Текст книги "(Не) его трофей (СИ)"
Автор книги: Надежда Борзакова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 16 страниц)
Глава 42
Беспокойство, волнение, страх в какой-то момент обрушиваются на меня, как снежная лавина. Дрожь рождается глубоко внутри и охватывает все тело. Конечно же, я ей не поддаюсь. Пока жду Яра, подхожу к бару и наливаю себе каплю коньяка. Редко, крайне редко такое делаю, но нужно же как-то успокоиться. Маленький глоток и тепло разливается по всему телу. Ела я мало. Так, овсяную кашу на завтрак и овощи с тушеным мясом на обед несколько часов назад.
Пишу сообщение Саше.
Katerina: «Саша, очень прошу не обостряй ситуацию!»
Карандашик и три точки появляются практически сразу.
Alex: «Кать, скажи, тебя такое устраивает? Всю жизнь будешь просить окружающих, чтоб бережно относились к больной психике твоего чемпиона?»
Katerina: «Меня не устраивает то, что я перестала узнавать своего друга и партнера по бизнесу».
Приходит ответ, но в этот момент Яр сбегает по ступенькам. На нем рубашка и брюки насыщенного синего цвета. Сидит все идеально. Total look безупречно подходит к цвету глаз, оттеняет кожу и волосы. Яр прямо просится на обложку какого-то журнала.
– По Киткату и в бой? – и долго целует меня в губы.
Потом, нехотя оторвавшись от них, накидывает на меня бежевое пальто, на себя-черное и мы выходим. Сегодня поедем с водителем. За руль после боя Яр, конечно же, не сядет.
Когда устраиваемся на заднем сиденье, он меня обнимает и прижимает к себе. Обхватив его за пояс под пальто, отогреваюсь в тепле сильного тела, нежусь от легких поцелуев, которыми мужчина касается моих губ, скул, венки на виске.
К месту проведения поединка приезжаем все одновременно. Проходим мимо журналистов, нещадно щелкающих фотоаппаратами и орущих какие-то вопросы.
Раздевалка. В ней душно. Яр переодевается, потом разминается вместе с Вадиком. Кабин весь как на иголках, Макс зависает в телефоне.
– Я написал тебе, что просто хочу, чтоб у тебя все было хорошо, – улучив момент говорит мне Саня, которого я старательно игнорирую после приветствия.
– А у меня все и было хорошо до того, как я узнала, что не могу рассчитывать на своего друга. Это, смотрю, распространенная проблема.
– В смысле?
– В прямом, Саш. Конечно, я благодарна тебе за дружескую заботу, если это именно она, в чем я не уверена. Но своим вмешательством ты делаешь только хуже…
Яр подходит и обнимает меня за талию, привлекает к своему разгоряченному телу. Отводит от Саши, отгораживает собой от всех остальных.
– Красивая моя, – шепчет на ухо.
Оплетаю мужчину руками за пояс, кладу голову ему на плечо и вдыхаю поглубже, наполняя легкие его запахом. Парфюм, драйв, адреналин… Описать нереально, можно только почувствовать.
В дверь стучат и появляется парень в белой рубашке с коротким рукавом и гарнитурой в ухе.
– Десятиминутная готовность.
Натыкаюсь взглядом на Кабина. Как же сильно, до зубного скрежета мне не нравится, что он будет рядом с Яром. Почему же, почему-у они не заменили углового. Зачем?
– Оставьте нас на минутку, – прошу я и все выходят.
Прижимаюсь к Яру всем телом. Хочется зарыдать, взмолиться, чтоб он туда не шел. Но вместо этого, я целую его в губы. Приоткрываю рот, позволяя нашим языкам соединиться. Беру его затянутую беспалой перчаткой руку. Веду ею себе по внутренней стороне бедра нарочно задевая кромку чулок. Яр с рычанием дергает руку вверх, вжимаясь пальцами в скрытую кружевом промежность. Вторая рука крепко сжимает талию. Язык глубоко толкается во рту, таранит, ударяясь о мой.
– Потерпи немного, – шепчу, все же сумев отстраниться. Накрываю его руку своей, прижимая пальцы крепче к чувствительному горячему местечку. – Побьешь его и сможешь их снять и войти в меня.
Буквально вырываюсь и, медленно облизнувшись, подмигиваю ему и ухожу.
– Прости меня, – говорит Саша по дороге в зал.
