Текст книги "Черный четверг (СИ)"

Автор книги: Наиль Выборнов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 16 страниц)

Кое-как я уселся, осмотрелся. Ремней безопасности, естественно, не было, их еще не придумали. Или просто не использовали.

Но мне без ремней неуютно будет, я к ним привык. Да и в прошлой жизни они меня пару раз спасали во время аварий.

– Куда, мистер Лучано? – спросил телохранитель, когда обежал тачку и сел на водительское сиденье.

– Сперва отсюда, – ответил я. – Сейчас тут будет половина полиции Стейтен Айленда.

Он тронулся, и скоро мы покинули территорию больницы. И я оказался прав – мимо пролетели сразу три такие же машины, только покрашенные в черно-кремовый свет, и со звездами на бортах. При этом визжали сирены, только мигалок никаких не было видно. Ну да, световые сигналы ведь изобрели позже.

Но на нас внимания не обратили. А на дороге было пусто, значит не успели они остановить и нападавшего, он где-то скрылся. Иначе точно обратили бы внимание на разбитое стекло и на дыру от пули в двери.

Я молчал и усиленно думал. Маранцано… Он не сдался. И с этим нужно что-то делать. Причем, вариантов не так уж и много. Либо убивать его в ответ, и провоцировать полноценную гангстерскую войну… Либо попытаться найти его встречи и договориться. Как вариант.

Нужно найти только общие точки соприкосновения. Его не устраивает Массерия. Меня в общем-то тоже. И война эта, на самом деле, она в моих интересах. Ослабить, а потом ликвидировать обоих. И оказаться на вершине.

Если все пройдет хорошо, то через неделю у нас будет очень много денег. Миллионов десять наличными, не меньше. И долю боссу с этого я отдавать не собираюсь. Это мое. Точнее наше, тут ведь еще Лански и Сигел замешаны.

Если убирать Массерию и переходить на сторону Сэла… Нужно сперва перетащить на свою сторону парней. Дженовезе – ладно, Костелло и так на моей стороне. Но вот Томми Рэйна, Альберто Анастазия… Без них не выгорит.

Но это потом. Сперва надо в безопасное место. Здесь у меня таких нет, а вот в Манхэттене, Бруклине и Ист-Сайде есть несколько квартир, арендованных на подставных людей. Надо добраться туда, вызвонить Лански, и пусть приезжает. И привезет врача заодно.

– Едем на Манхеттен, – решил я. – В Нижний Ист-Сайд.

Да, туда. И дело не в том, что там мой детский дом находится, адрес которого я до сих пор указываю при арестах. Там есть, где затаиться. Рядом – Маленькая Италия, где правит мой босс – Массерия. И там много итальянцев, которые могут помочь. Родной район, короче говоря.

– К парому то есть? – спросил парень.

Точно. Моста со Стейтен Айленда еще нет, и я понятия не имею, когда его построят. Я не знаю, потому что не интересовался, а Лучано – по понятным причинам, он о будущем не в курсе. Остров практически изолирован от основной части Нью-Йорка, единственное сообщение – это паромы. Они круглосуточные, но по ночам ходят реже – примерно раз в час, хотя днем курсируют раз в минут двадцать.

– Да, – кивнул я.

– Тогда вам лучше на заднее сиденье пересесть, спрятаться, – заметил телохранитель. – Иначе могут вопросы возникнуть.

– Чуть позже, – ответил я. – Когда отъедем подальше, остановимся.

Я заметил радиоприемник. Штука дорогая, не меньше трех-четырех сотен долларов, потому что заводских пока не ставят. Значит машина не одноразовая, угнанная, а личная, причем не этого парня, ему не по чину. Это тачка самого Лански, не иначе. И ухоженная, надо сказать. Оттуда и цвет такой. Он точно не послал бы охранять меня кого попало, а тут еще и свою машину выдал.

Потянул руку, включил, повернул ручку, пытаясь поймать сигнал и наткнулся на полный недоумения взгляд телохранителя.

– Чего? – не понял я. – Радио послушать хочу.

– Так ведь ночь, мистер Лучиано, – проговорил он. – Радио только до одиннадцати. Теперь до шести не будет вещания.

