Текст книги "Какого биджуу я теперь волшебник?!"

Автор книги: Миято Кицунэ

сообщить о нарушении

Текущая страница: 32 (всего у книги 38 страниц)

– Кто–то сказал «автограф»? – раздался за нашими спинами голос. И обернувшись, мы увидели широко и белозубо улыбающегося Гилдероя Локхарта собственной «несравненной персоной».

Часть 4. Глава 10. Такова жизнь

2 сентября, 1992 г.

Шотландия, Хогвартс

За что ценю Малфоя, так это за мгновенную оценку ситуации. Драко порой меня поражает быстрыми и необычными решениями. Удивительно находчивый парень.

– Профессор Локхарт! – явно подражая фанаткам, которых мы наблюдали в магазине, с придыханием сказал Драко. – Мы как раз спрашивали Колина, не будет ли он столь любезен сфотографировать нашу Гермиону с вами, она – страстная поклонница ваших книг. И уже получила автографы в них. А если вы сфотографируетесь с ней и подпишете этот снимок, Гермиона будет просто счастлива! – и подмигнул нашей подруге.

– Не тушуйся, Герми, – поддержал я, сориентировавшись, – лови шанс! Колин, дай сюда свою камеру и вставай рядом с нашим профессором. Когда ещё с такой знаменитостью, как Гилдерой Локхарт, сфотографируешься?! Ты же ещё не слышал о проклятой должности?

Покрасневшая Грейнджер, видимо, тоже поняла, что такая возможность выпадает редко, и уцепилась за рукав «небесно–голубой мантии в цвет глаз» – как написали в «Ежедневном пророке» – Драко в поезде зачитывал газетную статью о том августовском дне, когда Локхарт автографы раздавал, Малфой её, похоже, специально для подколов Гермионы сохранил. Она, кстати, фыркала и хихикала на некоторых оборотах речи, а потом у Драко статью отобрала и в книжку Локхарта сложила. Вот и пойми, что в голове у этих девчонок.

– Колин, сначала я одна, а потом ты, ладно? Не только у тебя родители хотят фотографий, – скомандовала Гермиона.

Пользоваться фотоаппаратом я умел. У нас тоже был подобный. Главное не забывать плёнку переводить рычажком, держать заявленную дистанцию и следить в видоискателе, чтобы кадр был нормальный и ноги с головами не «обрезались».

Заметив, что мы фотографируемся возле знаменитого писателя, к нам подошли старшекурсницы, и мы сфотографировали и их с радостно позировавшим профессором ЗОТИ.

– Ой, кажется, кончилась плёнка, – ощутил я. – Прости, Колин, увлёкся. Зато ради фотографий те старшекурсницы тебе могут сделать поблажки или помочь с проявкой и печатью.

– Ничего, у меня с собой много плёнок… Жаль, что мы так и не сфотографировались, – фанатизм в глазах парня немного поутих.

– Сегодня только первый день учёбы, ещё успеешь, – сказал Драко и посмотрел на меня, – не ты один хотел бы сфотографироваться с Гарри. И вообще, можно было бы сделать снимок всего курса…

– Хорошая идея, – поддержал я. – Но сначала ты, Колин, попробуй эти кадры распечатать. Кстати, как ты это будешь делать?

– А у меня с собой есть все необходимые химикаты. Я умею, – гордо сказал Колин, – я даже в кружок фотографии ходил. А зелье для проявки мне обещал один мальчик достать, мы с ним в поезде познакомились.

Часы на башне пробили один удар, и все вздрогнули.

– Ох, уже час! Урок сейчас начнётся, – сияющий улыбками Локхарт оторвался от щебечущих старшекурсниц и поспешил в замок. Все остальные побежали за ним. К большинству профессоров опаздывать не стоит. Особенно к профессору Снейпу. Надо бы вообще предупредить о зельях и подготовке к ним наших первачков, а то будут истерики–слёзы–травмы, как у Невилла в прошлом году.

– Увидимся, Гарри! – улыбнулся мне Колин Криви, свернув в сторону оранжереи. У Гриффиндора, скорее всего, должна быть гербология, по крайней мере, я не увидел сильной разницы в расписании их первого курса и нашего.

