Текст книги "Какого биджуу я теперь волшебник?!"

Автор книги: Миято Кицунэ

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 38 страниц)

О, так Невилл был не первой «жертвой»? И неужели все волшебники настолько тупые? У них вроде полно всяких непонятных странных артефактов, от которых стоит держаться подальше. Та же «Арка Смерти»…

– Хочу заметить, что самый счастливый человек на земле, заглянув в Еиналеж, увидит самого себя таким, какой он есть, для него это будет обычное зеркало, – Хигэканэ погладил бороду и звякнул бубенцами.

Невилл всхлипнул, может, подумал, что никогда не будет счастлив и будет видеть миражи и иллюзии в этом проклятом унгайкё? А Хигэканэ продолжил:

– Зеркало перенесут в другое место. Я прошу вас не искать его. Но если вы когда–нибудь на него натолкнётесь, то будете готовы к встрече с ним, – он склонился почти к самому моему уху, пощекотав бородой. – Будешь готов, если запомнишь, что нельзя цепляться за сны и мечты, забывая о настоящем и о своей жизни, – и потом чуть громче сказал: – А теперь, Гарри, Невилл, почему бы вам не вернуться в свою гостиную и не заняться уроками на завтра?

Мы с Невиллом так и сделали.

Я вспомнил, что с этим зеркалом как–то связан Киба и Боши Какуса.

Интересно, у меня получится та ключ–печать, для запечатывания джинчуурики, которую мне показывал Фукасаку–сенсей? Она намного сложнее, чем всё, что я до этого тут делал. И испытать её будет возможно только один раз, если она вообще получится. И надо много места… Хм.

Я поспрашивал Дэниела Шафика про Боши Какусу, оказалось, что на должности преподавателя ЗОТИ тот первый год, а в прошлом году преподавал такой предмет, как «маггловедение», которое с третьего курса начинается, по выбору, как факультатив. Дэниел ходил, потому что сказал, что после Хогвартса хочет поступить в маггловский юридический колледж, для лучшего знания законов обоих миров. Он сказал, что профессор Квиррелл был очень хорошим педагогом. Не заикался, много знал, интересно рассказывал. Дэниел намекнул, что с Хигэканэ у Квиррелла произошёл какой–то конфликт на почве лекций и подачи материала студентам – Директор был недоволен. А потом профессора маггловедения внезапно перевели на должность преподавателя ЗОТИ, причём, со слов Шафика, широко известно, что эта самая должность – проклята. Никто не мог проработать учителем ЗОТИ больше года. До Боши Какусы ЗОТИ, на памяти Дэниела, преподавали пять преподавателей: один скончался, второй впал в депрессию и запил, третья вышла замуж и уехала с мужем куда–то, и всё в таком духе. Проклятье, по легендам Хогвартса, наложил не кто иной, как Тот – Самый-Злодей, который сколько–то лет назад сам хотел работать в Хогвартсе преподавателем ЗОТИ, но «великий Дамблдор» вроде как не позволил смущать Злодею детские умы и прогнал его. А Боши Какуса после каникул сильно изменился, и студенты шептались, что он подхватил проклятие должности почти с самого начала.

Он и на самом деле неважно выглядел. Кожа серая, землистая, запах чеснока и какой–то гнили. Жуть. В последнее время Боши Какуса просто садился за стол, задавал переписывать что–то из учебников и сидел с таким отсутствующим видом, что каждый раз возникал вопрос, а не скопытился ли он.

Обо всём этом надо хорошо поразмыслить.

Часть 3. Глава 12. Не будите спящего дракона

27 апреля, 1992 г.

Шотландия, Хогвартс

– Здравствуйте, профессор Снейп, – тихо поздоровался я с сенсеем через мантию–невидимку, встретившись с ним после четвёртого занятия, когда четверокурсники Гриффиндора и Слизерина покинули лабораторию. Как мы выяснили, определить моё местонахождение с чарами, нанесёнными на ткань мантии, возможно только в радиусе десяти метров. Так что днём я спокойно пользовался мантией для таких встреч.

Сенсей еле заметно кивнул, замешкался и сделал вид, что что–то забыл в классе. Я юркнул следом, благо с Рождественских каникул портреты туда не вернулись.

