Текст книги "Айви на Фестивале магии. Восточная академия (СИ)"

Автор книги: Мстислава Черная

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 14 страниц)

Глава 15

Вот что с ней делать?

Я выбираю заняться своими делами.

Комната поделена надвое: помесь будуара с рабочим кабинетом переходит в узкую спаленку, соединённую с просторной уборной. Ванны, увы, нет – слухи наврали. Зато вода и холодная, и горячая, течёт прямо из крана, больше никаких походов с ведром на речку, плесканий в тесном тазу и луж на полу. В сравнении с клетушкой барака моё новое жильё – чистая роскошь.

Выход на миниатюрный балкончик оказывается приятным сюрпризом. Я представляю, как по утрам буду выходить на свежий воздух, ставить на перила чашку ароматного свежесваренного кофе и…

От фантазий меня отвлекает появление короткостриженого мужчины, такого же смуглого, как комендант. Без слов втолкнув в комнату два безразмерных, чуть ли не с меня ростом, чемодана, он обозначает приветствие лёгким поклоном. В приоткрытую дверь я успеваю заметить в коридоре гору багажа на тележке, и лакей – он же лакей? – захлопывает створку.

– Благодарю, – вздыхаю я в пустоту.

Сколько времени до ужина?

Начинаю я не с чемоданов, а с макулатуры на журнальном столике. В конверте ждёт поздравительная открытка от имени главы Белого факультета – приятная формальность, если не вникать в содержание. Прочитать в первый же день о жертве, которую я принесла во имя долга, несколько… демотивирующе. Толстая брошюрка содержит свод правил академии. Я бегло пролистываю страницы, но не замечаю ничего заслуживающего внимания. Любопытно, что дуэли разрешены. Ладно, потом перечитаю. Я откладываю в сторону программу Фестиваля – на сегодня запланирован только праздничный ужин, а вот завтра и послезавтра программка пригодится, чтобы не пропустить что-нибудь важное.

Наконец я добираюсь до расписания обязательных предметов и среди бесконечных лекций нахожу всего два практикума.

Да, я знала, что Белый факультет теряет былые позиции, но честно не ожидала, что он деградировал и вместо рунологов готовит клоунов.

Перечень курсов, которые можно выбрать дополнительно, умещается на одном листе. Не слишком ли мало? Пусть нам недоступны заклинания, недоступно вообще всё, что касается практического применения магии, но… О, самое вкусное в конце списка: «Мёртвые рунические алфавиты», «Астраловедение: начальная ступень» и «Классификация астральных сущностей».

Удручающе…

Закрадывается подозрение, что про астрал и его обитателей я знаю больше, чем написано в учебнике. С одной стороны, это плохо, а с другой стороны, в библиотеке я смогу брать любые книги, какие мне нравятся.

Взять что-нибудь ещё из общеобразовательных дисциплин? Пожалуй, не стоит быть слишком жадной. Хотя…

Как я пропустила «Азы рунической артефакторики»?! Вот по-настоящему полезный курс, и для меня он будет совершенно новым. Хочу! Только вот примечание интересное: курс открывается при условии набора группы от пяти студентов. Учитывая, что руны недоступны магам, а значит, набор будет исключительно с Белого факультета и что артефакторика в целом считается дисциплиной второго сорта, шансы минимальные.

Я ещё раз прохожусь по перечню – больше добавить нечего. Может, что-то вычеркнуть? Оставляю как есть, завтра сдам, а сейчас самое время открыть чемоданы, собранные супругой моего лжепапочки.

Выйти к столу в дорожном костюме – страшный моветон.

– Фыррь!

– Уже нагулялась? А что так быстро? Я теперь не просто недовольна, я, Фыречка, зла.

– С-с-с-с?

– Да, очень. Я понимаю, что тебе чужды человеческие заморочки, однако ты сама согласилась соблюдать правила.

– Р-р-р-р-ру!

Я отвлекаюсь от разглядывания чемоданов и перевожу взгляд на Фырьку. Какая-то она взъерошенная. И… напуганная?

– Так. Что ещё ты сотворила?

– У-у-у-у-у…

Ничего?

Пазл не складывается.

Я смотрю на Фырь, она смотрит на меня. Да, она определённо испугана, и её испуг связан с астралом. Она почуяла угрозу? На территории академии? Неужели всё настолько плохо?! Чутью Фырь я доверяю безоговорочно. Если бы не она, меня, вероятно, давно бы съели – астральные ныряльщики однажды нарываются, и чем глубже ты ныряешь, тем быстрее это «однажды» наступает. Я же ныряю… глубже всех.

