Текст книги "(Не) его трофей (СИ)"

Автор книги: Надежда Борзакова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 16 страниц)

Глава 26

Когда выбираемся из душа, сбегаю готовить завтрак. Или обед. Сколько вообще сейчас времени?

Ах, вон, на микроволновой печи, часы. Десять двадцать.

Желудок требовательно урчит. Не помню, что мы ели вчера и ели ли вообще. Кажется, была пицца, но это не точно.

Я потерялась. В эмоциях, ощущениях. В удовольствии. В желании, вспыхивающем, кажется, от одного взгляда, прикосновения.

Можно ли на третьем десятке впервые понять, что значит по-настоящему хотеть мужчину? Понять какого это, когда по-настоящему хотят тебя?

Так, яйца, индейка, куриная грудка, бекон, молоко, зелень.

Останавливаюсь на яичнице с беконом. Шесть яиц, с десяток длинных ломтиков. Все смешать и на сковороду. Пока готовится, накладываю в тарелки зелень, включаю кофе-машину.

Нужно подумать про обед. О том, что примерно едят спортсмены, я в курсе, но лучше уточнить нюансы.

Яр подкрадывается сзади, хватает за задницу. Дергает к себе и с урчанием скользит руками по талии и животу вниз к гладкому треугольнику.

– Завтрак, Яр, – голос срывается.

Там, между ног, сейчас все настолько чувствительное, что как-то даже страшно снова… Но все равно я уже начинаю хотеть…

Он меня разворачивает и усаживает на столешницу. Устраивается между бедер.

– Завтрак буду, – целует в губы. – И обед. И ужин.

Звонит его телефон.

Отстранившись, Яр уходит из кухни говорить. И мне от этого как-то не по себе. Почему не при мне? Есть что скрывать?

Внутри появляется тревожный холодок. И мысль, запоздалая мысль, что у нас был секс без презерватива. Что впервые в жизни я настолько безалаберно отнеслась к контрацепции.

Раскладываю яичницу по тарелкам. Ставлю на стол чашки с кофе. Аппетит отбивает напрочь.

Возвращается Яр. Замирает на несколько секунд, наблюдая за моей возней. И в посветлевших глазах столько любви и нежности, что тревога невольно отступает.

– В чем дело, Киткат?

Приближается, обнимает за талию.

– Да ни в чем. Давай поедим, а то я…

– А честно? – взяв за подбородок заглядывает в глаза.

– Мы…Знаешь, мы ведь не предохранялись, – выдавливаю. Не вся правда, ну и пусть.

– Я здоров.

– Я тоже, но ведь…

– Родишь мне сына, значит, – с будничным видом пожимает плечами, – Или дочку. В принципе все равно, ведь на одном я останавливаться не собираюсь. Мне уже тридцатник, так что…

Сердце пропускает удар. И щемит сладко-сладко. Глаза щиплет.

Яр целует меня в щеку и, подмигнув, усаживается за стол. Начинает есть. Быстро, жадно, и, кажется, урча от удовольствия. Завороженно наблюдаю. Кормить его какое-то особое удовольствие.

Снова включается его телефон. И Яр снова выходит говорить.

До меня доносится «угу», «спасибо» и «слухи не врут».

Тридцатник. Уже.

Лезу в сеть. У Яра сегодня День рождения, а я не знаю.

– С Днем рождения, – говорю ему, когда возвращается.

Он хмурится.

– Извини, что…

– Знаешь, я и раньше не был фанатом этого дня, а теперь тем более.

Открываю рот, спросить почему так, но вовремя передумываю.

Когда твое детство проходит не в уютном доме с любящими родителями, а в приюте, праздники таковыми не воспринимаются.

– Тридцатник. Несколько лет, и good bye, клетка, – говорит Яр.

Садится за стол и, опираясь на локти, наклоняется ко мне. Веселые искорки исчезают из глаз, они становятся серьезными, даже грустными.