– Саш, за что ты извиняешься? – притормаживаю и поворачиваюсь к нему.
Молчит. Очень красноречиво молчит, глядя в глаза.
– Пройдет бой, расторгайте контракт! Да и… нам с тобой тоже лучше больше не общаться. Извини, Саш, все это-последнее, что мне нужно.
– Я еще раз прошу прощения за тот эпизод. Но все останется по-прежнему. Мне нужно только это!
– Правда?
– Да, Кать.
В решительном взгляде я вижу подтверждение сказанному.
– Если появится хоть один повод усомниться…
– Согласен! – протягивает мне руку. – Мир?
– Ладно…
В зале пахнет выпивкой, духами и тестостероном. Шум, гам, суета. Мы с Саней садимся в ближайший к клетке зрительский ряд, возле размещаются несколько шапочно знакомых мне ребят из зала, где Яр тренируется. Таким образом я получаюсь вроде как под охраной. Понятно зачем это все. Яр опасается потасовки. На подобных мероприятиях такое бывает и очень часто. Адреналин, угар боя, недовольство процессом и результатом…Кто-то кому-то что-то не так сказал, не так взглянул и понеслось. Профессиональные бойцы не лучше уличной шпаны, да. А уж учитывая биографию Агаева… Скажи, кто твой друг и я скажу, кто ты.
Парни переговариваются, включают в свою беседу и меня. Но поддерживать непринужденный разговор, не выходит, да я особо и не стараюсь. Смотрю сквозь клетку пытаясь разглядеть группу поддержки противника. Размалеванные девчонки, смуглые парни свирепого вида. Упакованные в костюмы «пузатые дядечки» со своими дамами, специально прилетевшие взглянуть на бой. Ничего особенного. Ничего такого, чего я бы не видела раньше. Все будет нормально.
Объявляют начало. Сперва появляется Агаев. Огромный и страшный, он двигается по проходу в окружении охраны с тренером, угловыми и журналистской свитой под рев толпы со «своей» стороны зала.
Помятое лицо. Значит часто пропускает. Это хорошо.
Всегда ты будешь так бояться, а, Кать?
Перенятым у Яра жестом он разрывает футболку и заходит в клетку. Ощущение, что мужчина заполняет собой все пространство внутри. Двигается, играя мускулами, демонстрирует «двойки» и машет ногами под одобрительный вой зрителей.
Вдыхаю, держу воздух подольше и медленно выдыхаю. Сильнее выпрямляю спину. В этот момент звучит имя Яра, толпа рядом со мной взрывается приветственными криками, мы все поднимаемся с мест. Из-за спин зрителей и стоящих у прохода и идущих рядом с ним и командой охранников я не сразу вижу его самого. А как только взгляд все же выхватывает высокую и мускулистую фигуру мужчины, завороженно застываю.
Я видела его уже разным. Наверное, во всех возможных состояниях, но таким, как сейчас вижу точно впервые.
Наверное, именно так выглядел бы греческий бог войны Арес, если бы существовал на самом деле. Высокий, широкоплечий. Каждая мышца гибкого тренированного тела словно высечена из камня талантливым скульптором. Резкие крупные черты лица-красивые свирепой, воинственной красотой. Каждый, даже самый мелкий жест, каждое движение источает какую-то первобытную силу и мощь. Кажется, что от его опасной энергетики сейчас начнет вибрировать воздух. Он смотрит в пространство, игнорирует вспышки камер. Доходит до клетки, стягивает с себя футболку и отдает Максу. Вскидывает сжатый кулак в приветственном жесте зрителям, а потом поднимается по ступенькам и заходит внутрь.
Глава 43
Звучит гонг и сердце пропускает удар. Вонзаю ногти в ладони. Хочется зажмуриться, а еще лучше убежать отсюда, и в то же время я не в силах ни пошевелиться, ни отвести взгляда от клетки.
Удары мелькают, как молнии. При этом звук такой, что кажется, словно ломаются кости. Но этого не может быть, не может, ведь оба противника не пропускают серьезных атак.
Кружат по октагону, задевая друг друга ногами и пудовыми кулаками. Отклоняясь, отбивая выпады и ускользая в нужные моменты. Пытаясь провести решающую атаку, достать.
Давай же! Дава-ай! Урони его прямо сейчас, и я потом разберусь с претензиями. Только не пропускай!