– Давайте, давайте, – позволил нам пройти перед ним в класс Локхарт.

Мы с Драко заняли предпоследнюю парту, а Гермиона села рядом с Невиллом – на первую. У всех были выложены по семь книг, я достал из сумки свои четыре, прочитанные тётей.

Локхарт прошёлся, покашлял, дождавшись тишины, и взял один из томов своего сочинения у Невилла, улыбнувшись Гермионе так, что та опять покраснела. На обложке почти точно так же улыбался портрет Локхарта.

– Это я, – заявил он, постучав пальцем по книге «Тропою троллей», которая мне так понравилась своим рисунком Хагрида, – Гилдерой Локхарт, рыцарь ордена Мерлина третьего класса. Почётный член Лиги защиты от тёмных сил и пятикратный обладатель приза «Магического еженедельника» за самую обаятельную улыбку. Но не будем сейчас об этом. Поверьте, я избавился от ирландского привидения, возвещающего смерть, отнюдь не улыбкой. Вижу, что все купили полный комплект моих книг… – тут его взгляд остановился на моём «неполном собрании его сочинений». – О, я вижу, что поторопился с выводами. Молодой человек, скажите, почему у вас только четыре книги?

– Моей тёте понравились ваши истории, сэр, но она начала их читать уже в конце августа и попросила меня оставить те тома, которые ещё не прочла, думая, что уроки ЗОТИ будут освещаться книгами постепенно. Она хотела прислать мне их после того, как прочтёт до конца, сэр.

– Всё с вами ясно, мистер?..

– Поттер, сэр, Гарри Поттер, – представился я.

– Так вы – Гарри Поттер? – удивился Локхарт. – Как великолепно! Я знал, что на втором курсе учится Мальчик – Который-Выжил, но не думал, что вы такой скромник. Ах, вам надо было подойти ко мне в магазине, я хотел подарить вам бесплатные экземпляры со своим автографом.

– Вы очень щедры и великодушны, сэр. Мы можем продолжить урок? – напомнил я.

– Ах, да, да, конечно, – снова улыбнулся Локхарт. – Садитесь, мистер Поттер. Думаю, у нас ещё не раз найдётся время поболтать по–дружески. А теперь, будет небольшая проверочная работа. Я хочу узнать, как внимательно вы прочитали мои книги и что из них усвоили, – он раздал всем листки с вопросами. – Даю полчаса.

* * *

– Как ты, Невилл? Может, в больничное крыло? – сочувственно спросила Келла.

Лонгботтом потёр немного распухшие уши и помотал головой.

– Не так и больно, больше обидно. Гарри вовремя подоспел, – ответил он. – Не хотел бы я, чтобы меня подвесили к потолку. Они маленькие, но такие сильные.

– Эти тупые вредители залили мне чернилами мантию, – недовольно бурчал Драко. – Я выставлю счёт нашему профессору. Как он посмел бросить класс детей наедине с целым роем этих бешеных корнуэльских пикси? Сегодня же напишу отцу!

– Не надо, Драко! Профессор Локхарт просто хотел поместить нас в реальную жизненную обстановку, – горячо возразила Гермиона. – И ещё Гарри может влететь за такое… Может, лучше не стоит привлекать внимание к этой ситуации? Мы все хороши. А бедные пикси…

– Ничего себе, «бедные»! – удивилась Келла. – Так, а что было делать–то? Профессор Локхарт сначала сам открыл ту клетку, даже не рассказав о способах борьбы с пикси, потом у него заклинание не сработало, а эти маленькие синие твари его палочку в окно выбросили и весь класс разгромили. Профессор Локхарт с урока сбежал. Гарри вообще всех нас спас. Он невероятно крутой. Прямо так, без магии! Мы все запаниковали, а Гарри…

– Между прочим, я остановила нескольких пикси простым обездвиживающим «Иммобулюс», – упрямо фыркнула Гермиона. – А когда на тебя кто–то нападает, то не говорит: «Откройте страницу восемьдесят шесть и прочитайте, как со мной бороться».

– Так что ты не сказала–то про заклинание? – спросил её Драко. – И вообще мы его ещё не проходили. Хотя я его тоже знаю.

– Я… Не сразу сообразила, – смутилась Гермиона.