– Будешь со мной, когда начну протирать штаны тренером, м?

– А ты со мной, когда перестанет помогать ботокс?

– Я серьезно.

– Так и я тоже, Яр.

– Это другое совсем.

– Нет, абсолютно то же самое. Ты считаешь себя привлекательным из-за периодически происходящего мордобоя в клетке…

– Спасибо за мнение о моей работе.

Вытирает губы салфеткой.

– Не люблю бойцов, Саша разве не говорил?

– Совсем не любишь? – медленно поднимается из-за стола и идет ко мне.

Вижу, как знакомо темнеет его взгляд.

– Совсем! – голос срывается.

– Тогда надо что-то с этим делать.

И, резко склонившись подхватывает меня на руки и укладывает на стол прямо возле тарелок с незаконченным завтраком.

На полутора суток я выпадаю из реальности. И возвращение в нее оказывается не то чтоб болезненным, нет. Так, легкая тоска из-за того, что мы не сможем жить в мире, где есть только я, он и эйфория от того, что мы вместе.

– Яр, я поеду домой, – говорю, наблюдая, как Яр собирается на тренировку.

– В смысле домой?

– К себе.

– Собрать вещи? Хорошая идея. Я с тренировки сразу к тебе, помогу.

– Зачем собрать? – непонимающе смотрю в невозмутимо-беззаботное лицо мужчины.

– Как это зачем? Чтоб переехать сюда. Мы же будем жить вместе, – говорит так, будто это само собой разумеется.

– А…

– Киткат, – обхватывает ладонями мое лицо. Синие глаза смотрят серьезно. – я хочу каждый вечер с тобой засыпать и каждое утро просыпаться. А ты нет?

– Хочу, но… Это слишком быстро, Яр.

У нас все слишком быстро.

– Не ну… Тебе виднее, конечно. У тебя явно больше опыта в отношениях, чем у меня, – кривит губы в ухмылке, – Мои-то самые длинные недельки три длились. Кстати, просвети-ка, а кто установил нормы «слишком быстро», «быстро», «вовремя». Как это работает?

Открываю рот, но большой палец мужчины ложится на губы.

– Хотя, честно говоря, мне плевать. На правила, на условности, на всю эту фигню. Я хочу тебя двадцать четыре на семь. Здесь. В моем доме. А ты хочешь меня двадцать четыре на семь? Просто ответь.

Убирает руки, но не отводит взгляда. Не давит им, просто выжидает. Стремится прочесть ответ в моих глазах до того, как его произнесут губы.

– Хочу…

И меня прижимают к стенке и глубоко целуют. Глубоко и долго. Сладко. Так сладко.

– Так все, – тяжело дыша, отрывается от моих губ, – Так я нихера не уеду.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍– Давай отвезу, – предлагаю. – Без прав можно нарваться…

– Так а я на такси. Но… Может можно мне права обратно? – комично делает бровки домиком, – Я больше так не буду. Я вообще не пью. Я спортсмен, между прочим. Это просто…, – осекается.

Понимает, куда идет разговор и не хочет этого.

– Посмотрю по поведению, – отвечаю, – Поехали.

Машину мне пригнал папин водитель. Яр открывает мне водительскую дверь, галантно помогает устроиться, сам садится на переднее пассажирское. Неторопливо выруливаю с подземной парковки. Подумать только: этот бескомпромиссный, неуправляемый, упрямый мужик действительно не сядет за руль, пока я с этим не соглашусь. Просто потому, что ценит меня. От этого так тепло-тепло внутри.

Высаживаю Яра возле зала и еду к себе. Мысли возвращаются к Игорю, настроение падает. Я с ним ужасно поступила. Ужа-а-сно. И никак этого не исправить. Может, со временем он и простит. Поймет, что хуже было бы, если б поженились. Я бы смогла?

