Текст книги "Черный четверг (СИ)"

Автор книги: Наиль Выборнов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 16 страниц)

Глава 15

Проснулся я рано, солнце еще толком не встало, за окном серело. Часы на тумбочке показывали половину седьмого. Но разлеживаться было нечего, хотя минут пять я все же позволил себе поваляться и послушать тишину.

Спалось плохо. Снились кошмары, причем, как из этой жизни, так и из прошлой, они смешивались воедино в какую-то уж совсем сюрреалистическую картину. Были там и выстрелы, и рассыпающееся во все стороны стекло, и кровь. И даже я бежал и стрелял в кого-то, по улицам Нью-Йорка, которые внезапно перетекали в улицы Москвы. Невысокие кирпичные дома смешивались с новостройками, к которым я уже успел привыкнуть.

Да, этот сон прекрасно отражал меня. Моя личность и моя память в смешении с памятью Лаки Лучано и рефлексами его тела. Потом я все-таки потянулся, поднялся на ноги и принялся делать зарядку: провел целый комплекс упражнений. Раз уж мне досталось это тело, то надо его укреплять.

Жаль, что сейчас моды на тренажерные залы-качалки пока еще нет, я бы с удовольствием поднабрал мышечной массы, чтобы выглядеть внушительнее. И боксеры даже не тяжеловесы в большинстве своем, а легкие, сухие и очень выносливые парни. Бодибилдеры придут позже, в шестидесятые, моду на них даст Арнольд Шварценеггер – один из первых культуристов.

Мне тогда будет… Около шестидесяти. В принципе есть все шансы дожить, и если меня к тому времени не выпнут из Штатов, то будет возможность познакомиться с ним лично, спродюссировать его карьеру. Дать никому не известному режиссеру фильма «Пираньи 2» побольше денег, чтобы он снял свой ужастик про киборга-убийцу, ни в чем себя не отказывая.

Но я тогда буду уже совсем стариком. Но сделаю еще одну хорошую вещь для потомков, хотя бы в смысле пропаганды здорового образа жизни. Сколько мальчишек смотрели на каменные мускулы Арни, а потом отправлялись в качалку тягать железо? Зачастую самодельное.

Закончив с упражнениями, я отправился в ванную, где ополоснулся чуть теплой водой. Царапины на спине чесались, но обработать их сам я был не в состоянии, даже с зеркалом это будет очень сложно. Но я просто потер их хорошенько мылом, оно тоже убивает бактерии. Надеюсь, не воспалится. Было бы очень глупо умереть от небольших царапин после того, как выжил весь изрезанный.

Почистил зубы – здесь вместо порошка была уже паста. Она шагала по стране, распространяясь все шире. «Колгейт», кстати говоря, пусть и не такой же, как в моей первой жизни.

Потом оделся, благо чистая одежда имелась в ассортименте, и все – дорогие костюмы. Чистая рубашка, на этот раз голубая, а не белая – Лучано был стилягой – темные брюки, подтяжки, пиджак. Нашлась и подмышечная кобура, в которую я засунул Смит энд Вессон. В карман бросил горсть запасных патронов.

Подумал, не стоит ли написать заявление о том, что нашел пистолет и несу его сдавать в полицию, с сегодняшней датой естественно. В будущем так часто делали братки, и при наличии хорошего адвоката или связей с полицией, это помогало избежать проблем.

Потом вспомнил, что у меня есть фальшивая лицензия, сунул ее в бумажник. Потом посмотрел на часы – время половина восьмого. Встреча назначена на девять, но хозяин парикмахерской уже должен будет подойти, как я приеду. Ему же надо подготовить заведение к открытию: проверить все ли бритвы наточены, все ли машинки смазаны… Понятия не имею, на самом деле, что там ему проверять, просто уверен, что Джонни Адонис будет уже на месте.

Сверху на пиджак надел пальто, на голову – шляпу. Вчера ведь послушал радио, передавали, что будет похолодание, так что решил одеться потеплее.

Вышел на улицу, закрыв дверь на ключ, отправился к машине. Да, действительно, по ощущениям так градусов восемь, а еще ветер дует пронизывающий, с реки. Так что я даже воротник поднял, чтобы потеплее было.

