Текст книги "(Не) его трофей (СИ)"

Автор книги: Надежда Борзакова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 16 страниц)

Глава 4

– Ты прав, Игорь. Это нельзя так оставлять, – грустно тяну, опустив глаза. – Я просто думала, что мы займемся подготовкой к свадьбе, а не всей этой судебной волокитой. И эти сплетни…

– Он тебе дорог, да? – перебивает убитым голосом.

– Кто?

– Да Саша! Старая любовь не ржавеет?

– Какая старая любовь, Игорь? – закатываю глаза. – Мы провстречались два месяца на третьем курсе и расстались из-за обоюдного понимания, что мы друзья, а не пара.

Точнее, это поняла только я, но уточнять, пожалуй, не стоит.

– А этот чемпион, отбитый на голову…

– А про него я тебе уже все объяснила. Вышло недоразумение, вот и все. Ты же знаешь эту категорию людей… И, Игорь, мне обидно думать, что ты считаешь, будто я могла флиртовать с другим, не только будучи в отношениях, но еще и согласившись выйти замуж. Честное слово!

– Я просто хочу понять, почему ты так стараешься, чтоб я не писал заявление, вот и все, – берет меня за руку.

Его теплая, а моя ледяная.

– Я уже сказала тебе, почему, Игорь. Могу добавить еще только то, что и ради моего друга, чтоб у него не было лишних проблем.

– Хорошо. Я не буду заявлять на него. Но пусть держится от тебя подальше. Иди ко мне, – раскрывает объятия, и я забираюсь на койку.

Прижимаюсь лицом к его плечу, закрываю глаза. Всеми силами пытаюсь избавиться от мерзкого ощущения внутри, но оно лишь усиливается.

Я врать начинаю. Еще и кому! Игорю. Своему будущему мужу!

Включается телефон. Это папа.

– Да, пап.

– Катерина, ничего не хочешь мне сказать? – когда я ему Катерина, а не Котенок, и когда у него со мной тон, как с подчиненными, жди беды.

– Да не-е…

– Повсюду в сети фото, на которых мою дочь целует…

– Дай я поговорю, – Игорь забирает телефон. – Доброе утро, Олег. Извини, телефон разрядился, а зарядку Катя только-только привезла. Да, знаю, должен был сразу набрать. Да… В больнице я. Ничего серьезного, но в офисе неделю-две не буду. Случилось недоразумение, мы уже разобрались. Да не надо приезжать…

Закатив глаза, отводит трубку от уха. Слышу гудки. Папа бросил трубку. Уж за что, а за все то, что связано с нашим здоровьем, он переживает так, словно мы с Игорем до сих пор малые дети.

Он и Арина приезжают через двадцать минут. Арина – это моя мачеха. И ей двадцать восемь, она моя ровесница, да. Но выглядит лет на пять младше. Хорошая генетика? Папины денежки!

– О, боже! – восклицает при виде лица Игоря. Бросается к нему, гладит по голове, как ребенка. Ее периодическая идиотская игра в мамочку вызывает тошноту.

– Арин, ничего страшного, – отмахивается он.

Папа целует меня в щеку, жмет Игорю руку.

– Я говорил с врачом. Бумаги все есть, не отвертится.

– Олег, я не буду писать заявление.

– С чего вдруг?

Игорь выжидательно смотрит на меня. Глубоко вздохнув, киваю.

– Хотел иначе, но что ж… Олег, я прошу у тебя руки Кати.

Арина радостно взвизгивает. Папа пристально смотрит на меня пару секунд и говорит:

– Наконец-то.

Потом мы обнимаемся. Арина хватает меня за руку, рассматривает кольцо, а Игорь говорит папе:

– Поэтому я не хочу омрачать светлые предсвадебные хлопоты дебатами с этим отморозком. Катя закончит с контрактом, пройдет бой, и мы с ним больше не столкнемся. Надеюсь.

– А я надеюсь, что ты, Котенок, перестанешь заниматься благотворительностью, – подмигивает папа.

– Пап, мне заплатят и очень неплохо, кстати.

– За срочность тоже?

– За все, пап.

– Вот и отлично.

Да. Отлично. Так, как и должно быть.

*****

– У меня нет слов, Кать, – у Сани такое виноватое лицо, что хочется его обнять.