– Ты хочешь мне показать? – предполагаю я. Жаль, что Фырь пока только понимает речь, говорить она научится ещё не скоро.

– Фррь!

Энтузиазм вижу, предупреждение быть осторожной – нет. Наоборот, от нетерпения Фырька аж дымится, почти полностью развоплотилась.

Да что же там такое?

Я сосредотачиваюсь на ощущениях. Уловить дуновение эфира – всё равно что уловить дуновение ветерка. Если специально не прислушиваться, то слабое движение воздуха остаётся незаметным. С эфиром точно так же. Его потоки незримы, невесомы, и в то же время они всеобъемлющи. Эфир – это та энергия, которая соединяет миры, можно сказать изнанка космоса.

Раньше для перемещения мне требовалось сделать шаг, сейчас я лишь глаза прикрываю и мысленно продавливаю границу между материальным миром и астралом. Высший пилотаж – нырять без усилий, так же легко, как погружаться в толщу морской воды.

Взгляду открывается знакомая картина – клубится бесконечный туман. Ничего похожего на структуру, как в стянутом рунами слоистом туннеле. Естественный туман скорее белёсый, редкие клочки не крупнее моего кулака. Безжизненная пустошь тянется в бесконечность, в какую сторону ни посмотри, муть безлико одинаковая.

Самонадеянные ныряльщики-новички гибнут не от зубов тварей – они теряются.

Я продолжаю прислушиваться к астралу. Эфир почти неподвижен, туман висит разреженной пеленой, пространство спокойно. Я не чувствую ни малейших намёков на постороннее присутствие. Здесь только я и Фырь.

Моя питомица хищно принюхивается к потокам эфира. От неё исходит нетерпение, к которому вдруг примешивается беспокойство, а я по-прежнему ничего не замечаю.

– С-с-с-с… – Она выбирает поток, уводящий в глубину. – Ш-ш-ш-ш…

Хм?

Мы всё ещё в поверхностном слое, мы никуда не погрузились, сделали какие-то пару шагов, это ни о чём, однако…

Я начинаю чувствовать нечто, нарушающее естественный ток энергии. Ощущается как некая преграда, о которую бьётся эфир и почему-то не может преодолеть. Пожалуй, я догадываюсь, что именно я увижу, и действительно, Фырька выводит меня к стене, сотканной из того же тумана, что и туннель, только кристаллизованного до почти материальной плотности.

Не стена, скорее сфера, окружающая академию.

– Что ты хочешь? Это щит.

– У-у-у-у-у…

– Наружу хочется? Нет, дорогая, расковыривать ради тебя дырку я не стану, даже если до конца моей учёбы ты будешь самой примерной хтонью на свете. И мне, конечно, лестно, что ты столь высокого мнения о моих способностях, но вынуждена признать, что ты меня переоцениваешь.

– У-у-у-у…

– Идём обра… – Я замолкаю, замираю.

Чуть в стороне я вижу то, чего быть не должно, – чужие следы.

Где-то рядом тварь? Другой ныряльщик?

Второе правило выживания: бойся любых встреч.

Глава 16

Потревоженный эфир едва заметно колеблется.

Чужак может быть совсем рядом, прятаться в мареве тумана…

Фырь постороннего присутствия не чувствует, но это ни разу не гарантия, как и то, что следы не первой свежести, успели подзатереться.

– Что тебя беспокоит?

– У-у-у-у…

– Здесь был кто-то опасный? Кто-то, кто тебе не по зубам?

– Ш-ш-ш-шс!

Определённо, да. Я по-прежнему не понимаю, как настолько опасная тварь могла проникнуть сквозь защитную сферу, но варианты есть, достаточно в зеркало посмотреться: я ведь провела на территорию академии астральную хтонь.

Возможно, щит повреждён и тварь просочилась через прореху?

Только вот я не чувствую, что следы оставила сущность, подобная Фырьке. Вдоль щита топтался кто-то… антропоморфный. Ныряльщик? Едва ли: люди для Фырьки не угроза, скорее добыча, так что на ныряльщика она бы реагировала гораздо спокойнее.

– Кого ты чувствуешь, Фырь? Не можешь определить?

– У-у-у-у… – жалуется она.

Странно.

А ещё мне очень не нравится, как она прижимает уши и хвост.

– Давай вернёмся? – предлагаю я. – Кто бы здесь ни бродил, нет никакой необходимости его выслеживать.

– Урь, – соглашается Фырька. Она всё ещё принюхивается.

– Я буду осторожна, – заверяю я. – И ты, пожалуйста, тоже будь.

Чем быстрее мы отсюда уйдём, тем лучше.