Кадиллак стоял на месте, тем более, что двери его я закрыл, да и угоны сейчас пока еще редкость несмотря на то, что тачки вскрываются и заводятся в два счета. Я сел за руль, завел мерно заурчавший двигатель, выехал на улицу и поехал в Нижний Ист-Сайд. По пути смотрел по сторонам.

Пробок не было, но город уже просыпался, это ведь Нью-Йорк. Рабочие шли на фабрики, лавочники уже открывали магазины. Пока доеду, уже почти все откроется. Встречусь с этим Тони, а потом пойду пообедать в нормальное место, почему бы и нет?

Фабиано расскажет мне все, а потом я попытаюсь его использовать. Ну а дальше… У меня совсем безумный план, но я почему-то уверен, что он сработает. А если не получится, то я круто поменяю историю, это точно. Да и мне ведь не впервой умирать, верно?

Добрался я до парикмахерской уже к восьми, когда на улице стало действительно людно. Припарковал машину, после чего подошел к двери и толкнул ее. Колокольчик звякнул, а я прошел внутрь.

Охранника пока не было, он появляется позже, когда бар открыт. Зато сам Джонни и двое парнишек были тут. Да, один работал в барбершопе постоянно, а второй по вечерам играл на фортепиано внизу, в баре. Готовили инструменты, и все такое.

– Чарли? – тут же повернулся ко мне Джонни. – Что-то не так?

– Я побриться пришел, – я улыбнулся и погладил тыльной стороной ладони щетину. – Я ведь могу просто зайти побриться к своему другу, а?

– Да, конечно, – кивнул Грек, посмотрел на мальчишек, после чего сказал одному из них, тому, что постарше. – Дионис, это очень важный гость, нужно обслужить его как следует.

Правил о том, что мафиозо нельзя носить усы или бороду еще не было, они появятся позже, да. Но сейчас мода на гладкие лица, и с бородой на тебя будут как минимум косо смотреть. Да и в целом все следят за своей внешностью, и мне отставать нельзя, надо быть ухоженным.

Однако. Интересное имя, но стоит все-таки помнить, что это греки.

– Присаживайтесь, мистер Лучано, – мальчишка тут же кивнул на старое потертое кожаное кресло перед одним из зеркал.

Я повесил пальто и шляпу на крючок и прошел вперед. Пахло одеколоном, мылом для бритья и табаком – здесь можно было курить, и даже диванчик с пепельницей на столике стоял, специально для тех, кто ожидал своей очереди. Помимо зеркал стояли полки с бритвами, ножницами и прочим скарбом. На стенах висели плакаты с рекламой, за один из них у меня зацепился взгляд – реклама безопасных бритв Жилетт.

– Проблем с ирландцами не было? – спросил я у Джонни.

– Нет, – он покачал головой. – Все хорошо, спасибо за беспокойство, Чарли. Ты спросить зашел?

– На самом деле, мне надо кое-с-кем встретиться. Позволишь нам ненадолго занять заднюю комнату?

– Конечно, Чарли, – кивнул он. – Все для тебя.

– Спасибо, – я сел в кресло.

Дионис тут же оказался рядом и отрегулировал высоту так, чтобы меня было хорошо видно в зеркало.

– Будь аккуратен, парень, хорошо? – спросил я. – У меня и так лицо все изрезано, не надо еще больше резать.

– Не беспокойтесь, мистер Лучано… – тут же проговорил мальчишка. – Я буду очень осторожен.

Он накрыл меня простыней, чтобы не испачкать, и не намочить пиджак, потом отошел к раковине и открыл кран с горячей водой, намочил полотенце и отжал. А потом подошел и накрыл им мое лицо. Блаженная теплота пошла по всему телу. Тепло и влажно, очень приятно.

Я любил барбершопы, очень, всегда, хотя помнил времена, когда меня стригли под расческу в полуподвальных парикмахерских. Ну мода была тогда такая у бандитов. А тут сервис на уровне и старые традиции, которые стали широко распространяться в России только в десятых, в чести.

Я услышал снова звук воды, а потом шебуршание. Понятно, это он пену в мыльнице взбивает, тогда ведь кремов для бритья в баллонах еще не было, и все делали вручную.