Точно. В это время еще не было круглосуточных радиостанций, и я понятия не имею, когда они появятся. А пока что вещание прекращают, а начинается оно снова только утром. Потому что люди спят, да и электричество экономить надо. Оно дорогое.

Ну и хорошо. Значит, поедем в тишине. А заодно и ничего моим мыслям мешать не будет. Пускай.

Ладно, тут и думать нечего особенно. План на ближайший день есть, а потом уже будем думать. Только вот курить хочется.

– Есть сигареты? – спросил я, повернувшись к водителю.

– Да, конечно, – ответил он, помолчал немного, а потом все-таки достал желто-зеленую пачку с кругом и протянул мне.

Похоже, что он недоволен был. Может быть, не хотел, чтобы в его машине курили, но возразить боссу постеснялся? Наверное он и девочек сейчас возит в ней.

Хотя, если это машина самого Лански… Ну он тоже курит, пусть и редко.

Курят-то сейчас вообще все. И всплеска рака легких пока не было, и агрессивная реклама. «Reach for a Lucky instead of a sweet». Сигареты вместо сладостей. Их даже как средство для похудения продвигали.

Он дал мне зажигалку, и сунул сигарету в зубы и прикурил, после чего вернул ему пачку. Затянулся, выдохнул, затянулся. Стало поспокойнее.

– Ладно, – решил я. – Останавливайся, я лягу на заднее сиденье. А там к парому.

– Да, босс, – ответил он.

Все-таки хороший парень. Надо хоть узнать, как зовут его, а если что, приподнять.

Удивительно, но встряска пошла мне на пользу. Боль пропала, а потом я отрубился. Даже несмотря на урчание двигателя и тряску.

Интермеццо 2

Нью-Йорк. Бруклин. После полуночи.

Водитель мчался по пустынным ночным улицам Бруклина, вцепившись в руль, что было сил. Руки тряслись, а в ушах все еще звенело от выстрелов. Заднее стекло было разбито. Пуля Лучано прошла в паре дюймов от его головы. Повезло бы чуть меньше, и он бы сейчас лежал на парковке с дыркой в черепе. С двумя. Это правило мафии – двойной в голову, чтобы наверняка. И он это правило знал.

Он свернул в переулок, притормозил, заглушил двигатель. Нужно было посидеть немного, чтобы успокоиться – нельзя являться к дону в таком виде. Он и посидел в темноте, тяжело дыша. Прикурил, затянулся горьким дымом, пытаясь прийти в себя. Не получалось.

Сейчас он поедет к дону Маранцано докладывать о провале. Снова. Уже во второй раз.

После первого Маранцано был в бешенстве. Сейчас же он вполне может потребовать голову киллера. Он знал это, но другого варианта не было – если попытаться сбежать, то его все равно найдут. И тогда охотиться за ним будут не только люди Чарли, но и люди Сэла.

Немного успокоившись, он завел машину и через полчаса был на месте. Припарковал машину в двух кварталах от здания – ее все равно придется бросить, потому что разбитое стекло и дыры от пуль в двери привлекали внимание. Двинулся по улице, пока не добрался до трехэтажного кирпичного здания с вывеской «Импорт-Экспорт».

Одна из многочисленных контор для прикрытия. Хотя не главная. Главная у Сэла в его конторе по торговле недвижимости.

У входа стояли двое парней. Водителя узнали, кивнули, пропустили внутрь. Он поднялся по узкой лестнице на второй этаж, вдыхая запах сигаретного дыма и кофе. Из-за двери доносились голоса – дон разговаривал с кем-то. Он был не один.

Идти внутрь не хотелось. Откровенно говоря не хотелось, но выбора не было.

Водитель остановился у двери, собрался с духом, а потом постучал.

– Войдите, – донесся изнутри знакомый голос.

Он толкнул дверь, вошел.

Сальваторе Маранцано сидел за массивным дубовым столом. Ему было сорок три года, он был подтянут. Следил за собой, ухаживал, темные волосы зачесывал назад и носил дорогой сшитый на заказ костюм. На столе стояла пепельница, бутылка виски и два стакана, а рядом – Библия на латыни. Сэл был образованным парнем, и знал этот мертвый язык.

Он сжимал между двумя пальцами сигару и как раз собирался прикурить ее от спички, которую поднес Джо Бонанно – молодой парень двадцати четырех лет, правая рука дона. Он тоже повернулся и посмотрел на водителя внимательно, оценивающе.