Как Фырь уловила чужака, так и он в какой-то момент почует нас – к чертям!

Я подхватываю питомицу на руки, и она охотно сворачивается у меня на груди, так что если неведомый чужак появится, то в первую очередь он заметит меня, а у неё появится шанс выжить. Да, в Фырькиных талантах я не сомневаюсь. Я перебираю пальцами завитки дыма на её спине, прислушиваюсь к тишине окружающей безжизненной пустоты.

Эфир стучится о щит.

Сосредоточившись на «обратном» потоке, я делаю шаг. На грани между астралом и материальной реальностью энергия особенно ярко щекочет кожу. Я делаю ещё шаг, усилие скорее ментальное, чем физическое, потоки эфира разделяются, выпуская меня, и я оказываюсь ровно там, откуда вышла, – в комнате рядом с журнальным столиком, только не лицом к чемоданам, а тылом.

Фырька спрыгивает на пол:

– С-с-с-с! Ш-ш-ш-ш! Р-р-р-р-р! У-у-у-у…

– Сплошное «у-у-у-у», – соглашаюсь я. – На время забудь про астрал.

– У-у-у-у…

Теперь она может хныкать, жаловаться, донимать меня проказами, вредничать, но в тумане искать неприятности она, я уверена, не полезет.

Напомнить ей, чтобы в обществе вела себя прилично?

Не сейчас…

Совершенно точно питомице не до моих нравоучений. Устроившись в укрытии за ножкой шкафа, Фырь напряжённо шевелит ушами и беспрерывно нюхает воздух, точнее, нюхает она не воздух, а эфир, прислушиваясь, не идёт ли чужак по нашему следу.

Третье правило выживания: никогда не ныряй из дома и не возвращайся прямиком домой, твои следы для астральных тварей – всё равно что красная дорожка на пиршество. Мы с «пятёркой» никогда не ныряли в городе, только на природе, в самых глухих нежилых местах – тварь если и выйдет за нами, никого не найдёт и вернётся в родную стихию. Я нарушила правило, однако сделала это вполне осознанно. Чужак, свободно гуляющий вдоль щита, не нуждается в натоптанных дорожках, чтобы отыскать добычу. Если захочет, он придёт.

Время!

Оставив Фырьку бдеть, я открываю доставленные чемоданы. Хотелось бы разобраться обстоятельно… Ха! Леди Талло, моё глубочайшее почтение! Чехол с яркой биркой «Платье на вечерний выход в первый день Фестиваля магии» положен так, что не заметить просто невозможно. Отдельно лежит пыльник с такой же яркой биркой, только без подписи. Я прекрасно догадываюсь, что внутри, и, заглянув, убеждаюсь, что там нательное бельё, обувь и даже аксессуары. Образ на выход продуман до мелочей.

Даже шкатулка есть. Кроме ювелирки, леди Талло приложила записку: «Понимая, что ты ищешь личную выгоду, я остаюсь искренне признательной за спасение будущего моего горячо любимого сына, Айвери. Нить полупрозрачных цитринов я получила в подарок на свадьбу от своей прабабушки. Я надеюсь, что цитрины не только подчеркнут твою природную красоту, но и станут символом моих добрых намерений».

Что-что?

Леди Талло, моё заочное восхищение!

Я перечитываю записку дважды. Ради того, чтобы Тимас сохранил магию, его мать готова терпеть сплетни об официально признанной неверности супруга. Я готова поверить, что леди действительно мне благодарна. Что касается второй части её записки… Бусы, передающиеся из поколения в поколение, приближающиеся к статусу семейной реликвии, – не слишком ли роскошный подарок? Карамельно-сладкая формулировка, по-моему, двусмысленная: надев цитрины, я приму дружеское расположение леди Талло или её покровительство? Спасибо, но в ошейнике не нуждаюсь.

В чехле меня ждёт кремовый с розоватым подтоном атлас. Платье роскошно в своей лаконичности: длинное, в пол, с вырезом лодочкой и рукавами, прикрывающими ладонь, лишённое декора, а главное достоинство платья заключается в том, что его можно надеть через голову и самостоятельно затянуть в талии скрытым поясом. Мне не потребуется просить невесть кого о помощи или выкручивать пальцы в попытках совладать с застёжкой на спине.

Я наспех ополаскиваюсь под душем, освежаюсь, на запястья и ключицы ставлю по точке жасминовых духов, волосы закалываю новыми гребнями, и вечерняя причёска готова. Остаётся наложить макияж, всё-таки добавить украшения, не цитрины, я выбираю розовый кварц, обуваюсь, одеваюсь.

– Фырька, что скажешь? – окликаю я.