– Зато как учебники пригодились… – попытался я разрядить нервную обстановку после урока Защиты. – И в руке так удобно лежат…

– И пикси так просто ими обездвиживать, – сквозь смех сказал Драко. – Лучшее обездвиживающее… Шлёп! Шлёп! – он активно замахал руками, показывая наше сражение с синими летающими человечками. – Да и ничего с ними и не стало. Очухались потом в своей клетке. Зауважали нас. Это же пикси!

Мы хором засмеялись.

– Но всё же профессор немного странный, – осторожно покосившись на Гермиону, сказал Невилл. – И проверочная работа… Э… Странно спрашивать, какой его любимый цвет, какие ему дарить подарки и всё такое.

– Как? – сделал большие глаза Блейз. – Невилл, как ты мог не знать любимый цвет нашего блистательного профессора?

– Это сиреневый! – хором ответили мы и снова заржали.

– А я «голубой» написал, – признался Невилл, и мы снова чуть не покатились от хохота.

Только Гермиона держалась и скрестила руки на груди.

– Не смешно, – фыркнула она.

– Ну конечно, сама на все пятьдесят четыре вопроса профессора о нём самом ответила правильно! Он тебе даже десять баллов дал за то, что ты знаешь его честолюбивую мечту о том, чтобы завалить магический мир средствами для волос его изобретения, – сладко пропел Малфой. Я отвернулся, чтобы не заржать от смущённого покрасневшего лица нашей подружки.

– Да ладно вам, – вступился за неё Невилл, – Гермиона просто ответственная и у неё память очень хорошая. Мы к Хагриду хотели пойти, узнать, как у него дела, и что он в школе делает.

– Тогда увидимся за ужином. Келла, ты в башню? – спросил Блейз, который, кстати, при нападении пикси на уроке ЗОТИ организовал из парт укрытие для девчонок и придерживал что–то вроде щита, чтобы на них ничего не валилось от разбушевавшейся нечисти.

– Ага, ладно, пока ребята, – махнула нам рукой Келла, и они с Блейзом направились в сторону башни Гриффиндора. Мы с Драко, Невиллом и Гермионой вышли из замка и последовали по тропинке до избушки Хагрида.

* * *

– Так вы это… чай будете? – спросил Хагрид, неловко потоптавшись на пороге. От нашего полувеликана немного пахло алкоголем.

– Да, конечно, мист… Хагрид, – покивала Гермиона. Мы вошли в избу и сели на гигантский стул–лавочку. – Простите, что без приглашения, но мы… Мы, конечно, рады вас видеть в Хогвартсе, но думали, что…

В чёрных глазах Хагрида мелькнула тоска, и он тяжело сел на деревянную колоду, которая могла заменить как стул, так и место для разделки туш животных.

– Мы хотели узнать, как там Норберт, – сказал я. – Вылупился?

– Да… да, Норберт вылупился. Это оказалась девочка. Теперь это Норберта, – немного просветлел лицом он. – Прелестная малышка. Она действительно очень быстро выросла. Когда я уехал из Румынии…

У меня сердце сжалось от его затравленного взгляда и тяжёлого вздоха.

Неужели Хигэканэ призвал его обратно, оторвал от мечты. Человек только нашёл себя… А тут! Меня снова разобрала злость.

– А почему ты уехал из Румынии, Хагрид? – спросил Драко. – Ты же… мечтал об этом.

– Эх, дети, – грустно улыбнулся лесник, посмотрев в мутное окошко поверх наших голов. – Я… Я просто не выдержал. Я не думал. Что всё – вот так. Я, как старый пёс, вернулся в свою конуру, чтобы зализывать раны.

– Мист… Хагрид, неужели вы влюбились? – тихо воскликнула Гермиона. – А ваша избранница отвергла вас?

Я подавился чаем, который неосмотрительно глотнул, из–за чего напиток пошёл носом.

– О, нет–нет, – покачал головой тот. – Дело не в этом… Любовь… Драконы – любовь всей моей жизни. Я бредил ими, я хотел с ними заниматься, выращивать… Но… я не был готов их убивать.

– Что?! – воскликнула Гермиона.

А мне стало примерно понятно, что произошло.