– Это не твоя вина. Да и все будет нормально, – с этими словами передаю ему подписанный контракт.

Нам приносят кофе. Обхватив руками чашку, делаю глоток. Обвожу взглядом зал кофейни. Людно, рабочий день давно закончился.

– Саш, есть новости, – протягиваю руку с кольцом.

Лицо друга мрачнеет, как ясное небо, которое внезапно затянули грозовые облака.

– Поздравляю, – смотрит в глаза. – Ты счастлива?

– Конечно, – машинальный ответ.

– Дату выбрали?

– Думаю, что в первые выходные июня. Не планируйте с Линой ничего.

– Ты же знаешь, я ни за что бы не пропустил, Кать, – грустно улыбается.

Мне это не нравится от слова совсем. Неужели Игорь прав, и ничего не прошло?

– Подарю вам записи всех выпусков «Камеди-клаба», чтоб ты с ним окончательно не скисла.

– Са-аш, я понимаю, что ты от него не в восторге….

– Я не в восторге от того, что ты не выглядишь счастливой!

– Все просто так закрутилось, сам ведь знаешь!

– Угу. Когда ты выходила за Стаса, все тоже крутилось, но ты как на крыльях летала.

– А чем все закончилось, забыл?

– Одно не гарантия другого как бы. Но, дело твое, – примирительно поднимает ладони.

А я вспоминаю свой двадцать один год и Стаса – высокого черноволосого красавца с угольно-черными глазами. Он говорил так же красиво, как и пел под гитару, ему было плевать и на деньги моего отца, и на то, что тот открыл мне глаза на его бытность обычным менеджером, а не владельцем магазина электроники, как говорил мне сам Стас.

– Не хотел перед тобой выглядеть нищебродом, принцесса, – невозмутимо прокомментировал тогда. – Но деньги будут. У тебя все будет, только люби меня.

И я любила. А папино табу на наши отношения лишь обостряло чувства. Запретный плод сладок. Мы расписались сразу после того, как я получила диплом. Ох и скандалище был. Я покидала в спортивную сумку Стаса свои книжки по праву и документы, и буквально убежала из дому. Конечно же, мне заблокировали все банковские карточки и оставили без наследства. Поддержали меня только мама и Саша.

Мы со Стасом обосновались в съемной однушке на окраине города, ставшей мне милее отцовского особняка. Я оборвала все контакты, кроме мамы и Саши, устроилась на работу юристом в социальную службу. Платили копейки, но я кайфовала, ведь работа досталась Кате Самойловой, а не дочке Олега Брика.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Рай в шалаше продолжался чуть больше года, а потом Стас внезапно получил повышение. Да такое, что сменил «девятку» на «порше», а съемную однушку на собственную двухкомнатную квартиру в центре. Да, все в кредит. Но «с моей зарплатой отдадим, глазом моргнуть не успеешь». Примерно тогда же он начал каждую пятницу встречаться с друзьями. Я ревновала, за что была с ними познакомлена, и убедилась, что предсубботняя тусовка «only new friends».

А еще через несколько месяцев – я как раз сходила с ума от счастья, сжимая в подрагивающих пальцах фотографию первого узи нашего будущего малыша – появилась первая трещинка на розовых очках. В дверь позвонили двое упакованных в костюмы шкафоподобных мужика и заявили, что если Стас не начнет возвращать кредит, то его поставят на счетчик.

И вот тогда я узнала, что это было за повышение… Он просто начал играть. Крупно. И сначала ему везло. А потом перестало. И у объема невезения оказалось столько нулей, что это не укладывалось в голове.

Только потому, что я была беременна, Стас согласился продать машину, квартиру. Но всего этого, конечно, не хватило. И когда он в одну из ночей пришел домой избитый, я поняла, что придется просить помощи у папы.

Позвонила ему. Он сказал, что все уладит, и я снова была счастлива. Закончится этот кошмар, мы все помиримся, я рожу Стасу сыночка, и все будет хорошо.

Реакцией Стаса на грядущее «все хорошо» стала увесистая пощечина. А раньше ведь никогда… Конечно, мы часто ссорились из-за долгов, но он никогда не поднимал на меня руку. Не думала, что на такое способен.

