Текст книги "Айви на Фестивале магии. Восточная академия (СИ)"

Автор книги: Мстислава Черная

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 14 страниц)

Глава 46

Ещё один в списке её… данников.

Раз дознаватель может шутить о кристаллах, значит, за Чарена он не беспокоится, хотя выглядит тот откровенно паршиво. Бледный, вялый, пальцы подрагивают. На праздник он не пойдёт, но не из-за дядиных слов, а по очевидной причине.

Я оглядываюсь, прислушиваюсь к движению эфира. Пока всё ощущается очень естественно, и Фырь спокойна на моём плече, лениво шевелит ушами, прислушивается, щурит глаза. Крошечный серо-белый завиток тумана медленно проплывает мимо её мордочки и сливается с густым, непроницаемым для взгляда облаком. Энергия течёт будто горячая карамель – еле-еле, тихо, тягуче.

Приподнявшись на локте, Чарен болезненно морщится, но тут же возвращает отстранённое выражение лица. Он хочет скрыть, насколько ему плохо?

Дознаватель придерживает Чарена за плечи, помогает встать. Я интуитивно делаю шаг навстречу, и вовремя: Чарен начинает наклоняться вперёд и немного в сторону, машинально ловит мою руку.

Мы встречаемся взглядами.

– Чар? – окликает дознаватель. – Тебе нужен целитель.

– Излишне, дядя. Где тварь? Ты с ней разобрался?

Язык мой – враг мой:

– Тварь съела Дора и ушла спать.

Дознаватель резко и раздражённо оборачивается – я снова вмешиваюсь в семейный разговор. А я, что неразумно, больше не воспринимаю дознавателя опасным. То ли из-за того, что он принял Фырьку, то ли из-за его родства с Чареном.

– До её пробуждения в худшем случае чуть больше пары часов, – прикидывает Чар.

– И как только она проснётся, она выйдет на охоту, – завершаю я. – Обидно…

– Обидно? – не улавливает Чар. Он по-прежнему опирается на мою руку, хотя равновесие вроде бы больше не теряет.

Прозвучало, согласна, странно.

– Я мечтала об учёбе в лучшей академии, прорвалась на Белый факультет, с нетерпением ждала первую лекцию, но… на эвакуацию академии есть приблизительно два часа, – пожимаю я плечами. – Да, обидно.

Чарен и дознаватель переглядываются, будто я сказала что-то не то.

Однако даже если предположить, что Дор случайная жертва, а не хозяин поводка, всё равно одного факта, что внутри защитного купола хтонь-убийца, достаточно, чтобы незамедлительно вывозить студентов, преподавателей, персонал – всех без исключения. Забыть про отдельные купе, заполнить вагоны, как забивают метро в час пик. К тому же не обязательно возвращаться именно в столицу. Может, есть станция ближе?

Я убеждена, что отказ от эвакуации приведёт к новым жертвам.

В ответ на невысказанный вопрос дознаватель кривится, как от зубной боли.

– Раньше завтрашнего полудня поезд не прибудет, – поясняет Чарен.

– Почему так долго?! – Путь от столицы до академии занял всего несколько часов.

– Потому что поезд не стоит в академии, дожидаясь окончания учёбы и начала каникул, – цедит дознаватель, – а у меня нет полномочий отменять рейсы и распоряжаться маршрутами, потребуется время, так что поздравляю, леди, на лекцию вы завтра попадёте. Чар, возьми. Ты знаешь, что делать.

– Дядя…

Дознаватель достаёт из внутреннего кармана плоский матово-чёрный кругляш. Предмет явно магический: по краю слепящим ярко-белым светом вспыхивает рунический орнамент из незнакомых мне символов, и даже сам стиль начертания непривычный. Чарен забирает кругляш, надёжно прячет.

Выражение лица у Чарена, и без того мрачное, становится ещё мрачнее.

Хотя я не знаю, что за кругляш передал дознаватель, вряд ли ошибусь, если предположу, что это нечто вроде пайцзы, древнекитайской верительной бирки, удостоверявшей передачу полномочий.