Ладно, расслабляться нельзя особо. Меня ждет разговор, очень важный разговор.

Прошла пара минут, Дионис убрал полотенце, взял помазок и принялся круговыми движениями аккуратно наносить пену мне на лицо. Она была густой, белой и пахла лавандой. И там наверняка настоящее эфирное масло, а не синтетические ароматизаторы.

Потом он взял безопасную бритву Жилетт, такую же, как на плакате, вкрутил в нее одноразовое лезвие. Это хорошо. Честно говоря, после того, как мне горло чуть не перерезали, я опасался опасных бритв.

Мальчишка стал брить, аккуратно, короткими движениями, аккуратными. Бритва скребла по коже с хрустом срезая волоски, но не дергала. Острая, очень.

Я же задумался. Если все пройдет, как надо, я стану на шаг ближе к цели. Сейчас она у меня простая – надо оттянуть начало войны. Хотя бы месяца на два-три, потому что у нас другие дела, а резня, которая непременно начнется, привлекает внимание полиции и плохо сказывается на бизнесе.

Сейчас у нас есть время для того, чтобы сделать деньги на крахе, и все идет полным ходом. А потом их надо будет вложить, и быстро. И уже после этого…

Уже после этого можно будет думать дальше. Попытаться провернуть все так же, как Лучано провернул в той истории, которую я знаю. Убрать Массерию, убрать Маранцано, и стать боссом всех боссов. И реформировать структуру мафии, превратив ее в корпорацию по зарабатыванию денег, а не в феодальное королевство, которым она является сейчас.

Дионис продолжал брить. Кажется, он делал это с большей аккуратностью, чем обычно. А когда закончил, вытер мое лицо полотенцем, после чего щедро плеснул одеколоном на ладони, растер их между собой, а потом похлопал меня по щекам. Не только для того, чтобы приятно пахло, но и обеззараживание своеобразное, там ведь спирта…

А кремов от раздражения после бритья еще не придумали.

Одеколон обжег кожу, но это все равно было приятно, да и запах тоже.

Я посмотрел в лицо. Оно теперь гладкое, чистое, и я очень сильно похож на того Лучано, которого видел на фотографиях в интернете. Ухоженно выгляжу, несмотря на шрамы на лице, которые уже никогда никуда не денутся.

Но как же непривычно видеть себя таким… Не мое лицо из той жизни, а сицилийца около тридцати.

– Готово, мистер Лучано, – проговорил Дионис, снимая простыню и отряхивая ее.

– Хорошая работа, Дионис, – кивнул я.

Запустил руку в карман, достал из него бумажник и взял купюру в доллар. Я мог вообще не платить, и они знали это, но мне хотелось поблагодарить мальчишку за хорошую работу. Так что я протянул ему купюру. Щедро на самом деле, но ничего. Завожу новых друзей.

Да и понравилось мне, как тут бреют. Буду всегда сюда ходить, если что.

– Спасибо вам, мистер Лучано, – сказал парень.

Я поднялся, размял шею. Запустил руку в карман, вытащил часы на цепочке – половина девятого. Уже скоро он должен подойти.

Послышался звон колокольчика. Что, он раньше решил подойти что ли? Я повернул голову, но увидел, что это Багси.

– Привет, Чарли, привет Джонни, – поприветствовал он нас, улыбнувшись своей улыбкой кинозвезды. – И вам парни, тоже привет.

– Здравствуйте, мистер Сигел, – тут же повернулся к нему Грек.

Да. Меня он называл просто по имени, Чарли, а его – мистер Сигел. Потому что боялся его гораздо сильнее. Если про меня говорили, что я ненавижу напрасную кровь, да и в целом считался больше своим парнем, то про моего еврейского друга говорили совсем другое. Да и, как ни крути, он был действительно взрывным парнем, такой уж у него характер, несмотря на всю харизматичность.

– Хотите побриться, мистер Сигел? – спросил Джонни.

Багси подумал немного, а потом кивнул.

– Да, почему бы и нет.

Он тоже снял пальто – решил одеться теплее, потому что на улице холодно – повесил его рядом с моим, шляпу положил на полку. Подошел ближе, пожал мне руку.

– Он приедет сам, – сказал Багси уже тише.