В ту ночь он ушел из дому. Хлопнул дверью, оставив меня на полу заливаться слезами. И в какой-то момент я почувствовала, как живот скрутило от кинжальной боли. Набрала «скорую». Минуты, которые ждала бригаду, истекая кровью, казались вечностью. Я вечность умирала, понимая, что теряю своего малыша. Что не услышу стук сердечка на узи, не почувствую со временем толчки маленьких ножек внутри, не возьму потом на руки своего крошку, не увижу, как он вырастет…

Врачи ничего не смогли сделать. Не смогли спасти моего малыша. И вместе с ним умерла и моя любовь к Стасу. А вместо нее родилась черная, всепоглощающая ненависть к ублюдку, чья ложь и зависимость убили мою кровиночку, и сводящее с ума чувство вины перед ней.

Я загремела с нервным срывом в реабилитационный центр. Там мне не дали свихнуться, более-менее поставили на ноги.

Стаса, к счастью, я больше не видела. Не знала, не узнавала, что с ним стало. Попросила только папу вернуть мою девичью фамилию, чтоб ничто о нем не напоминало.

– У меня все хорошо, правда, – говорю Саше на прощанье.

Глава 5

Весь следующий день я провожу в больнице, так как Игорю делают операцию. Та проходит успешно – до свадьбы заживет. Выходные ему придется провести в клинике, а потом, если все будет хорошо, то можно и домой. Это успокаивает.

Утром после звоню маме. Внутри неприятно скребет из-за того, что делаю это аж сейчас. Несмотря на то, что родную столицу и Париж, где она живет уже четыре года, разделяют тысячи километров, мы с ней очень близки.

Но все так закрутилось…

– Бонжур, мама!

– Как дела, дочка? – спрашивает после приветствия. Французский акцент у нее все сильнее.

– Мам, Игорь мне предложение сделал, – выдыхаю.

– А-а-а, поздравляю! – и не в трубку. – Ник! Ники-и! Катюшка замуж выходит! – ни намека на сомнение в моем согласии. От Игоря в восторге все. Особенно после…

Николас забирает у мамы трубку.

– Поздравляю, Кэт, – просто говорит. – На какую дату бронировать билеты?

– Свадьба в первую субботу июня, – отвечаю.

Еще немного поговорив с ним и мамой, прощаемся. Про драку я не рассказываю. Зачем их волновать?

После разговора на душе воцаряется штиль. Так всегда бывает, ведь это мама и Николас. Островок спокойного счастья, к которому я так стремлюсь.

Еду в контору. Несмотря на пасмурную погоду, настроение у меня легкое и радостное.

Ой, мамочки! Чуть ли не весь мой рабочий стол занимает подарочная корзина, наполненная разномастными батончиками Kitkat. Кажется, я никогда в жизни не видела их столько сразу.

– Какой милый ухажер, – говорит моя коллега Яна. – Столько времени уже вместе, а он все равно сюрпризы делает.

– Жених, – показываю ей кольцо.

– Ух ты, поздравляю, – обнимает.

Расспрашивает, что да как, я отвечаю. Который раз ты уже врешь, Кать?

Угощаю коллег шоколадками. Делаю латте. Беру себе одну, разрываю обертку. Откусываю кусочек и медленно жую, жмурясь от давно забытого вкуса.

Наверное, я не должна так поступать. Не должна принимать этот презент, который, конечно, не от Игоря. Но… Как я его верну? Напишу Барковскому и спрошу, куда отправить, и он, конечно же, просто назовет адрес? Ага, конечно! Напишу Сане? Тоже нет. Не хватало только его впутывать больше, чем он впутан. Значит, проигнорирую. Но, не выбрасывать же…

Вот только что ж делать, когда и если таким презентом он не ограничится?

Что ж тебе надо от меня, Ягуар? Чтоб стала еще одним твоим трофеем, так нет, дудки! Нет!

С головой погружаюсь в дела и на несколько часов забываю о… Обо всем. А вечером в дверях кабинета нарисовывается… Барковский!

На несколько секунд я забываю дышать. Сижу замерев и, как дурочка, пялюсь на его статную мощную фигуру. Тону в бездонной глубине синих глаз.

– А я к своему юристу, – насмешливо улыбаясь говорит Барковский вместо приветствия.

