Текст книги "(Не) его трофей (СИ)"

Автор книги: Надежда Борзакова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 16 страниц)

Глава 47

Вокзал видел больше искренних поцелуев, чем ЗАГС. А стены больницы, возможно, слышали больше искренних молитв, чем церковь. Ведь по сравнению с жизнью близкого, любимого человека становится ничтожным абсолютно все. Все мелкие проблемы, неприятности отступают на второй план. Пока живы все возможно. Все можно исправить. Заработать денег, выйти из деструктивных отношений, разобраться с законом…

– Операция прошла успешно, состояние стабильное, – говорит врач, а я бросаюсь ему на шею. На секунду прячу лицо в зеленой, пахнущей медикаментами форме. Теплые ладони осторожно похлопывают по плечу. – Все будет в порядке.

– Простите… Спасибо вам! А можно…

– Завтра, – улыбается врач. – А сейчас поезжайте домой, отдохните.

Яр отправляется отблагодарить доктора, а я буквально падаю на кресло. Смеюсь или рыдаю от облегчения – не знаю. Только сейчас замечаю в глубине коридора несколько знакомых лиц. Папины ребята из охраны. Не то чтоб дань старым и уже не нужным привычкам, скорее стабильно имеющаяся мера предосторожности. Чтоб не пригодилось. Дядя Коля как всегда настороже. Они с отцом дружат с армии, вот уже почти сорок лет. Страшно представить – целая жизнь.

Дядя Коля подходит к вернувшемуся Яру. Они с ним о чем-то говорят. Без меня. От этого беспокойно щемит внутри. Папа тоже всегда так – все серьезные разговоры только между мужчинами, не при нас с мамой.

Один из парней приносит на всех кофе и какие-то бургеры. Лично для меня – баточник «Киткат».

– Ешь давай, – улыбается Яр. Дядя Коля выжидающе смотрит. – или я тоже не буду.

И я выдыхаю и принимаюсь за еду. Желудок сводит, я особо не чувствую вкуса батончика и напитка. Но все тело наполняет тепло. Я чувствую его даже в кончиках пальцев. Яр тоже перекусывает, потом обнимает меня. Успокаивающе гладит огромной ладонью по спине.

Какое-то время спустя нам сообщают о стабильном состоянии папы. Потом – снова. Видно об этом договорился с врачами Яр.

– Кать, поехали, – говорит он в одиннадцать часов вечера. – Тебе надо поспать, утром вернемся.

– Я хочу остаться на ночь, Яр.

– Нет. Что ты тут будешь в коридоре сидеть? Смысл какой? Чтоб Олег тебя завтра с синяками под глазами увидел и расстроился? Уверена, что оно тебе надо? Меня б хоть пожалела, как-никак еще руки твоей просить.

Дядя Коля усмехается. С довольным таким предвкушением. Становится как-то легче, спокойнее.

– Дядь Коль, только звоните, если что, пожалуйста! – прошу я.

– Позвоню, Катюш, но давай без драм, ладно? Сказали же, нормально будет все.

Яр меня уводит, сажает в машину. Мне очень не по себе. Хоть умом и понимаю, что действительно лучше поехать домой, а все равно. Тревожно, жутко. И что-то крутится на краю сознания, а что – я не могу понять.

Дома Яр наполняет ванну. Бросает в воду бомбочку с розовой пеной. Берет меня на руки и укладывает в ароматное тепло. Забирается рядом сам и обнимает. Без страсти, просто с нежностью. Окутывает собой, давая чувство защищенности. Мы молчим, но слов и не нужно. То и дело я проверяю телефон, но за исключением короткого сообщения от дяди Коли «все ок», нет ничего. В нашей ситуации это, возможно, и есть хорошая новость.