– Драконы относятся к существам категории «ХХХХХ», то есть «смертельно опасные для волшебников», – тихо сказал я. – Волшебники прилагают огромные усилия, чтобы скрывать существование драконов от магглов. А это возможно только в случае жёсткого контроля за популяцией драконов. Так, Хагрид?

Хагрид только молча кивнул.

– Перчатки, которыми мы пользуемся на гербологии, они из кожи дракона, – сказал Невилл.

– Во многих зельях используется кровь дракона, печень дракона, когти дракона, зубы дракона… – продолжил Драко. – А также скорлупа яиц…

– Моя палочка, – побледнела Гермиона. – Мистер Олливандер сказал, что она из виноградной лозы и… и жилы дракона.

– Волшебникам нужны драконы, – закончил я, – в основном – для ингредиентов. Используются практически все части, которые невозможно забрать у… живого существа.

– Заповедник в Румынии занимается разведением и изучением драконов, это правда, – глухо сказал Хагрид, – также они являются главными поставщиками драконьих шкур, крови, скорлупы, жил, зубов, когтей и всего остального. Драконы очень быстро растут. И считаются опасными существами. Они содержатся там в неволе. В цепях и ошейниках… Их заставляют размножаться… а потом, – Хагрид высморкался в свой похожий на скатерть носовой платок, – Норберте повезло родиться драконихой и довольно редким видом норвежского горбатого. Её не убьют… слишком быстро. Для них драконы это просто такая работа. Опасная, но прибыльная. Я не мог оставаться там. Это было слишком… Слишком тяжело.

Гермиона всхлипнула. У Невилла и Драко увлажнились глаза. По правде говоря, и у меня щипало в носу. Было очень обидно за Хагрида, который разочаровался в своей мечте.

– Мы пойдём… Можно тебя проведывать, Хагрид? – спросила Гермиона.

– Конечно, заходите как–нибудь, не забывайте меня, – улыбнулся он. – Вот, рассказал всё вам, и на душе как–то немного легче стало.

* * *

– Это так несправедливо! – воскликнула Гермиона, когда мы уже почти подошли к воротам Хогвартса.

– Мир вообще жесток, а мир волшебников, которые живут старинными традициями – тем более, – ответил ей я. – Это не сказка, Гермиона. Люди едят свиней и коров. Вырубают леса, чтобы делать бумагу и всё необходимое. Выживают и губят природу – об этом много по телевизору передач показывают. А волшебники, чтобы выжить, выращивают на убой драконов. Они по–своему заботятся о них, но если бы драконы не были нужны волшебникам, их бы просто уничтожили. Потому что их надо скрывать от магглов, и драконы опасны.

– Но… – Гермиона растерянно сжала кулаки.

– C'est la vie, – пробормотал Драко. – Ничего не поделаешь.

– Но Хагрида жалко, – кивнул Невилл.

До гостиной мы дошли в молчании, каждый думал о своём.

Часть 4. Глава 11. Эксперимент

19 сентября, 1992 г.

Шотландия, Хогвартс

День рождения Гермионы выпал на субботу, так что отмечали мы на улице, наслаждаясь последними солнечными деньками и почти летней погодой.

Родители Драко по его просьбе отправили огромный торт в подарок, также наш ушлый аристократ сумел договориться с эльфами, и во время обеда, вместо тарелок с картофелем и рыбой, перед нашей компанией появилось несколько корзинок с бутербродами, сыром и соком. Так что мы всемером ушли из Большого зала и устроили пикник под дубом у озера. Драко распаковал торт, который был предварительно уменьшен. Он ещё и очень вкусным оказался. Шоколадный и с орехами. Луне снова прислали эти её гигантские сливы, которые оказались очень сладкими и почти не опасными для лужёного желудка магов, если не есть больше трёх, конечно. Невилл поделился грушами, которые у них поспели на «плантациях». Блейз подарил нашей имениннице коробку шоколадных лягушек, которая тут же пошла на угощение. Пригодился термос с горячим чаем, который был у Гермионы, – заварка нашлась у старшекурсников, которые не очень любили сок и по утрам пили чай, или даже кофе.