За его спиной вижу Яну. Она краснеет. Хлопая ресницами и приоткрыв рот смотрит, как Барковский ленивым шагом уставшего после охоты и насытившегося добычей хищника идет к моему столу и разваливается в кресле. Запирает за ним дверь. Сейчас расскажет всем, что к нам пожаловал сам Яр Барковский и начнется апокалипсис.

– Зачем ты приехал? – шиплю, бестолково перекладывая бумаги на столе.

– Соскучился. А ты? – беззаботно отвечает.

– Яр, тебе попали по голове на тренировке?

– Я не пропускаю, детка.

– Никакая я тебе не детка! – вздыхаю. – Говори, зачем пришел и уходи.

– Увидеться. Отвезти домой. Там, – кивает в окно, – ливеняка, между прочим.

– Благодарю за заботу, но я на машине.

– Откуда мне знать, насколько хорошо ты водишь?

Он бы продолжил, но в кабинете появляются все мои коллеги и даже босс. В конторе нас всего семеро и, кроме нас с Яной, все мужчины.

Яр с очевидным удовольствием позирует для фото, размашисто расписывается на невесть откуда взявшихся журналах с его физиономией на обложке. А у меня внутри клокочет ярость. Кажется, еще минута-две и взорвусь. Мысленно снова и снова считая до десяти, выключаю компьютер, собираю бумаги в папку.

– Ярослав, дайте мне время сформулировать пункт, и я отпишусь, – говорю деловым тоном, когда все фото сделаны, а автографы розданы.

– Непременно, – ну что у него за взгляд, а? Как вообще может быть, чтоб тот ощущался физически? Обжигал полыхающим в нем желанием такой силы, что казалось Яр прямо сейчас при всех набросится на меня и разложит прямо на этом столе. Накроет своим горячим и твердым телом, придавит к прохладной столешнице….

– Было приятно познакомиться, – мило улыбается моим коллегам. – Хорошего вечера.

Серьезные дядечки в дорогих костюмах похожи сейчас на группку подростков, увидевших своего кумира, а Яна будто вот-вот растечется лужицей у заляпанных Барковских «мартенсов». Капец.

– Всем до свидания, – прощаюсь.

– Я вас провожу, – а это он уж мне.

Когда иду к двери, мне на спину деликатно ложится большая ладонь. Кажется, я чувствую это прикосновение кожей, хоть между ними пальто и блузка.

Едва покидаем контору, стряхиваю руку и поворачиваюсь лицом к мужчине.

– Послушай меня, Барковский. Если не отстанешь…

– Ты же сама этого не хочешь, – с насмешливой уверенностью перебивает он. Теплые пальцы медленно заправляют за ухо прядь моих волос, перед этим проведя линию по скуле. На коже щекотно рассыпаются мурашки. – Иначе бы не вписалась за меня.

– Я вписалась не за тебя, а чтоб не пришлось лишний раз встречаться с тобой! – почти кричу.

– Врешь, Киткат!

– Не зови меня так!

– Кит-кат! – говорит по слогам, будто смакуя дурацкое прозвище, и кладет ладони на мои предплечья. Склоняется к лицу.

Сбрасываю их и выбегаю из-под навеса прямо под дождь.

Глава 6

Бросаюсь к машине, на ходу нажимая кнопку брелока. Почти сразу ощущаю на себе стальную хватку Барковского. Меня, как мешок с картошкой, забрасывают на плечо и тащат.

– Отпусти! – изо всех сил молочу кулаками по каменной спине, обтянутой черной кожей куртки. – Сейчас же.

Он доносит меня до моей машины и ставит на асфальт. А потом сразу же впечатывает в кузов своим телом.

– С тех пор, как снова увидел, мне башню снесло, Киткат, – обхватив ладонями мое лицо, шепчет в губы.

Мощная грудь мужчины часто вздымается от рваного дыхания. Мне в живот упирается просто каменный стояк.

Я уже промокла, а мне нереально жарко. Мысли, правильные мысли вылетают из головы, когда рот Яра накрывает мой.

Он не целует, он будто пожирает меня. С неистовым голодом, как ненасытный хищник желанную добычу.

Я воском плавлюсь в его руках.

– Я подыхаю, как хочу тебя, – шепчет между поцелуями.

И я вспоминаю другой вечер и, самое главное, другое утро.

Будто чувствуя перемену, Яр отстраняется. Вглядывается поплывшим взглядом мне в лицо.