Глава 48

Я не помню, как оказалась в нашей кровати. Последнее воспоминание о вчерашнем дне, это то, что я в ванной с Яром, мне тепло и уютно. А вот от остальных пробирает дрожь. Дергано хватаю телефон с тумбочки – там ничего. Но и Яра рядом в постели нет, а на часах шесть утра. Успокаивая себя тем, что если б что-то случилось, то он бы сразу сказал, торопливо одеваюсь и выхожу из спальни. Спускаюсь вниз, прохожу залу. Слышу, как Яр с кем-то говорит по телефону на кухне. Слов не разобрать, но тон спокойный. Когда захожу, он торопливо прощается.

– А я знал, что ты проснешься ни свет, ни заря, – прижимает к себе, на несколько секунд задерживает в объятиях, зарывшись лицом в волосы. – Говорил с Николаем. Олег всем мозг выносит, чтоб уже переводили в палату. Давай завтракать и поедем спасать персонал.

На глаза наворачиваются слезы радости и облегчения. Хочется поехать прямо сейчас, но меня заставляют поесть и «привести себя в порядок, чтоб не пугать отца».

Ехидные комментарии насчет внешности это не про него. Яр никогда бы такого не сказал, даже в шутку. Отдохнувший мозг цепляется за это. А еще за то, что мелькало в нем вчера. Прокручиваю весь этот жуткий день, все события, поведение Яра… И вопросы, множество один за другим возникающих вопросов, пугают. Что такое он и дядя Коля пытались от меня скрыть.

– Я посуду помою, а ты собирайся, – говорит Яр, когда я заканчиваю завтрак.

Быстро принимаю душ. Хоть мысли о том, что именно надеть не желают появляться в голове, заставляю себя собрать максимально привычный, деловой образ. Как защиту. Как камуфляж, в котором я буду взрослой деловой женщиной, а не маленькой испуганной девочкой, мир которой пошатнулся.

При виде меня Яр мрачнеет. Чувствует? Скорее всего, да. И напрягается в ожидании вопросов. Но я не задаю ни одного. Берем пальто, выходим. Сегодня пасмурно и холодно. Словно по щелчку настала осень.

– Поедем на моей, Яр. Сядь, пожалуйста, на пассажирское, ты еще не поправился, – прошу его, и мужчина нехотя подчиняется.

Едем молча. Честно говоря, я боюсь спрашивать. Потому, что Яр ответит правду. А я не уверена, что готова ее услышать прямо сейчас.

Хмурый дядя Коля встречает нас. Переглядывается с Яром, тот едва заметно качает головой. Мужчина преувеличенно бодро рассказывает, что папа требует смартфон и выносит мозг персоналу, а я подыгрываю, обещая повлиять на разбушевавшегося родителя. Запоздало думаю, что не позвонила маме. Стыдно за то, как расклеилась вчера. Такое поведение не достойно дочки Олега Брика.

Уже возле двери в вип-палату реанимации слышу зычный папин бас и тоненький женский голосок. Не Аринын. Захожу. Папа – ужасно бледный с белой повязкой на груди – держит в руках кислородную маску и требует позвать главврача.

– Привет, пап.

При виде меня его лицо смягчается. Перепуганная медсестра спешно ретируется, и я буквально слышу, как она судорожно хватает ртом воздух за дверью.

– Котенок, иди сюда, – папа раскрывает объятия и морщится от боли.

– Па-ап, ну не маши руками, что ты как маленький, – нагнувшись над койкой, целую в колючую щеку. – Как ты?

– Охуенно просто. Пара часов в отключке, а меня в инвалиды записали.

Его голос срывается. Кардиомонитор предостерегающе пикает.

– Пап, успокойся, пожалуйста! – испуганно прошу, надевая обратно кислородную маску.

С минуту он осторожно дышит, опустив веки и справляясь с болью. Беру его руку в свои. Она теплая. Целую сухую шероховатую ладонь. От мысли, что вчера могла потерять его сжимается сердце.

– Сырость не разводи! Нормально все. Чемпион твой где?

– Ждет в коридоре. Ты меня так сильно напугал, – хнычу.