Моим подарком были несколько рисунков с цветами. Вообще–то я думал, что закажу какие–нибудь сладости из Хогсмида, но Гермиона сама меня о рисунках попросила. Оказалось, что ей нравится, как я рисую, и что ей Невилл хвастал, как ему и бабушке пришлись по душе мои работы и что он их у себя в комнате повесил дома и в больнице один рисунок – для мамы. А мне вот ни слова не сказал. Келла подарила Гермионе симпатичную заколку для волос, а Луна – браслетик из бисера – на удачу. Драко подарил нашей отличнице очень красивую книгу про традиции и этикет магического мира, я посоветовал Драко что–то из этой темы, потому что маглорождённым это очень может пригодиться. А то будешь делать что–то не так и даже не поймёшь, что именно не так делаешь, и почему над тобой все смеются.

Такой был обычный и очень классный выходной, когда мы неспешно болтали и обсуждали общие темы, в основном, про учёбу. Малфой гордился своей новой «методикой». Он заметил, что когда руку тянет и отвечает одна Гермиона, то ставят десять–пятнадцать баллов максимум, а если разбивать один ответ на трёх–четырёх человек, то учителя могут и сорок баллов поставить. «Метод Малфоя» работал, и за три недели кучка кристаллов в часах Гриффиндора заметно прибыла и была побольше, чем у остальных. Впрочем, Слизеринцы, кажется, нас раскусили, так как на последних зельях и они стали отвечать точно так же. К тому же, тут надо было к каждому преподавателю свой подход иметь. Снейп–сенсей гриффиндорцам вообще не очень любит баллов давать, мы еле Гермиону убедили не вскидывать руку и не дёргаться, а отвечать только когда он спрашивает.

Мы также предупредили первокурсников, чтобы они не смели идти неподготовленными на зелья, и читали тему урока заранее, чтобы ответить, если их спросят. И не опаздывали. Снейп–сенсей даже меня на нашей «еженедельной отработке» подозрительно спросил, кто вправил мозги гриффиндорцам, что они вдруг начали сразу учиться и перестали взрывать котлы? А просто Невилл провёл разъяснительную работу с малолетками про технику безопасности на уроке, что кипящее зелье – это не шуточки и можно попасть в Больничное крыло, если будешь крутить головой и отвлекаться.

Прошло только три недели с начала учёбы, а столько всего произошло.

Третьего сентября, на первых же «полётах», Драко произвёл фурор своим «Нимбусом 2001», ну и не только самой метлой, конечно, но и умением управляться с ней. На нашем занятии присутствовал шестикурсник Оливер Вуд – капитан гриффиндорской команды по квиддичу. Нас с Драко пригласили на отборы в команду, которые прошли в субботу пятого сентября. Драко стал ловцом, а меня определили, как я и хотел, в охотники. Восьмого ноября должен состояться первый матч Хаффлпаффа с Райвенкло, а потом – в следующее воскресенье – сборная Гриффиндора должна сыграть со сборной Слизерина.

Из–за этого пришлось вносить коррективы в свои ежедневные тренировки. Теперь мы с шести до семи делали утреннюю зарядку, и Драко, посмотрев на меня, всё же тоже стал «закаляться». С семи до полдевятого утра почти каждый день Оливер Вуд гонял нас на тренировках по квиддичу. Так что наши занятия с Драко по рукопашному бою пришлось переносить в зависимости от расписания – или после занятий, или уже после ужина. А я ещё умудрялся со Снейпом–сенсеем позаниматься хотя бы раз в неделю, когда ему удавалось выкроить время.

Сдвоенное занятие по зельеварению длилось целых три часа, так как мы ещё «захватывали» двадцатиминутную перемену – можно успеть приготовить довольно сложное зелье за это время. Но у второго курса в основном были зелья, которые требовали варки минут сорок – полтора часа. В итоге в четверг Снейп–сенсей отпускал нас где–то около одиннадцати, за час до обеда. Я немного задерживался сам, либо сенсей просил меня «убрать в классе». И у нас было время немного поговорить: в основном сенсей рассказывал, какая собранная нами трава и в чём лучше или хуже получалась. Кажется, он был счастлив, и даже старшекурсники заметили, что профессор Снейп стал меньше придираться. Впрочем, это счастье могло недолго продлиться, что–то моего сенсея Хигэканэ с начала года совсем задёргал. Сенсея завалили дежурствами по школе, а в выходные – сопровождением старшекурсников в Хогсмид, а ещё надо было «готовиться к осенней эпидемии и наварить перечного для мадам Помфри».