Бой тяжеловесов – это страшное зрелище. Это двое огромных мужиков с кулаками размером с мою голову. Это…
Яр пропускает удар, и все подрываются на ноги. В поясницу… Пяткой? Это же запрещенный?
Не знаю, как смогла встать, ведь кажется, будто прилетело мне. Грудь сводит, из легких выбивает весь воздух, а глотнуть нового нормально не получается. Стою на дрожащих ногах и смотрю, как Яр отшатывается по инерции, налетает на сетку. Секунда, две. Оттолкнувшись, выпрямляется, прижав локоть к боку. Все рядом что-то орут, но я практически не разбираю слов.
Запрещенный. Минус очко. Перерыв.
Агаев что-то там говорит, протестует. Его урезонивают члены команды.
Возле Яра уже врач, Вадик, Макс. Кажется, что я слышу, как он говорит, что в порядке.
Дергаюсь бежать к клетке, но Сашины руки обхватывают меня.
– Кать, стоп!
– Отвали! – рявкаю на него, и, скинув с себя руки, выбираюсь из ряда.
В этот момент команды покидают клетку. Продолжают…
Изо всех сил всматриваюсь в лицо Яра. Он бледен и зол. Злоба в поединке худший враг.
Они сходятся в центре клетки. Точнее нет, не так. Яр набрасывается в центре клетки на Агаева, осыпает градом ударов. Тот валится на пол, утягивая Яра за собой.
Партер. Ловкость. Вес.
Информация о бойцовских техниках, преимуществах и недостатках, почерпнутая из статей, услышанная из разговоров парней вспышками возникает в голове. Веса у Агаева больше, но Яр быстрее. Но он словил запрещенный…
Резким движением он переворачивается, захватывая противника удушающим.
Не замечаю, как именно очутилась рядом с клеткой. Возле орущих советы Вадика с Максом, молчаливо топчущегося Кабина. Просто как-то вдруг налитые кровью бешеные синие глаза Яра оказываются совсем близко, в паре метров по ту сторону клетки. Вздутые вены на покрасневшем, покрытом потом каменном лице, на донельзя напряженных руках, стиснувших в удушающем захвате кажущегося с моего ракурса нереально огромным противника. Я вижу, как Яру снова прилетают удары по корпусу. Такие, что одного единственного было бы достаточно, чтоб я легла и не встала. А Яр их игнорирует. Планомерно с каким-то жутким спокойствием дожимает, глядя перед собой.
На раунд отводится пять минут. Так мало в обычной повседневной жизни. Их едва хватает, чтоб выпить кофе, поговорить по телефону, поправить прическу, пролистать документы перед встречей. Люди столь короткий промежуток времени чаще всего и не замечают. Здесь же каждая секунда может стать решающей, и каждая секунда тянется вечностью.
Агаев слабеет. На багровом лице мужчины мелькает паническое выражение. Он скорее дергается, чем вырывается. И в тот момент, когда он поднимает руку постучать в знак поражения гул толпы и грохот моего обезумевшего сердца разрывает звук гонга. Еще бы пара секунд и все!
Парни забираются в клетку. А мне нельзя, да и даже если б было можно, что я смогу сказать? Показать только, несколько сильно испугалась? Зачем это ему? Яру и так сильно досталось физически. Я вижу кровоподтеки на торсе, вижу, как опухает его лицо. Вижу, как в ведерко в руках Макса капает кровь изо рта. Кажется, даже слышу, как надсадно и тяжело он дышит в такт рваным движениям грудной клетки.
Дело не в том, что в Агаеве внезапно открылись неведомые бойцовские таланты и не в том, что его потенциал недооценили. И даже не в запрещенном приеме, не в шести годах разницы в возрасте между ними. Их компенсируют опыт, навыки, сноровка, сила, интеллект в конце концов. Дело в недавнем отравлении, отнявшем столь необходимые для поединка силы. Запоздало думаю о том, правду ли сказал мне кардиолог. Что, если…
Кабин с-у-ука! Впервые в жизни я искренне хочу, чтоб Яр набил кому-то морду. Чтоб стер своими ударами самодовольную ухмылочку с лица мерзавца. Чтоб тому улыбаться стало больше нечем…
– Я-р! – бездумно шепчу кажется, одними только губами. Без голоса.
Но он слышит. Поворачивает тяжелую голову, находит меня взглядом. В синих глазах ураган. Из тех, что сметают все на своем пути.