– Чар, ты ведь знаешь, что я справлюсь? – Дознаватель хлопает Чарена по плечу, поворачивается ко мне. – Фырь, пожалуй, я предложу тебе нечто лучшее, чем кристалл.

– Мр-ру?

– Составишь мне компанию?

Почесав передней левой лапой нос, Фырька перепрыгивает от меня к дознавателю, оглядывается и, фыркнув на прощание, исчезает в тумане, дознаватель – вместе с ней.

Оказывается, не так уж и хорошо я знаю свою питомицу. Я была уверена, что она откажется выслеживать хтонь-убийцу, а она решила то ли понаблюдать за боем из укрытия, то ли вовсе участвовать.

Мы с Чареном остаемся вдвоём. Он, кажется, ещё бледнее, чем был.

– К целителям? – коротко предлагаю я.

– Излишне. Я…

Не дожидаясь окончания фразы, я крепко беру его под локоть:

– Чарен…

– Настолько плохо выгляжу? – Он приподнимает уголки губ в намёке на улыбку, освободиться от моего захвата не пытается, наоборот, сдаётся.

Однако прежде чем я успеваю поймать нисходящий поток энергии, с которым мы прыгнем в лечебный корпус, Чарен увлекает меня в довольно неприятный каскадный, текущий сквозь слои астрала рывками.

Мы выныриваем рядом с Чёрной башней, и Чарен, тяжело выдохнув, делает ещё один прыжок, и снова не в лечебный корпус. Мы оказываемся в просторной комнате. Мшисто-болотный интерьер в сочетании с белоснежными мягкими креслами почти что царский. Добавить бронзу, позолоту – и комната будет достойна если не короля, то принца.

Чарен отпускает меня, опирается на спинку стула, обходит ширму и падает на кровать поверх покрывала.

Так это его комната?

– Знаешь, Чар, да, ты выглядишь плохо.

– В верхнем ящике комода, слева, лекарства.

Я противница самолечения…

Выдвинув ящик, невольно отмечаю порядок в вещах. Лекарства, видимо, убраны в довольно внушительный ларец. Я приподнимаю крышку, заглядываю – действительно, целая коллекция пузырьков с эликсирами.

Я приношу Чарену ларец целиком.

– Всё же… Почему ты отказываешься от помощи целителей, Чар?

– Потому что целители не помогут мне так, как поможет настойка на жемчужине воплощённого света, – хмыкает он.

Что?!

Бесценный эликсир хранится вот так просто, в верхнем ящике? Не в тайнике, не в сейфе за семью печатями…

Я осторожно перебираю флаконы, выбираю матово-чёрный, закрытый толстой пробкой – настойка может храниться только в непроницаемом для света стекле.

Чарен, зашипев, стягивает порванный камзол.

– Подожди, я помогу.

Он забирает у меня из рук флакон, сам выдёргивает пробку и залпом выпивает содержимое.

От флакона слабо пахнет грозой.

Я забираю камзол, забираю пустую склянку, слышу, как Чарен зевает. Когда я оборачиваюсь, он уже лежит на подушке, глаза закрыты. Учитывая, что бесценный эликсир должен прежде всего действовать на энергетические центры организма, неудивительно, что Чар заснул.

А мне что делать?

Оставлять порезы то ли от когтей, то ли от зубов хтони-убийцы необработанными точно нельзя.

Я присаживаюсь на край кровати и пуговица за пуговицей начинаю расстёгивать на Чарене рубашку.

Глава 47

Тёмно-красный росчерк глубокой царапины заканчивается под ключицей. Я сдвигаю ставший бурым, уже засохший рукав, прикидывая, как лучше добраться до следов когтей на плече. Разрезать ножом? Лучше бы ножницами, но ножниц нет, а стянуть ткань не разрезая у меня не получится. А если… Я щёлкаю пальцами, и между подушечками большого и указательного серым светом наливается перечёркнутая тройная спираль. Едва я касаюсь руной рукава, ткань начинает расползаться, будто промокшая бумага.

Царапина на плече выглядит хуже, чем я ожидала.