– Ну? – спросил Маранцано. – Лучано мертв?

Водитель сглотнул:

– Нет, дон Сальваторе.

На несколько секунд наступила тишина. Маранцано медленно прикурил сигару, прополоскал рот дымом, выдохнул его.

– Нет, – повторил он тихо. – И как же так получилось?

– Не знаю, – ответил водитель. – Я взял с собой двоих парней, надежных, мы не первый год проворачиваем дела вместе. Они вошли в больницу, я должен был ждать в машине и увезти всех, когда дело закончится. Потом… Потом услышал выстрелы.

Маранцано снова набрал дым в рот, выдохнул, наклонился вперед:

– Дальше.

– Я ждал, – продолжил водитель. – Думал, они сделали дело и сейчас выйдут. Но вместо них вышли Лучано и какой-то парень. Чарли еле стоял на ногах, весь в бинтах. А парень его держал, практически нес.

– И? – голос Маранцано стал холоднее.

– Они меня увидели, – водитель облизал губы. – Лучано поднял пистолет и начал стрелять. Прямо в машину. Разбил стекло, попал в дверь. Я понял, что дело провалилось, и уехал.

– Ты уехал, – повторил Маранцано медленно.

– Да, дон Сальваторе. Они стреляли, я не мог…

– Ты сбежал⁈ – взорвался Маранцано, вскакивая со стула. – Ты просто сбежал, жалкий ублюдок⁈

Водитель вжался в дверь:

– Их было двое, дон Сальваторе, – ответил он. – Оба вооружены – наверное забрали оружие у моих парней. И они стреляли в меня. Я побоялся, что сейчас прибудут легавые…

– Легавые⁈ – Маранцано схватил стакан с виски, швырнул его в стену. Стекло разлетелось вдребезги. – Ты трус и идиот! Вот кто ты! Мы договорились с легавыми, чтобы они сняли охрану! Там был один охранник, больше никого! И твои «надежные» люди не справились с одним парнем и калекой?

Бонанно стоял в стороне, молча наблюдая. Похоже, его забавляла эта ситуация. И он знал, что босс сейчас может отдать приказ, и тогда он убьет водителя. Он привык выполнять приказы Сэла без колебаний, он был верным человеком.

Маранцано снова рухнул на кресло, которое жалобно скрипнуло под его весом:

– Лучано практически мертв! Вы от него живого места не оставили, так говорил Капуцци! А ты сбежал от него! От ходячего трупа!

– Он стрелял, дон Сальваторе… Они оба стреляли…

– И что⁈ – Маранцано ударил кулаком по столу. – У тебя нет пистолета на такой случай? Ты забыл, как нажимать на спусковой крючок? Идиот.

Водитель опустил голову, молчал.

Маранцано встал и прошелся по кабинету, пытаясь успокоиться. Остановился у окна, посмотрел на ночную улицу. Все тихо, фонари горят, просто Бруклин. Его район, он владеет здесь всем – зданиями, улицами, заведениями. Людьми.

– Марко и Джино мертвы, – тихо сказал водитель. – Иначе они бы вышли. Лучано их убил. Я решил, что должен доложить вам, что это важнее, чем просто умереть там.

– Вот только поэтому ты и до сих пор жив! – выплюнул Сальваторе, а потом повернулся к Бонанно. – Проверь. Позвони в больницу, свяжись с нашими людьми в полицейском департаменте. Узнай, что там случилось.

Бонанно кивнул, взял трубку телефона, набрал номер. Попросил соединить с кем-то, потом задал пару вопросов. Говорил он спокойно, не выражал практически никаких эмоций. Потом положил трубку.

– Три трупа, – сказал он спокойно. – Двое наших и еще один – охранник Лучано, судя по всему. Полиция на месте. Все перекрыли, но его там нет. Сбежал.

Маранцано закрыл глаза, медленно выдохнул.

– Значит там было двое охранников… – робко пробурчал водитель. – А нам говорили только об одном.

Он развернулся к водителю:

– Один, двое – какая разница? Ты понимаешь, что ты наделал? Теперь он знает. Знает наверняка, что я за ним охочусь, что не отступлюсь. Теперь он заляжет на дно. Пошел с глаз моих долой!