– Иди сюда! – все же обнимает. Медленно и с трудом гладит по волосам, успокаивая. – Не сдохну я, не дождутся…

Я напрягаюсь, а он осекается. Целует меня в лоб.

– Чемпиона своего зови! А потом домой валите, понятно? Не сиди в этой богадельне днями!

– Хорошо! Мы вечером приедем, – говорю я.

Покидаю палату, прошу зайти Яра. Натыкаюсь взглядом на телохранителей. Их присутствие не кажется теперь простой предосторожностью.

– Катюш, вас ребята мои домой отвезут да и в общем повозят пару деньков. Ты вся на нервах, не надо тебе водить в таком состоянии, а Ярослав еще не полностью восстановился, – начинает дядя Коля.

– Дядь Коль, я на дуру похожа?

Он отводит взгляд.

– Девочка, папа тебе потом все расскажет, хорошо? А сейчас сделай, что я сказал, пожалуйста! Езжайте домой!

В мягком тоне безапелляционный приказ.

Выходит Яр.

– Яр, я поеду в «Брик». Нужно там всем «цеу» дать, ну и в общем….

– Нет, Кать. Там Игорь и он со всем разберется, – так же безапелляционно говорит любимый.

– Хорошо. Тогда я позвоню ему прямо сейчас и…

– Кать, Олег застал их с Ариной! – выпаливает дядя Коля.

Бум! Сердце ударяется о ребра.

– В смысле?

Глава 49

– Яр, мои родители этого человека вырастили, понимаешь? Я его знаю всю жизнь. Мы с ним ели за одним столом, мы жили в одном доме, ходили вместе в школу… Да я замуж за него собиралась!

Затыкаюсь, видя, как синие глаза любимого застилает пелена ярости. Запускаю пальцы в волосы, выдыхаю. В груди клокочет, на глаза наворачиваются злые слезы.

– Яр, хороший мой, – обхватываю ладонями его лицо и ледяные руки мужчины накрывают мои, – я очень ценю то, что вы с дядей Колей хотите меня защитить, но этого не нужно. Единственный, кому сейчас требуется защита – это мой отец. И наша компания, Яр. У Игоря право подписи.

– Он там не один, есть еще двое партнеров.

– Он там заместитель генерального директора, Яр. Я ему теперь не доверяю. Если смог с Ариной…Кто знает, на что еще он способен? Вдруг сделает что-то в фирме, пока папа болеет. Я не понимаю, в чем прикол от меня скрывать их связь, да еще и запереть дома? Или, может, я еще чего-то не знаю?

От последнего предположения мороз по коже. Обхватываю себя руками, Яр обнимает за плечи. Есть еще что-то? Нечто хуже того, что твой воспитанник, названный сын, спит с твоей женой?

– Ты нас поставила в очень херовое положение, девочка! – рявкает дядя Коля. – Это отец должен тебе рассказывать, а не мы, понимаешь?

– То есть кое-что, напрямую касающееся моей семьи, можно знать вам двоим на основании того, что вы мужчины? Или как? Просветите тупую девчонку?

Оба переглядываются. Достала уже эта игра в гляделки. Как отец собирается отдавать мне компанию, если не считает возможным… Разве мог он хоть на секундочку представить, что возможно нечто подобное?

– Кать, мы не знали, как ты все это воспримешь, – чешет в затылке дядя Коля. – Поэтому решили повременить. Недооценили, может. Скорее всего. Даже лучше будет, если ты поедешь в офис. С ребятами.

Едем мы двумя машинами. С удивлением отмечаю, что кажется видела машину сопровождения, на пути в больницу.

– Кать, ты прости… но ты вчера в таком состоянии была, не мог я рассказать, – виновато говорит Яр. – Как ни крути, Кулагин тебе не чужой.

Яр как никто понимает, какого это, когда предает кто-то близкий.