В моей квартире все по своим местам. Я ничего не собирала, кроме чемодана в свадебное путешествие. Поэтому несколько часов уходят на то, чтоб упаковать свои «сокровища». Не думала, что у меня столько вещей.

Отчаянно скучаю по Яру. То и дело тянусь к телефону, но одергиваю себя. Он на тренировке. Незачем звонить и отвлекать. Незачем быть навязчивой раздражающей девушкой-прилипалой.

Внутри ледяным цветком расцветает страх. Надоесть, стать ненужной, наскучить. Остаться позади, как еще одна победа. Уже одержанная, и потому больше нежеланная.

Яр звонит в дверь, я открываю. А он, небрежно захлопнув ее ногой, укладывает меня на пол прямо в прихожей. Целует с голодной одержимостью, и все страхи и сомнения тают, как снег под весенним солнцем.

Глава 27

– Вечером будет небольшая туса, – объявляет за завтраком Яр. – Хоть я и не сильно хотел праздновать тридцатку, но… Короче, завалимся с пацанами в клубешник на пару часов.

Клуб. Девчонки. Его друзья, из которых я никого не знаю.

– Из дому выберемся в девять. Четырнадцати часов тебе собраться хватит?

Берет меня с собой. От этого тоска сменяется радостным волнением.

– Думаю, что должно. Если поспешить.

Отвожу его в зал. Заезжаю в торговый центр, купить что-то на вечер. Что ж его купить, а? Что носят в клубы подружки бойцов? Ладно, little black dress везде уместно. Выбираю платье на тонких бретельках, свободного кроя и длинной до середины бедра. Ну и, ладно уж, к нему босоножки на каблуке.

Звоню в салон, чтоб нашли для меня местечко на сборы.

Выхожу из магазина и сразу натыкаюсь на Арину. Водитель тянет за ней с десяток пакетов с покупками, а сама девушка с кем-то говорит по телефону. При виде меня кладет трубку и очень неискренне улыбается.

– О, привет!

Целуем воздух возле щек друг у друга.

– Какими судьбами?

– У меня же отпуск, – отвечаю.

– Ах, ну да, – мрачнеет, – И…Как у тебя дела?

– Отлично.

– Может, кофе выпьем?

– Давай.

Время еще есть, а слушать потом от папы, что «неужели я опять», не хочется.

Я заказываю латте с обычным молоком, она-с соевым. Сидим.

– Не жалеешь? – говорит после паузы.

– О чем?

– О том, что натворила! Поверить не могу, что ты могла вот так поступить. Еще и с Игорем. Он так тебя любил, так относился. А ты мало того, что изменяла, так еще и в день свадьбы…

– Так, послушай-ка сюда, дорогая моя, – очень стараясь не повышать голос, перебиваю поток излияний, – свое мнение о моих поступках держи при себе, ясно? Уж если кому меня судить, то уж точно не той, которая легла под женатого мужика ради бабла!

Расширив глаза, девушка комично хлопает пухлым ртом, как рыбка. Силиконовые сиськи под футболкой подлетают и опадают.

Достаю из бумажника пару купюр и кидаю на столик.

– Хорошего дня, Арин.

А потом просто ухожу.

В салоне красоты все мысли возвращаются к вечеру, а неприятный инцидент с «мачехой» отступает на какой-то там план.

У меня теперь идеально прямые, рассыпчатые волосы, красиво струящиеся до середины груди. Они сияют, как дорогой шелк. Макияж выбираю с акцентом на глаза.

Яр пишет, что вызвал такси, поэтому еду сразу домой. Готовлю ужин.

– Вау! – выдыхает Яр с порога кухни.

– Он же еще не готов, – киваю на пыхтящую кастрюлю.

– Зато я уже готов, – рычит, сжимая меня в объятиях.

– Даже не думай. У меня прическа и макияж.

– А я тебя хочу без прически с макияжем, – впивается в губы, сминая пятернями задницу.