Киваю. Улыбаюсь, хоть кажется, что лицо онемело и мне не удастся пошевелить ни одной мышцей. В глазах у меня слезы, но он их не увидит.
– Я люблю тебя, – даже если заорать, вряд ли разберет. Орут все. Потому я так, одними губами. Глупо! Но может увидит, прочтет, почувствует…
Слышу удар молоточка. Отхожу за спины команды, покинувшей клетку. Бойцы занимают позиции. – Кать, идем, – Саша, присутствия которого рядом я не заметила, кладет мне руку на плечо, но я ее стряхиваю. Черта с два я уйду! Останусь… Еще немного ближе к нему. К Яру.
– Я останусь, а ты иди садись.
Он тоже остается стоять рядом, но через секунду я забываю об этом.
Краткий миг, когда Яр поддался физической боли, усталости и гневу на себя и на дурацкое стечение обстоятельств, не давшее ему закончить бой в первом раунде, как того хотел прошел.
Это же он. Ярослав Барковский. Чемпион, сделавший себя сам. Несокрушимый и непобедимый боец. Двадцать восемь боев и двадцать шесть побед. Двадцать четыре из которых нокаутом.
Раненный хищник еще опаснее. Еще страшнее. До этого момента я не осознавала полностью смысла этой фразы, смысла этого сравнения. Теперь же… На разбитом лице сильнее обозначаются шрамы, взгляд потемневших глаз цепляет и не отпускает. Давит. Покоряет своей энергетикой. Кровоподтеки на мощном, рельефном торсе… Все как свидетельство только побед-прошлых и грядущих, а не признак уязвимости. Агаев это чувствует на уровне инстинктов, как более слабый самец ощущает превосходство сильнейшего. Он как-то неловко мнется, едва заметно отшатывается.
Начинается второй раунд. Подскакиваю от удара гонга.
Яр чуть поворачивает голову и смотрит на меня. Долгим взглядом, полубезумным от бушующих в нем эмоций.
– Хера ты творишь, Ягуар?! – брызжа слюной, орет ему Вадик.
– Руки подними! – вторит Макс.
Расширяю глаза в немом вопросе. Вижу, как Агаев замахивается и его пудовый кулак летит Яру в ничем не защищенное лицо, ведь его руки ниже, они все еще возле груди…
Окружающая действительность плывет и качается. Гомон голосов сливается в единый тошнотворный гул. Я успеваю лишь ахнуть, а Яр, отводит летящую в него руку своей левой и пробивает правой. И вот теперь я уверена в том, что действительно слышу хруст. Агаева – громадную гору мяса и жира проносит через половину клетки. Он валится на сетку спиной и неподвижно замирает.
Рефери бросается к нему, наклоняется на пару секунд, а потом машет руками и зовет медиков. В реве толпы слышу собственный то ли крик, то ли визг. Меня обнимает Саша, я вцепляюсь в его рубашку.
Зрители вскоре затихают, поскольку от Агаева не отходят медики. За их спинами мельтешат тренер и угловые. Яр вместе со своими стоит поодаль. Судя по всему, Вадик не пускает его пойти взглянуть, что с Агаевым.
Но вот медики отходят, угловые помогают Агаеву встать. Он бледный, как полотно, под бровью и под носом кровь, но сам на ногах стоит. Выдыхаю.
Яр побеждает нокаутом!
Вскидывает сжатые кулаки и зал взрывается овациями. На него надевают один пояс, два других держат Макс и Кабин. В клетку поднимаются видео-операторы, фотографы, журналисты. Их спины то и дело заслоняют от меня Яра.
– Ну все, идем, – говорит Саша.
Он подводит меня к входу в клетку, поддерживает под локоть, когда забираюсь по ступенькам внутрь. Там сразу же оказываюсь в руках у Яра и забываю обо всем. Он отрывает меня от пола, сжимает в объятиях, глубоко целует в губы. Я цепляюсь за широкие, покрытые потом плечи, чувствую, как подрагивают после предельного напряжения мышцы. То ли смеюсь, то ли плачу, не знаю. Но задыхаюсь-от радости, от голодного напора требовательного рта-это точно.
Вкус крови, пота, слез. От него кружится голова.
– Ярослав, разрешите…
Слышу совсем рядом и Яр нехотя отрывается от моих губ, но рук не убирает.
