Текст книги "(Не) его трофей (СИ)"

Автор книги: Надежда Борзакова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 16 страниц)

Глава 29

– Век спортсмена короток. Как планируешь зарабатывать, когда уйдешь с ринга, – элегантно держа бокал с шампанским спрашивает Яра Игорь.

– Организую свой спорт-клуб, – Яр невозмутим.

А я вся как на иголках. Сводить этих двоих на одной территории опасная идея. И опасность эту словно излучает каждый взгляд, каждый жест и каждое слово. Хоть стороннему наблюдателю, скорее всего, кажется, что они мило беседуют. Может, такой даже удивляется тому, как мудро мы с Игорем разошлись, несмотря на мое вероломство, и как еще более мудро он ведет себя с тем, из-за кого это произошло.

– Чтоб вести бизнес, нужны определенные навыки, образование. Возможно уже сейчас стоит этим заняться?

– Я окончил экономический, так что проблема с образованием давно решена. Насчет всего остального, уверен, теперь-то уж точно будет с кем посоветоваться, – ухмыльнувшись, Яр кивает в сторону моего папы, который общается сейчас с другими гостями.

– Да, очень удобно.

– Тебе ли не знать, Игорь. Интересно, сидел ли бы ты в своем кресле, если б не был под опекой Олега?

– Яр, принеси мне, пожалуйста, еще шампанского, – попросить об этом получается ровным тоном, хоть внутри все дрожит от нервов.

Поцеловав меня в губы, нарочно дольше, чем нужно, учитывая где мы, Яр отправляется за напитком.

– Я думала, мы со всем разобрались.

– Ты о чем? – нарочито удивленно хмурится Игорь.

– О том, что пытаться спровоцировать скандал на дне рождения моего отца – это как-то неуважительно по отношению к нему. Тебе так не кажется?

– Извини, Катя, если я чем-то задел твоего друга, но тебе ли не знать, что такие разговоры на подобных мероприятиях привычны. Бизнес, планы на будущее… И твоему другу стоит учиться в них участвовать. Иначе, к большому моему сожалению, ваш союз обречен…

– Тебе виднее, что обрекает союзы, Игорь, – закипаю я.

Углы губ Игоря опускаются, во взгляде появляется обида.

Открываю рот, чтоб извиниться, но в этот момент возвращается Яр.

– Спасибо, – забираю у него свой бокал.

К нам подходят другие гости и приходится сосредотачиваться на беседе с ними. Мне стыдно. Зря, зря я так сказала. Как только язык повернулся! Но внутренний голос, точнее шепоток, упрямо твердит о том, что уж если у Игоря имеются какие-то претензии, то доносить их нужно не так, не здесь и не сейчас. Не на дне рождения человека, который заменил ему отца.

Яру звонят, он выходит поговорить.

– Расслабься, кошечка, – теплая Сашина ладонь ложится мне на плечо.

– Не могу. Я боюсь, что они подерутся прямо здесь, – жалуюсь.

– Не подерутся. Яр не дурак, как и Игорь. Это просто брачные игры самцов, не более.

– Что вы все как животные, а?

– Что значит «все»? Я, между прочим, достойно принял когда-то поражение, не забывай.

Ставлю так и не начатый бокал на поднос подошедшему официанту.

– Саш, ты извини, но я начинаю переживать… Ангелина не пришла, и…

– А забей, – отмахивается он, – Посрались чутка, только и всего.

– Но у вас… У вас точно все в порядке?

– Что-то бы случилось, я бы рассказал. Мы же лучшие друзья, – говорит с широкой резиновой улыбкой.

Мне не нравится эта его интонация. Не нравится это выражение лица. Категорически не нравится…

От мыслей отвлекает то, что Яр разговаривает с Ариной и папой. Делаю шаг в их сторону, но Саша удерживает за локоть.

– Ты как наседка, перестань.

– Я просто не хочу, чтоб что-то случилось…

– Это я уже слышал, – перебивает. – И, надеюсь, помнишь, что я сказал. Идем-ка.

Взяв за руку, ведет к столу с закусками. Берет тарелку, кладет на нее сладости. Мои любимые.

– Давай, кошечка, кушай и расслабляйся.

