Текст книги "Айви на Фестивале магии. Восточная академия (СИ)"

Автор книги: Мстислава Черная

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 14 страниц)

Глава 26

Стрелки на часах переползают с деления на деление, глава опаздывает уже больше чем на десять минут. Учитывая обстоятельства, ожидание может затянуться. Хм, я успею перекусить? Сосущее ощущение в желудке напоминает, что вместо завтрака я залилась чёрным кофе без молока.

Не исключено, что глупые идеи лезут в голову исключительно от голода.

Проходит ещё минут пять, и шаркающей походкой в зал входит седой мужчина с моноклем в правом глазу. Это и есть наш глава? Полноватый, с заметной одышкой, он поднимается по лестнице не больше чем на пять ступенек и, цепляясь за перила, разворачивается к нам.

– Первый курс. – Он тщательно промакивает лоб платком.

– Лорд Фароки! – раздаётся нестройный хор в ответ. Точно, приветственная открытка была подписана, а я на фамилию главы не обратила внимания.

– Приветствую вас в стенах Белого факультета, студенты. – Лорд вдруг склоняется вперёд, словно у него закружилась голова, но нет, это он неловко кланяется. – Во имя памяти предков и поддержания вековых традиций каждый из вас отказался от мечты стать магом, принёс личную жертву. Для меня честь быть преподавателем у столь самоотверженных молодых людей.

Если бы у меня был тухлый помидор, я бы кинула.

Слова лорд произносит красивые, а смысл гнилой. Что значит «во имя памяти и традиций»?! Отказ от магии действительно можно считать жертвой, чёрт с ним. Но эта жертва ни разу не бессмысленная! Покажите мне, как маги справятся с тварью, которая убила Бекку, очень хочу посмотреть.

Зло берёт.

Поймаю хтонь-убийцу – выставлю на всеобщее обозрение…

– С-с-с-с… – успокаивающе выдыхает Фырька.

– Студенты, семьдесят лет назад я не расставался с учебниками анатомии, видел себя целителем, пока в один день род не потребовал от меня пройти посвящение и поступить на Белый факультет. Тогда мне показалось, что моя жизнь кончилась. Я ошибался, хе-хе. Я не стал целителем, но я нашёл себя в преподавании, и сегодня я верю, что каждый из вас сможет найти свою вершину и свой путь к ней.

Что за чепуха!

Хотел быть целителем? Так и становился бы уникальным специалистом, целителем-рунологом.

Но лорд Фароки предпочёл заняться подрывной деятельностью.

Смотрю на старика, а вижу смертельно обиженного мстительного мальчишку. Только вот ни капли сочувствия…

– Мы не будем учиться нырять, лорд Фароки? – звонко спрашивает Дор.

– Студент, вы уже выросли из сказок. – Глава нашего факультета укоризненно морщится. – В астрале, уверяю вас, нет ничего привлекательного. Рекомендую вам «Мемуары» Олива Классо, называвшего себя последним ныряльщиком эпохи. При погружении вас не ждёт ничего, кроме бесконечной беспросветной серости.

Я не выдерживаю.

– Лорд Фароки, разве твари, отступившие в глубину, не вернутся, если ныряльщики перестанут нырять?

– Леди, до сих пор ни одна тварь не вернулась.

Что-о-о-о?!

Он заявляет это, когда Бекка убита?

Хм…

Я могла ошибиться? Я ведь и близко не судмедэксперт, да и Бекку я не осматривала. Про вырванное энергетическое ядро я додумала по косвенным признакам, возможно, Бекку… ударили в солнечное сплетение ножом?

А какая разница, что именно произошло? Со стороны астрала наследила тварь – это факт, за который я готова поручиться собственной жизнью.

Ну и утверждать, что ни одна тварь ещё не вернулась, когда прямо сейчас на моём плече сидит хтонь, которой ты на один укус, так себе.

– У нас даже по желанию погружений не будет? – разочарованно тянет кто-то.

Я оглядываюсь, но не понимаю, кто задал вопрос.

– Студент, я не могу позволить вам бессмысленно подвергаться риску. Мой вам совет: сосредоточьтесь на рунической магии.