– Я не обижаюсь на тебя. Я за папу переживаю. Ему Игорь как сын и суку эту он любит по-настоящему. Да он из-за них чуть не умер! Я вот думаю, что если Игорь это сделал назло мне? Может такое быть, а?

– Вряд ли. Это мое мнение, Кать. Вряд ли дело в тебе.

Заезжаем на парковку. Проходим в бизнес-центр под удивленными взглядами сотрудников. Слышу шепотки.

– Евгения, здравствуйте, – папина секретарша подрывается с кресла. – Сделайте нам два кофе и вызовите Георгия и Сергея в кабинет генерального директора в десять, пожалуйста.

– А… Да, конечно.

Девушка начинает лихорадочно тыкать в кнопки мини-атс гелевыми ногтями, а я подхожу к двери папиного кабинета. Слышу оттуда голос. Знакомый.

– Яр, что бы он ни говорил, не реагируй, ладно? – поворачиваюсь к мужчине.

Тот дергано кивает. Я нахожу на смартфоне значок диктофона, потом кладу его в карман разблокированным, распахиваю дверь и захожу внутрь.

Развалившись в папином кресле, Игорь говорит по телефону.

Он в папином кабинете! В его кресле, за его столом! С таким видом, словно все это – его!

– Катя…

– Удобно тебе в кресле моего отца, гнида?! – я слепну от гнева.

– О, да, прошу прощения, – встает из-за стола. – Нужно было взять документы из шкафчика, вот и присел. Скажи, как он себя чувствует?

В глаза смотрит, мерзавец. Открыто так, просительно. Сую руку в карман и включаю диктофон на смартфоне.

– Вышло ужасное недоразумение, Кать. Даже не знаю, с чего начать… Мне они не дают объясниться, хоть ты выслушай. Я понимаю, ты все еще сердита на меня за тот вечер.

Угу, сердита. За тот вечер, когда он Яру сказал, что я «натрахаюсь, натусуюсь, пойму, что Яр не впишется в мой мир и вернусь к нему». Мы с тех пор общались исключительно по делу, даже работала я обязательную неделю в отдельном кабинете, попросив в помощники Сергея – одного из акционеров. Сердита! А за то, что он предал моего отца, за то, что довел его до инфаркта, я бы… я бы убила его прямо сейчас, здесь, на этом месте!

– Ты уволен, Игорь. Положи документы, где взял. Вещи собери, пропуск сдай охране. У тебя есть полчаса на сборы. По истечению этого времени, если не уйдешь сам, тебя проводит охрана.

Лицо его меняется. На нем появляется незнакомое злое и жесткое выражение. Взгляд потемневших глаз исподлобья наполняется ненавистью. Так смотрят на врага. На злейшего врага. Впрочем, теперь так и есть. Теперь я и Игорь враги.

– Ты не можешь меня уволить, Катя.

– Я не могу, может мой отец. Действую я от его имени. У него пятьдесят два процента акций «Брика» и должность генерального директора. Что смотришь, не знал об этом?

– Ладно, я хочу увидеть приказ и статью…, – швыряет бумаги на стол.

– Увидишь, Кулагин. И приказ, и статью. И расследование обстоятельств при которых мой отец получил сердечный приступ. Его анализы крови, все экспертизы. Я все предоставлю в полном объеме по официальному запросу твоего адвоката в случае наличия причин для обвинения.

– Ты в своем уме вообще?! Этот отморозок что на тебе приемы отрабатывал? Какое обвинение?

Буквально чувствую, как напрягается Яр. Шагаю назад упираясь спиной в его грудь. Могла бы взяла за руку, но такой вот контакт единственное, что сейчас могу.

– Не нервничай так, пожалуйста. Я предоставила тебе всю информацию о своих дальнейших действиях, только и всего.

Он шагает почти вплотную. Сверлит злым взглядом сверху вниз, свой я не отвожу.