Вроде бы ничего не происходит. Вроде бы Саша прав и напрасно я нервничаю. Вроде бы…

Отлучаюсь поправить макияж, а когда возвращаюсь, вижу на веранде две знакомые фигуры. Приближаюсь.

– … она натрахается, натусуется, нафоткается для инсты со спортивной звездой. Но очень-очень скоро одумается и поймет, что ты никогда не сможешь ей дать того, что могу я. Не сможешь вписаться в ее мир. И вот тогда она вернется ко мне.

– Яр, не вздумай! – выпаливаю, скорее почувствовав, чем увидев, что он собирается врезать Игорю.

Вклиниваюсь между ними.

– Весь вечер не сводит с тебя глаз, заметь. Но не из восхищения тем, как твои бицухи выглядят в костюме от кутюр, а потому, что боится скандала. И, заметь, не напрасно…

– Да пошел ты, – рычит Яр, надвигаясь на него.

А я, так же, как тем далеким весенним вечером, висну на нем.

– Яр, он просто тебя провоцирует. Не ведись, я тебя прошу.

– Да чем именно? – насмешлив подначивает Игорь.

– Я слышала, что ты сказал. Очень милое мнение обо мне.

Он бледнеет.

– Кать, это…

– Игорь, будет лучше, если ты прямо сейчас уйдешь по-английски. Правда.

– Я тебе позвоню завтра, и мы поговорим.

– Черта с два ты позвонишь! Увижу рядом с ней – сломаю нахер! – рявкает Яр.

– Ярослав, они вместе работают, – папиного появления мы не заметили. – Я не обрадуюсь, если вы сломаете за это моего заместителя.

В папином голосе металл. Его взгляд такой, что хочется стать маленькой и незаметной, а лучше исчезнуть вовсе.

– Уверен, и вы, и ваш заместитель правильно поняли, о чем я говорил, – невозмутимо выдерживая папин взгляд, говорит Яр. – А теперь, прошу прощения, но нам с Катей пора. Мне завтра рано вставать на тренировку. Благодарю за вечер.

И нет, мне не показалось, что, когда они пожимали друг-другу руки, смотрел папа уже с уважением.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Глава 30

«Они вместе уже три месяца».

«Девушка, с которой, похоже, все серьезно».

Усмехнувшись, закрываю вкладку. После того, как мы с Яром сделали «это», то есть опубликовали совместное фото в его профиле, нашими отношениями, в общем, и мною, в частности, заинтересовались… Все. Нет, конечно, я и раньше мелькала в прессе, но исключительно как «скучная» дочь богатого отца и звездный адвокат. Теперь же мою личность рассматривали как под микроскопом. Девчонки банально пытались понять, чем «серенькая и уже немолодая» я смогла не только привлечь, а и «так долго удержать» такого, как Яр.

Саня пристально следил, чтоб нигде не заходили за границы, Яр иногда бесился, а я лишь посмеивалась. Но вот приходит время, когда вся эта «веселуха» отступает на какой-то там план, как и прочие повседневные заботы. Ведь скоро у Яра очередной бой. Просто нереально скоро. В эту субботу. В который раз я напоминаю себе, что он не какой-то неопытный мальчишка, а действующий чемпион и что это противнику следует его бояться. Пусть даже тому только двадцать четыре года, он стрелой подлетел к вершине и репутация у него хуже некуда. Он – не Яр. А все равно… Мысли о возможных последствиях боя пугают. Умом я понимаю, что, накручивая себя, делаю только хуже, но изменить ничего не могу. Все, на что способна, это по максимуму скрывать беспокойство от Яра.

Скорее бы он уже завершил карьеру. Ах, скорее бы. Вон уже сколько побед, сколько поясов… Неужели этого недостаточно и обязательно нужно и дальше рисковать здоровьем? Одна только сгонка веса чего стоит. Вода галлонами, еды – меньше, чем у меня, когда я на нервах. А когда остается пара последних самых сложных килограммов, то вдобавок к вышеописанному здравствуй пластиковый скафандр и сауна.

Конечно же я ни слова не говорю Яру. Вообще. Раскладываю низкокалорийную еду по мелким контейнерам, наполняю водой бутылки и поддакиваю всякий раз, как Яр говорит, что завалит «эту гору мяса» в третьем раунде. Или во втором. Или в четвертом. Вообще смог бы и в первом, но так нельзя. Надо же делать шоу. И мои нервы.