Чарен никак не реагирует ни когда я касаюсь его, стряхивая ошмётки рубашки на пол, ни когда щедро поливаю от ключицы до локтя обеззараживающей настойкой. Прозрачная жидкость с тихим шипением пузырится, смывает лишнее и медленно испаряется, кожа снова чистая, а следы от когтей, лишившись бурой корочки, стали ярко-красными. Я наношу жирную заживляющую мазь и складываю баночки с флакончиками обратно в ларец, отставляю его на прикроватную тумбочку. Пожалуй, всё, что могла, я уже сделала, остаётся ждать, когда вернётся дознаватель или проснётся Чарен.

Его лицо чуть порозовело, дыхание ровное, на шее бьётся жилка. Я опускаю взгляд дальше. Чарен хорош… Сложен идеально, чёткий прорисованный рельеф.

Сообразив, что мысли убегают куда-то не туда, я отворачиваюсь, встаю с края кровати. Чем себя занять, чтобы не фантазировать?

Ширма делит комнату наискосок, отделяет спальное место от рабочего. Стол пустой, а вот за столом стеллаж, и одна полка из пяти уже занята книгами. Трогать без разрешения вроде бы неправильно, но сидеть просто так слишком скучно, а книжки интересные. Одна, судя по названию, по истории, её я пропускаю. Другая с непонятным названием «Родовые алфавиты», третья – «Путь в астрале». Я задерживаюсь на ней, снимаю с полки, пролистываю введение и возвращаю книгу на полку. Вместо практических советов, как ориентироваться в непроглядном тумане, книга оказалась религиозной: здесь верят, что души умерших уходят в глубины астрала. Вполне возможно, что так и есть.

Рука сама тянется к чёрному корешку «Противодействия ключам» авторства Райя Риклато. Больше года я охотилась за этой книгой по букинистическим лавкам и библиотекам, пыталась выписать через Шмыгу, но получала лишь отказ.

Я погружаюсь в чтение раньше, чем сажусь за стол, стул ищу на ощупь, не отрывая глаз от текста, а прерываюсь, лишь когда слышу лёгкий, на грани слышимости, скрип и тихие шаги.

Время пролетело незаметно – наверное, час прошёл, раз я успела прочитать около полусотни страниц. Запомнив, что остановилась в середине пятой главы, я с некоторым сожалением откладываю книгу на стол, поднимаю взгляд. Чарен, со сна слегка растрёпанный, избавившийся от остатков рубашки, в одних брюках, выходит из-за ширмы, останавливается. Выглядит посвежевшим, но бледность никуда не исчезла. Сейчас Чарен скорее милый домашний кот, чем хищник.

Я невольно улыбаюсь.

– Айви? – Со сна его голос звучит хрипло.

– О, ты уже встал? – Я поднимаюсь навстречу. – Как ты себя чувствуешь?

Похоже, ему неприятно, что я вижу его в момент слабости, Чарен хмурится.

– Говорил же, что буду в порядке. Спасибо за помощь.

– Это я должна благодарить, – возражаю я.

Чарен отходит к комоду, достаёт из ящика два высоких стеклянных стакана, шкатулку, ненадолго скрывается за ширмой и возвращается уже в рубашке, но она лишь свободно наброшена, а не застёгнута, и лучше бы он остался без рубашки – полы расходятся, и взгляд как магнитом тянет к чётко прорисованному рельефу тренированных мышц. Я усилием воли заставляю себя посмотреть вверх, задерживаюсь на выступающих ключицах и, наконец, останавливаюсь на его резких, угловатых чертах лица, смотрю в глаза.

Уловив мой чисто женский интерес, Чарен поднимает уголки губ в самодовольной усмешке.

В его руках стаканы, на две трети наполненные водой.

– Как насчёт лунного чая, Айви? Могу предложить белый или жемчужный.

– Не доводилось пробовать, – пожимаю я плечами и возвращаюсь на стул, закидываю ногу на ногу. – На твой вкус.

– Тогда жемчужный.