– Киба сказал, что «Вонючка» все каникулы околачивался в коридоре и делал попытки напасть на него, – распахивая мантию, сообщил я «горячую» новость, втайне раздуваясь от гордости.

– Мы же договаривались, что без меня ты в Запретный коридор не суёшься, – недовольно дёрнул щекой Снейп–сенсей. – И… с каких это пор ты понимаешь, о чём говорит Киба?

– Я и сам не ожидал, сэр! – улыбнулся я. – Но, кажется, он взрослеет и обретает большее сознание, что ли. Он вроде образов мне передаёт и пока словно маленький ребёнок, но довольно понятно. Видимо, это произошло, пока я отдыхал в гостях у Невилла на Пасхальных каникулах. Просто я по Кибе соскучился и не утерпел, а у вас уроки были. Извините. Да и Киба тоже соскучился.

– Ясно, – вздохнул сенсей. – Кстати, я приготовил обещанный комплекс зелий для твоего дяди. Вышлю его с инструкциями маггловской почтой из Баллатера, мне как раз надо в Хогсмид. Напиши точный адрес с почтовым индексом.

– Прекрасно, сэр! Конечно, – я быстро чиркнул требуемые координаты.

Сову можно отследить, а вот до того, что маггловской почтой тоже можно что–то послать, причём объёмное и без всяких чар уменьшения, мало кто из волшебников догадывается. Вообще Хогсмид являлся единственным поселением в магической Британии, в котором жили только волшебники, как поведали мне Драко, Блейз и Невилл. Скорее всего, дело было в том, что располагался Хогсмид внутри границы Хогвартских земель с его особым подпространством и магглы попросту не могли сюда проникнуть. Снейп–сенсей сказал, что в пяти милях восточнее располагается маггловская деревушка Баллатер. Именно оттуда сенсей звонил в Литтл – Уингинг, договариваясь о встрече с моим дядей.

– Вернусь после ужина, тогда встретимся и поговорим, а теперь иди, – сказал Снейп–сенсей, я снова накинул мантию, и вышел вместе с ним.

* * *

Пасхальные каникулы начались с одиннадцатого апреля, утром в субботу мы выехали из Хогвартса. К Дурслям я снова не попал, а семью Малфоев не одобрили, так как выяснилось, что дед Драко, Абрахас Малфой, заболел драконьей оспой, из–за чего посещать мэнор запретили, ссылаясь на карантин. Но тут «подвернулась» счастливая случайность, и бабушка Невилла заглядывала на чаёк к Хигэканэ перед самыми каникулами. Так что меня отпустили в гости к Лонгботтомам и даже не потребовали разрешения опекунов. Драко же поехал в гости к Блейзу.

Во время каникул я был в больнице святого Мунго вместе с миссис Августой и Невиллом и «познакомился» с его родителями. Стало понятно желание отгородиться от этого, пребывать в фантазиях. Видеть людей такими вообще тяжело, ещё больнее было смотреть на Невилла. Честно говоря, я не раз наблюдал нечто подобное… на войне. Техники Яманака – менталистов Конохи – так же жестоки, но одновременно гуманней – сошедших с ума людей не оставляют в живых, чтобы родные видели их такими. Это уже просто тела с некоторым набором рефлексов, но не личности и не люди. Миссис Августа сказала, что её сын и его жена были аврорами, то есть воинами. Я очень сильно сомневаюсь, что воинам захотелось бы жить вот так – в виде тел, не имея возможности общения с родными. Чтобы сын видел их такими. Не мог оплакать. Лучше смерть. Я, конечно же, смолчал, не моё это дело, да и понятия гуманности в моём и здешнем мире отличаются. Тут несколько иные системы ценностей и морали. Но тяжёлый осадок остался.

На каникулы нам задали много домашних заданий, так что две недели в доме Лонгботтомов мы с Невиллом в основном провели в их библиотеке, и иногда гуляли и выходили в теплицы. Он много рассказывал про различные травы, которые у них росли. Всем этим любил заниматься дедушка Невилла, супруг миссис Августы, а она занималась теплицами только из–за того, что это приносило более–менее стабильный доход – надо было оплачивать больничные счета за содержание родителей Невилла. Причём, насколько я понял, счета эти были немаленькие.