– Ты понятия не имеешь, что происходит и с кем ты связалась. Придет время и тебя никто не спасет. Ни папаша твой, ни цепной пес…

– Это угроза?

– Ты же у нас адвокат, сама решай, – огибает нас с Яром, нарочно задевая того плечом. Яр не шевелится.

– Двадцать пять минут осталось, Кулагин. Поторопись.

Когда дверь громко хлопает, выключаю диктофон и судорожно выдыхаю.

Глава 50

Ругаясь вполголоса, Яр обнимает меня со спины. Тяжелые руки крепко прижимают к его горячей груди, нежат, успокаивая. Я вся дрожу, так сильно, что не сразу получается даже вздохнуть нормально, не то что выдавить хоть слово. Господи, как? Возможно вообще настолько не знать человека, проведя с ним бок о бок столько лет? Он, Игорь, сказал все это не просто со зла. Это и правда угроза.

Яр усаживает меня на диван. Садится напротив на корточки, кладет теплые ладони на бедра.

– Нихрена он не сделает, понятно? Попробует, бошку оторву!

Склонившись, прячу лицо у него на плече, обхватываю руками за пояс под пальто. Дышу его запахом и стараюсь как-то успокоиться и окончательно уместить в голове то, что Игорь действительно самая настоящая сволочь и предатель и что он только что угрожал мне расправой.

Яр перемещается на диван и прижимается к моим губам легким и нежным поцелуем. Я понимаю, откуда у меня взялась вся эта бравада – из-за него, из-за присутствия этого мужчины рядом.

Секретарша приносит кофе. Я выбираюсь из рук Яра, подхожу к столу. Не сяду в папино кресло, не смогу просто. Опускаюсь в одно из тех, что возле сделанного буквой «Т» стола.

– Соедините меня с начальником охраны, потом с руководителем IT-отдела. Потом напечатайте приказ об увольнении Кулагина, – уточняю детали и отпускаю не сумевшую скрыть удивления девушку. Мини-атс звонит почти сразу. Распоряжаюсь, чтоб Кулагина обыскали на выходе – вдруг решит какие документы вынести и чтоб прямо сейчас поменяли все логины и пароли. Беру в руки, брошенные Игорем бумаги, просматриваю. Просто договор с новым поставщиком, ничего особенного. Игорь, как и все, не ожидал моего появления либо же уже что-то сделал? Запрашиваю движения по счетам компании. Выписка приходит сразу же. Странных переводов нет.

Сую руку в карман, достаю телефон. Под удивленным взглядом Яра задумчиво слушаю запись.

– И в чем прикол?

– Я намекнула, что вполне могу создать проблемы. Сфабриковать результаты экспертизы, например, – пожимаю плечами. Встаю, делаю несколько шагов по кабинету, – И сделала это так, что ко мне в случае, если придется использовать эту запись, вопросов не возникнет. Блеф чистой воды, но в стрессовой ситуации это не всегда сразу осознаешь и можешь сказать лишнее, что Игорь и сделал. Теперь, в случае чего, эта запись будет каким-никаким доказательством…

– Ничего не случится! – рявкает Яр. Подходит, заключает меня в объятия. – Даже не думай об этом.

– Я не думаю. Точнее, я не понимаю вообще, о чем думаю и к чему готовлюсь. Ощущение, что совершаю хаотичные необдуманные действия!

– Это не так! – Яр гладит меня по волосам. – Ты убрала его из компании, обезопасила ваши данные, все это правильно. Это мы, похоже, ошиблись. Недооценили тебя.

Яр облокачивает меня бедрами о стол. Наклоняется, опираясь руками по обе стороны от меня, словно отгораживая от всего. Несколько секунд медлит, словно обдумывает что-то. Штормовой взгляд скользит по моему лицу, обводит кабинет.

– Маме звонишь? – ощущение, словно говорит первое пришедшее на ум, чтоб заполнить паузу.

– Да.

Яр отходит, а я глубоко вздыхаю и нахожу в телефоне мамин номер.