Водитель вышел, прижался спиной к стене. Его трясло еще сильнее, чем после перестрелки. Но он был жив. Маранцано не отдал приказа. Значит, проживет еще сколько-то. Но расположение дона потеряно, и это очень плохо.

Тем временем в кабинете Маранцано вернулся к столу, оперся руками о край.

– Теперь до него хрен доберешься, – обратился он к Бонанно. – Он спрячется.

– Дон Сальваторе… – проговорил тот.

Маранцано поднял указательный палец, останавливая его. Достал новый стакан из ящика стола, налил в него виски, выпил залпом.

– Джо, собери людей. Настоящих профессионалов. Не этих придурков.

Бонанно кивнул молча.

– Нужны люди, которые умеют действовать решительно, – продолжил Маранцано. – Которые знают, как работать. И которые сделают дело наверняка.

– У меня есть парни, – сказал Бонанно спокойно. – Умелые, недавно приехали с Родины. Они справятся.

– Сколько их? – спросил Маранцано.

– Трое, – ответил Бонанно.

Маранцано подумал:

– Они не знают языка, и не знают города. Собери их, пусть ждут приказа. Отправь кого-нибудь с ними… Только не этого труса. Отправь Винченцо, он знает, как делать дела. Не как Капуцци, и этот придурок.

Бонанно кивнул:

– Будет сделано, дон Сальваторе.

Маранцано прошелся по кабинету, остановился у книжной полки. Взял книгу – «Записки о Галльской войне» Цезаря.

– Цезарь не терпел неудач, – сказал он, листая страницы. – Он планировал тщательно. Делал все, что нужно, и не терпел неудач. Я тоже не терплю неудач. Особенно таких, повторяющихся из разу в раз.

Он захлопнул книгу, положил обратно. Снова вернулся к столу. Ему тоже нужно было успокоиться. Цезарь был холоден, не поддавался эмоциям. Он должен быть таким же, иначе ему не стать королем этого города. Хотя он стремился выше – подмять под себя всю Организацию, стать боссом всех боссов. Дурак Массерия называет так себя не по праву, да и другие боссы не платят ему дань. А Сэлу будут.

– Лучано везучий, – сказал Бонанно тихо. – Два покушения – два провала. С разницей в пару дней.

– Везучий, – согласился Маранцано. – Счастливчик. Не удивлюсь, если его теперь так и назовут.

Он налил себе виски, медленно отпил.

– Но везение не вечно, Джо. Рано или поздно оно кончается. У всех кончается. Теперь главное найти его.

– Он не станет прятаться, – покачал головой Бонанно. – Не в его характере. К тому же это вредит авторитету. Исчезнешь на неделю, и на твои точки тут же полезут другие. Ирландцы. Они только и ждут возможности подмять кого-нибудь.

– Может и так, – сказал Сэл. – Может и так. Но пока что мы подождем. У нас есть человек, он скажет, где и когда его искать. Как в прошлый раз. Но пусть твои люди действуют наверняка, Джо. Убейте всех – охрану, если пострадают случайные прохожие – плевать. Плевать, сколько трупов, главное чтобы один из них принадлежал Лучано. Иди, мне надо подумать.

– Все будет сделано, дон Сальваторе, – сказал Бонанно. – Лучано конец.

Он провел пальцем по горлу.

– Пусть так и будет, – закончил за него. Маранцано. – На этот раз без ошибок, Джо. Без дилетантов. Работать должны профессионалы. Две пули в голову, как у нас это положено. Чтобы наверняка.

– Будет сделано, дон Сальваторе, – Бонанно направился к двери.

Маранцано подумал немного, а потом остановил его:

– Джо.

Бонанно обернулся, он ждал приказа. Если дон скажет ему самому отправиться туда – он это сделает.

– Третий раз должен стать последним, – сказал Маранцано тихо, но твердо. – Я устал от неудач. Лучано должен умереть

– Он умрет, – пообещал Джозеф. – Даю слово.

Маранцано кивнул. Бонанно вышел.

Дон остался один. Допил виски, вернулся к полке, снова взял книгу о Цезаре. Он хотел, чтобы его считали Цезарем, чтобы его имя встало рядом с этим без сомнений великим человеком. И так оно и будет.