Питомица с прежним вниманием прислушивается к эфиру и на мой вопрос реагирует не сразу.

– Пфф!

– Я бы предпочла комплимент. – Часы показывают, что выйти из комнаты мне следует в течение ближайших пары минут. – Не скучай, не шали.

– У-у-у-у? С-с-с-с…

– Да, дорогая, я тебя оставляю. Я иду в приличное общество. – Я кручусь перед зеркалом, смахиваю излишек румян.

– Р-р-р-р-р! У-у-у-уа-а-а…

Я аж замираю. Чтобы Фырька устраивала концерт с воем и натуральной истерикой маленького ребёнка, которого мама бросает одного в квартире на растерзание подкроватным и прочим воображаемым монстрам? Хм, поправочка: наш чужак реален. Ребёнка запереть можно, Фырьку – нет, ей стены не преграда.

Лучшее, что я могу сделать, это выторговать условия:

– Ты будешь вести себя как образцовый призванный дух? Возьму с собой.

– Уур!

– Ты обещала, я запомнила.

Я беру с журнального столика лежащую поверх макулатурной стопки карточку-извещение с подсказкой, где для меня за столом распределено место. Фырька запрыгивает мне на плечо, и мы выходим.

И – я совершенно не удивлена своему «везению» – сталкиваемся с блондином.

Глава 17

Увидев меня, он словно на стекло налетает. Другой парень едва не врезается ему в спину, чудом уворачивается, а блондин, кажется, вообще ничего не замечает и почему-то видит только меня. Неужели поведение Фырьки его настолько взбесило? Я на ощупь захлопываю за собой дверь и вопросительно приподнимаю бровь. Блондин – бордовый жилет он сменил на графитово-серый, тоже расшитый жёсткой серебряной нитью – встряхивается. Вероятно, осознав, что смотрит на меня неприлично долго, он кивает на Фырьку:

– Беря с собой столь невоспитанное создание, во что вы намерены превратить наш ужин, леди Талло?

– С-с-с-с? – откликается Фырька, но встать не пытается, лежит на плечах и ругается мне на ухо. Неужели настолько боится, что я отправлю её обратно в пустую комнату? Да кто там был, в астрале?! Фырь осторожна и безнадёжной схватке предпочитает бегство, но она ни разу не трусиха.

– Хм? А вы не находите традиционные ужины слишком скучными, лорд? – бросаю я «жилету» и прохожу мимо.

Как учила гувернантка, одной рукой я чуть приподнимаю подол платья и начинаю спускаться по лестнице – пусть блондин любуется моей прямой спиной и изящным поворотом головы.

Внизу шумно. Кто-то ещё болтает в компании, кто-то уже устроился за столом.

За время, что я занималась своими делами, общий зал преобразился. В воздухе висят магические огни, льётся золотистый свет. Диваны и кресла раздвинуты, центр пространства занимают составленные буквой П длинные обеденные столы, на которых горят фестивальные свечи всех цветов радуги от ярко-красного до насыщенно-фиолетового, теснятся вазы с вереском, лежат маски.

Я привлекаю внимание. Точнее, не я, а Фырька.

Неужели на Белом факультете я единственная с призванным духом?

Зал оглашает мягкий перезвон колокольчиков, и все, кто ещё на ногах, сворачивают разговоры, тянутся к столам. Меня ждёт левая «ножка» буквы П, всего пятое место, почти самый конец. Уязвившая меня куколка Бекка будет сидеть всего на два стула левее, «жилет», наоборот, напротив, чуть по диагонали.

– Как мне повезло! Леди, вы позволите? – Рядом оказывается конопатый первокурсник, получавший ключ после меня. Медно-рыжий, брызжущий оптимизмом, он шутливо и в то же время галантно отодвигает для меня стул.

– Благодарю.

– Позвольте отрекомендоваться, леди. Дорен Олри, неформально просто Дор.

– Приятно познакомиться. Я Айвери Талло, Айви.

– Вы восхитительно выглядите, Айви! Я сражён в самое сердце. Ха, мой старший брат гораздо талантливее в комплиментах. В будущем я возьму у него пару уроков.

Я невольно улыбаюсь.

От Дора не чувствуется ни капли мужского интереса, он явный живчик, легко сходящийся с людьми. Уверена, если бы ему выпало сидеть с той же Беккой, он бы обрушил своё магнетическое обаяние на неё.

Получается, главный стол занимают старшекурсники? Логично.

Могли бы преподаватели, но у них, думаю, своя пирушка.