Он ставит стаканы на стол, вынимает из шкатулки длинный пинцет и уже им подхватывает сухой серо-голубой бутон размером с детский кулачок, плавно погружает цветок в стакан. Я наблюдаю, как лепестки, впитывая воду, темнеют. Чарен повторяет то же самое с другим стаканом, затем откладывает пинцет и касается обоих стаканов указательными пальцами. На подушечке пальца появляется мягкое свечение. Магия? Я с любопытством протягиваю руку – колебания текущей в стаканы энергии настолько слабые, что почти неощутимы, но, если целенаправленно прислушиваться, уловить можно.

Цветы в стаканах светлеют, наливаются молочно-белым мерцающим светом, и я понимаю, откуда название «жемчужный». Напиток за прозрачным стеклом стакана будто жидкий перламутр, нектар с волшебных лепестков.

Чарен протягивает один стакан мне, второй оставляет себе.

– Не удивлён твоим выбором, – хмыкает он.

– Ты о чём?

– Книга.

Которую я как раз не успела дочитать?

– Одолжишь до завтра?

– Не торопись, вернёшь, как закончишь.

Пододвинув к столу ещё один стул, Чарен зеркалит мою позу, рубашка медленно сползает по его левому плечу до локтя.

Чарен?..

Наверное, случайность.

Я опускаю взгляд на жидкий перламутр в стакане, делаю глоток. На вкус как чистейшая вода из горного родника, освежающая и бодрящая.

– Волшебно, – хмыкаю я. – Никогда бы не подумала, что магию можно пить.

– Да? Разве ты не делишься с Фырь собственной энергией?

Хм…

– Ты прав. С этой точки зрения я не посмотрела. Но ведь люди не способны поглощать силу так, как сущности из астрала?

– Так, как они, не можем, разумеется. Однако лунный чай действует благотворно, если им не злоупотреблять. Цветы растут на границе со стороны астрала, известно всего шесть полян.

– Со стороны астрала?!

– Астрал – это не только бесконечная пустота, местами заполненная туманом, и обитающие в нём редкие твари.

А я была уверена, что рассказы о цветущих садах астрала – лживые выдумки.

– Астрал умеет удивля…

Замолкнув на полуслове, прислушиваюсь к колебаниям окружающей энергии – я уловила что-то вроде лёгкого дуновения ветерка. Кто-то идёт через границу прямо сюда, в комнату. На хтонь-убийцу не похоже, да и Чарен выглядит спокойным. Щёлкает секунда, другая – и граница между материальным миром и астралом расходится.

Глава 48

Потрёпанный, живой и вроде бы даже целый и невредимый, в центр комнаты входит дознаватель. Крови на нём я не вижу, только одежда местами подрана, на лице усталый триумф. А вот моя питомица почему-то висит на его плече поникшей тряпочкой, глаза закрыты. На вид как мёртвая.

– Фыречка?! – подскакиваю я.

Питомица не реагирует, стекает мне в руки.

Погибая, хтони распадаются на серые клочки тумана, буквально тают, так что Фырь жива.

– Она проглотила энергетическое ядро второй хтони, – поясняет дознаватель.

– Чтоб…

Я проглатываю ругательство, хотя высказаться хочется. На что рассчитывал дознаватель, предлагая Фырьке добычу не по зубам? На то, что питомица лопнет от избытка энергии? Дознаватель не подумал, что есть сценарий похуже: хищная сущность растворит в себе всё человеческое, что я взращивала годами, и Фырь тоже решит пообедать студентами?

На мои прикосновения и поглаживания питомица не реагирует. Ни разу не видела её настолько выключенной.

И чем мне ей помочь? У Арека Безумного по этому поводу что-то было. Только что именно? Брошюру я в академию не брала, не думала, что она мне понадобится. В библиотеку идти бесполезно – не работает. Значит, придётся напрягать память.

– С праздником, леди, – обращается ко мне дознаватель.

Я поднимаю взгляд.

Дознаватель вежливо кивает и исчезает в астрале.

– Что? – спрашиваю я в пустоту.

– Дядя сказал, что разобрался с хтонью. Ты зря беспокоилась, началу учёбы больше ничто не угрожает.

Угу.