Да еще и мой клиент умудряется крайне неудачно сломать ногу. Если ее вообще можно сломать удачно. Тем более футболисту. Тем более, когда играешь за иностранный клуб, который начинает юлить и пытается найти способ расторгнуть контракт.

– Это всего на день, – говорю Яру, собирая чемодан. – Встречусь с их юристами, объясню на пальцах, что да как, и сразу обратно.

– По skype что нельзя? – раздраженно.

– Издеваешься? – поворачиваюсь к нему и натыкаюсь на злой взгляд.

– Не понимаю, зачем тебе вообще вести еще кого-то кроме меня. Вопрос денег? Так просто скажи и я…

– Яр, ты себя слышишь?!

– …увеличу гонорар. Вдвое? Втрое? Хватит, чтоб ты не сходила с ума от страха стать зависимой от меня?! – почти орет.

Вздыхаю, считаю до десяти, выдыхаю. Он взвинчен. Нервничает из-за предстоящего боя. Поэтому так себя ведет.

– Яр, я не схожу с ума от страха стать зависимой от тебя или от кого бы то ни было другого. У меня есть работа. Любимая работа. В которой я добилась немалого успеха. Сама, Яр. Без чьей-либо помощи.

– Так продолжай ее делать. Или быть персональным юристом у чемпиона смешанных единоборств для тебя недостаточно круто? А, да, я ж забыл – ты презираешь бойцов. А футболисты как? Нравятся?

Обхожу его, беру паспорт, авиабилеты, кладу их в рюкзак. Руки дрожат, сердце колотится. Я таким его впервые вижу. Он пугает меня и злит. Причиняет боль.

– Яр, знаешь, что? Если ты хочешь рядом с собой просто девочку чемпиона Ягуара, то стоит обратить внимание на одну из своих юных копипастных фанаток. Я – адвокат Катерина Брик, партнер конторы «Владченко и партнеры», будущий генеральный директор компании «Брик» и только потом твоя девушка. Если тебя это не устраивает, то, когда приеду, отдам ключи. Подумай об этом.

И, набросив на плечо рюкзак и взяв в руки чемодан, вылетаю из комнаты. Слышу, как в стену врезается кулак, слышу поток брани.

Спускаюсь по ступенькам и, стараясь не разреветься, выхожу за дверь.

Глава 31

Ночь уже по-осеннему холодная. Накрапывает дождь, ветер пробирает до костей. Хотя, может это только кажется из-за того, как сильно меня колотит. В голове полнейшая каша. Подсознание мечется в панике. Обида каленым железом обжигает внутренности.

Но я не плачу. Ни в такси, ни в аэропорту. Пялюсь на экран смартфона в надежде, что сейчас он зазвонит и на экране появится наше фото. И Яр извинится, и…

Но не поступает ни звонка, ни даже сообщения…

Прохожу регистрацию, паспортный контроль… Вот я уже в самолете. Бизнес-класс практически пуст. Стюардесса приносит мне горячий латте, какую-то еду. Осиливаю только кофе, кусок в горло не лезет. Стараюсь как-то обдумать случившееся. Плачу.

Я серьезно сказала ему, что готова расстаться? Правда? И из-за чего? Просто потому, что ему не понравился мой отъезд по работе. Он ревнует, это ясно. Причин такому нет, но кого и когда это останавливало? Как ему объяснить, что переживать не о чем?

Яр меня любит. Поэтому и ведет себя так. А я повела себя как идиотка. Зачем эти все ультиматумы еще и перед боем…

Но, что если мы не найдем компромисс? Что если такое будет каждый раз? Мы так расстанемся рано или поздно. Он просто найдет себе менее «проблемную» девушку. Уж кого-кого, а таких вокруг Яра полно. Только пальцем помани и выстроится очередь. А я что? Останусь с любимой работой и со своим «продвинутым» именем и достижениями! Классно. Просто супер.

Ну уж нет. Приземлюсь и сразу позвоню ему и скажу, что согласна работать только с ним. А насчет «Брика»… В конце концов, у папы есть Игорь. Поскольку компанию они строили с его отцом, то тот по сути такой же наследник, как и я. И в делах разбирается лучше. Поэтому всем будет хорошо, если управлять компанией будет он. Папа поймет. Он ведь тоже когда-то пошел за любовью. Разрушил ради этого семью, что уж говорить о работе.