Сколько же народу вокруг…
– Я хочу сказать, – говорит Яр вместо ответа на традиционный вопрос журналиста об эмоциях после победы. Поворачивается ко мне. – Я посвящаю тебе эту победу, как и все предыдущие, любовь моя. Ведь каждая из них стала еще одним шагом навстречу тебе. Но самую главную я пока не одержал…
И опускается на одно колено.
– Скажи, ты согласна стать моей женой?
Кольцо такое маленькое в его большой руке в беспалой перчатке. Бриллиант сверкает в свете софитов, как звезда в небе. Расплывается перед глазами. А сердце сходит с ума.
– Да! Да! – судорожно киваю головой снова и снова.
Теплая сталь обхватывает палец под довольные крики и аплодисменты.
Тону в бездонной глубине сверкающих синих глаз. Горячие губы касаются костяшек моих пальцев. Потом Яр встает и снова целует в губы.
Мы поженимся! А-а-а-а!
Мелькают вспышки камер! Все пытаются получше заснять такой момент. Отовсюду сыплются вопросы, но я не слышу, не слушаю их. Обнимаю Яра, дышу им, слушаю, как колотится его сердце у меня под щекой.
– …поэтому я завершаю свою карьеру!
В нежащийся в абсолютном счастье мозг пробиваются слова Яра. Запрокидываю голову, непонимающе смотрю в его довольное лицо.
– Яр?
Вдруг радостное возбуждение и удовольствие на нем сменяются удивлением и гневом. Яр рывком отталкивает меня себе за спину. Мельком я вижу перекошенное злостью лицо Агаева.
Глава 44
Начинается свалка. Дичайшая толчея, месиво, шум и гам, маты. Ощущение, что задушат и затопчут. Именно так выглядит настоящая масштабная драка изнутри. Меня охватывает паника. Яр оттесняет меня от эпицентра бойни, пряча как может – за своей широченной спиной, защищая грудью и кулаками. Дерется… Но не нападает – обороняется. Не только с Агаевым, еще с другими из его команды, группы поддержки, неведомо как оказавшимися в клетке. Стенка на стенку. Создается впечатление, что вообще все вокруг дерутся со всеми, а мне не прилетает ударов просто из-за того, что за спиной Яра меня не достать.
Он поворачивается, обхватывает меня руками, слегка пригибая, чтоб прикрыть, и буквально протаскивает к выходу из ходящей ходуном, словно живая, клетки. Спотыкаюсь на ступеньках, но кое-как удерживаюсь на ногах, и мы выбираемся наружу. Там ситуация не лучше. Пара десятков одуревших от адреналина разъяренных мужиков, большая часть из которых профессиональные бойцы – это страшно. Это чуть ли не смертельно опасно для любого, кто окажется рядом с ними, рискуя попасть под раздачу. Но не для меня. Уже не для меня, поскольку Яр не хочет в драку. Не хочет нападать, атаковать, крушить. Оно ему не надо. Точнее, ему оно сейчас не надо. Его не прет угар драки, все это месиво. В нем включился защитник своей женщины. Мой защитник. И это делает Яра очень опасным для его противников.
Намного опаснее, чем раньше.
Вижу в зале спецназ. Они отделяют паникующих гостей от дерущихся, урезонивают тех. Понимаю, что с их точки зрения взбесившийся боец куда-то тащит напуганную девушку. Открываю рот, чтоб закричать… Что именно?
Но Яр поднимает раскрытую ладонь в перчатке и нас пропускают, отгораживают своими обтянутыми черным бронированными спинами от месива у клетки. Вместе с напуганными и визжащими зрителями бежим из зала. Я полностью дезориентирована, не понимаю, куда именно, в какую часть здания мы попадаем.
Яр толкает какую-то дверь, затаскивает меня внутрь. Шкафчики, кожаный диван, скамейка, знакомые сваленные как попало вещи и сумка. Мы в раздевалке Яра.
В ярком белом свете его лицо выглядят так, что страшно и больно смотреть. Кожа на правой скуле лопнула, и ранка кровоточит. Ему еще досталось во время драки.
– Яр, сядь, я врача позову…, – осекаюсь, цепляясь взглядом за его глаза.
В них какое-то сумасшествие, дикая, необузданная радость, возбуждение… Водоворот эмоций.