*****

Провожу собрание акционеров, погружаюсь в текучку, отчеты и сметы. К вечеру голова гудит, как улей, но я довольна собой. Яр от меня не отходит, двое охранников постоянно маячат поблизости. Спрашивать о причинах нет смысла, ответом все равно будет словосочетание «меры предосторожности». В субботу утром в сети появляются весьма однозначные фотографии Кулагина с Ариной из клуба, статьи с соответствующими заголовками. Поднимаю всех «бойцов» по тревоге, и вся эта дрянь исчезает из сети, но не исчезает из жизни. Подавив желание найти Арину и повыдергивать ей волосы, еду с Яром в больницу. Папе лучше, это успокаивает. Я бы вообще, честно говоря, обрела одну из вариаций стабильного морального состояния, если бы не гадкое ощущение, что от меня что-то скрывают.

Выходные так и проходят – в неясной, изматывающей тревоге. В понедельник папу переводят в палату, он требует себе туда смартфон, ноутбук и помощников. Приходит время рассказать ему обо всем. Проведя утро в офисе, мы с Яром в обед едем в больницу.

– … Колян, ты не охуел, не? Не сильно рано меня со счетов списал, – слышу еще из коридора.

Переглядываюсь с Яром. Тот едва сдерживает улыбку, а у меня мелькает мысль, что я, похоже нашла себе мужчину, похожего на отца. Прямо как предрекают все психологи.

– Доброе утро!

Папины глаза метают молнии. Дядя Коля молчит со стоически терпеливым выражением побагровевшего лица.

– Котенок, ты тут сутками сидеть так и будешь, как с помирающим? – ворчит папа вместо приветствия.

– Николай, давайте выйдем, – обменявшись с обоими рукопожатиями, без обиняков просит Яр.

Последний с огромным облегчением от хоть временного отсутствия необходимости терпеливо сносить папин нрав соглашается, и они покидают палату.

– Я устал валяться, понятно? Нормально мне уже, все! Так что не трать время на лекции и поезжай в контору, – едва я открываю рот, чтоб начать, говорит папа.

– Я тебе супчик привезла. Сама варила, пап, – с улыбкой демонстрирую термос. – Будешь?

– В блендере смолола, не?

– Спасибо, дочка, что заботишься обо мне, – переливаю суп из термоса в пиалу. Ставлю ее на столик, рядом кладу салфетку и приборы и пододвигаю папе. – Я с удовольствием попробую.

Он выдыхает. Бросив на меня сконфуженный взгляд, берет ложку и молча принимается за еду. А я еще раз продумываю под каким соусом преподнести ему новости. После операции прошло только четыре дня. Да, папа держится бодрячком, и врачам все нравится, но это не отменяет факта перенесенного инфаркта и операции. Как мне не сделать хуже?

– Пап, я решила, что будет правильнее пока ты не поправишься, заниматься делами компании, – медленно начинаю, когда он доедает.

Прячу глаза, отодвигаю столик, забираю с него тарелку и прибор, иду к умывальнику, чтоб их помыть.

– А как же твоя работа? – напряженно.

– Совмещу, как и планировала, – отвечаю как можно беззаботнее. – Что-то будет непонятно, поможет Сергей, да и с тобой будем на связи. Вот, например, мне нужен совет насчет того, как быть…

– Ты уже ездила в офис? – перебивает.

Вытираю тарелку, ставлю на стол. Медленно подхожу к койке и усаживаюсь на нее. Поднимаю взгляд на застывшее папино лицо.

– Пап, я уволила Игоря. Приказ оформила от твоего имени, нужна будет твоя подпись.

Слышу, как он выдыхает сквозь зубы. Кошусь на кардиомонитор. Цифры и количество зубцов начинают расти.

– Кто из них разболтал?! – хрипло выдавливает.