– Veni, vidi, vici, – прошептал он. – Пришел, увидел, победил.

Скоро настанет его очередь победить.

Скоро Лучано умрет. Затем придет очередь Массерии – без своего амбициозного помощника он ничего не сможет. Потом – всех, кто не склонится.

И тогда Нью-Йорк станет его. Только его.

Глава 5

– Мистер Лучано, – послышался голос и меня кто-то аккуратно ткнул в плечо. – Мистер Лучано. Просыпайтесь! Мы приехали!

Я открыл глаза, осмотрелся, увидел охранника, который так и сидел на переднем сиденьи. Потом сел, глянул уже на улицу. Да, похоже, что действительно приехали, мы на Нижнем Ист-сайде.

Дома из красного кирпича, длинные, узкие, местами покрыты копотью. На первых этажах – самые разные заведения. Парикмахерские, пекарни, ресторанчики, да и в целом тут много всего. Там, где живет много людей, там процветает бизнес. В том числе и наш.

– На Хестер-стрит, – вспомнил я место, где находится ближайшая безопасная квартира.

– Так мы на ней уже, сэр, – снова с озабоченностью в голосе ответил парень.

Да. Вроде бы думал, что память уже восстановилась, а точнее перешла от Лучано ко мне, но не совсем. Вот так вот.

Пройдет еще немало времени. Мне самому нужно впитать эти улицы и впитаться в них. Но да, человейники Москвы кажутся мне уже чем-то родным. Это тоже гетто, но условия там получше.

– Дом сто восемьдесят пять, – сказал я.

Он снова тронул машину, а я стал осматриваться по сторонам. Мы проехали мимо синагоги, и я оценил звезды Давида, изображенные на ней.

Это не итальянский район, он по соседству – Маленькая Италия. Там всем рулит мой босс, Джо-босс, как его еще называют. Дон Массерия. Я мог бы поехать и туда, на Элизабет-стрит, но мне хотелось пока что держаться от своих соотечественников подальше.

Здесь же балом правят евреи. Но это и хорошо. Просто потому что Лански тут – король. Значит, я буду в безопасности в этих местах, и никто меня не тронет. Да и меня самого здесь знают, потому что сам Лучано вырос тут же.

Хотя, конечно, так-то здесь настоящий плавильный котел. Итальянская диаспора тоже сильна, а еще есть ирландцы. Их меньше, чем остальных, но тоже много. Удивительно, но в полицию чаще всего идут именно они, ну и поляки. А вот итальянцам или евреям это считается зазорным. Мы предпочитаем открывать свое дело.

На улице темно, так что есть все шансы, что нас никто не увидит. Фонари горят редко, и они еще даже не электрические, а газовые «рожки». Тусклые совсем, практически ничего не освещают.

Да. Вот по соседству – «Пекарня Розенберга» и «Траттория ди Маэстро». Еще не пиццерии, мода на них наступит позже, а пока что мои соотечественники чаще подают пасту.

Мне почему-то вспомнилась история из старого сериала о том, как мафиозник ругался на американцев за то, что они экспроприировали его кухню. Говорил о том, что американо и эспрессо придумали именно они. А потом зачем-то украл из кафе кофейные чашечки. Да уж. Мне, похоже, предстоит проверить это на собственной шкуре.

– Все, приехали, кажется, – без особой уверенности проговорил охранник, остановив машину.

Да. Между Элдридж и Ладлоу. Шестиэтажный многоквартирный дом из темного кирпича. Окна маленькие совсем, крошечные, некоторые заколочены. Ни в одном не горит свет – народ уже спит.

Вот там на четвертом этаже квартира, арендованная для меня Лански на имя Авраама Левина. Естественно, никакого Левина не существует, но выправить сейчас фальшивые документы никакой проблемы не составляет, а многие так вообще предпочитают верить на слово, когда записывают данные. Я хотел, чтобы квартиру арендовали на итальянца, потому что еврей из меня явно такой себе, но нет. Мей настоял.

– Приехали, – согласился я. – Паркуйся.

– Я не могу оставить машину на улице, сэр… – проговорил охранник. – Но в квартале южнее есть старый сарай. Может быть…

– По-твоему, я смогу пройти квартал? – посмотрел я на него. – Как ты себе это представляешь? Нет, парень. Сейчас мы дойдем до квартиры, а потом отвезешь туда машину и вернешься. Годится?