И я забываю и про прическу, и про макияж, и про ужин, и про волнение о грядущем вечере.

Тренера Яра зовут Вадик. Да-да, этот сорока-сорокапятилетний богатырь представляется именно так. А потом легонько, будто боясь сломать, пожимает огромной лапищей мою руку и с широкой улыбкой, от которой безнадежно сбитый нос еще сильнее расплющивается, одобрительно подмигивает Яру. Достаточно специфическая, «типично бандитская», как сказала бы моя покойная бабушка внешность вкупе с очень низким и глубоким голосом, не отталкивает, а как-то даже располагает. Все благодаря искреннему добродушию, которым пропитан каждый жест и каждое сказанное этим мужчиной слово.

Он и Саня единственные, кто пришел без дам. Остальные – еще двое бойцов – Макс и Дима – с девчонками. Высокие, мускулистые, загорелые парни с короткими стильными стрижками под насадку практически неотличимы друг от друга. Зато девушки как Юг и Север. Высокая длинноногая брюнетка Вика и миниатюрная блондинка Аня со светлой, покрытой веснушками кожей. Первая, примерно, моя ровесница, второй чуть за двадцать. Первая – шумная и смешливая, вторая-скромная и зажатая.

Но в такой разномастной компании мне до странного легко и комфортно. Было до того, как на плечи Яра легла пара тоненьких ручек с тоненькими пальчиками, увенчанными розовыми ноготками, а в нос мне ударил запах тяжелого парфюма, смешанный с алкоголем.

– Давно тебя не видно, Ягуар. Сто лет прям. Я уже соскучилась, – из-за слишком сильно накачанных гиалуронкой губ речь невнятна.

Их обладательница брюнетка. Все. Больше никакой разницы с той давешней блондинкой нет.

Губы, скулы, линзы, сиськи, ну и километровые ноги. Все эти прелести чисто символически прикрыты блестящим нарядом. Платье? Комбинезон?

– Ты кто вообще? – Яр слегка пьян и очень зол. – Грабли убрала!

Резким движением сбрасывает руки девчонки и оборачивается, буквально убивая взглядом.

– Да я… Да ты что не помнишь? – взвизгивает девчонка.

Судя по выражению лица Яра, он таки не помнит.

– Не помню, отвали.

Взгляд девчонки натыкается на мое лицо и на руку Яра на моем плече, и она бледнеет, потом краснеет, открывает рот что-то сказать.

– Быстро! – рявкает Яр и девчонка испаряется.

А он прижимает меня крепче, целует в щеку.

– Не вздумай…

– Конечно, – перебиваю.

Он довольно долго смотрит в глаза для пущей уверенности, что я «не вздумаю». Видимо удовлетворившись увиденным, еще раз целует и возвращается к прерванной беседе. На меня еще несколько минут поглядывают остальные, ожидая реакции. Потом еще несколько минут тщательно скрывают удивление, что ее не следует. А после все снова становится легко и комфортно.

И горячо. Но не из-за капли выпитого алкоголя, но потому, что слегка поплывший взгляд Яра становится все жарче, а прижимает меня мужчина к себе все крепче.

– Идем танцевать? – спрашивает.

Киваю.

Взявшись за руки, мы ныряем в толпу танцующих, ловим ритм. Уж что, а танцевать я умею, да и Яр тоже. Мы двигаемся почти в плотную друг к другу, а горячие руки мужчины рисуют на мне обжигающие узоры, прижимают к его телу при любой возможности. Смеясь, я уворачиваюсь, стараясь не замечать, как тяжелеет его взгляд.

В какой-то момент Яр просто вдавливает меня в себя и глубоко целует. Точнее трахает рот языком и мне до головокружения хочется его руки под платьем, а его самого внутри.