Лучше бы наш глава себе этот совет посоветовал те самые семьдесят лет назад.

– С-с-с-с…

– Студенты, я не буду мучить вас лекцией по истории академии и нашего факультета. Пожалуйста, без особого распоряжения леди Варрато не покидайте корпус. Я уверен, что к вечеру все ограничения будут сняты. И что я ещё хотел вам сказать? А! Встретимся на первом занятии послезавтра.

Лорд в очередной раз промакивает лоб, тяжело вздыхает и начинает медленно, ступенька за ступенькой, спускаться.

– Нырнём без старого зануды, – фыркает Дор мне на ухо.

– Нырнём, – соглашаюсь я. Прямиком в пасть к залётной твари, ага.

Лорд шаркает мимо. Я смотрю ему вслед.

Хорошему он не научит, плохому – тоже. Этот ничему не научит.

Тьфу.

– Пойду проведаю Бекку, – напоминает о себе шатенка.

– Я тоже пойду, – киваю я одногруппникам и с извиняющейся улыбкой добавляю, что не успела позавтракать. Я не обязана упоминать подобные вещи, более того, подозреваю, что с точки зрения этикета моя реплика недопустимо откровенная. Зато Дор воспринимает мои слова как приглашение составить компанию. Чего я и добивалась.

Хотя Дор как возможный друг меня не привлекает, интерес у меня тройной: и обещание Дора познакомить меня с ныряльщиками, и то, что в отличие от меня он знает, где добыть еду, и, самое главное, именно он одним из последних видел Бекку.

У дальней стены стеклянная витрина, заставленная готовыми блюдами. Открывай дверцу, бери, что хочешь, – напоминает земные кафе самообслуживания, только холод даёт не электричество из розетки, а магия из кристалла-накопителя.

Выбрав самый обычный омлет, я добавляю на поднос узкое блюдо с тонкой мясной нарезкой, круглую булочку в сахарной посыпке и фруктовый салат. Дор ограничивается горкой мясных пирожков и направляется к ближайшему столику. Я оглядываюсь в лёгкой растерянности. В кафе, которые я вспомнила, в доступе всегда есть микроволновка, но здесь я не вижу ничего похожего на печку или плиту.

Придётся признаться в своей неосведомлённости.

– Айви, ты снова задумалась?

– Да, я не поняла, где можно погреть…

– Нигде, – удивляется Дор.

– В смысле?

– Как ты себе это представляешь, Айви? Завтрак принесли утром. Естественно, всё остыло.

В подтверждение он откусывает от холодного пирожка половину и принимается жевать.

– Витрина зачарована на охлаждение. Разве нет?

– Ну да, – соглашается он, проглотив. В глазах недоумение.

Не понимаю:

– Что мешает взять небольшой стеклянный шкафчик и зачаровать его точно так же, только в обратную сторону, чтобы он давал не холод, а жар?

– Эм… Забавно. Мне бы и в голову не пришло.

– Ты о чём, Дор?

– Айви, не обижайся! Я не имел в виду ничего плохого. Ты ведь действительно не совсем аристократка. Ты, наверное, на кухне бывала, сама готовила.

В воздухе повисает невысказанное, но абсолютно очевидное сравнение – «как прислуга».

Глава 27

Мне не обидно, скорее смешно.

Вихрастый, конопатый, брызжущий оптимизмом, Дор и сам не тянет на чопорного аристократа, вот на мажора – вполне. Кстати, он ведь, когда представлялся, назвал фамилию, но не упомянул своё положение в роду. Оно не настолько высокое, как ему бы хотелось?

Забудем про волшебную печку. Я сажусь за стол, отламываю вилкой уголок омлета – про магию тоже забудем, хотя что проще, чем направить руну жара в дно тарелки? Атмосфера факультета подсказывает, что с рунами у студентов не намного лучше, чем с погружениями в астрал, а значит, незачем показывать свои таланты раньше времени, их как козыри стоит приберечь до особого случая.

– Да, Дор, я немало времени провела на кухне.

– Прости… – Он корчит рожицу, но видно, что он извиняется за бестактность, а про себя продолжает считать меня… леди второго сорта.

