Текст книги "(Не) его трофей (СИ)"

Автор книги: Надежда Борзакова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц)

Глава 22

Юбки везде. Я в них безнадежно запуталась. Лежу ничком на сиденье и не могу встать. Такое ощущение, что мышцы превратились в кисель от паники. Горло свело спазмом-о том, чтоб закричать, не может быть и речи. Я едва дышу. Слезы бегут по щекам, закладывает нос.

Страшно. Так, как не бывало, наверное, ни разу после…

В голове полнейшая каша. Кто он? Кто меня похитил? Будь у папы враги, тот бы приставил ко мне взвод охраны. Значит получается, дело в Игоре. Может, та слежка была как раз по этой причине, а он просто выкрутился, чтоб меня не волновать? Но почему тогда «охранник» был таким, что с ним бы и я справилась? Да и папа бы точно…

Машина резко тормозит. В ужасе замираю. Чувствую, как сильные руки рывком вытаскивают меня под полуденное солнце. Пальцы смыкаются на локте.

Перед глазами вспышки. Но я вижу, что мы за городом в каком-то недостроенном коттеджном городке. Вдалеке строительная техника, люди.

Похититель тянет меня в один из домиков. Я спотыкаюсь, запутавшись в юбках, и он фыркнув перекидывает меня через плечо и легко несет.

Внутри пахнет стройкой. В просторном помещении из обстановки…Ничего. Голые стены. Мужчина сгружает меня на пол. Отшатываюсь к стене, затравленно глядя на него. В нем есть что-то знакомое. В высокой мощной фигуре, позе…

– Не трогайте меня, пожалуйста, – сипло шепчу сквозь слезы. – Пожалуйста… У моего отца есть деньги. Просто позвоните ему, и он заплатит, сколько скажете…

Плавным движением похититель снимает с себя маску.

– Ты? – округлив глаза выпаливаю.

– Я, – подмигивает Яр и широко улыбается.

– Ты… Как ты мог? Совсем спятил? – подлетаю к нему, – А ну ка быстро отвез меня обратно, иначе…

А он обхватывает меня своими ручищами и впивается в губы поцелуем. Грубо вторгается в рот языком, толкается с моим. С рычанием прикусывает нижнюю губу, втягивает ее в свой рот.

Я должна его оттолкнуть! Должна потребовать, чтоб немедленно отвез обратно. Это уже ни в какие ворота…

Но я просто не могу. Каждая клеточка моего тела истосковалась, исстрадалась по этим рукам. По этим губам, запаху, ненасытному напору. По жару сильного тела. И теперь льнет к нему, сходя с ума от ужаса, что опять разлучат, отнимут.

Я задыхалась без него, а теперь дышу и не могу надышаться.

– Твой голос прогоняет меня, а тело умоляет остаться, – рычит Яр мне в губы. – Мне похрену на все, на все твои причины, на страхи, на предрассудки, на совесть, на долбанное чувство долга…

– Ты…

– Я не отдам тебя ему, Кать! – целует краешек губ, скулу, подбородок. – Не отдам ни ему, ни кому другому. Сдохну, но не отдам! Заставлю тебя поверить мне.

Спускается к шее.

Горячие губы порхают по коже, жалят поцелуями. Закрыв глаза, запрокидываю голову, открывая больший доступ, погружаюсь пальцами в волосы на затылке, прижимая крепче. Второй рукой притягиваю за пояс еще ближе.

С хриплым стоном, Яр подталкивает меня к стене, вжимает в нее своим телом. Матерясь возится с дурацкими юбками, а я забираюсь руками ему под кофту. Мышцы под пальцами как камень и вздрагивают от каждого касания, кожа покрывается мурашками.

– Да-а, касайся меня, – вжимается бедрами в мои, давая почувствовать, как сильно возбужден.

Вновь приникает к губам, жадно исследуя руками мое тело. Сжимает грудь, ягодицы…

Сквозь грохочущий в ушах пульс доносится какой-то звук. И через секунду Яра отрывают от меня охранники.

– Не надо! Перестаньте, ну пожалуйста, – ору в панике, но на меня никто не обращает внимание.

Один из охранников закрывает собой, оттесняя от драки, другие пытаются справиться с Яром. Кто-то уже валяется на полу, другие продолжают нападать.