– Не хочу врача, – прижимает меня к себе, и я чувствую, что у него встал. – Тебя хочу. Сейчас.
Сминает поцелуем приоткрытые для ответа губы, и я забываю, что хотела сказать. Проникает горячим языком глубоко мне в рот, заполняя терпким горьковатым вкусом. И вкусом крови. Эта смесь пьянит, как пьянят поцелуи после боя, поцелуи победителей с начала времен.
Скольжу руками по влажным от пота плечам, груди, лаская подрагивающие от предельного напряжения мышцы. Не уставшие, нет. Снова готовые к битве только иного характера.
Яр возится с перчатками закинув руки мне за спину. Пытаюсь оторваться от его губ, чтоб помочь снять, но мужчина, с хриплым рычанием не дает отстраниться. С еще большим пылом, хоть это кажется невозможным, пожирает мои губы. Вкушает их как изголодавшийся путник божественную пищу. Жадно и нетерпеливо.
Его страсть зажигает меня. Вкупе с головокружительным ощущением жизни, какое бывает после того, как избегаешь какой-то страшной опасности, адреналином, распаляет настолько, что кажется словно по моим венам бежит не кровь, а жидкий огонь.
Яр ведет уже голой рукой мне по внутренней стороне бедра так же, как это делала я перед боем. Накрывает гладкий треугольник под кружевом белья, поглаживает пальцами складочки.
Подталкивает меня своим телом вперед, пока я не упираюсь спиной в стенку. Боковым зрением вижу справа от себя дверь. Яр рывком распахивает ее, втаскиваем меня внутрь и запирает замок.
Душевая. Три новенькие кабинки в белом кафеле от которого слепит глаза.
Яр берется за подол платья и стягивает его с меня через голову. Заботливо вешает на свободный крючок для полотенец.
Скидываю с ног туфли. Оставшись в одних трусиках и чулках с поясом захожу в кабинку, увлекая Яра за собой.
Кафель ледяной, а мужское тело горячее. Мурашки рассыпаются под жадными руками с покрасневшими и припухшими костяшками, рисующими на мне обжигающие узоры. Яр включает воду, и она льется на наши головы смывая с его лица кровь, с моего-макияж и безнадежно портя прическу. Но мне на это плевать. Яр ловит мои губы, но я с улыбкой позволяю лишь на несколько секунд целовать их, а потом медленно опускаюсь на колени. Им становится больно от твердого кафеля, но я это едва замечаю.
Стягиваю шорты и член упруго высвобождается из-под них. Обхватываю его рукой у основания и глядя снизу-вверх в расплавленный штормовой взгляд мужчины, медленно погружаю в свой рот. Сквозь шум воды и частый стук собственного сердца слышу хриплый стон.
Беру глубже чувствуя, как он пульсирует. Обвожу языком рельеф, каждую вздувшуюся венку. Смакую пьянящий мускусный вкус. Опускаю взгляд, прикрываю глаза.
Все, о чем читала и смотрела, тает в голове вместе со страхом оказаться неловкой. Кажется, словно тело само знает, что ему делать, чувствует.
Горячая пятерня путается в моих волосах на затылке. Яр почти не нажимает, но я чувствую, что он едва сдерживается, чтоб удерживая меня, не двинуть бедрами, проникая глубже.
Мне давит на заднюю стенку, дышать трудно, но это так… Возбуждающе.
Слегка отклоняюсь, втягиваю щеки под надсадное дыхание сквозь стиснутые зубы. Вновь беру максимально глубоко. Поднимаю взгляд.
Яр облокачивается о стену, запрокинув голову и прикрыв глаза. По напряженным до предела мышцам стекают дорожки воды. Их абрисы резкие настолько, что это кажется невозможным. Провожу руками по кубикам пресса и они дергаются под пальцами.
Оплетаю языком головку, сжимая руками мускулистые бедра.
Яр в какой-то не выдерживает и подается вперед, вколачиваясь в горло. У меня вырывается хрип, из глаз текут слезы. Мне не больно. Мне так… Порочно сладко.
Сама насаживаюсь ртом. Чуть отклоняюсь и сильно сосу, чувствуя губами бешенную пульсацию.
С хриплым стоном Яр толкается еще раз и мне в горло ударяет теплая струя. Проглатываю.
Яр поднимает меня с колен и жарко целует, втирая в стенку. Животом чувствую, что он готов снова.