От того, чтоб не придумать для Михи – моего клиента – какую-то отмазку и не купить сразу же по приземлении билет на обратный рейс меня спасают остатки не расплавившегося в эйфории от найденного выхода совести и благоразумия.

Вильнюс встречает ясным небом и жизнерадостным солнцем. Хоть расцвело только что, а уже совсем тепло. По-летнему. Набираю Яра. Не берет. Пишу Михе, что прилетела.

Меня встречает его водитель, отвозит в отель. До встречи остается пара часов. Наскоро принимаю душ, прячу следы бессонной ночи и слез макияжем, делаю укладку. Светло-серый брючный костюм с нежно-голубым кроп-топом водолазкой, мокасины… Звездный адвокат Катерина Брик. С двадцати шести лет партнер конторы «Владченко и партнеры». Тех, кому удавалось стать партнером до тридцати пяти лет десяток-два. Тех, кто до тридцати пяти работал с клиентами вроде моих – единицы.

Улыбнувшись своему отражению, медленно выхожу из номера. В такси пишу папе, что улетела в Вильнюс по делам и вернусь завтра утром. Снова звоню Яру и он снова не отвечает. Когда собираюсь написать сообщение, такси тормозит у бизнес-центра. Выхожу. Ныряю в пахнущее дорогим освежителем нутро стильного здания и оказываюсь вне зоны доступа на семь часов. Именно столько занимают переговоры с двумя лысеющими дядечками, упакованными в костюмы от Armani. Уже через два часа слегка пренебрежительные взгляды их одинаково блеклых глаз становятся напряженными, через четыре в них мелькает паника, а через шесть они уже начинают, скрепя сердцем, соглашаться на мои условия. И вот, семь часов спустя, Миха остается со страховкой и контрактом.

Покупаю суши, шампанское и еду в больницу.

Побледневший и помрачневший Миха полулежит в койке на растяжке и листает что-то в смартфоне. При виде меня осунувшееся лицо парня озаряется широкой белозубой улыбкой, в карих глазах появляется блеск.

– Привезла тебе контракт, страховку, суши и шампанское, – говорю с порога.

– Да?

– Ага!

– Ты моя королева, – парень раскрывает объятия.

Сгружаю пакеты на столик и склоняюсь к нему. Поцелуй в щеку, точнее в краешек губ не слишком деловой, мускулистые руки задерживаются у меня на спине на несколько секунд дольше необходимого, но я не подаю виду. Знаю, границ этот парень не перейдет никогда.

– Не во мне дело, это они с ума посходили, – отмахиваюсь. – Требования полностью обоснованные…

– Ай, ты ж знаешь, я не по этой части. Мое вон мяч по полю гонять. Было…

Грустнеет.

– Что говорят врачи? – открываю коробки с суши.

– Месяца четыре, а то и полгода поля мне не видать. И как только я умудрился… Правильно те мудаки написали тогда…

– Те мудаки, Миш, заплатили тебе тридцать тысяч баксов компенсациями, – моими стараниями. – И нет, они не были правы. Фигня случается. Это всего лишь полгода. В худшем случае, Миш. Отдохни. Как будет можно, бери своих блондинок и езжайте на море. Родителей проведай. Находи возможности.

– Ты всегда так говоришь.

– А я не права? – придвигаю поднос, ставлю на него бокалы, суши, соус, кладу два набора палочек.

Бутылку отдаю Михе. Он ее вскрывает с громким хлопком и разливает шампанское.

– Да права, просто… Пока валяюсь здесь, возникает дебильное чувство, что это навсегда, и я не вернусь в форму… Забей, короче!

– Это все атмосфера, Мих. Она давит, поэтому в голову лезет всякая ерунда. Но время идет, скоро тебя выпишут. Дома будет проще. Ну и вспомни, что тебе двадцать пять лет, что ты здоров как бык и что твои самые крутые доктора не сомневаются в твоем скором возвращении на поле. Давай за это и выпьем.

– Не, за тебя! За королеву юриспруденции!

Я хихикаю. Мы чокаемся. От глотка шампанского по всему телу разливается приятное тепло. Съедаю кусочек рола. Вкусно. Просто нереально вкусно, учитывая, что я не ела весь день.