Пусть его – если с его точки зрения аристократизм заключается в неумении решать бытовые вопросы, то я выбираю быть плебейкой, никаких обид.

– Простила.

– Тогда как насчёт того, чтобы после парада духов обойти территорию академии? Найти библиотеку, найти какое-нибудь практическое руководство по нырянию?

– Вчера ты предлагал полюбоваться звёздами.

– Да, но тебе звёзды не интересны. Они далеко и просто светят. А вот глубины астрала манят…

Азартность натуры, склонность к авантюрам и общий интерес – Дор поэтому меня выделил? Мужского интереса от него я как не ощущала, так и не ощущаю.

А что за стремление идти именно в ночь?

Бекка ушла с ним, и утром её уже не видели. Когда именно её убили?

Может, согласиться?

Или…

Сейчас хороший момент спросить про Бекку. Я ведь видела, как они вдвоём ушли. Прозвучит как ревность, ну и что? Только в голову ничего не приходит – любая игривая фраза прозвучит кощунственно.

Бекке уже всё равно.

Зря я, что ли, холодным омлетом давлюсь? Ради ответов на вопросы.

К чёрту!

Я прищуриваюсь:

– Вчера, поднимаясь на второй этаж, я видела, с кем ты ушёл, Дор. Насколько же утомительной была прогулка, чтобы не выйти на встречу с главой академии?

Дор не доносит предпоследний пирожок до рта, его глаза округляются, брови выразительно взлетают.

– Ты ревнуешь?!

Ожидаемо.

– Нет.

– Айви. – Он явно не верит. – Мы с Беккой обошли корпус и расстались.

И всё?

Допытываться будет странно, а подозрительной реакции я не заметила. Ни бегающего взгляда, ни странной мимики – а лицо у Дора живое, – ни напряжения, ни скованности. Подозрительной скорее выгляжу я.

– Если нас выпустят… – неопределённо пожимаю я плечами.

– Ловлю на слове!

Пфф, я озвучила условие, но не договорила. На каком слове он меня ловит? Впрочем, прогуляемся – я всё ещё хочу познакомиться со старшекурсником-ныряльщиком. Ну и убедиться, что во время прогулки Дор не натравит на меня астральную тварь.

Не успеваю я отложить приборы, как откуда-то из подсобки появляется лакей. Он забирает у нас пустую посуду, кланяется, причём почему-то трижды: Дору, мне и Фырьке. Питомица отвечает довольным мурчанием.

Лакей отходит, я поднимаюсь из-за столика. Дор тоже вскакивает.

– Увидимся перед парадом духов, – опережаю я.

– А сладкое? – Дор ухмыляется и кивает на дальнюю часть стеклянного холодильника, где выставлены десерты.

Некоторая двусмысленность вопроса меня неприятно царапает. Вдруг я просто не замечаю, что заинтересовала Дора не как сокурсница, а как девушка?

К чёрту!

– Предпочитаю острое, – ляпаю я, прикусываю язык, но поздно.

Воспользовавшись замешательством парня, сбегаю.

По-хорошему стоило задержаться в общем зале, чтобы познакомиться с сокурсниками, наладить контакт, но астральная тварь сама себя не поймает, увы. Позднее моя сегодняшняя отчуждённость мне наверняка аукнется, но я возвращаюсь в комнату, захлопываю дверь и падаю в кресло.

Мысли разбегаются. Ловить хтонь-убийцу на сытый желудок уже не кажется здравой идеей. Но и безучастно ждать, кто следующим окажется в её пасти, не вариант.

– Р-р-ры? – Фырька слезает с моего плеча, перебирается на столешницу журнального столика и оттуда смотрит мне в лицо.

– Под защитной сферой мы с тобой как в мешке, да?

– У-у-у-у…

– Давай для начала поищем горловину? Туннель уходит за пределы барьера, и там должен быть выход.

– Мр-р-ря!

– Нет, Фырь, мы не бросаем академию. Я приехала сюда учиться и заниматься прочими человеческими глупостями.