Я вижу, что в руках одного мелькает пистолет.

– Не смейте! – сбрасываю с себя руки охранника, который инстинктивно пытается меня удержать. – Это приказ!

Отталкиваю его и, под удивленными взглядами охранников, бросаюсь к Яру.

Сбитыми в кровь руками он обнимает меня. Бешеный взгляд впивается в мое лицо. А его все в крови. Бровь, губа…

– В отсутствие моего отца вы подчиняетесь мне! И если я требую прекратить, то, будьте добры, так и делать!

И повернувшись к Яру:

– Яр, о боже…

Дрожащими пальцами касаюсь разбитого лица. Он перехватывает их, прижимается губами.

– Ты моя? – спрашивает дрогнувшим голосом.

– Да, Олег, нашли, – доносится до меня. – Цела. Тут все…Странно. Да, едем.

– Катя? – Яр смотрит так, будто от моего ответа зависит его жизнь.

– Да.

А он, наплевав на охранников вокруг, целует меня разбитыми губами.

Я могла его потерять. Яра могли убить минуту назад. Убить из-за меня!

– Я разберусь со всем, – зажмурившись, прижимается лбом к моему.

Открывает глаза. В них зажигаются и гаснут звезды.

– Ни о чем не волнуйся, поняла?

Ни о чем не волнуйся. Смысл его слов доходит аж тогда, когда за окнами машины уже маячит папин особняк. Обрушивается на витающий в облаках от близости Яра мозг.

Мужчина крепче прижимает меня к своему боку и улыбается. Так довольно, как сытый хищник.

Заезжаем в ворота, паркуемся прямо на подъездной аллее. Еле находим место из-за других автомобилей, оставленных здесь же и как попало.

Отдаю сидящему спереди охраннику аптечку. Так навскидку швы Яру не нужны.

Навстречу высыпают… Все.

И, если бы могла, то я бы убежала и спряталась, как нашкодившее дитя.

Яр помогает мне выбраться из машины.

Ловлю взгляды папы, мамы, Сани… Игоря.

– Ах ты, дрянь, – и сжав кулаки бросается навстречу.

Яр отталкивает меня себе за спину, скручивает Игоря в борцовском захвате и оттаскивает.

– Офигел вообще?! – рявкает на него. – Успокоился быстро!

Тот хрипит и пытается вырваться.

– Отпусти его, – командует папа. – Что стали? Разнимите их.

К моему удивлению, Яр подчиняется. Возвращается «на позицию», так, чтоб отгораживать меня собой от остальных.

Между ним и Игорем охрана. Тот что-то говорит в полголоса. Что именно, я не могу разобрать.

– Внутрь идите! – тоном, заставляющим дрожать впавших в немилость окружающих, говорит папа.

Спотыкаюсь о платье. Яр наклоняется и подхватывает юбки, задирая их до щиколоток. Белая ткань в пыли, на ней кровь. От этого мороз по коже.

Второй рукой он берет меня под локоть, помогая идти.

Заходим в особняк.

– Я хочу знать, что это было, Катерина? – спрашивает папа, когда оказываемся в зале.

– Все вопросы задавайте мне, а не ей, – рявкает Яр.

– Да кто ты такой?! – голос Игоря звенит.

– Ее мужчина. И за сегодня отвечу сам.

Охранники предусмотрительно приближаются к ним обоим.

– Это так, Катя? – папа буравит меня взглядом.

Кажется, я слышу, как сердце Яра пропускает удар вместе с моим.

Глава 23

– Да, папа.

– Олег, я не могу в это поверить…

– Отец ее тут причем? Че за детский сад, – насмешливо бросает Яр.

– Яр, я тебя прошу, не надо, – беру его за руку. – Дай нам поговорить. Наедине.

– И не подумаю. Он в неадеквате, еще набросится на тебя…

– По себе не суди! – орет Игорь.

– Что ты сказал?! – Яр дергается к нему, – А ну, повтори!

Игорь отшатывается.

– Яр, хватит! – становлюсь напротив, преграждая путь. Ловлю бешеный взгляд, – Хватит!

Поворачиваюсь к Игорю.

– Идем.