– Расскажи, как там твой чемпион. Я в субботу смотрю!

Переговоры и эйфория от их результата отодвинули на второй план ночную ссору с Яром. А теперь вот весь спектр эмоций снова обрушивается на сознание. Сердце болезненно щемит.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍– Да все в порядке, – прячусь за бокалом шампанского, которое теперь кажется горьким. – Готовится.

– Не похоже, что в порядке, – говорит, пристально глядя мне в лицо.

– Мы слегка поругались перед отъездом. Вот и все, – говорю как можно беззаботнее и съедаю еще кусочек рола.

Миха делает то же самое, но всем своим видом показывает, что ждет продолжения.

– Он против моей работы. Не нравится, что есть командировки. Ревнует, наверное, не знаю. Ну и…

Осекаюсь.

– Оба-на. Только не говори, что это наша последняя встреча, – вроде бы шутливо говорит, но смотрит серьезно. Даже напряженно.

Глава 32

Вспоминается принятое в самолете решение. Вот только теперь оно таким уж правильным не кажется. Не из-за Михи. Из-за меня.

– Ну, смотри, я если что не в обиде. Пожизненно буду молиться за твое здравие, ты знаешь. Но не слишком ли это будет? Сегодня работа, завтра что? Под замок тебя посадит. Если… Если он заходит за черту, ты говори. У меня люди есть.

– Не-ет. Не заходит, – торопливо отнекиваюсь. – Все далеко не так. Это просто небольшой конфликт. Притираемся…

Перевожу разговор на другую тему, а Миха не давит. Мы доедаем суши, выпиваем еще по бокальчику и прощаемся. Миха еще раз веским тоном напоминает, чтоб я «звонила, если что».

Еду в аэропорт. Снова набираю Яра, а он теперь вообще вне зоны доступа. Что за детский сад, а? Даже не узнал, как я долетела, все ли в порядке. Обидно…

Пишу папе перед вылетом. Он хвалит, поздравляет с очередной победой. Это согревает. Вспоминаю, что так и не сказала Михе о том, продолжаем ли мы сотрудничество. Продолжаем?

В самолете меня вырубает. Сказалась бессонная ночь, трудный день и выпитое спиртное. Благодаря комфорту бизнес-класса, просыпаюсь бодрой и отдохнувшей.

Еще темно, зато мороси нет. Пока еду в такси, рассматриваю спящий город, стараюсь подумать о том, что именно скажу Яру. Обида на него очень мешает трезво взвесить будущие слова. Не позвонить, не написать, не встретить в аэропорту. Вообще вырубить телефон. И из-за чего? Из-за глупой ревности и неумения идти на компромиссы? Есть два мнения: мое и неправильное, так что ли?

У парадного немного медлю. Чувствую себя не готовой к встрече, разговору. Трушу попросту. Боюсь, что когда войду, мне предложат оставить ключи. Между нами с Яром все происходит так быстро. Так по-глупому быстро. И все по сути исключительно на его условиях. Он говорит что делать, я делаю…

Поднимаюсь на этаж. Вставляю ключ в замок. Открываю дверь и захожу. В зале включен свет и витает какой-то странный запах. Спиртное? Чьи-то духи? Женские духи? Мне кажется? Нет, насчет спиртного не кажется – вон она бутылка коньяка. Валяется на полу, остатки содержимого разлиты.

– Яр? – зову дрогнувшим голосом.

Оставляю чемодан, скидываю рюкзак на пол.

– Яр, ты дома? – громче.

В ответ тишина. Звенящая и страшная, какая бывает, когда находишься в полном одиночестве. Не физически.

Начинаю подниматься по ступенькам наверх. Задерживаю дыхание, вслушиваюсь. Ничего.

Дверь в спальню, в нашу с ним спальню, приоткрыта. С моего положения видно, что на кровати темнеет силуэт. Он дома. Выдыхаю. Нажрался, пусть и незадолго до боя – это ерунда. Есть еще целых три дня. Вызову своих медиков, они всю эту ерунду из него выведут. Пара капельниц и как огурчик. С весом вроде бы уже все в норме, в лимит попадает.