Но на эти выходные, точнее на завтрашнее воскресенье, у нас были грандиозные планы. Мы договорились о совместной отправке в Мир Чёрных пещер, проведать Кибу, провести разведку территории на мётлах.

Кстати, Невилл посадил семена. Они у нас в комнате растут в горшках на подоконниках. Сначала правда первую неделю он их просто держал в воде, а потом, когда кожурка лопнула, посадил, говорит, что скоро должны ростки проклюнуться из земли. Но пока ничего. Ждём. Сенсею тоже интересно, так что я отчитываюсь ему и по поводу этого эксперимента.

Ещё я подозреваю, что «угроза» Локхарта, что «мы станем друзьями», вполне осуществима. Пока мне трижды удавалось смыться с ЗОТИ без душевных разговоров о том, как непросто быть знаменитым. Но этот «сиреневолюбец в незабудковом» буквально везде.

Всё дело в том, что ЗОТИ предмет хотя и обязательный, но сильно сокращённый, у всех курсов он раз в неделю. То есть он за пять дней ведёт всего четырнадцать лекций. Тогда как профессора по остальным обязательным предметам загружены почти целыми днями – у Снейпа–сенсея двенадцать сдвоенных занятий в неделю. Только у шестого и седьмого курсов «высшие зелья» проходят вместе у всех четырёх факультетов, потому что на эту дисциплину набирают только лучших, соответственно, и класс где–то в пятнадцать – двадцать человек со всего потока. А у профессора Спраут так вообще занятия идут с утра до вечера, она из теплиц только к завтраку, обеду и ужину* выходит. С первого по третий курс – по три занятия, с четвёртого по пятый – по два, а на шестом и седьмом тоже курсы объединяют и гербология на выбор. Так что у неё вообще больше всех занятий, но и теплиц в Хогвартсе очень много, со всем одной явно не справиться, а выращенные растения идут и на зельеварение, и на Больничное крыло, и даже больницу Святого Мунго наши теплицы некоторыми травами обеспечивают. Как хвасталась профессор, в теплицах Хогвартса собрано более двухсот видов редких магических растений, включая около пятидесяти крайне редких и почти исчезнувших.

А что касается Локхарта, то ему просто нефиг делать. Вот он и слоняется по школе своей сиятельной персоной и, похоже, за каких–то три недели сумел достать всех профессоров. Снейп–сенсей конечно сразу, как я понял, послал Локхарта всерьёз и надолго, а вот остальные типа вежливые. Впрочем, Хагрид так вообще ругался, когда рассказывал, как его Локхарт учил чистить колодец и ухаживать за тестралами. Профессора Спраут он тоже не обошёл вниманием, ходили слухи, что его чуть не придушили, когда Локхарт хотел показать, как можно легко забрать стручки ядовитой тентакулы. Я только так и не понял, кто его чуть не придушил: профессор или её растение.

Колин Криви, у которого был фотоаппарат, с подачи Драко стал практически штатным фотографом Гриффиндора. Мы сфотографировались курсами – на память. Потом и все вместе в нашей гостиной: всё честь по чести, заранее дали на доске объявление, девчонки навили себе причёски, старосты начистили значки. На фотографии оказалось семьдесят семь человек, Колин установил свой фотоаппарат на автоматический режим и успел добежать до всех. В прошлом году нас было семьдесят шесть, выпустилось восемь, а поступило девять, но девчонок в итоге стало на три больше – тридцать семь.

Мы все скидывались на зелья, плёнки и бумагу, а Дэниел даже сделал для Криви заказ через свои каталоги на большой формат фотобумаги для общей колдографии. Вчера как раз Колин всем отдал. До этого шевелящиеся фотографии я видел только с Джеймсом и Лили – родителями Гарри. Конечно, в Зале Наград тоже были сфотографированы квиддичные команды – победители кубков первенства факультетов, но это как–то совсем не так, когда видишь знакомых тебе людей.