– О чем тут говорить, Кать, – выдавливает срывающимся голосом, – все и так понятно.

Разворачивается и бросается к выходу.

– Игорь, подожди! – Яр хватает за руку, но я выдергиваю ее и, подобрав юбки, бегу за Игорем.

Догоняю уже за дверью.

– Игорь…

– Ты могла сказать, Катя! Могла сказать правду, – выдавливает срывающимся голосом. – Что не любишь, что не нужен. Зачем было это все?! Заче-ем?! Ты меня перед всеми опозорила, Катя-я! За что? Чем заслужил, скажи?!

Из его глаз катятся слезы. Крупные, как у ребенка. Они исчезают в аккуратной щетине, капают на распахнутый воротник белой рубашки.

– Ничем, – мне так жаль. Так невообразимо жалко его. Невообразимо стыдно. Впервые в жизни настолько. Впервые в жизни я причинила кому-то такую сильную боль, поступила так ужасно. Еще и с кем? С человеком, с которым выросла, который был мне как старший брат. Которого я по-своему люблю, пусть и не как своего мужчину.

– Я виновата. Я так виновата перед тобой.

Слезы обжигают. Кажется, плачут не глаза, а сердце. Обливается кровавыми слезами, оплакивая ужасный поступок, причинивший боль.

Закрываю лицо руками. Будто так можно спрятаться от того, что натворила. Чувствую, что Игорь меня обнимает. Гладит по растрепанным волосам, по голой спине над платьем. У него теплые и мягкие ладони.

– Игоречек, прости, пожалуйста, – хнычу на его плече. – Скажи, что мне сделать? Я… Я все, что угодно сделаю, лишь бы ты меня простил.

– Все? – отстраняется, заглядывая в глаза. – Тогда мы сейчас войдем в эту дверь, и ты скажешь, что ошиблась. А потом поправишь макияж, переоденешься и мы пойдем к алтарю. Словно ничего не было.

– Игорь, но зачем? – я не верю своим ушам.

– Затем, что я люблю тебя, Катя Брик, – говорит, гладя меня по лицу. – Думаешь, я поверил в то, что сказала про ту ночь? Ни капельки! Но простил. Потому, что люблю. И сейчас прощу.

– Нет, – вырываюсь, качаю головой.

– Я хочу тебя сделать счастливой, уберечь от всего. От новой боли. От новых разочарований. И я сделаю это. А ты просто запуталась, ошиблась, так бывает. Еще такая наивная воздушная девочка. Моя…

И тянется к губам.

– Нет, Игорь, – делаю шаг назад и снова спотыкаюсь, но удерживаю равновесие. – Ошиблась я тогда, когда стала встречаться с тобой. Еще больше-когда приняла предложение. Ты дорог мне, Игорь. Очень. Но как брат, как друг. И все. Я считала, что этого может быть достаточно и ошиблась. Прости меня. Я поступила ужасно, и мне очень стыдно и больно….

Он вдруг падает на колени и прижимается лицом к моему животу, стискивает талию руками.

– Я умоляю тебя, Катя! Не бросай меня!

– Перестань! Игорь, ну пожалуйста!

Дергаю его за предплечья пытаясь поднять.

Перед глазами все расплывается от слез. Мена колотит так сильно, что я, наверно, сейчас выгляжу как листочек, дрожащий на ветру холодной поздней осенью.

– Встань, я тебя прощу, Игорь! Отпусти!

Эти объятия-тиски словно душат. Извиваюсь, отталкиваю его.

– Я не буду с тобой, – стягиваю с пальца кольцо.

Игорь медленно поднимается. Трет руками лицо.

– Возьми, – протягиваю ему кольцо, – и прошу, прости меня.

– Оставь себе, – горько усмехается, – когда чемпион променяет тебя на очередную модельку, оно понадобится снова. И тогда, когда ты придешь ко мне, я снова тебя прощу.

Шагает ко мне, на миг прижимается губами к щеке и уходит. Я наблюдаю, как он садится в свою машину и медленно выруливает за ворота.

Стыд обжигает внутренности, они подрагивают от нервов, от неясной тревоги. И вместе с тем мне так легко, так свободно, словно бетонная плита упала с плеч.