Меня царапает неприятное чувство незавершённости. Дорен погиб, однако вопрос, откуда он взял хтонь, на мой взгляд, по-прежнему остаётся открытым. Собственно, дознаватель сказал, что устранил угрозу, но не что завершил расследование.

Чем же помочь? Пытаться влить свою жизненную силу точно плохая идея. Попытаться вытянуть избыток силы? Пойти в святилище Многоликого, вдруг поможет?

– У тебя нет Арека Безумного? – уточняю я, рассматривая, как псевдоматериальные серые завитки на спине питомицы по капле испаряются.

– Нет. И на мой взгляд, он не тот автор, советы которого стоит слушать.

– Тогда что мне делать, Чарен? – зло спрашиваю я.

– Позволить Фырьке переродиться.

Чарен подходит, проводит над Фырькой ладонью, прислушивается.

– Она не справляется.

– Она справится, – спокойно возражает он и вдруг резким движением закручивает вихрь энергии.

Магия ускоряется, закручивается волчком. Чарен вкидывает в поток одну за другой руны. По-моему, из структурирующего алфавита, но не уверена. Поток уплотняется, и Чарен чуть меняет вращение, закручивает поток спиралью, снова уплотняет.

Ещё один поток подхватывает с моих рук Фырьку, поднимает её в воздух.

– Что ты делаешь?

– На что похоже? – Чарен отвечает вопросом на вопрос.

– Я не в настроении угадывать.

– Ты в настроении приставить мне к горлу нож и получить ответы, угрожая смертью? – хмыкает он. – Можно сказать, что пеленаю.

Энергия, уплотнившаяся настолько, что приобрела псевдоматериальную форму ленты, окутывает Фырьку защитным барьером.

– Это… как яйцо?!

– Догадалась. – Чарен закрепляет результат последовательностью рун. – Думаю, пары дней Фырьке хватит. Кстати, Айви, ты ведь не собираешься пропустить завершение Фестиваля?

– Допустим, собираюсь. А что?

Чарен отдаёт мне энергетический кокон с Фырькой и пожимает плечами:

– Разве не скучно сидеть в одиночестве, когда все веселятся? Я пойду.

Это приглашение? Не похоже.

– Желаю тебе хорошо провести время, Чар.

Я демонстративно забираю «Противодействие ключам» и шагаю в астрал. Завеса тумана моментально смыкается за моей спиной, и я в несколько шагов возвращаюсь в жилой корпус Белого общежития, безошибочно выхожу в своей комнате.

Бросив книжку на кровать, я пристраиваю кокон в подушки. Смотреть и бездействовать, надеясь на лучшее, неприятно, но, увы, помочь Фырьке я ничем не могу. Я беспокоюсь за питомицу, настроение не праздничное, вливаться в общее веселье ни малейшего желания. Провести вечер за чтением?

В дверь раздаётся требовательный стук, далёкий от вежливости. Ещё немного – и стук превратится в барабанный бой.

На всякий случай набрасываю на Фырькин кокон одеяло, выхожу в будуар и открываю входную дверь.

– Дорогой брат? – Вот уж не ожидала.

– Дорогая сестра, – цедит Тимас, – где ты пропадаешь? Я уже дважды приходил!

– Что тебя привело? – Его вопросы я игнорирую.

Тимас недружелюбно протягивает мне объёмную коробку:

– Дорогая сестра, тебя не смутило, что в доставленном багаже нет твоего костюма на сегодняшний вечер? Во что ты собиралась одеться? Хотела вырядиться пугалом и опозорить нашу фамилию?! По ошибке твой костюм доставили мне.

– Оу… Я ещё не начинала собираться…

– Что? Начинай немедленно или не выходи из комнаты! – отрезает он, разворачивается и, от души топая, будто представляя, что каждым шагом вколачивает в меня послушание и добродетель, уходит.

Я провожаю его взглядом.

Собственно, я ведь и не собиралась выходить. Мог не утруждаться. Ха, если я не пойду, он примет на свой счёт, решит, что напугал меня своим грозным топ-топ?!

Любопытство берёт верх, и я заглядываю в коробку. Внутри перья: иссиня-чёрные, тёмно-синие, рубиново-красные и болотно-зелёные с золотым отливом, а поверх узнаваемая золотая полумаска, с которой изображают одну из ипостасей Многоликого.