– Не переживай, Яр, – мой сиплый голос звучит твердо. – Какая-нибудь другая не даст тебе подохнуть. Точно так же, как и тогда.

Когда я не была готова пойти дальше, а ты уже на следующий день нашел мне замену. Легко и просто, хоть говорил, что влюбился.

– Я был малым пацаном, Кать, – отшатывается. – Решил, раз нет, то тебе просто не нужен. Я не понимал…

– И не пытался! Правильно, когда хочется есть, незачем ждать, пока созреет яблоко на дереве, если столько лежит под ногами, верно? – кричу, стирая с лица дождевые капли.

Рана на сердце, казалось зажившая много лет назад, открылась вновь. И теперь кровоточит, болит, совсем так же, как тогда.

– Да я тысячу раз пожалел! – орет в ответ. – Но фамилии твоей я не знал, а номер ты сменила. Не мог тебя найти!

Хорошо, что идет ливень. Может не видно, что я плачу. Сердце больно сжимается и радостно трепещет, будто я – та, юная, четырнадцатилетняя я – узнала, что он хотел меня найти. Вот только это ничего не меняет.

– А когда увидел снова, не поверил просто, – его губы подрагивают. – Все не то что вернулось, Кать. Теперь это большее…

– Даже если и так, – сквозь слезы говорю, затыкая голос глупого сердца, – мне это больше не нужно. Мне больше не нужен ты. Давно уже не нужен, Яр. Я выхожу замуж за Игоря. Я люблю Игоря! И, если ты не оставишь меня в покое, то, уверяю, у тебя будут серьезные проблемы. Поэтому просто выбери себе другой трофей и добивайся его. Я им не стану.

Он сжимает руки в кулаки. Крылья носа раздуваются, а в синих глазах плещется океан боли. Осязаемая настолько, что у меня все внутри сжимается. Неужели… Нет!

– Прощай!

Распахиваю дверь и, споткнувшись, неуклюже забираюсь на водительское сиденье. Дрожащими руками сую ключ в замок зажигания. Поворачиваю и неловко, рывком стартую. В боковом зеркале вижу, что Яр неподвижно стоит под дождем, глядя мне в след. Кое-как вытираю потеки туши на щеках и усилием воли заставляю себя смотреть только вперед. Не оглядываться. И, самое главное, не позволять себе снова и по-другому. Не позволять «большее».

Ни за что!

Следующее утро встречаю с соплями, больным горлом и температурой. Ненавижу простуды! А сейчас вообще худший момент для грозящего мне теперь домашнего ареста в одиночестве. Потому как за просмотром документов «на всякий случай», чтением и сериалами не спрячешься от мыслей о том, с чем я совершенно не знаю, что делать.

Ах, если бы проблема была только в неизжитой обиде из-за дурацкой юношеской погибшей влюбленности и в том, что в настоящем виновник – золотой мальчик-чемпион – захотел меня в качестве очередного трофея! Да я бы сейчас прыгала от счастья, несмотря на температуру.

Пятницу и все выходные я лечусь так усердно, словно в понедельник мне на красную дорожку лишь затем, чтоб не пришлось оставаться наедине с собой еще и дальше. Спасибо Саше, что он заезжает, наплевав на возможность схватить простуду. Лично мне никакие гаджеты не могут заменить живого общения. Между нами, правда, некая неловкость, но хоть Барковский в разговоре не мелькает.

Когда утром в понедельник я чувствую себя почти здоровой, счастлива так, словно уезжаю в отпуск, а не иду на пусть и любимую, но все же работу.

Почти вприпрыжку выскакиваю из парадного. Нажимаю кнопку брелока, и моя машина приветственно мигает фарами. Когда подхожу к ней, вижу, что переднее колесо полностью спущено.

Нет! Не-ет!

Машину я умею только водить. Все! Даже жидкость в стеклоомыватель сама не залью. Что уже говорить про замену колеса.

Осматриваюсь в поисках кого-то, кого можно попросить помочь, и натыкаюсь на красный «мустанг». Привалившись к его отполированному кузову, на меня насмешливо глядит Барковский поверх солнцезащитных очков. И не холодно ему в одной белой футболке и джинсах? Все это мягко обтягивает каждый рельеф мощного тела.

Судорожно сглатываю, чувствуя, как начинает частить сердце.

– Подвезти? – окликает Яр с усмешкой.