– Конечно, – согласился он.

Вышел из машины, обошел ее, а потом открыл заднюю дверь. И помог мне выбраться. Я по-прежнему держал в ладони револьвер. Просто не знал, куда его деть. Обтереть и выбросить в мусорку? Так его найдут и оружие приведет их прямо ко мне. Надо было раньше остановиться и кинуть его в реку, но я спал.

А на утилизацию никому давать его нельзя. Мало ли, всплывет потом на месте преступления в самый неподходящий момент. Паранойя – это такое дело, она никогда не бывает совсем уж бесполезной.

Парень поддерживал меня, и мы двинулись ко входу в здание. Вошли, а дальше снова была лестница. Один этаж, второй, третий. Нужная квартира, находилась на четвертом. А вот ключей у меня не было, они у соседки на пятом. Мать-одиночка, итальянка, ее муж утонул в доках, пьяный свалился в реку. Но мы поддерживаем ее, как раз за то, что она хранит у себя ключи и держит рот на замка.

Пятнадцать долларов в месяц позволяют ей хоть как-то сводить концы с концами. А так она работает, оставляя сына со старшей дочерью. Но ладно, в историю я не вникал.

– Поднимись на пятый, – проговорил я. – Постучи в квартиру с именем «Скалетта». И скажи, что ты от мистера Лански, и тебе нужны ключи от квартиры. Дай ей пять баксов.

Возмещу ему, если что. В этой квартире должно быть все – и оружие на всякий случай, и определенная сумма наличными. Если уж в чем-то Мею нельзя отказать, так это в предусмотрительности. Определенно.

Да. Мне самому показываться нельзя. Меня уже завтра объявят в розыск. Но не по подозрению в убийстве, а как свидетеля. Кстати, по нынешним законам то, что я сбежал – не правонарушение. Защищать свою жизнь можно вообще как угодно, если потребуется – даже убивать.

Это не наши дни, когда тебя посадят, если ты порежешь кухонным ножом грабителей, вломившихся в твою квартиру. Даже если не насмерть.

Я прислонился к стене и стал ждать. Парень поднялся на пятый и постучал кулаком в дверь квартиры. Звонка дверного они себе позволить, похоже, не могли. Около минуты ничего не происходило, и он постучал еще раз. Потом послышался щелчок замка.

– Я от мистера Лански, – услышал я голос охранника. – Мне нужны ключи.

– Да-да, конечно, – тут же ответила женщина с акцентом.

Не таким, как у меня, не сицилийским. Неаполитанка – понял я. Причем, переехала не так уж чтобы давно.

– Вот, – проговорила она.

– Спасибо, – ответил охранник. – Держите, это вам за беспокойство.

– Ой, спасибо большое…

– Ложитесь спать. Если что…

– Я ничего не видела, и не слышала, – закончила она за него фразу.

Понятливая женщина. Дверь закрылась, тут же снова щелкнул замок. Следом послышались шаги, охранник стал спускаться вниз. В руке у него был простой ключ, он подошел к двери, отомкнул замок, а потом снова подошел ко мне, чтобы помочь войти.

Когда мы оказались внутри, щелкнул выключателем, по памяти нашел. Под потолком загорелась тусклая электрическая лампочка. От нее шли провода прямо по стене, они не внутри были спрятаны, и не в кабель-канале, а просто были прикреплены на небольшие гвоздики.

Квартира… Да, интересная планировка, мне никогда ничего подобного видеть не приходилось. Коридора не было, и входная дверь вела сразу в кухню, совмещенную с гостиной. Если такую убогую комнатушку вообще можно было назвать гостиной.

Стоял, конечно, какой-то диван, газовая плита имелась, но без духовки, а просто конфорки, две штуки.

Из нее вело окно на улицу, сейчас прикрытое занавеской. В противоположной стене был дверной проем, но самой двери не было. Что там дальше… Память подсказывает, что еще одно окно, ведущее уже во двор, и там же – пожарная лестница.

Пахло старой мебелью, сыростью.

Я отстранился и встал у стены. До дивана как-нибудь уж сам доберусь, смогу.