Мы посреди танцпола. Вокруг люди. Да, бухие, а то и вмазанные – им не до нас. Но все равно, в другой момент, другому своему мужчине я бы не позволила себя так целовать и так касаться. А сейчас на все становится плевать. Я просто отдаюсь музыке и алчным ласкам мужских рук и губ.

Не замечаю, как мы оказываемся в кабинке туалета. Яр, неистово целуя, усаживает меня на столик у умывальника. Я вся превращаюсь в желание. Расстегиваю Яру рубашку, глажу покрытую мягкими волосками рельефную грудь, чувствую, как сильно колотится его сердце. Задыхаюсь под натиском жадных губ.

Устроившись между моими бедрами, Яр вжимается вздыбленным членом в промокший перешеек трусиков, трется, распаляя еще сильнее. Потом сдвигает их и входит.

Голодные спешные ласки, необузданное вожделение в затуманенном синем взоре, неистовые движения внутри отрывают от реальности. Перед глазами темнеет от крышесносных ощущений. Я в них теряюсь и не хочу, чтоб это заканчивалось.

Глава 28

То ли в Арине проснулось благоразумие, то ли отец оказался солидарен с моим мнением, но традиционного разговора так и не следует.

– Думаю, «мустанг» соскучился по папочке, – роняю в первый после отпуска рабочий день.

Машину починили, она выглядит как новенькая.

– Папочка не против, чтоб его и дальше отвозила мамочка, – звучит шутливо, но подтекст на поверхности.

– Она больше не может, у нее работа. Звони Сане.

И, получив глубокий поцелуй в губы, убегаю.

Понимание, что Яру не нравится, что я работаю, тревожит, но дни бегут, а он молчит и между нами ничего не меняется, потому я объясняю себе несколько услышанных намеков в разговорах тем, что он банально будет скучать, точно так же, как и я. Ведь я не смогу заезжать на тренировки, как делала почти всю минувшую неделю, а домой возвращаться буду иногда даже позже него.

Встреча с Игорем происходит еще через пару недель во время моей «обязательной» недели в компании отца.

Он ни капельки не изменился. Не похудел или наоборот не поправился. Не зарос щетиной, не «приобрел» синяки под глазами. Короче говоря, на человека в депрессии мужчина не похож. И от этого на душе становится легче.

– Здравствуй, Катя.

– Привет…

– Давай по кофе и за документы. Совещание завтра, но информации столько, что хорошо если выйдет за день обработать.

– А…Хорошо. Конечно.

Вот это «как ни в чем не бывало» дезориентирует. Не то чтоб я ожидала каких-то детсадовских разборок, но уж точно не думала, что все будет именно так. Без неловкости, по крайней мере, с его стороны.

Мы пьем кофе, говорим о делах. Потом занимаемся ими в так и оставшемся одним на двоих кабинете. Возникает ощущение, что мы вернулись года на три с небольшим назад.

– Спасибо тебе, – говорю вечером.

– Да за что? Это часть моей работы.

– Ты знаешь, о чем я…

– А чего ты ждала, Кать? – хмурится, – Что начну устраивать скандалы или показательно игнорить…

– Ты имеешь на все это полное право.

– Такого себе ты обо мне мнения, – отводит взгляд.

– Кать, мы вместе выросли, – говорит после паузы. – Я знаю тебя вся жизнь. Я люблю тебя много лет. Что бы не происходило, это не изменится.

– Игорь…

– Ничего не говори. Это я должен извиниться за то, как ушел… Я искренне желаю, чтоб у тебя все сложилось, Катя.

К горлу подкатывает комок.

– Игорь, мне так жаль!

– Не нужно этого «жаль», ладно? Ты из-за этого чуть за меня не вышла. Довольно, правда…

– Ты неправильно понял. Я о том, что нужно было…

– Тот бедлам не твоя работа, а его, Кать, – перебивает. – Не бери на себя это, пожалуйста. И давай закроем тему.

– Хорошо, – выдыхаю.