– У-у-у-у…

– Нет, мы не будем ломать барьер, мы не будем расширять горловину, мы не будем уходить с территории. Лазейкой мы воспользуемся лишь в крайнем случае. Надеюсь, случай не наступит.

– Фррь.

У нас: хтонь-убийца, её возможный хозяин, два ныряльщика, от которых я вовремя улизнула, и неизвестно сколько ныряльщиков из старшекурсников Белого факультета… Не астрал, а какой-то базар! А, для полноты комплекта я ещё неизвестного Духа забыла.

Я смотрю на свою питомицу. Её не радуют ограничения, но она готова с ними мириться.

– Полагаюсь на тебя.

Дёрнув ушами, Фырька ныряет, и я следую за ней в беспросветную серость. Эфир едва колеблется, чужого присутствия я не чувствую. Фырь тоже. Она принюхивается, прислушивается и уверенно соскальзывает в нисходящий поток энергии.

За пару глубоких погружений и подъёмов к границе между астралом и материальной реальностью мы находим здание станции. Фырька уверенно ведёт внутрь.

Перед мозаичной картой территории академии я задерживаюсь ненадолго: сквозь марево видно плохо, мозаика выглядит блёклой и потемневшей, а выныривать не рискну, тем более я пришла не ради карты.

Рядом тревожится Фырька. Она вдруг срывается, прыгает прямо сквозь облачко тумана.

На долю мгновения я пугаюсь, что упустила появление хтони-убийцы, но нет, Фырь всего лишь почуяла нечто стоящее внимания.

– Фьють, – подзывает она меня.

В эфире размытый след. Ещё бы полчаса-час – и он окончательно бы растаял.

– Ныряльщик? – предполагаю я.

– Урь…

– Кто-то до нас приходил проверить выход?

– Р-р-р!

– Что я поняла неправильно?

Фырька носом проходится по следам, показывая, куда смотреть, и неизбежно разрушая их своим движением. Она трижды проходит одно и то же место, прежде чем меня осеняет:

– Ты имеешь в виду, что здесь не просто следы, а застарелая дорожка? Кто-то регулярно патрулирует периметр? Тогда нам точно стоит поторопиться. Спускаемся!

Глава 28

Туман густеет, серые дымные завитки закручиваются, собираются в плотные облачка, похожие на обрывки грязной ваты. Пока что просветов достаточно, чтобы видеть пространство вокруг, но по мере приближения к туннелю туман слипается, собирается, превращается в сплошной комкастый кисель, в котором уже собственных пальцев не рассмотреть.

И в этом киселе протоптана дорожка.

Края «подъедены» туманом, размыты, но из-за плотности эфира патрульные успевают вернуться раньше, чем дорожка сотрётся.

Не только их следы сохранятся, но и наши с Фырькой…

Особенно мои.

Я останавливаюсь. Пока я не зашла слишком далеко, ещё можно отступить. А смысл играть в прятки? Найти путь наружу гораздо важнее.

Говоря откровенно, сомнениями и логическими рассуждениями я прикрываю страх.

Астрал разный, потоки эфира текут по-разному, и места, где туман собирается в подобную грозовой туче сплошную слоистую толщу, особенно опасны: вязкое марево надёжно прикрывает таящихся в нём сущностей. Хтонь-убийца может выжидать в нескольких шагах впереди, а я её не замечу, пока она не прыгнет.

Фырька ориентируется лучше меня – для неё такой туман не только источник угрозы, но и укрытие. Её шерсть почти сливается с серыми завитками эфира, и я теряю питомицу из виду. Ей приходится вернуться и цапнуть меня за ногу.

Мы продолжаем спускаться.

Сплошная завеса держится даже у самой границы с материальной реальностью, перрон едва видно.

Мне нужно в самый конец платформы, к зеву туннеля, и Фырька трётся у ног, подсказывает направление.

Уши начинают улавливать знакомое потрескивание.

– С-с-с-с… – предупреждает Фырь, и, пройдя ещё немного, я замечаю проблеск молнии.

– Да-а-а…

Смотреть на разряды из окна поезда безопасно. Подходить – нет. Но всё же я делаю ещё шаг.