– Я понимаю, что ты хотел бы рассказать мне сам. И сам хотел бы с ним разобраться. Но получилось так, как получилось. Согласись, хуже было бы, если б Игорь что-то натворил еще и в компании. Может это уже паранойя, но я не знаю, чего от него ждать. Уж лучше так.

По лицу папы проходит болезненная судорога, рука машинально дергается к повязке на груди, но он снова кладет ее поверх одеяла. Пикает монитор.

– Я за врачом.

– Сядь, нормально все! – сдавленно выдыхает.

– Пап, я очень за тебя боюсь! – к горлу подступает комок. – Ты меня всю жизнь защищал, заботился, учил в конце концов! Ну, взрослая я уже, понимаешь? Позволь мне тебе помочь!

– Да, – выдавливает после паузы. – Ты у меня взрослая. Совсем взрослая. И сильная. Я недооценил.

Вспоминаю, что Яр и дядя Коля говорили нечто подобное и губы невольно дергаются в улыбке.

– И ты должна знать кое-что…

*****

Гибель родителей Игоря не несчастный случай. Не фатальное стечение обстоятельств, не автокатастрофа. Взрыв. Юрий Кулагин должен был быть один в машине. Как и почему с ним оказалась его жена никто не знает. А вот то, что он – лучший друг, соучредитель фирмы – «снюхался» с папиным злейшим врагом, предал его, чтоб заграбастать бизнес, тот знал точно. И за это убил. Кара за предательство – смерть. Так у них было, так по понятиям, принятым в криминальном мире.

– …это не оправдание, дочка, нет. И я не сожалею. О Лизе – да. Она навеки на моей совести. О том, что лишил мальчика матери я сожалею.

Встаю, на негнущихся ногах подхожу к окну. За ним начинает темнеть. Идет дождь. Прохожие снуют взад и вперед, вцепившись в разномастные зонты. Автомобили ползут в пробках, негодующе вопя клаксонами.

Знать и предполагать – разные вещи.

– Я знаю, это трудно, дочка. Я не буду просить меня понять, но… Игорь не год и не два планировал месть. Он опасен.

– Он фирму хочет, верно? Для этого была нужна я. Вряд ли он воспылал любовью к дочери кровного врага. Потом, со мной не вышло…

Паззл стремительно складывается в голове, словно невидимые руки один за другим добавляют нужные фрагменты. С мной у него не вышло из-за Яра. Что, если та подстава с телкой дело его рук? Игорь хороший психолог, раз смог водить всех за нос. Следил, узнал, кто на Яра зуб имеет. А подходящий случай всегда рано или поздно представляется. Вот и представился. Да, какая незадача… И он меня недооценил. Что до Арины… Месть? Любовь? Страсть? Запасной вариант чтоб получить компанию в качестве наследства, когда… Ну нет! Он же не стал бы…

– Как далеко он может зайти?

– Никак не может! Дам ему бабла за акции и свалит с глаз долой. Как и сука эта!

– Мне очень жаль, пап, – снова сажусь на койку и беру его за руку. Она очень холодная, но пожатие снова прежнее.

– А мне… Жаль насчет твоей мамы, Котенок. Размениваясь на шлюх потерял ее. Как помутнение какое-то… А как очнулся – стало поздно. Она звонила мне, прикинь. Я б на ее месте ни за что, а она позвонила. И простила меня вроде. Смогла. Знаешь, похоже и правда счастлива с этим, как его там. Он умнее меня оказался. Лучше.

– Па-ап…

– Поделом мне, доча. Проехали. Меня знаешь, как попустило, что вот эти котеночьи глазки на меня так же смотрят, как раньше?

Думал, я испугаюсь. Начну презирать. Разочаруюсь. Осужу. А я… Это мой отец. Все тот же самый близкий и родной для меня человек. Который меня вырастил. Оберегал, защищал, спасал. Которого я едва не потеряла. А судить… Ему-то я уж точно не судья.

– Ты мой отец. И я люблю тебя. И всегда была и буду на твоей стороне.