Обручальное кольцо сияет на солнце. Подзываю охранника.

– Отвезите это Игорю, пожалуйста.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Глава 24

Идти обратно не хочется, но надо. Извиниться уже перед родителями, придумать, как проконтролировать грядущий скандал в прессе, а ведь еще гости…

– …Саша сделает, – доносится голос Яра, когда захожу в дом, – он к такому привык. Да, Сань?

– Конечно, – вторит Санин.

– Вот и отлично. Тогда, Олег, мы поедем. Кать, – Яр поворачивается ко мне, – иди переоденься и поедем.

И я с облегчением сбегаю наверх. Захожу в свою девичью спальню. Становлюсь перед большим, в полный рост, зеркалом.

Заплаканная, растрепанная, платье все в пыли. И на нем кровь. От ее вида накатывает новая волна необьяснимой тревоги.

Одергиваю себя. Завожу руки за спину, нащупываю маленькие крючки. Их миллион. И мне ни за что одной не справиться.

– Давай я, – в комнату заходит мама.

У нее спокойное лицо. Ни злости, ни осуждения на нем нет. Возможно, малая толика грусти.

– Мам, прости пожалуйста.

– Не извиняйся, – улыбается она. – Это прежде всего твоя жизнь, дочка. Твое будущее. И тебе решать, с кем его провести. Не важно, в какой момент. А все это забудется уже через неделю, ты же знаешь.

– Я должна была это сделать раньше. Да я вообще не должна была принимать это предложение! – выпаливаю в сердцах. – Бедный Игорь!

– Он тебя простит. И он это переживет. Хуже было бы, Катюша, если бы вы все же поженились. И мне не по себе от мысли, что я, возможно, повлияла…

– Дело не в тебе, мам. Не в Игоре и даже не в Яре. Дело во мне! Я боялась… Любить, доверять. А Игорь столько времени просто был рядом. Я знала его с детства. И я решила, что быть с ним лучше. Безопаснее. Я ведь его по-настоящему не любила. О, мама…

Снова плачу.

– А Ярослава? – спрашивает, осторожно вытаскивая из моих волос уцелевшие шпильки.

Киваю, размазывая по щекам слезы и косметику.

– И он, насколько я вижу, просто с ума по тебе сходит, – шепчет на ухо мама.

– Правда?

– Ты же и сама это знаешь, – она целует меня в щеку. – А теперь замри, я займусь застежками. Нужно выбраться из этого платья.

Потом я убегаю в ванную. Использовав четверть флакона пенки смываю макияж. Собираю волосы в пучок.

Ну вот, лицо чистое, но выгляжу я как мышь. Глаза опухли, нос красный.

Роюсь в косметичке. Тоналка, карандаш для бровей, подводка, тушь, бронзер.

Не идеально, но намного лучше. Меняю халатик на платье, в котором вчера сюда приехала. Оно нежно-зеленого цвета, с высокой талией. Веселенькое и короткое. К нему босоножки на среднем каблуке. Вот так. Пусть Яр лучше смотрит на ноги, чем на лицо.

Когда я последний раз настолько сильно переживала о том, как выгляжу? В универе? Скорее всего. Ведь после двадцати-двадцати двух лет я переросла свои юношеские комплексы и утвердилась в мысли, что красива по умолчанию.

А теперь вот, пожалуйста. Веду себя как глупая девчонка.

В комнате уже ждет Яр. Напряженно застыл, руки в карманах сжаты в кулаки. На скулах играют желваки, но голос спокойный. Они с мамой о чем-то непринужденно беседуют.

Отличное знакомство с родителями, нечего сказать.

Яр настороженно всматривается в мое лицо, прервав беседу.

– Едем?

– Да.

Вкладываю пальцы в его руку. Она такая же холодная, как и моя.

Прощаюсь с мамой, с отцом, с остальными.

– Я вас отвезу, – тихо говорит Саша.

В глазах у него пляшут бесята.

– …а потом разберусь с тем, что вы оба наворотили, – добавляет, когда садимся в машину. – Ладно ты, Барковский, но Катерина…

– Заткнись, – беззлобно обрывает его Яр.

– А я что? Я-ничего.