Туман расходится, словно кто-то невидимый раздёрнул занавес, но это всего лишь действие рун, удерживающих энергетический каркас туннеля.

Вход в туннель перекрыт незнакомой руной. Сложный символ из нанизанных на спиральку ломаных линий горит оранжевым светом, из его центра в стенки туннеля бьют лазероподобные лучи. Если сунуться – нашинкуют.

Самое очевидное решение – идти через туннель по рельсам – накрывается медным тазом. Представляю, как я шагаю походкой от бедра, а навстречу поезд, ага. Здесь не метро, «карманов», куда можно спрятаться, не предусмотрено.

И как далеко идти по туннелю? До самой столицы? Если попытаюсь «прыгнуть», то там же и кончусь – поджарюсь на силовых линиях. Если идти, то только по центру туннеля и очень осторожно.

Я прикидываю расстояние от академии до столицы. Топать несколько дней…

Нереально.

Даже если у меня с собой будет запас еды и воды, не дойду – тело начнёт развоплощаться, перерождаться в псевдоматериальное, я стану астральным духом и лишусь возможности наслаждаться кофе, а без кофе совсем грустно.

Не годится.

– У-у-у-у… – разочарованно вздыхает Фырь.

– Думаю, я знаю, как погасить входную руну. – По крайней мере, мне так кажется.

– У-у-у-у?!

– Нет, пробовать я не буду. Мы воспользуемся туннелем только при очень плохом раскладе, отступим под его прикрытие в случае прямого столкновения.

– У-у-у-у…

– Сама подумай, туннель закрывает проход от астральных сущностей. Я не хочу проверять, убьёт тебя первой же молнией или только третьей.

– У-у-у-у… – Фырь обиженно надувается и на всякий случай отодвигается от входа подальше, прячется за мою ногу.

Пока результат разведки скорее отрицательный: да, мы нашли, где можно спрятаться, но выхода в открытый астрал, ради которого ныряли, нет.

Значит, ищем дальше.

Я задумываюсь.

Если защитную сферу академии сравнивать с надутым мешком, то туннель будет трубкой, воткнутой в горловину, а значит, можно попытаться найти лазейку, пройдя до барьера с внешней стороны туннеля. Каким бы идеальным ни был силовой каркас, за века между туннелем и сферой мог образоваться зазор, а артефактор, обслуживающий руны, мог допустить халатность, так что проверить нужно обязательно.

– Идём, – окликаю я Фырь.

– С-с-с-с…

– Да, всё плохо, пути нет. Я знаю. И нет, я уже говорила, что пробивать в щите дыру точно не стану.

– Ш-ш-шс… – продолжая ругаться себе под нос, Фырька отступает обратно в серый кисель.

Её бурчание успокаивает – оно означает, что мы по-прежнему одни. Бойся любых встреч – второе правило выживания в астрале.

Мы обходим зев туннеля по дуге, и я останавливаюсь. Трубка, воткнутая в горловину мешка? Ха, как бы не так. Сравнение идеальное. Я не учла, что с внешней стороны молнии не просто потрескивают. Они бьют далеко и мощно.

А мы опасно близко.

Наверное, рунологи используют какой-то трюк.

Я отчётливо понимаю, что следующая молния ударит в нас с Фырькой, и моя питомица – я буквально кожей ощущаю – делает ноги, уходит «прыжком» одновременно и вглубь астрала, и вглубь территории.

С самосохранением у неё полный порядок…

Молния ударяет.

Я перехватываю ближайший поток энергии, перенаправляю и буквально смываю молнию в сторону, удар приходится вхолостую.

Это было близко.

По примеру Фырьки я отступаю. О том, чтобы пройти вдоль внешней стены туннеля, больше не может идти и речи.

Лазейки нет.

В академии мы в ловушке…

Куда я «выпрыгиваю», толком не понимаю. Снова безжизненный простор, заполненный белёсым маревом, серых клочков по пальцам пересчитать.

Я оглядываюсь, прислушиваюсь к течению эфира.

