – это тот титул, к которому он стремился. И он заставит молодое поколение уважать традиции. Им не одна сотня лет, так жили их отцы, и их деды, и их нужно соблюдать.

Маранцано открыл книгу, откинулся на спинку дорогого кожаного кресла. Остается только ждать, но через два часа все закончится.

Non c’è due senza tre, не бывает двух без трех. И на этот раз ему не отвертеться.