Я бледная, и у меня немного воспалена кожа под носом из-за тонны изведенных бумажных салфеток. Укладка, правда, свежая, и, учитывая ясную погоду, мои русые волосы красиво золотятся от солнечных лучей. На губах красная помада. Под темно-серым пиджаком белая блуза и жемчужного цвета объемный жилет, зато на ногах черные брюки-скинни. Неплохо.

Все это вихрем проносится в голове, пока Яр медленно снимает очки и приближается ко мне, ощупывая тяжелым голодным взглядом.

– Зачем ты приехал?

– Не надоело спрашивать одно и то же?

– Яр, я ведь не шутила…

– Я-р, – склоняется к уху, – скорее бы услышать, как будешь стонать мое имя подо мной.

– Не дождешься, – говорю, чуть задохнувшись, и отступаю на шаг. Кровь бросается к щекам.

Переживаешь за бледность, да, Кать?

– А я и не умею ждать.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍– Так что, заставишь?

– Я похож на того, кто на это способен?! – неожиданно злобно рычит, сверкая глазами.

– Не знаю, Яр, – нарочито сильно пожимаю плечами. – То, что ты мне не даешь прохода, например, уже нездорово выглядит.

Приходит его очередь пожимать плечами.

– Не могу иначе, что ж поделать, Киткат.

Глава 7

От этих слов, от его взгляда все внутри сладко замирает.

– Смочь, Яр.

– Давай уже поедем, м? Я тебя за десять минут домчу.

– Спасибо, я вызову такси. Или, если бы ты согласился помочь мне поменять колесо…

А он снова берет меня на руки, точнее снова перебрасывает через плечо и несет к машине.

Я бы закричала, но, вот незадача – приходится сосредоточиться на том, чтоб не уронить папку с документами и сумку и чтоб из носа не вытекли сопли.

Яр усаживает меня на переднее, пристегивает.

– Теперь не убежишь, – хрипло шепчет в губы. Потом склоняется к шее и медленно с шумом тянет носом воздух, смакуя мой запах. – Ай, пахнешь!

– Ты псих ненормальный!

Пока обегает машину, громко шмыгаю носом, стараясь проглотить как можно больше соплей. Неуловимым движением вытираю нос салфеткой.

Сев за руль, Яр срывается с места так, что шины зовут на помощь, а меня вжимает в спинку сиденья.

– До тебя не доходит значение слова «нет»?

– Если б доходило, то я был бы сейчас там, где оказываются девяносто процентов детдомовцев, Киткат, – говорит без тени веселья. – Так что, да, слово «нет» для меня ничто.

Я не нахожусь, что на это ответить. Раздражение стихает, сменяясь замешательством. И уважением к силе духа, которая понадобилась мальчику-сироте, чтоб стать тем, кем он стал. Чтоб оказаться на вершине.

– Давай только без жалости, ладно?! – злится.

– Я и не думаю тебя жалеть!

– А тон уже соответствующий.

– Да откуда тебе знать…

– Такой же был, когда я навалял твоему женишку. Кстати, как он?

Зло кошусь на него.

– Нефиг было лезть, Кать! Надо как-то адекватно оценивать ситуацию. Ему, как умнику, уж точно.

– Знаешь что?

– Знаю, – резко сворачивает, и я хватаюсь за ручку над дверью. – Но зачем тогда вписалась?

– Я уже говорила зачем, Яр. Но, честно сказать, уже жалею!

– Так дай делу ход, – усмехается.

Я не отвечаю. Отворачиваюсь к окну и молчу. Яр тоже молчит.

Доезжаем мы быстро, пробки еще не начались, да и водит Яр лихо.

– Спасибо, что подвез, – тянусь открыть дверь.

– Сиди, – выходит, огибает машину и, распахнув дверь, протягивает мне руку.

Вкладываю в нее свои холодные пальцы. Яр нежно их сжимает, согревая.

Отнимать руку не хочется.

– Колесо я тебе поменяю, дай ключи.

Я так и делаю, а потом ухожу, поблагодарив за помощь. И только в фойе до меня доходит, что, во-первых, отдав ключи, я сама спровоцировала еще одну встречу, а во-вторых, так удачно спустившее колесо вполне может быть делом рук Яра.

– Сумасшедший, – бормочу, стараясь не улыбаться.