– Иди, паркуй машину, – сказал я. – Когда вернешься, постучишь в дверь вот так-вот.

И отстучал бессмертное «Спартак-чемпион». Вряд ли кто-то еще в Нью-Йорке знает такой стук, так что это будет безопасно. А мне надо быть настороже.

– Вы уверены, сэр?

– Уверен, – кивнул я. – До дивана я как-нибудь доберусь сам.

Но сперва надо было позвонить Лански, а телефон тут был, мой еврейский друг разорился на лишние десять баксов в месяц. Впрочем, для человека, оперирующего его суммами, это не деньги.

Парень двинулся наружу, захлопнув за собой дверь. Замок английский, изнутри ключа нет, чтобы его закрывать. Ничего, я смогу открыть.

Я снял трубку с аппарата и резко остановился. Во-первых, как пользоваться такими телефонами – я помнил очень смутно. Во-первых, кажется, крутить этот барабан надо как можно быстрее.

Кстати, вместо привычных тональных гудков какой-то низкий гул стоит. Типа «ммммммм» протяжное.

А во-вторых, куда звонить-то?

Да Лански домой, точно.

Почему-то представилось, как я сейчас введу цифры на барабане, а потом телефонистка на старой станции воткнет штекер туда, куда надо. Или это еще раньше было? И тогда надо было просить соединить меня с кем-то? Черт его знает.

Извлек номер из памяти, а там еще не цифры, но и буквы какие-то. Но тут все просто – каждая цифра соответствует сразу трем буквам. Ну и дела.

Я принялся крутить барабан. Послышались какие-то щелчки, а потом гудки, если их так можно назвать. Тоже больше похоже на бормотание какое-то. Два гудка – пауза, два гудка – пауза. А значит на той стороне сейчас должен телефон трезвонить. Да, наверное так.

Прошло, наверное, около полуминуты, прежде чем трубку подняли:

– Мей Лански. Это кто?

Трещит, шипит, связь плохая. Это – не привычное уже 5G. И говорить надо громко, насколько я понимаю, практически орать. Эхо еще стоит какое-то дурацкое.

– Это я, Лаки, – проговорил я.

Черт. Проговорился. Так ведь меня еще никто не называл, надо было представиться Чарли или еще как-нибудь.

– Лаки? – следом послышался смешок. – Это ты для конспирации себя так называешь? А мы сегодня с парнями встречались, так тебя уже все так зовут.

Все, прозвище ушло в народ. Ладно.

– Ты из больницы звонишь?

– Нет, я… В одном из наших домов. На меня напали. Я не узнал их, но скорее всего Маранцано решил закончить работу. Один из твоих охранников мертв, второй привез меня сюда. Двое нападавших мертвы.

Молчание… Похоже, что Лански переваривал информацию, которую только что получил от меня. Ну, сейчас у него в голове закрутятся барабанчики, или на чем работали старые вычислительные машины, если они уже были. Он умный парень, и наверняка что-нибудь придумает.

– А где была полиция? – спросил он. – Почему они тебя не охраняли?

Стоп. Верно. Я ведь прохожу как потерпевший по делу, и его наверняка не закрыли, даже несмотря на то, что я наврал про падение с лестницы на стекло. Где они были? Неужели ублюдок договорился с легавыми, и они посмотрели в сторону. Может быть и так.

– Не знаю, наверное за пончиками отошли, – сказал я.

Снова проговорился. Пончики еще легавые в это время не ели, это потом пошло. Надо держать себя в руках, а меня потряхивает, если честно.

А он, кстати, бодрый. Не спал явно. За бумагами сидел или с девчонками развлекался? Если знать Мея, то может быть и то и другое, несмотря на гениальность он никогда не гнушался плотских удовольствий. Разве что не пил практически, и не курил, но с женским полом у него проблем не было. Пусть он и не был так популярен, как Сигел.

– Ты…

– На Хестер-стрит.

– Понял, – подтвердил он. – Сиди тихо, не высовывайся. К утру тебя в розыск объявят.

– Я и без этого знаю. Нужно найти адвоката.

– Обращусь кДикси, у него есть все нужные выходы.

Я выдохнул. Хороший адвокат – это уже половина дела. Да и с учетом того, что это прокол полиции, их же людей на месте не оказалось, обвинения в убийстве они предъявлять не станут. Иначе он их закопает попросту, и на этом все закончится.