Ну да, обсуждать дела при посторонних было не принято, но вот так вот перекинуться парой слов можно. Тем более, что про Грека все знали, что он не из болтливых, к тому же обязан мне.

– Сам? – спросил я. Меня это немного напрягло. – А если он приедет со своими дружками? Мне, знаешь ли, уже поднадоеть успело, что в меня стреляют.

– Нет, – Сигел снова улыбнулся. – У нас же его мать, не забывай. Престарелая вдова, очень милая старушка. А он у нее единственный сын, две старшие дочери уже замужем, причем за работяг каких-то вышли, я выяснил. Ничего он не сделает, он ведь любимый ребенок.

Я подумал немного и кивнул. Звучало рационально. Никто не станет дергаться, когда его мать в заложниках.

– Тогда посидим, подождем, – решил я.

– Только это и нужно делать, – Багси улыбнулся и двинулся к креслу, уселся на него.

Ну, сейчас его будут обрабатывать по полной программе. А я пока могу немного отдохнуть. Вот, столик, а на нем и газеты свежие лежат помимо пепельницы. Самое то – дождаться своей очереди, а заодно можно покурить и почитать.

Я подошел ближе, уселся на диванчик, достал из кармана пачку уже ставшего привычным «Лаки Страйк», вытащил одну, прикурил. Затянулся. Вот одна из самых непривычных вещей все-таки – это то, что курить можно практически везде, и никто тебя не остановит. Это не просто не осуждается, это пропагандируется обществом, табачными компаниями, которые вкладывают огромные деньги в рекламу. Чуть ли не беременные женщины курят, никаких предупреждений пока нет.

Я посмотрел на заголовки газет. New York Daily News крупными буквами кричало: «Уолл-стрит нервничает!». Вот еще одна – Il Progresso Italo-Americano. Здесь много итальянцев, и они ходят в парикмахерские, следят за собой, вот Джонни купил и ее. Она на итальянском, на первой полосе – фотография Муссолини. Пока что он еще в негативном ключе не воспринимается, до начала Второй Мировой еще десять лет. Даже Гитлер пока к власти не пришел.

Вот еще одна, New York Times, и на главной странице солидно и сдержанно: «Экономические показатели вызывают беспокойство». Свежие, сегодняшние.

Я зажал сигарету уголком рта, взял итальянскую, пробежался по заголовкам, просто чтобы понять, понимаю ли я хоть что-то на этом языке. Да, что-то об очередном обращении Муссолини к нации, и о его претензиях на Албанию и другие Балканы. Читать могу, но получается совсем медленно.

Нет, это меня пока не интересует, международная политика не для меня. Пока что. Почитаю местные новости.

– Может быть, сигару? – вдруг обратился ко мне Джонни.

Что, они тут еще и сигары подают? Хотя импорт из Кубы-то еще идет во все поля, пока что Кастро не пришел к власти. Да и вообще, ему три года.

– Нет, обойдусь, – ответил я.

Принюхался. Газета пахла… Вкусно. В мои двадцатые такого запаха уже не почувствуешь – бумаги, типографской краски. Почти все издания ушли в сеть, оптимизировав расходы, потому что бумажные газеты никто не покупал.

Но я все же отложил ее, затянулся, а потом взял ту, что New York Times. Она вроде как более солидное и серьезное издание, вот его и почитаем.

Главные новости, конечно же, с Уолл-стрит. «Цены резко падают при массовой распродаже». И есть сообщения экспертов: «Временная коррекция», «Рынок восстановится». Интересно, они действительно так считают или просто пытаются успокоить людей, заткнуть пальцем дырку в обшивке лодки, которая уже начинает разламываться пополам?

Перевернул страницу. Местные новости, реставрация какой-то улицы, светская хроника – бал в отеле Уолдорф-Астория.

Дальше – международные новости. Германия жалуется на репарации, а британский премьер Макдональд говорит о необходимости разоружения.

Реклама, очень много рекламы. От автомобилей до радиоприемников и бритв. Холодильники первые появились, но их никто покупать не будет до середины сороковых, они не по карману людям будут. А мне, может быть, стоит? Тогда вчера не пришлось бы хлопья грызть всухую.