Вот только, когда подхожу ближе, когда распахиваю дверь впуская сноп света, взгляд выхватывает валяющиеся на полу красные женские туфли и ворох шмоток рядом. Черное платье, черное кружевное белье, маленькая серебристая сумочка. Футболка Яра – та, в которой он был, когда я уезжала. Его кроссовки, джинсы, боксеры…

Застываю не в силах пошевелиться. Не в силах оторвать взгляд от пола. Поднять его и посмотреть на кровать. На нашу с ним кровать. Возникает детское желание зажмуриться. Закрыть лицо руками. Словно так увиденное исчезнет.

Дыхание перехватывает. Я стою, хватаю ртом воздух, как рыба, выброшенная на берег.

Они в нашей спальне. В нашей постели. Яр и… другая. Какая-то девчонка. Лежат по диагонали на кровати. На смятых простынях. Друг на друге. Его широкая рука покоится на ее худой спине. Занимает почти всю ее площадь. Длинные, жгуче-черные волосы разметались по его телу. Она спит на его плече. Так же, как много-много ночей спала я. А там, на тумбочке то наше фото…

Где-то далеко, будто на другом конце Вселенной кто-то начинает истошно орать.

Закрываю рот рукой. Перед глазами все расплывается от подступающих слез. Подорвавшаяся с кровати девчонка, торопливо натягивающая на себя шмотки, неподвижное тело Яра… Он не просыпается. Его не разбудил мой крик? Как такое может быть?

Подбегаю к нему, трясу за плечи. Зову по имени. Ноль реакции. Хлопаю по щекам. Какой же он бледный. Даже в губах ни кровинки.

– Я – а – р! – в панике ору, встряхивая снова и снова.

Он морщится, медленно, с трудом поднимает тяжелые веки. И я внутренне содрогаюсь от вида практически одной только синей радужки. Зрачки сужены в точку.

– Кать…, – слабый хриплый шепот.

Хватается за мои руки, слабо тянет к себе. И тут видимо натыкается взглядом на девчонку, потому что на лице мужчины возникают недоумение и шок. Рывком садится, но тут же закрывает глаза ладонью борясь с головокружением.

– Я исчезаю, – игриво бросает девка, подмигивая Яру.

Уже полностью одета. Если это еле прикрывающее задницу платье можно считать одеждой.

– Ты кто такая вообще? – бормочет Яр изо всех сил пытаясь сфокусировать взгляд.

– Оу, ты не помнишь…

– Рот закрыла и села, – рявкаю.

Девка вздрагивает и, испуганно хлопая ресницами, пялится на меня.

– Кать я… Я не знаю, откуда она здесь, клянусь, – с болью в слабом голосе бормочет Яр. – Я… я не помню ее. Я ни хера не помню!

– Они всегда так говорят, – подает голос девка.

Яр поднимается с кровати. Едва выравнивается, сразу начинает оседать. Обхватываю за пояс, помогаю сесть обратно. Кутаю в одеяло и касаюсь ладонью лба, стираю испарину.

– Просто дыши. Не разговаривай. Все потом…

Девка тем временем уже у двери. Не знаю, откуда у меня берутся силы, откуда такая прыть. Но я успеваю перехватить ее и оттолкнуть обратно на кровать.

– Сидеть!

Трясущимися руками выуживаю телефон. Звоню Саше. Он не сразу берет трубку и это «не сразу» кажется вечностью.

– Саша, приезжай срочно к Яру в пентхауз. Беда случилась, – выпаливаю и прерываю соединение.

Девка пристально следит за каждым мои движением.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍– Сейчас придет сотрудник полиции, отвезет тебя на медицинское освидетельствование, – медленно говорю ей.

– На медицинское… что?

– Я использованных гандонов возле кровати не вижу, значит все в тебе, – пожимаю плечами.

– Я никуда не поеду, – визжит девка.

Яр сидит, опершись локтями о колени и уронив на руки голову. Тяжело дышит. Все плохо. Все очень-очень плохо…

– А в чем проблема-то? Это не страшно, не больно и даже полезно. Анализы возьмут, таблеточек выпишут для профилактики. Мне ж надо знать, не наградит ли он меня чем потом…

– Слушай, да пошла ты! Дура ебнутая.

Вскакивает на ноги и бросается к двери. Отступаю, давая дорогу.

– Эй, детка, взгляни сюда, – говорю, выходя за дверь следом за ней.

Оборачивается, а я показываю ей экран своего смартфона.