Место во главе стола пустует – традиционно оно предназначено истинному хозяину праздника, Многоликому Духу, научившему людей магии. В прошлом традиции следовали неукоснительно – вдруг Дух незримо навестит твой дом? От того, насколько семья почтительна, зависит, благословит он или пройдёт мимо, а то и вовсе выплеснет гнев. Сегодня на семейных празднованиях от традиции отходят, стула Духу не ставят, в его визиты не верят, гнева не боятся.

И всё же традиция сильна.

Колокольчики повторяют перезвон, мелодия проносится по залу. Чем-то напоминает звонки в театре, только третий перезвон знаменует не начало спектакля, а начало ужина. И стоит колокольчикам зазвенеть в третий раз, все встают.

В прежние века люди возносили благодарственную молитву. Сегодня слова благодарности тоже звучат, но обращены они не к Многоликому Духу, а в… пустоту, ни к кому конкретно.

Я присоединяюсь к разноголосице, мне есть за что быть благодарной жизни, новому миру, а вот Дор едва губами шевелит, скорее вид делает, чем участвует, что, в общем-то, его личное дело.

Поймав мой взгляд, он подмигивает.

Когда мы снова рассаживаемся, он опять пододвигает для меня стул и в этот раз наклоняется чуть ниже, чем следовало.

– С-с-с-с-с…

– Прошу прощения! – Он немедленно отстраняется. – Я никогда раньше не видел призванных духов вживую. Трудно удержаться.

У него очень подкупающая улыбка.

– Понимаю.

– С-с-с-с, – не соглашается Фырька.

Сперва она переползает мне на правое плечо подальше от Дора, а затем стекает на колени под прикрытие столешницы. Чем ей парень не понравился? Он, конечно, напористый, но Фырьку пристальным вниманием точно не смутить. Или она таким образом изображает лапочку? Кажется, она спрыгивает на пол и затихает у меня между стоп.

– Я…

– Не бери в голову, Дор.

В зал входит затянутый в парадную форму лакей с подносом. Он торжественно, будто маршируя, несёт одно-единственное блюдо. С моего места мне не видно, но я знаю, что на плоской тарелке должны лежать энергетические кристаллы, именно ими предлагают угощаться Духу, не человеческой же пищей.

После завершения ужина кто-то отнесёт нетронутые кристаллы в святилище, возложит на алтарь. Алтарь впитает заключённую в кристаллы силу, и прозрачные камешки рассыплются в пыль – будет считаться, что Многоликий принял подношение.

Учитывая, что за оставленными на алтаре кристаллами никто круглосуточно не следит…

– Айви, смотри, – окликает Дор.

Я поворачиваю голову.

Пока я следила за тем, как лакей накрывает Многоликому Духу, второй лакей небрежным взмахом посылает к столу сразу десяток накрытых крышками блюд. Следом в буквальном смысле слова летят тарелки, ложки, вилки, ножи. Посуда над столами исполняет то ли танец, то ли цирковой номер. Наверное, к жонглированию ближе всего. Лакей мастерски дирижирует утварью, стол сервируется на глазах.

Забавно, но я только сейчас отмечаю, что лакированные столешницы не укрыты скатертями, как должно быть на обычном светском ужине.

У меня два вопроса: что за магия такая заставляет тарелки плясать и как вообще возможно контролировать столько предметов? Я бы поняла, если бы лакей ставил тарелки по одной, но он показал нечто невероятное! Чего стоит закружившийся в вальсе графин с водой! Теоретически рассчитать сервировку можно заранее… Лакей запустил артефакт? Версия, больше похожая на правду.

Последним аккордом с общих блюд поднимаются крышки и вереницей уплывают прочь.

– Поразительно! – оборачиваюсь я к Дору.

– Всего лишь грязная манипуляция, – доверительным шёпотом возражает он.

– Мм?

Он пожимает плечами:

– Соблазняют пойти на «Рунную артефакторику».

Я и без шоу на неё иду, а те, кто считают дисциплину плебейской… сами дураки.

– Свекольное карпаччо? Рыбный салат? – перечисляет Дор варианты на выбор. – Мясное суфле?

С одной стороны, этикет обязывает ухаживать за леди, сидящей по правую руку, я от Дора как раз справа. С другой стороны, ужин не светский, а традиционный, пафосная галантность неуместна. Вон, «жилет» не рвётся оказывать знаки внимания своей соседке, а значит, и мне не следует потакать светской игре.

Положу себе рыбный салат…

Внезапно старшекурсник, ближе всего сидевший к почётному пустому стулу, вскакивает. За ним поднимаются ещё несколько студентов, и все, как и он, смотрят на… тарелку для Многоликого.

– Кристаллы… – В резко наступившей тишине их голоса отчётливо слышны.

– Они исчезли!