Снова послышался колокольчик. Я повернул голову и увидел, как двое охранников Багси под руки вводят третьего человека. И я его узнал – он был в той машине, в которой меня увезли с Третьей Авеню.

Что ж, пришло время для разговора.

Глава 16

– Обыскали его? – тут же повернулся Багси.

Его еще брили, тот же самый мальчишка, что и меня. Половина лица в пене.

– Да, Бенни, – кивнул один из парней и показал маленький револьверчик, который держал в руках. – Вот.

– Хорошо, – сказал Сигел. – Давай быстрее, парень.

– Не торопись, – я усмехнулся и поднялся. – Тебе нельзя лицо резать, ты же у нас звезда. Я сам с ним поговорю.

Отложил газету, быстро затушил сигарету в пепельнице. Все-таки парень раньше пришел, чем мы договаривались, но это, может быть, и к лучшему. Какая разница в общем-то.

Я поднялся и двинулся к нему.

Тони Фабиано. Молодой совсем парень, едва старше двадцати, но уже солдат мафии. Да еще и такой, которому Маранцано доверил два покушения на меня. И действительно, скорее всего, младший сын. Родился уже в США? Или сколько-то успел прожить на старой Родине?

Я протянул ему руку, и парень несмело пожал ее. Он понимал, что его жизнь сейчас в моих руках. И не только его, но и его матери. А если вдруг придется, то и двух его старших сестер. Парень знал, что у нас длинные руки, и мы можем сделать все, что угодно.

Мои действия его явно удивили. Но я собирался действовать именно так, подчеркнуто дружелюбно, ломать шаблон. Машут стволами и угрожают пускай тупые быки, а он должен думать, что действует на благо не только мне, но и своему боссу. Тем более, что-то, что я собирался сделать, действительно выгодно для нас обоих.

– Джонни, откроешь для нас подвал? – обернулся я к Греку.

– Да, конечно, – сказал он и тут же полез за ключами.

Через несколько секунд он уже отходил от двери, пропуская нас вниз. Я кивнул Фабиано, мол, иди первым, а сам пошел следом. Жестом показал охранникам оставаться наверху. Если что, я справлюсь с ним сам, у меня револьвер с собой, да еще и кастет в кармане. И я умелый боец.

Фабиано явно боялся, он спускался медленно, а когда оказался в баре растерянно осмотрелся.

– Садись за столик, парень, – сказал я, а сам двинулся к стойке. – Возьму нам выпить.

Он сел. Я же спокойно взял пару пива, открыл оба открывашкой, вернулся и поставил одно перед ним.

– Пей, – сказал.

Он тут же схватился и в несколько больших глотков выхлебал полбутылки. Похоже, что у него горло от волнения пересохло. Я же сделал глоток и внимательно посмотрел на него.

Тони нервничал, и мой взгляд заставлял его делать это еще сильнее. Все-таки лицо у меня сейчас жуткое, и как за ним не ухаживай, красивее это его не сделает. Как и более дружелюбным.

– Мистер Лучано… – проговорил он. – Я пришел просить…

– Ты просишь меня оставить тебя в живых? – перебил я его. – Или просишь за свою мать?

– Я… – он растерялся.

– Твоя жизнь в моих руках, парень, – сказал я. – Если я скажу слово, то ты никогда уже не выйдешь отсюда. Жизнь твоей матери тоже в моих руках. Но…

Я помолчал секунду, давая ему обдумать то, что сказал. Вот так вот – сперва дружелюбие: рукопожатие, пиво, а потом начало жесткого давления. Я умел вести переговоры, еще в прошлой жизни.

– Ты пришел просить, и ставишь себя в невыгодную позицию, – проговорил я. – Никогда ни у кого ничего не проси, никому не верь, и ничего не бойся. Жизненный урок.

Я отпил еще пива, оно прохладное – сейчас в подвале достаточно холодно. Это вечером, когда сюда набьются люди, здесь будет шумно, душно и жарко.

– Ты должен был прийти ко мне и что-то предложить, – сказал я. – Обдумать это заранее. Но я дам тебе немного времени. Что ты можешь мне предложить?