Гермиона на каникулах вообще осталась в замке, чтобы вдосталь почитать учебники и написать все заданные эссе. Рон, кстати, тоже остался, как мне кажется, с умыслом, чтобы Гермиона ему помогла в подготовке к экзаменам. Из–за нашего контракта на него также насели братья–близнецы, которые уже получили одно предупреждение и пострадали вплоть до трёхдневной госпитализации у мадам Помфри. Кстати, в контракте внизу была предполагаемая дата окончания, из–за действий близнецов она сама собой изменилась с «3 июля 1992 г.» на «3 августа 1992 г». Так что Фред и Джордж, по–видимому, решили потерпеть и выполнить своё условие, а Рон должен был выполнить своё.

Когда приехали в Хогвартс, всё вокруг цвело и пахло, даже Запретный Лес стал выглядеть не таким уж и устрашающим. Расписание почти не изменилось, только уроки астрономии снова будут в час ночи в башне, а по четвергам гербологию перенесли первым занятием. В первый семестр нам вместе с хаффлпафцами позволяли высыпаться – у нас первого занятия не было, а гербология стояла четвёртым уроком, теперь очередь отсыпаться после астрономии была у Райвенкло и Слизерина, зато у нас теперь в четверг уроки заканчивались в половину третьего.

После занятий я первым делом проведал Кибу. И обнаружил мысленную связь. Похоже, что он стал кем–то вроде нинкена – ниндзя–пса, их тоже собачники клана Инузука понимают. Может быть, от того, что нашёл хозяина и захотел общаться, или потому что я всё время почёсываю его с помощью магии – в принципе нинкены тоже получаются тогда, когда с особым псом с развитой системой циркуляции чакры – кейракукей – хозяин постоянно делится чакрой. В дальнейшем это позволяет синхронизировать магию, то есть чакру, и выполнять хозяину и псу некоторые дзюцу. Что получится у нас с Кибой – не представляю. Я на Ураги тётю еле уломал, а тут такой целый цербер, который жрёт в три горла.

Мы «поговорили», и Киба высказал много интересного. Начиная с того, как его с месяц назад усыпил «Сладенький» – я похихикал, как он Хигэканэ обозвал – чтобы пронести «грязную мёртвую вещь». Это, скорее всего, про зеркало «Еиналеж». И заканчивая тем, что приходил «Хороший человек», приносил ему пирогов, но он честно не брал без моего разрешения, хотя очень хотелось. Я удивился, что кормления Хагрида он не воспринимает подобным же образом, но, наверное, дело было в том, что наш лесничий ощущался псом кем–то вроде домового эльфа, которые за ним убирают, этот – «эльф» побольше и поволосатее – всегда приносит мясо. А пироги – это уже что–то из области душевных порывов, видимо. Необязательная вкусняшка, которую ещё надо заслужить. Вот как.

После того случая с Невиллом пересекаться со Снейпом–сенсеем мы стали чаще. Насколько я понял из бурчания сенсея во время наших тайных тренировок над «физической магией», директор переживал, что на меня могут совершить покушение, и попросил его «за мной присмотреть».

При том, что на Гриффиндоре все были уверены, что Снейп меня преследует и явно возненавидел, такая «забота» Хигэканэ больше походила на волнение, что я могу сорваться с крючка, после отказа заглядывать в «Еиналеж». Впрочем, как знать, где идут манипуляции, а где реальная опасность, наш старичок, как я понял, вообще очень себе на уме. Может, какой–то информацией владеет? Да и Боши Какуса как–то подозрительно притих. Также Хигэканэ вдруг начал бояться повторения того случая с бладжером на квиддиче, поэтому, когда в марте Гриффиндор играл с Хаффлпаффом, попросил Снейпа–сенсея быть судьёй и следить за мячами.

Наши, естественно, испереживались, что Гриффиндор засудят, и нагнетали обстановку, но игру команда всё же выиграла и, на мой взгляд, судейство было вполне беспристрастным.

* * *

– Гарри, ты где был?! Есть разговор, – в гостиной факультета меня встретила Гермиона.