Ключи от машины мне привозит курьер, уточнив, что сама она припаркована возле конторы.

Те внутри небольшого изящного букета цветов в шляпной коробке. Очень нежная композиция из нескольких видов цветов в розовых и сиреневых оттенках. Знакомы мне из них только розы. Миниатюрные, с нежным сладковатым запахом. То и дело я сую в букетик нос, вдыхая поглубже. Ловлю завистливые взгляды коллеги, когда она заходит на кофе. Знала бы она, что завидовать нечему. Я…я же не смогу! Не смогу так поступить с Игорем! А мимолетное помешательство пройдет. Да и сам Яр не будет бегать за мной вечно. Когда просто хотят красоту, так всегда бывает. Либо, быстро насытившись, переключаются на завоевание другой, либо просто устают добиваться, ведь «красот» рядом полно. В случае Яра их не просто полно-их бесконечное количество. Кроме того…. Подобное уже было.

От понимания этого становится тоскливо на душе. А еще стыдно перед Игорем. Он не просто меня хочет, он меня любит. У нас схожие взгляды на жизнь и много общего. И видел этот мужчина меня уже абсолютно любой. Ждал, столько времени терпеливо ждал. А я – что? Фактически поддаюсь сейчас этому самому мимолетному помешательству?

Ничего подобного!

Печатаю в мессенджере:

Katerina: «Цветы прекрасны. Спасибо за них и за машину».

Jaguar: «Всегда рад, Киткат» подмигивающий смайлик.

Katerina: «Извинения приняты».

Jaguar: «Когда это я извинялся?».

Katerina: «Разве цветы-не извинение за спущенное колесо и твое бесцеремонное поведение?».

Jaguar: смеющийся смайлик

Jaguar: «Они затем, чтоб ты улыбнулась».

Выхожу из мессенджера. И действительно улыбаюсь.

День пролетает за работой, а вечером еду к Игорю. Домой, так как его уже выписали.

При виде синих отеков на лице мужчины меня обжигает чувство вины.

Сотрясение мозга. Сломанный нос. Операция.

Все из-за меня. А я мало того, что не дала наказать виновника, так еще и….

Даже крюк по городу сделала, чтоб цветы домой завести. В конторе воздух слишком сухой, вдруг, если оставить их там до утра, они завянут быстрее.

Тянусь обнять Игоря, но он отступает на шаг.

– Ты еще не совсем здорова, дорогая. Боюсь, мой нос не выдержит насморка. Лучше пока без этого.

– Да, извини.

Без этого. От мысли, что близости, значит, не будет, накатывает облегчение. Не то чтоб у нас в этом плане имелись проблемы, нет. Игорь нежный, предупредительный, всегда старается, и мне с ним приятно. И о контрацепции не забывает.

Но сегодня… Сегодня я уж точно не хотела бы!

– Как себя чувствуешь?

– Как будто под поезд попал. Эту неделю все же буду работать из дому, – качает головой. – Да и куда заместителю генерального директора с таким лицом.

В его голосе звучит обида.

– Игорь, мне очень жаль. Я не хотела всего этого, ты же знаешь.

Он хмыкает и утыкается в телефон. А я стою как дура посреди гигантской залы и не знаю, куда себя деть.

– Этого тоже не хотела? – поворачивает смартфон экраном ко мне.

Фото. Яр и я возле конторы сегодня утром!

– У меня спустило колесо. Он случайно оказался рядом и подвез. Я опаздывала, Игорь. А ты же знаешь, что сама не умею…

– А машину что, посреди дороги бросила?! – в карих глазах недоверие.

– Нет, возле тротуара. Позвонила папиной помощнице, чтоб прислала кого-то разобраться с ней. Игорь, а что мне было делать?

– Ты права, – выдыхает.

Я снова ему лгу.

Появляется экономка и уточняет, что ужин накрыт. Аппетита нет от слова совсем, но я все же принимаюсь за запеченную рыбу и овощи. Они хорошо приготовлены, но я едва замечаю приятный вкус.

Игорь расспрашивает о делах, я рассказываю. И он с интересом слушает. Закончив ужин, собираюсь и ухожу. На улице полной грудью вдыхаю прохладный вечерний воздух. Подставляю лицо легкому ветерку.

Как может жизнь перевернуться с ног на голову за одну неделю?