Он посмотрел на меня еще немного, а потом снова схватился за бутылку и опустошил ее. Рыгнул, пусть и было видно, что пытался подавить этот позыв, боялся, что я приму его за неуважение. А потом сказал:

– Мне нечего предложить вам, мистер Лучано.

– У нас всех есть что предложить, – сказал я. – Как минимум, мы можем предложить свою дружбу. Нше слово много стоит, как и наша дружба. И если ты попросишь прощения, и предложишь мне ее, то останешься в живых. И твоя мать останется в живых, и две прекрасные сестры.

– Да… – он потерялся на секунду и тут же нашелся. – Да, мистер Лучано. Я прошу прощения за то, что покушался на вашу жизнь.

– У тебя не было выбора, – я качнул головой. – Ты – солдат, и ты должен был делать то, что сказал твой босс. За это я тебе прощаю, пусть это и приносит мне определенные неудобства.

Я усмехнулся, и по тому, как он дернулся, понял, что лицо мое опять исказилось. Со временем станет лучше, но сейчас оно жуткое.

– Да и в общем… Я хочу предложить вам свою дружбу.

– Дружба – это хорошо, – кивнул я. – Это очень хорошо, людям вообще свойственно дружить. Мы – социальные существа, Тони, а без друзей… Но дружбу нужно подкрепить не только словами, но и делом. И ты для меня кое-что сделаешь.

– Вы… – проговорил он. – Вы хотите, чтобы я убил для вас дона Маранцано?

Я коротко хохотнул, сделал еще глоток из бутылки, и улыбнулся, на этот раз, попытавшись сделать это честно и открыто. И похоже опять не получилось.

– Парень, даже если бы ты мог это сделать, я бы не стал об этом просить. Знаешь почему? Мне это не выгодно. Я за мир, и за любовь. Война мне не нужна, а если кто-то из больших боссов умрет, то она непременно начнется. Нет. Ты должен устроить мне встречу с Сэлом. А перед этим рассказать все, что знаешь. Капишь?

Фабиано кивнул, облизал губы. Было видно, что он не совсем понимает, к чему я клоню, но готов на все, что угодно, лишь бы остаться в живых. И мать спасти естественно.

– Я все понял, мистер Лучано, – сказал он тихо. – Я расскажу все, что знаю. Все.

– Зови меня просто Лаки, – сказал я, чуть приподняв руку. – Если мы теперь друзья, то все эти «мистеры и сэры» уже ни к чему.

Он чуть взбодрился, посмотрел на пустую бутылку, но просить еще пива не решился. Тем более, что оно не наше, а Грека. Но от него с пары бутылок не убудет.

– Хорошо, Лаки, – сказал он.

– Тогда начнем сначала. Я знаю о тех, кто забрал меня с Третьей Авеню. Ник Капуцци. Он уже говорит с рыбами. Винни Морелли и Джованни Коста. Они скоро умрут. Это ведь так, я не ошибаюсь?

– Все верно, мистер Лучано… – сказал он, а потом поправился. – Только Винни уже мертв…

– Да? – спросил я, немного удивившись. – А как же так случилось? Мне даже жаль, что его убил не я.

– Его застрелили в перестрелке на Конни-Айленд. В ресторане, какой-то траттории. Вчера вечером.

Вот как. Значит, это все-таки был я. Или Сэл, мой охранник. Так это что же получается, Маранцано все-таки решил воспользоваться им? Он же говорил команду профессионалов отправит. Я другого ожидал, думал, что он выпишет себе новую команду откуда-нибудь из Чикаго. Там более чем достаточно крутых парней.

– Хорошо, – сказал я, кивнув. – Об этом мы еще поговорим. А теперь расскажи о больнице. Кто был с тобой, что произошло?

– Когда дон Маранцано узнал, что ты выжил, Лаки… Он был зол, очень сильно. На Капуцци он наорал и приказал вернуть весь долг в течение недели. А мне сказал, что нужно закончить работу. Ведь ты этого так не оставил бы верно, и все равно добрался бы до нас всех. Как и получилось в общем-то…

– И он отправил тебя в больницу. Одного?

– Да, – кивнул Фабиано. – Я взял двоих парней, надежных, из тех, с кем проворачивал дела, хотя они не наши, не посвященные. Маранцано сказал нам, что полиции на месте не будет, и что охранник всего один. Я так понял, он договорился с кем-то из легавых.