*****

Подземная парковка. Лифт. И мы в нем вдвоем. Но Яр не зажимает меня. Просто стоит, держа за руку и тяжело дыша неотрывно смотрит, словно опасаясь, что я сейчас растворюсь в воздухе. В синих глазах столько всего. В них безвозвратно тонешь и не хочешь, чтоб это заканчивалось…

Зала пентхауза залита солнечным светом и кажется, что все в ней таинственно мерцает.

Яр обнимает меня со спины.

Вжимает в свое горячее твердое тело. Ведет носом по изгибу шеи, и я запрокидываю голову. Закрываю глаза.

Внимаю прикосновениям.

Кладу руки на его, ощущаю под пальцами ранки и отдергиваю пальцы, но Яр переплетает их со своими. И скользит нашими руками по моему телу, сминает под тканью платья.

Жадно прижимается губами к шее, прикусывает кожу и сразу же зализывает укус.

Я схожу с ума. От нереальной эйфории вызванной пониманием, что можно.

Можно отвечать на поцелуи, можно позволять горячим наглым рукам путешествовать по телу, ласкать его. Можно забраться руками под кофту, к голой коже. Почувствовать, как колотится сердце-прямо здесь, в моей ладони. Все это можно.

Но, наверное, все еще неправильно. То есть, совершенно точно, неправильно.

Сорванная свадьба, Игорь…

А я плавлюсь в руках того, кто все это сделал! Радуюсь, что так произошло. Ведь иначе в эту самую минуту меня бы обнимал другой. Просто потому, что я боялась…Потому, что я трусливая сволочь!

Мы на полу. Он холодный. Тело Яра, прижавшее меня к нему, горячее. И мне просто нереально горячо.

Задыхаюсь.

От эмоций, от желания, от тяжести мужского тела, которое хочется чувствовать еще больше. Еще полнее.

Проникнуть под кожу, слиться в одно целое с каждой клеточкой. Чтоб никогда не отпускал.

Оторвавшись от губ Яр прокладывает извилистую дорожку поцелуями к груди. Стягивает бретельки бюстгальтера, высвобождает ее из чашек. Накрывает губами камушек соска и кажется, что электрические разряды расходятся по всему телу.

Касается промокшего кружева трусиков, сдвигает его в сторону. Поглаживает влажные складочки, и я чувствую, как приближается оргазм.

Перед глазами темнеет. Слышу, как звенит пряжка ремня, чувствую, как в меня утыкается горячая и твердая головка.

– Дай попробовать тебя так, – хриплый шепот.

И резкий толчок, и наполненность внутри. До сладкой боли.

Взгляд синих глаз плывет, в нем чистый кайф.

Опираясь на локти Яр двигается. Медленно, мучительно медленно.

Скрещиваю ноги у него на поясе, притягивая ближе. Хотя, куда еще ближе…

Мое сердце стучит часто-часто. Его стук и наше с Яром надсадное дыхание – все, что я слышу сейчас.

Яр срывается, отпускает себя. Каждый толчок подбрасывает, приближает к вершине. Я забываю себя, забываю все.

И мы улетаем вместе.

А потом Яр укладывает меня себе на грудь, и я слышу, как замедляется его сердце, как выравнивается дыхание. Полной грудью вдыхаю пропитанный нами воздух, медленно обвожу кончиками пальцев рельефные кубики пресса. Наблюдаю, как влажная кожа покрывается мурашками от моих прикосновений, как становятся требовательными объятия и чувствую себя самой счастливой сволочью на свете.

Глава 25

Просыпаюсь. Воспоминания о вчерашнем дне, медленно всплывающие в голове, кажутся сном. И от этого становится страшно. Вдруг открою глаза и окажется, что сейчас мое свадебное утро…

Веду рукой по простыне. Шелковистая ткань прохладна, я в постели одна.

Ну не-ет! Этого просто не может быть.

Потому что тело мое приятно ноет-хочется сладко потянуться и замурлыкать, как кошка. Потому, что постель пахнет Яром.

Зарываюсь лицом в подушку и глубоко вздыхаю.