– Что такое? – удивился я.

– Ты же дружишь с нашим лесничим? Мистером Хагридом, да? – пытливо посмотрела она на меня. – Мне кажется, что он попал в неприятности. Вчера мы с Роном сидели в библиотеке, и туда зашёл мистер Хагрид. Он выглядел смущённым, и я хотела ему помочь, вдруг он даже читать не умеет, – я фыркнул и заржал. Гермиона покраснела. – Да, я знаю, ты скажешь, что я зря судила по внешности. Он вроде бы добрый и хороший человек.

– Давай ближе к делу, – попросил я.

– Мистер Хагрид смутился и ушёл из библиотеки, но в руках у него была книга. Рону стало любопытно, что мистер Хагрид выбрал, и Рон посмотрел полку, с которой тот позаимствовал литературу. Там были книги про драконов. Вроде пособия для выращивания драконов и как узнать, что за дракон вылупится из яйца. Рон сказал, что сейчас выращивать драконов противозаконно. И что драконы очень опасны и не поддаются приручению. У него брат – Чарли – работает в заповеднике Румынии, изучает диких драконов, и у него много шрамов и ожогов. А ещё я слышала, что мистер Хагрид очень любит различных необычных существ. У него было такое смущённое и виноватое лицо, что мне кажется, будто он завёл себе дракона! В любом случае, у него могут быть проблемы с законом. А он может даже не знать об этом. Надо с ним поговорить, – протараторила Гермиона, словно боялась, что я её перебью. – Он точно что–то задумал!

– Ладно, пойдём, сходим к Хагриду, – согласился я.

– Надо Рона тоже позвать, – смутилась Гермиона, кивая. – Он много про драконов знает и может нам помочь.

– До ужина почти три часа, думаю, мы управимся. И, раз это твоя идея, зови Рона сама, ладно? Он на меня, кажется, всё ещё злится из–за магического контракта.

– Да вроде бы уже не злится, – подумав, ответила Гермиона. – Я смогла ему доказать, что систематическое обучение чем дальше, тем становится легче, он вроде бы понял. Хотя немного всё равно ленится, но уже совсем не так, как в начале.

* * *

В делегацию к «что–то задумавшему Хагриду» набились Драко и Невилл. А ещё я позвал Дэниела Шафика, раз дело касается магических законов, которые он изучает, чтобы следовать делу отца. Так организованной толпой в шесть человек мы дошли до края Запретного леса и избушки Хагрида. Рон только почему–то немного дулся, может, думал, что мы только втроём пойдём, не знаю.

– Видите? Окна шторами задёрнуты! Очень подозрительно! – когда мы подошли к избушке лесника, торжественно прошептала Гермиона.

Я постучал в массивную дверь. За ней что–то упало. Послышались шаги, замершие на пороге. Затем открылась небольшая щёлка, и из неё одним глазом посмотрел Хагрид. Глаз заметно округлился, когда он увидел и остальных. Раздался тяжёлый вздох.

– Гарри?.. – растерянно прогудел Хагрид. – А что вы здесь… все?..

– Мы к тебе, Хагрид, есть разговор, – важно сказал я.

– Заходите, – вздохнул лесничий, приоткрывая дверь чуть шире и пропуская всех нас.

В избушке горел его супер–камин с отоплением, и было жарко, так что мы сразу расстегнули мантии. Несколько минут я представлял Хагриду Дэниела, Гермиону и Рона.

– Я трансфигурирую стул в лавку? – поинтересовался Дэниел, доставая палочку.

– Конечно, – не зная, куда девать руки буркнул Хагрид, пока Дэниел делал нам место, чтобы сесть. Хагрид поставил на массивный стол чайник, достал три кружки и пару тарелок. – Трансфигурируй тогда ещё и кружки из тарелок. Хотите… бутерброды с мясом горностая?

Я согласился, а остальные нестройным хором отказались. Малфой на меня посмотрел круглыми глазами. А мне интересно, что за горностай такой. В мире жаб я личинок и гусениц жрал, не думаю, что мясо горностая будет хуже.

Да, оказалось хуже. Вонючее, горькое и противное. Буду знать.