Ну да, скорее всего с тем самым детективом-немцем. Он был, очевидно, нечист на руку, но в нынешние времена в этом нет ничего удивительного, гораздо сложнее найти честного полицейского, чем того, кто готов брать взятки. Жаль только, что добраться до него мы не сможем. Исчезновение детектива полиции – это очень громкая история, а про убийство уж и говорить нечего. Они начнут рыть носом землю, копаться, вспомнят и про меня естественно. И законными методами ограничивать себя уже не станут.

– Я понял, Тони, – кивнул я, сделав в уме пометку. – С ним тоже разберутся.

– Так… – он потерял нить разговора на секунду, но я ободряюще кивнул, и парень продолжил. – Они отправились внутрь, знали, где и что. А через пять минут я увидел, как вы со своим охранником выходите. Понял, что дело провалилось, и решил дернуть прочь. Вы еще в меня стреляли.

Он вдруг грустно усмехнулся. Ну да, еще пару дней назад мы стреляли друг в друга, а теперь сидим и спокойно говорим. Более того, обращаемся друг к другу по именам, и вообще пытаемся создать новую дружбу.

– Да, – кивнул я. – И как Сэл отреагировал на этот провал?

– Назвал меня дилетантом, и сказал, что в следующий раз отправит на дело настоящих профессионалов. У вас в окружении крыса, даже не у вас, а у Массерии. Парень по имени Энцо, один из ближайших его соратников, Лаки.

– Его тоже уже нет, – кивнул я. – Значит, он отправил Винни в ресторан с этими самыми профессионалами. Ты знаешь что-то об этом, Тони? Может быть, говорил с Винни?

– Да, мы говорили, – подтвердил Тони. – Он сказал, что на этот раз план стопроцентно надежный. Что они должны встретить тебя у выхода с ресторана и расстрелять из Томпсонов в упор. И все должно кончиться быстро. Довольный был, говорил, что докажет боссу, чего стоит.

– Но есть одна проблема… – проговорил я. – Они стали палить раньше, когда мы с Джо-боссом еще сидели в ресторане. И пытались убить и его, на чем и погорели. Ты знаешь что-то об этом?

– Нет, Лаки, – Фабиано покачал головой. – Я спросил у Винни, почему бы им не убрать сразу двоих, раз там будет и Массерия. Он сказал, что Сэл запретил его трогать строго настрого. Они должны были убить только тебя, Лаки.

Так. Значит, кто-то пошел против воли босса. И кто бы это мог быть.

– А ты знаешь, что еще за парни там были?

– Это были парни Джо Бонанно, – ответил Тони. Но я с ними не знаком. Винни был, и это все, что я знаю.

Так. Надо покопаться в памяти, что я вообще знаю о семье Маранцано. Про Джозефа Бонанно я, конечно, слышал в прошлой жизни, потому что у него в будущем будет своя семья. Он тоже станет боссом, и это все, что я знал.

А вот Лаки был в курсе гораздо о большем. О том, что Джо – это достаточно близкий к Маранцано человек, практически один из его заместителей. Есть капо – Джо Профаччи, у которого тоже будет своя семья. И он богат, потому что активно возит алкоголь, прикрываясь импортом оливкового масла. Да, наверное, никто в США не потребляет столько оливкового масла, сколько его якобы ввозят различные итальянцы.

– Ты хорошо разбираешься в структуре… – подумал, что это слишком сложное слово, и поправился. – Во внутренней кухне Маранцано и его друзей.

– Не очень, – он покачал головой. – Я просто солдат, Лаки.

– Но ты знаешь, кто поддержит его в случае войны?

– Знаю, что семья Буффало его поддержит. Это точно.

Семья Буффало. Лаки знает о них – семья из небольшого городка в штате Нью-Йорк. Главный у них – Стефано Магаддино. И он тоже старой школы, и из того же городка в Сицилии, откуда приехал и сам Маранцано. Может быть, они были знакомы даже раньше, в детстве, но это для меня темный лес.

– И чего он так на меня взъелся, – выдохнул я. Скорее сам для себя, чем имел что-то в виду.