Забавно, что на магической фотографии, которые пришлось делать почти всем, кроме, разве что, Уизли, они попросили только одно фото, – можно было попросить людей разойтись, чтобы увидеть задние ряды или кого–то, кто поменьше ростом. Колдография получилась красивой и очень чёткой. Да и Колин фотографировал нас не только курсом, но и с друзьями, и по отдельности. С ним я тоже сфотографировался – не жалко. Все фотографии я спрятал в письменный ящик сундука–стола, уже предвкушая, как покажу их Дадли и тёте с дядей. Также я попросил Колина показать мне те фотографии, которые он делал для своего отца. Пацан умудрился даже с лодки Хогвартс сфотографировать. Получилась, как чёрно–белая открытка с приближением к замку, на которой мерцает вода и огни. Несколько самых интересных колдофото я попросил для себя, но наглеть сильно не стал и обменял их на шоколадные лягушки, отчего Колин чуть из мантии не выпрыгнул от радости.

* * *

После нашего пикника мы позанимались в библиотеке и вернулись в гостиную факультета. Рон вместе с Коростой на плече играл в волшебные шахматы с Симусом Финниганом. Вообще я очень долго ждал подходящего момента и переглянулся с Драко. Ему я, как и обещал, рассказал о причинах поездки к Уизли в те последние три дня каникул. И про сумасшедшего эльфа, который угрожал моим родным.

Мы с Драко договорились на небольшой эксперимент…

Вообще я, когда вернулся в школу, нашёл в свитке и внимательно изучил свои старые записи, чтобы освежить память о том, что мне и той женщине–писательнице рассказал Гарри. В свете полученных сведений получалась какая–то ерунда.

Я выяснил, что парселтангом владела Джинни Уизли. Для этого просто стоило надеть мантию–невидимку, подкараулить её в коридоре и сказать на змеином языке: «Джинни, у тебя мантия сзади запачкалась». Если язык понимаешь, то второпях и не поймёшь, на каком тебя спрашивают. Джинни остановилась и отряхнула мантию.

По моим записям выходило, что Джинни была под влиянием духа, вроде как профессор Квиррелл. Только дух совсем не такой, как у Квиррела. Этот дух заставил её открыть Тайную Комнату в туалете и выпустить василиска, которого впоследствии сразил Гарри. Но в свете того, что Джинни изначально знала язык змей, как–то не сходилось у меня одно с другим. Да и насколько я понял, все решили, что во всём виновен артефакт. Некая тетрадка. Тогда откуда у неё эта тетрадь?

Более того, когда я две недели назад ходил на секретный урок к Снейпу–сенсею после ужина, то явственно слышал змеиный голос за стеной. Очень недовольный и требующий крови голос. Буквально через неделю после начала учёбы. Но насколько я понял, артефакт действовал медленно, и только в конце года Джинни сломалась.

Помнится, что когда мы уезжали из Норы, то Джинни спохватилась, что забыла свой дневник и, несмотря на то, что мы уже довольно далеко отъехали и уже опаздывали, за этим «дневником» мы вернулись. Не тот ли это артефакт? Но тогда он должен был быть в Норе какое–то время, Джинни довольно тщательно – лучше, чем парней – собирали в Хогвартс. Неужели Молли Уизли не обратила внимание на необычный дневник дочери? Если учесть, что маги практически не пользуются тетрадями. По тетрадям сразу магглорождённых видно.

Плюс эльф Добби, который рассказал мне про «ужасный заговор».

То есть, если всё складывать, получалось, что старшие Уизли прекрасно знают о том, что Джинни владеет парселтангом. Они заставляют её этот дар скрывать. Но с собой в Хогвартс она везёт необычный артефакт, который помогает открыть Тайную комнату, точней не столько открыть, как найти вход в неё. Снейп–сенсей говорил мне, что змеиному языку невозможно обучиться, даже если имеешь идеальный музыкальный слух и несколько слов нельзя повторить. Просто у тех магов, которые владеют парселтангом, какое–то особое строение горла и уха[39]39
  про парселтанг, а также завтраки/обеды/ужины см. авторское размышление https://ficbook.net/readfic/3360062/10340735


[Закрыть].