Он провожает меня до машины, помогает в нее сесть. Желает хорошего вечера.

А я мысленно желаю Игорю встретить когда-нибудь ту, кто будет его любить. Кто излечит раны, которые, пусть и не намеренно, но нанесла я.

– Что там Игорь? – именно этим вопросом от Яра заканчивается переполненный напряжением ужин.

– Да ничего, – осторожно отвечаю, – Работали с ним весь день. Столько всего нужно изучить…

– Я вообще не вижу смысла в этой ежемесячной ссылке, Кать. Оно ж не твое.

– Яр, придет время, и я стану во главе фирмы. Мне нужно понимать, что и как работает.

– Но ты же этого не хочешь, – давит.

– Яр, я у отца единственная наследница. И я ему обещала…

– А Игорек что? Вроде ж названный сын. Вот пусть он и садится в кресло босса. Где проблема-то?

– Тебе просто не нравится, что мы с ним пересекаемся, да?

– Причем тут это вообще?! – выпаливает.

– Я-ар, – сползаю со стула и забираюсь ему на колени, – да ты ревнуешь!

Обхватываю ладонями его лицо и поворачиваю к себе.

– К нему? Я так сильно по башке не получал, – хмыкает, обнимая за талию.

– Ревнуешь! Ревнуешь! – хихикаю. – А к кому еще? Расскажи! К Саше ревнуешь? К моим клиентам?

– Да не ревную я тебя! – с деланным раздражением отнекивается, но губы подрагивают от попыток сдержать улыбку.

– Правда? Ну, хорошо, потому, что это было бы глупо.

– Угу, промоет тебе мозги, на жалость надавит и вернешься к нему.

– Ты серьезно так думаешь?

– Я, Киткат, этого побаиваюсь, – отшучивается. – Ведь тогда придется свернуть ему шею к чертовой матери и думать, как по-быстрому свалить с тобой из страны.

Целует меня и, взяв на руки, уносит в спальню. Так становится не до разговоров.

Следующим утром начинаются месячные. Мне от этого и спокойнее, и тоскливее. Я очень хочу ребенка. Ребенка Яра. Хочу семью с ним. Это особенное чувство, особенное желание. Не просто самого факта семьи, а именно с без памяти любимым мужчиной. Но… Стоит немного повременить. Все быстро, слишком быстро.

Яр не рад. И это согревает еще сильнее. Но на презервативы «на некоторое время» соглашается.

Тщательно скрывая недовольство, отвозит и забирает меня с работы сам. И на обед приезжает. Мне, правда удается, предотвращать их встречи с Игорем, но напряжение, в котором я пребываю, заставляет чуть ли не часы считать до окончания недели. Зато, когда я возвращаюсь в контору, Яр вроде как успокаивается.

Дни бегут один за другим, приближается макушка лета и папин День рождения.

– В субботу в пять мы тебя ждем, Котенок, – напоминает, когда звоню его поздравить.

– Пап, одна я не пойду, – отвечаю, как есть.

– Приходите вместе, – сразу же отвечает папа. – Я это и имел ввиду.

Не имел. Но странно было бы ждать, что он легко примет Яра после истории со свадьбой. Игорь ему как сын.

– Отлично. Тогда, до субботы, папа.

Когда кладу трубку уверенность в том, что правильно сделала, настояв на совместном походе на прием, гаснет. Там будет Игорь, там будут все остальные-люди, знавшие меня только как подругу либо невесту Игоря, люди, которые были на сорванной свадьбе. Конечно же, никто намеренно не станет говорить «не то» дочери Олега Брика, но если все же возникнет какое-то мелкое недоразумение, а Яр превратит его в скандал…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Но без него я не пойду, ограничиться просто поездкой к папе, чтоб поздравить лично, тоже не могу. Это акцентирует внимание на том, что в нашей семье не все в порядке, что мы до сих пор не разобрались после скандала, а такого нельзя допустить. Что ж…