Захлопнув дверь, я поспешно возвращаюсь в спальню и вынимаю костюм. Леди Талло вновь удивляет – я и представить не могла, что ради нескольких часов в вечернем сумраке, разгоняемом фонарями, она подготовит нечто настолько грандиозное: пышные рукава напоминают крылья, лиф, напротив, гладкий, пёрышко уложено к пёрышку, а узкие брюки дополнены крепящимся к поясу шлейфом-хвостом.

На дне коробки записка: «Айви, смею надеяться, что платье подойдёт не только на праздник, но и на посвящение».

Хм?

О чём она? В прошлом посвящение действительно было торжественной церемонией, для которой готовили особый наряд, но те времена давно прошли. Зачем идти в руины при параде? Ладно, святилище в астрале вполне целое, но всё равно заброшенное.

Может, леди Талло решила надо мной подшутить? Однако до сих пор она не давала повода подозревать её в шутках.

Одно знаю точно: я хочу примерить наряд. И не только примерить. Я хочу его надеть, будто сказочная принцесса появиться на центральной площади и сразить всех, от первокурсников до преподавателей! То есть не всех.

Сразить… Чарена?

Глава 49

Неужели я поддалась всеобщему помешательству?

Я вспоминаю, как на столичном вокзале, когда чёрные проходили мимо, белокурая особа в облаке голубых оборок мечтала отдаться Чарену на шёлковых простынях, и во мне разгорается боевой настрой. Я решительно иду в уборную освежиться, собрать причёску и даже слегка подкраситься. Полумаска скроет верхнюю половину лица, а вот губы с лёгким перламутровым блеском останутся открыты взглядам.

Наряд садится идеально, я плавно взмахиваю руками, чтобы поправить перья на рукавах, оглядываю себя в зеркало, расправляю шлейф.

Я похожа на… царевну-ворону.

– Фыречка? – ни на что не надеясь, окликаю я. – Я прогуляюсь, скоро буду.

Не знаю, слышит ли она меня, лучше предупредить, что я ухожу.

В коридоре вижу кого-то в несуразно огромном косматом тулупе и с выразительной лепной маской, изображающей чудовищную морду. Девушка так вырядилась или парень, не понять. Гораздо интереснее, не жарко ли в шубе? Я опережаю и первой спускаюсь по лестнице, обгоняю кудрявую шатенку в напоминающем бальное пышном платье из жёсткой бордовой сетки, украшенной красными бусинами-каплями и миниатюрными керамическими лицами, искажёнными в гримасах страха и боли.

На первом этаже почти никого, я улыбаюсь расположившейся на диванах четвёрке чудовищ, они явно ждут кого-то из знакомых-приятелей, кто ещё наводит марафет.

Меня окликает парень в клыкастой маске и облегающем костюме, имитирующем чешую:

– Леди, вы очаровательны!

– Присоединитесь к нам? – приглашает сидящая рядом с ним девушка. На ней наряд, как и у меня, отсылающий к одной из ипостасей Многоликого.

Поймав шлейф, я отвожу руку в сторону и, как учила гувернантка, слегка склоняю голову в знак признательности. Надеюсь, у меня получилось достаточно аристократично.

– С удовольствием! – Жаль, что согласно обычаю сегодня нельзя представляться, чтобы не разозлить духов. Вдруг перед тобой не человек в костюме, а сам Многоликий?

Я устраиваюсь напротив, и прерванный разговор продолжается.

– Лет до шести-семи, – рассказывает клыкастый парень, – я искренне верил, что могу встретить настоящего Духа. – И для меня поясняет: – Леди, мы делились детскими воспоминаниями.

– Моя бабушка любила повторять, – подхватывает девушка, – что духи забирают детей, которые плохо учили уроки. Помню, я так боялась Фестиваля, пряталась на всю ночь в библиотеке, притворяясь, что даже в такой день не расстаюсь с учебниками.

Взгляды обращаются ко мне. Видимо, моя очередь.

Я пожимаю плечами:

– Думаю, что встреча не так уж невероятна. Откуда нам знать наверняка?