Не помню, как оказалась здесь. Последнее воспоминание-я и он на диване в зале. Разомлевшие, взмокшие, мы переплелись телами и пытаемся отдышаться после…

От этих воспоминаний становится жарко и хочется свести бедра, чтоб хоть немного усмирить возникшее томление. Еще больше хочется снова его. И это несмотря на то, что мы, кажется раз пять… И как только я не стерлась?

Открываю глаза. Сквозь опущенные жалюзи проникают яркие солнечные лучи. Они скользят по жемчужно-серым стенам, белоснежным простыням королевских размеров кровати. Кроме нее и пары тумбочек с ночниками, а также плазмы на стене, из обстановки в спальне нет ничего. Но так даже лучше.

На тумбочке со стороны Яра стоит то фото. Наше. В металлической рамочке. Переползаю по кровати и беру ее в руки. Смотрю в глаза без памяти влюбленной девчонке, которой была и которой, по сути, снова стала. Касаюсь кончиками пальцев лица Яра. Он так изменился и в то же время совсем такой же, как и тогда. Сорвиголова. Боец. Чемпион. Олицетворение бешеной, неуправляемой, покоряющей энергетики. Звериной харизмы. Четырнадцать лет прошло. Целая жизнь. Кто бы мог подумать тогда, что мы не только встретимся вновь, но и будем вместе. Снова влюбимся. А может, мы оба влюбились по-настоящему уже тогда, и любовь эта тлела в уголках наших сердец все эти годы, а новая встреча разожгла из мелких искр пламя? Кто знает. В любом случае, это настоящее чудо.

Встаю, поднимаю жалюзи. Вид на город просто сказочный. Мосты, речка, парк. Старая часть города чуть поодаль.

На полу валяется футболка Яра.

Надеваю на себя и с минуту вдыхаю ее запах. Рукава мне ниже локтей, подол доходит до середины бедер. Пожалуй, из нее можно мне сшить платье.

Выхожу из спальни. Сразу слышу шум воды и направляюсь на звук. Дверь в ванную приоткрыта. С моего ракурса видна запотевшая душевая кабинка и валяющиеся на полу тренировочные шорты.

Губы растягиваются в улыбке. Захожу и запираю дверь.

Сдвигаю створку кабинки и на несколько секунд залипаю.

Яр стоит спиной ко мне, опирается ладонями о стену, наклонив голову. Струи воды из тропического душа, льются по его затылку, отбиваются от широких рельефных плеч. Стекают по спине на мускулистые ягодицы.

Почувствовав мое присутствие, он разворачивается. Вижу, как в синих глазах вспыхивает огонь. Периферийным зрением вижу, что у него встает.

Рывком Яр притягивает меня к себе, закрывает кабинку и впивается в губы глубоким поцелуем. Хватается за ворот футболки и одним движением разрывает ее под мой вскрик. Сдирает и отбрасывает на пол.

Сильные руки путешествуют по моему телу, жадно мнут его податливое, вжимают в горячую мужскую грудь и бедра, давая почувствовать уже твердый, как камень, член.

Яр требовательно касается пальцами у меня между ног. Проводит там снова и снова, лаская чувствительные складочки, размазывая по ним влагу. Кружит по клитору слегка нажимая…

Льющаяся сверху вода кажется прохладной, но остатками затуманенного желанием разума я осознаю, что на самом деле она вполне теплая. Даже горячая, ведь кабинка наполнена паром.

Поэтому так трудно дышать?

Между ног требовательно ломит. Желание ощутить его внутри почти болезненно.

Яр подхватывает меня за бедра и, держа на весу, входит. Ахнув, обвиваю ногами его пояс, цепляюсь за плечи. Страшно, что он поскользнется, но от этого все ощущается еще острее.

Еще толчок. И еще. Кажется, я кричу.

Скалясь, Яр поплывшим взглядом пожирает мое лицо. Втирает меня в мокрую стену.

Снова ловит губы, мягко покусывая. Обнимаю за шею, не давая отстраниться, и получаю чувствительный укус за нижнюю губу. До боли.

Со стоном отрывается от рта и прижимается лицом к изгибу шеи, обжигая кожу дыханием. Не контролируя себя прихватывает зубами кожу. Но сразу зацеловывает, зализывает и от смены ощущений темнеет в глазах.

Оргазм обрушивается неожиданно. Накрывает как цунами, почти отключая.