Фырьки нет, что ожидаемо – мы «прыгали» вразнобой. За неё можно не переживать, питомица точно не потеряется. Я ещё раз оглядываюсь, прислушиваюсь к тишине и лёгким колебаниям энергии.

Однозначно, на сегодня приключений хватит, и так чуть не убилась. Продолжу – точно напорюсь на хтонь-убийцу. Правда, ещё немного погулять по астралу придётся, чтобы запутать следы – визит патрульных в мои планы не входит, а им, без сомнения, захочется выяснить, кто пытался пролезть в туннель.

В комнату я возвращаюсь вымотанная, опустошённая. Академия и правда как тюрьма, на волю не вырваться.

Я падаю в кресло, прикрываю глаза. Сдаваться вроде бы рано. Я проверила лишь самую уязвимую точку, но, раз горловина мешка перетянута насмерть, можно, например, поискать случайную дырочку. Только сколько времени я угроблю на поиски, которые почти гарантированно останутся бесплодными?

Исходить надо из того, что мы взаперти, и заперты мы с хтонью-убийцей.

Восхитительное открытие…

Глава 29

В комнате тихо, обманчиво безопасно.

Хочется заорать, вломиться к главе Варрато и орать на неё за то, что довела Белый факультет до полного разложения, за то, что без ныряльщиков возвращаются твари, за собственный ужас, за ощущение смерти, которую я чудом оттолкнула, и молния ударила не в меня, а рядом.

Но ведь я сама полезла, по собственной инициативе, по собственной дурости… И из собственного чувства правильности.

Опустив взгляд, я вижу, как трясутся пальцы.

Вроде бы не в первый раз сталкиваюсь со смертельной опасностью, а ощущение – как в первый. Ну да, не сыплет шутками Дэн, не заливается смехом Ви, даже Фырька не трещит под рукой.

Я внезапно и до боли остро осознаю своё кромешное одиночество. Однажды я потеряла родной мир, теперь я потеряла друзей, потеряла иллюзию устроенности. Академия оказалась ловушкой, будущее, обещавшее быть светлым, теперь видится туманным. Я… не справляюсь? Ударив ладонью по подлокотнику, вскакиваю, спотыкаюсь о брошенный на полу раскрытый чемодан. Так бы и пнула, но тогда я… сорвусь в истерику, начну крушить всё, что под руку подвернётся. Закрываю глаза, медленно выдыхаю. Я столько всего преодолела, конечно, я справлюсь. А чтобы не думать глупости, займусь монотонным и в то же время требующим внимания занятием – разбором багажа. Пора узнать, что мне ниспослала леди Талло. Платья – в шкаф, нательное бельё – в комод, канцелярию – на рабочий стол.

Не торопясь, я медитирую над каждой вещицей. Процесс успокаивает. Не замечаю, как проходит полтора часа. Последняя пара туфель отправляется в обувницу, я закрываю чемоданы и загоняю их на явно предназначенные для них полки.

– Мрру?

– Тпру, – фыркаю я. – Цела, напугана?

– У-у-у-у…

Нетронутым остался только свёрток, который я забрала у Шмыги.

Я кошусь на поджавшую хвост Фырьку.

– Идём.

– Уа-а-а?!

– Да, это то, о чём ты думаешь. – Я ложусь на кровать поверх одеяла.

Фырька с готовностью запрыгивает на подушку, устраивается у меня на плече, мордочку утыкает мне в район сердечного энергоцентра. Силуэт питомицы размывается, и я чувствую, как мои силы начинают утекать. Усилием воли расслабляюсь и позволяю Фырьке продолжать.

Руки и стопы леденеют, в теле возникает мелкая дрожь.

Веки становятся тяжёлыми…

Прежде чем я командую остановиться, Фырька сама перестаёт тянуть из меня жизнь, отстраняется, тут же у меня на плече сворачивается клубочком, засыпает, и меня тоже клонит в сон. Успеваю подумать о том, что надо бы следить за астралом, и проваливаюсь в черноту без сновидений.

Очухиваюсь я только ближе к вечеру. Открываю глаза, поворачиваюсь на бок. Потревоженная Фырь, дёрнув в мою сторону задней лапой, растекается по подушке бесформенной амёбой. Я смотрю на неё, потом на часы.