Я бы мог даже подумать, что тут целый десант попаданцев получится. Ну не десант, а что нас двое, по крайней мере, и второй попал именно в Сэла. И он тоже знает историю, и очень старается меня убить, потому что знает, что я представляю опасность.

Но нет, слишком уж мала вероятность, что это так. Бомба два раза в одну воронку не падает, и я не поверю, что это чудо с переселением

– Он говорил, – тут же подорвался Тони. Похоже, хотел реабилитироваться, показать свою полезность. – Говорил, что Массерия ничего не может сам, что скоро его соратники перейдут на сторону Сэла. И что единственный, кто может сделать хоть что-то – это ты, Лаки.

– А он говорил, кто конкретно перейдет на его сторону?

– Я ничего такого не слышал, – покачал головой Тони и тут же поправился. – От него самого. Но парни на улицах говорили про какого-то Томми. Но я не знаю, кто это.

Томми? Томми Рэйна, тот самый, на складе которого мы допрашивали Капуцци? Может быть, это он, и именно о нем говорил Массерия, когда намекал на то, что есть крыса, которая забралась высоко?

А ведь это я помню, еще из прошлой жизни. Кастелламарская война, которая должна была развернуться в ближайшее время, началась именно с убийства Томми Рэйна. И убил его именно Лучано, то есть я. Не своими руками, а через кого-то из людей.

Надо придержать эту информацию у себя в голове, обдумать на досуге.

– Хорошо, – выдохнул я. Скорее всего, парень в действительности ничего не знает, он птица невысокого полета. Значит, надо поговорить об основной моей просьбе. – Тогда так. Ты должен устроить мне встречу с Сэлом. Можно у него на территории, главное, чтобы о ней никто не знал. Я готов прийти один, без оружия, без охраны.

Да. Потому что я подготовлю Маранцано другой сюрприз. Вещь, которая нас объединит, и если мы умрем, то только оба. Но мне нужно, чтобы он прекратил доставать меня, хоть на какое-то время. Потому что на носу черный четверг, и мне нужно хотя бы немного времени для того, чтобы сделать на этом деньги.

Потом… Я даже помогу ему немного против Массерии. Потому что после его смерти семья перейдет ко мне, конкурентов не так много. Анастазия, Костелло, Джо Адонис, полный тезка моего друга Грека, который на самом деле – Джузеппе Доро, сейчас он ведет дела с профсоюзами в Бруклине, на территории Маранцано. Мангано, естественно.

Нужно будет с ними переговорить, и они все поддержат меня, тем более, что с Адонисом мы еще начинали только. В стороне могут остаться Фрэнки Скализе – еще один капо, он не полезет. А «король артишоков», Чиро Терранова – просто трус, и не полезет никуда. На мою сторону он не пойдет, побоится идти против босса.

Да. Надо налаживать связи. И именно для этого мне нужно время. А если меня будут постоянно пытаться убить, то сидеть на конспиративных квартирах и прятаться… Это может помешать.

Нужно перемирие. Временное, но перемирие.

– Лаки… – проговорил Тони. – Но он тебя убьет. Он обязательно попытается тебя убить. Особенно на его территории. Живым ты оттуда не выйдешь.

– Не убьет, – я улыбнулся. – Нет. Он умный человек, и мы с ним договоримся.

– Да и не поверит он мне… – проговорил я. – Подумает, что это ловушка.

– Ты скажешь ему правильные слова, – сказал я. – Что я устал от войны, что хочу договориться. Что готов приехать к нему один, без оружия, на его территорию. Поговорить, как мужчина с мужчиной. И главное – ты скажешь, что Массерия стоит мне поперек горла. Он забирает половину с каждой моей сделки.

– Он… Я попытаюсь, – закивал Тони. – Правда попытаюсь, но ничего не обещаю. И на это нам понадобится пара дней.

– Не попытаешься, – жестко поправил я его. Хватит играть в доброго парня, нужно немного надавить. – Потому что пока мы с ним не встретимся, твоя мать будет у нас. Как только встреча будет назначена, мы ее отпустим. Пусть он позвонит мне, свяжется сам.

Фабиано резко побледнел, кровь отлила у него от лица. А потом закивал.