Допустим. Некто имеет воспоминания человека, который открывал тайную комнату. Но чтобы открыть её, нужен человек, который владеет парселтангом. В Тайной комнате, возможно, хранятся какие–то сокровища: артефакты, книги, деньги… Ради «богатств» многие люди пойдут на что угодно. К тому же есть ещё и знания…

Возможно ли создать артефакт из воспоминаний о человеке? Непонятно. Но, кажется, Гарри говорил, что тетрадь содержала дух шестнадцатилетнего парня и чуть ли не того самого Волдеморта, дух которого я припрятал в одной из пещер в мире Кибы. В принципе есть самозарождающиеся духи вещей – цукумогами, как в том зеркале… Может, тетрадка когда–то была простым дневником? А кто–то поколдовал немного, чтобы её оживить. Хм…

Ладно, это пока не важно. Гораздо важней перехватить инициативу уже сейчас. К тому же, я помню о том, что Гарри говорил, что крыса Уизли – это помощник Волдеморта и анимаг. Вполне вероятно, что он подсуетился. Например, превратился в человека, забрал чужую палочку – вон их сколько в Норе – подсунул Джинни тетрадку хозяина, поколдовал над старшими Уизли, чтобы те думали, что всё нормально… Всякое может быть. По крайней мере, с этой крысой я давно хотел разобраться, но почти весь первый курс Рон не выносил её из комнаты. Во время моего пребывания в Норе доступ к крысе был. Но рисковать я не мог, так как непонятна была реакция возможно заколдованных Уизли.

– Эй, Рон, похоже, что ты решил прогулять своего фамильяра? – когда я кивнул Драко, сказал тот.

– Тебе–то что, Малфой? – буркнул Рон.

– Да выглядит твоя жирная крыса как–то не очень, – протянул Драко, – кстати, я на дополнительных занятиях у профессора Снейпа сделал особый раствор для блеска шерсти и перьев. Хотел порадовать Герцога. И хотя я совсем не сомневаюсь, Гарри посоветовал мне сначала попробовать на ком не жалко. Дашь свою крысу для опытов? Плачу галлеон! К тому же, она у тебя красивее станет и шерсть на пролысинах вырастет. А ты, может, накопишь себе на новую палочку и перестанешь позорить Гриффиндор на занятиях.

Малфой изящным движением вытащил из кармана золотой, блеск которого отразился в глазах Уизли.

– Ну ла–адно, так и быть, – словно нехотя снял крысюка с плеча Рон. – Коросте не повредит. Но деньги вперёд.

Драко отдал ему галлеон, забрал животное за шкирку и подмигнул мне.

Мы прошли в центр гостиной, привлекая к себе внимание старшекурсников и остальных гриффиндорцев, сидящих в гостиной. Вокруг нас образовалась толпа.

– Ассистент, – царственно распорядился Драко.

Я трансфигурировал из завалявшейся в кармане шоколадной лягушки небольшую ванночку и Драко посадил туда крысюка, придерживая, чтобы не сбежал.

– Сначала надо раскрасить шерсть в синий, но только половину тела, кто сможет? Гермиона? – спросил я, подготавливая себе алиби.

Гермиона кивнула и ловко что–то пробормотала под нос. Крыс было дёрнулся, но его шерсть с одной стороны стала синей.

Затем я достал флакон, в который перелил половину воды из водопада гоблинов и осторожно вылил на нашего подопытного. Синим он быть перестал, как я и предполагал, да и крысюком – тоже…

– Мерлиновы подштанники! – выкрикнул какой–то старшекурсник, когда внезапно крыс начал расти и превращаться в человека.

Я, конечно, ожидал чего–то подобного, но всё равно было круто, и я голову себе сломал, куда у него масса тела девается при такой трансформации?!

– Ступефай!

– Локомотор Вириблис!

– Локомотор Мортис!

– Инкарцеро!

– Петрификус Тоталус! – раздалось со всех сторон.

Старшекурсники не подвели. За секунду человека–крысу связали, оглушили, обездвижили.

– Позовите МакГонагалл! – выкрикнул кто–то.

– И директора Дамблдора!

– Драко, беги за Снейпом, – попросил я, встряхнув несколько оторопевшего друга, которому я не сказал, в чём будет вся соль «небольшой проверки кое–чего». – Я тебе всё расскажу позже.