Ха…

– Я на ужин. Ты тут останешься, Фырь?

– С-с-с…

– Ты нужна мне на параде духов. Увы, мероприятие обязательное.

– У-у-у-у…

– Как скажешь. – Я поднимаюсь на локте, какое-то время сижу, глядя перед собой невидящим взором.

С одной стороны, отключаться, когда в любой момент из астрала может пожаловать хтонь-убийца, решение откровенно паршивое. С другой стороны, та хтонь не явилась, а своя родная – вот она, сопит на подушке, и сейчас укрепить нашу с ней связь особенно важно. Отдавая себя по заветам Арека Безумного, я делаю хтонь более человечной. Так что я всё правильно сделала.

Иду в уборную, умываюсь прохладной водой, хлопаю себя по щекам. Отражение в зеркале не радует. Бледная, растрёпанная, в глазах нездоровый блеск. С заново собранной причёской и румянами становится лучше. Я меняю платье, ношеное отправляю в корзину – горничная позаботится.

– У-у-у-у…

– Ты всё-таки со мной? Хорошо. – Я перекладываю Фырь к себе на плечо, и она безвольно повисает экзотическим аксессуаром.

Когда я спускаюсь, на первом этаже, как и вчера перед ужином, царит оживление, в зале собрался если не весь факультет, то почти весь. Мои однокурсники сбились в кружок и что-то обсуждают.

Дора не видно.

Я подхожу к однокурсникам:

– Добрый вечер.

– Айви, прекрасно выглядишь!

– Благодарю, – улыбаюсь я. Это был комплимент или намёк на мою бледность? Я киваю на закрытые двери. – Неужели ограничения до сих пор не сняты?

– Скорее всего, на площадь нас поведут под конвоем.

– А если Фестиваль отменят? – тоном ребёнка, испугавшегося, что его лишат сладкого леденца, спрашивает блондинка в нежно-розовом платье, делающем её саму похожей на пирожное.

– Оливи, не надумывай.

Лично я только обрадуюсь, если парад духов отменят, вернусь в комнату и упаду восстанавливаться.

Постепенно столики начинают занимать, мы тоже сдвигаемся в столовую часть общего зала, рассаживаемся неподалёку друг от друга. Дора по-прежнему не видно, как нет и шатенки, обещавшей проведать Бекку. Кажется, у меня начинается паранойя.

Как и вчера, двери открываются, лакеи, как дирижёры, направляют блюда в зал, но сегодня лакеев уже трое, и у каждого своя вереница летающих тарелок. На выбор цыплёнок под сырной шапкой, рыбный пирог или индейка с грибами. Ловко маневрируя между столиками, лакеи направляют блюда к подавшим знак студентам.

Я приподнимаю руку и киваю, когда мимо проплывает пирог. Севшая со мной за столик Оливи выбирает цыплёнка.

Оставшиеся блюда отправляются в витрину-холодильник.

Начинается ужин.

Оливи отрезает кусочек мяса, накалывает на вилку.

– Рада знакомству, Айви.

– Взаимно, – улыбаюсь я.

– Прости за любопытство, но твоему духу удобно в такой странной позе?

– Мм? – Вопросы тоже детские. – Духи получают псевдоматериальное воплощение, и удобство в человеческом понимании для них не существует. Кстати, её зовут Фырь.

– Как мило!

Светская беседа на этом затухает. В течение ужина мы обмениваемся несколькими ничего не значащими репликами, а живого разговора не получается. Во-первых, не находится общих интересов, обсуждать модные шляпки нового сезона я не готова. Во-вторых, я чувствую, что Оливи интересна не я, а Фырь, которая, к огорчению девушки, осталась безучастным воротничком на моём жакете.

Лакеи собирают тарелки. Ужин, наверное, окончен?

– Десерта не будет? – изумляется Оливи, причём вопрос адресует почему-то мне, а не лакею. Она думает, что я достану ей из кармана конфету?

– Студенты!

В зал широким шагом врывается преподаватель, днём сопровождавший нас от площади до жилого корпуса.

А вот и новости.