– Мне нужен врач, – сказал я. – Швы разошлись. До утра не потерпит, если что.

– Понял, – ответил он, чуть подумав. – Дай мне два часа, и я приеду сам. С врачом. Дождешься?

– Да без проблем, – ответил я.

Ну а что мне еще делать-то остается? Только ждать, больше деваться некуда.

– Все тогда, жди. Кто с тобой? Винни или Сид?

Точно. Того охранника, которого убили, звали Сидом. А второй – это, получается, Винни.

– Сид мертв. Винни ушел твою машину парковать, трясется за нее. Скоро должен вернуться.

– Да ее все равно никто не тронул бы, – ответил он. – Все в Нижнем Ист-сайде знают, что это моя тачка. Но ладно, хорошо. Не высовывайся, два часа, и я буду.

Он положил трубку. Я сделал то же самое. Огляделся.

Ладно, надо каким-то образом доползти до дивана и сесть. Но сперва еще кое-что.

Держась за стену, я двинулся вглубь помещения, добрался до шкафа, отодвинул дверь в сторону. Там была какая-то одежда, но немного, однако переоденусь я потом, когда врач меня уже осмотрит. Сейчас в этом смысла нет.

Помыться бы еще, я ведь голыми ногами ходил, сперва по асфальту, а потом по брусчатке. Но уж чего-чего, а горячей воды тут точно нет, надо будет кипятить. Водопровод-то имеется, раковина, вон, стоит.

Но сперва коробка, вот она, невзрачная совсем. Я откинул крышку.

Внутри лежал пистолет, и два магазина к нему. Кольт 1911, тот самый, какой я хотел. Поблескивает под светом лампы. Я достал его, выщелкнул магазин, осмотрел патроны. Пули очень толстые, больше сантиметра в диаметре. Говорят, что когда такой патрон вводили, главным требованием у него было – чтобы он с одного выстрела валил наповал лошадь. А уж человеку хватит однозначно, особенно если в грудь попасть.

Вставил обратно, дернул кожух затвора, и услышал лязг, с которым патрон вошел в патронник. Потом передвинул вверх предохранитель. Самовзвода у такого пистолета нет перед первым выстрелом, и это, как по мне, его единственный недостаток. Ну и то, что патронов в магазине всего семь.

Скинуть предохранитель в случае чего – меньше секунды, дергать затвор – гораздо дольше, и надо обе руки задействовать.

Но, как говорится, если тебе не хватит семи патронов, чтобы отбиться, то не хватит и пятидесятизарядного магазина от Томпсона. А тут еще два запасных магазина. Вот это я все заберу, когда пойду к дивану.

Еще деньги. Немного, пара сотен долларов на непредвиденные расходы. Мелкими купюрами – баксы, пятерки, пара десяток. Ну, я не ожидал, что тут будут храниться сотни. Во-первых, крупную купюру гораздо проще отследить. Во-вторых, с них сдачу тебе выдавать при нынешних ценах будут целой пачкой. Да и не нужно это. Они используются только в крупных расчетах, если ты машину покупаешь, например, или дом.

И ключ. Не от машины, а от гаража в окрестностях. От машины ключ там не нужен, она заводится с кривого стартера. Потому что «Железная Лиззи» стоит в том гараже, Форд Модель Т. Старая и совсем неприметная, ее никому останавливать в голову не придет, потому что и дураку понятно, что с водителя брать нечего. Даже вечно пьяному ирландскому копу.

Но завести такую я не смогу при всем желании. Так что возьму только пистолет. А пока к дивану…

Дошел кое-как, уселся, положил рядом оружие, а с другой стороны, под левую руку, два снаряженных магазина. Придется ждать.

Кстати… Лучано ведь никого не убивал, начиная с двадцатых, предпочитая делать дело чужими руками. А я уже как минимум одного убил. Интересно, эффект бабочки уже сработал? Что там в будущем поменялся? Кто-то не родился?

Ладно, мне плевать в общем-то. Мне свое выживание нужно обеспечить. А если для этого придется передавить целую стаю бабочек – то и хрен с ним. Лучше они, чем я.

А покушение это… Было ли оно на самом деле? Приходили ли добивать Лаки в больнице? Не знаю.