В ответ смех, будто я сказала нечто очень забавное. А ведь все они наверняка были на праздничном ужине в первый день. Если бы они хоть немного чувствовали астрал…

Я улыбаюсь, поддерживая атмосферу беззаботной болтовни, киваю проходящим мимо нас студентам, присматриваюсь к костюмам: огненная бабочка, разномастные чудовища, ипостаси Многоликого.

– Присоединитесь к нам?

Похоже, девушка приглашает всех одиночек?

– Благодарю, но не в этот раз, – отказалывается парень в довольно необычном наряде. Лицо скрыто не маской, а закреплённой на головном обруче шторкой из серебристых цепочек, а одежда усыпана металлическими бляшками, клёпками и пряжками. Кого же из местной мифологии он представляет?

И голос знакомый.

Это Жилет?! В смысле Розен…

Он уходит на праздник один.

Постепенно поток спускающихся со второго этажа студентов становится непрерывным, холл наполняется голосами и смехом, на соседних диванах располагается шумная компания, а к нам наконец подбегает барышня в полумаске с аккуратными рожками. Лаконичный чёрный костюм при движении то тут, то там вспыхивает ярко-алым.

– Я заставила вас ждать! – восклицает она настолько радостно, что на извинения её слова похожи меньше всего.

– О, ты раньше, чем обычно. Идём? – Парень в чешуе нетерпеливо поднимается.

– Да-да!

Барышня напоминает мне куколку Бекку, но это не она.

Меня царапает ощущение, что я упустила важную мысль. Хм… Бекка? Из-за атаки твари я так и не вытащила из Фырьки, что питомица пыталась до меня донести. Впрочем, пока Фырька спит, гадать бесполезно.

Парень подхватывает новоприбывшую под руку, а к моему шагу подстраивается девушка, которая приглашала меня присоединиться.

– Я собираюсь веселиться на год вперёд!

– Поддерживаю, – хмыкаю я.

– А ещё… – Девушка понижает голос и доверительно шепчет: – Я собираюсь вскружить какому-нибудь красавчику голову. Вот бы чёрному… – Под маской можно позволить себе говорить то, что не скажешь с открытым лицом.

Спасибо, что кружить голову она собралась не Чарену персонально.

– Тайные свидания вместо зубрёжки алфавитов? О да!

– Давай не будем о грустном? Руны… По-моему, – она переходит на совсем тихий шёпот, – Белый факультет давно пора сделать магическим. Оставить название в дань традициям достаточно. Я до сих пор не смирилась, что меня заставили отказаться от силы!

– Мне легче, я не интересовалась магией.

– Пфф! – Девушка разочарованно умолкает, а я не пытаюсь поддержать разговор.

Издали уже доносится музыка, и в ней явно угадываются народные мотивы. Фестиваль – время неукротимого веселья и задорных плясок, а не ленивых придворных полонезов или замороченных менуэтов.

Моя собеседница, кивнув в знак прощания, ныряет в толпу, и я ненадолго оказываюсь в одиночестве. Буквально из ниоткуда выныривает «паровозик», и заводящий без предупреждения со смехом хватает меня за талию.

А почему бы и… да!

Я дважды меняю направление, вынуждая «паровозик» изобразить зигзаг, выбираю одиночку и точно так же ловлю за талию. Постепенно «паровозик» разрастается, пока в какой-то момент не разваливается на короткие цепочки, а в какой-то момент заводящий и вовсе решает присоединиться к другой игре – прыжкам через огонь, только не настоящий, а магический. В вечернем сумраке он сияет особенно ярко.

Меня захватывает атмосфера праздника. Пожалуй, я впервые ощущаю дух Фестиваля. В столице я была с друзьями, и мы держались нашей закрытой компанией, «Безликой пятёркой», знали, кто какую маску выбрал, и никогда не растворялись в толпе. Впрочем, горожане тоже держались семьями. Да, было по-своему весело, но особенный вкус я начинаю ощущать только теперь, незнакомкой среди незнакомцев.

И вдруг я улавливаю присутствие Высшего Духа.