– Так что вы хотели? – спросил Хагрид, покосившись на камин.

– Ого! Да там яйцо! – воскликнул наблюдательный Драко.

Мы все столпились возле камина. Прямо в углях лежало чёрное яйцо, по форме похожее на куриное, только размером раз в двенадцать больше. Из него сразу живая курица может «вылупиться». А ещё я вспомнил, что яичная скорлупа дракона – весьма ценный ингредиент для зелий.

– Я же говорила! – победно взглянула на меня Гермиона. – Это драконье яйцо, мистер Хагрид?

– Ну… Это… – замялся тот. – Не называй меня «мистером», пожалуйста, просто Хагрид.

– Хагрид, вы знаете, что разведение драконов запрещено Конвенцией магов в тысяча семьсот девяностом году? – спросил Дэниел. – Считается, что драконов нельзя приручить. Их популяцию строго регламентируют, чтобы магглы не прознали о существовании драконов, да и о существовании волшебного мира – тоже. Очень неосмотрительно с вашей стороны. Вас могут заключить в Азкабан за разведение драконов, и к тому же… Хогвартс – учебное заведение. Драконы опасны даже для магов. Что скажет директор Дамблдор, если вы подвергните учеников риску?

Хагрид запыхтел, надулся и прикрыл собой камин, словно мы сейчас из горящего пламени будем яйцо доставать.

– Кстати, а откуда оно, Хагрид? – спросил Рон. – Такое яйцо должно стоить кучу денег!

– Я его в карты вчера вечером выиграл, в Хогсмиде, – достал большой клетчатый платок и шумно высморкался лесничий, он тяжело сел на стул. – Вчера… Посидел в трактире одном… Ну выпил… Тут ко мне тип какой–то подсел. В карты ему охота сыграть стало. Он мне яйцо и проиграл. Кажется, рад был, что он мне это яйцо проиграл! Вот оно что! Я про директора Дамблдора не подумал. Но ведь Норберт маленький совсем. Я в книжке всё прочитал. Надо яйцо в огне держать, потому что дракониха на них огнём дышит. А когда он вылупится, надо крови цыплячей дать с бренди. Он же маленький будет, дракончик–то. Я ему уже имя придумал – Норберт, потому что это яйцо норвежского горбатого. Редкий вид. Я же всегда мечтал о своём дракончике…

– Хагрид, думаю, что выведение драконов должно проходить в специальных условиях. А тут дом деревянный. Драконы же огнедышащие. И ты же слышал, драконы не поддаются дрессировке.

– Неплохо было бы получить официальное разрешение властей, Хагрид, – добавил Дэниел. – И всё–таки уведомить директора о том, что у вас в камине вылупляется яйцо дракона. Вам в любом случае придётся с ним расстаться. Рон, ты знаешь, с какой скоростью растут драконы?

– Через две недели после вылупления он не будет помещаться в этом доме, – сказал Рон. – Брат рассказывал, что драконы ужасно быстро растут. Ты можешь сам посмотреть в своей книге, Хагрид, – он кивнул на библиотечную «Разведение драконов для удовольствия и выгоды».

А я вспомнил про сюсюкания с «Пушком». С драконом, чей класс вообще ХХХХХ – «смертельное для волшебников, не поддаётся приручению», это вообще не прокатит. Не дрессировщик Хагрид, совсем нет.

– Если тебе так нравятся драконы, Хагрид, ты мог бы поменять работу и уехать в тот заповедник к брату Рона, – сказал я. – Ты мог бы забрать с собой яйцо и найти в том заповеднике дракониху, которая бы позаботилась о твоём Норберте. Смог бы его навещать и наблюдать, как он растёт.

– В любом случае, если Хагрид пока не будет вылуплять яйцо, а переместится с ним в зону выращивания драконов, то закон не будет нарушен, – заметил Дэниел. – Если яйцо вылупится и у вас на руках будет молодой дракон, то вас могут посадить в Азкабан на несколько лет. Дракону это в любом случае не поможет, без вас он не вырастет, и его, скорее всего, убьют.

– Вот как? – Хагрид поднялся, снял чайник, который висел прямо над яйцом, и аккуратно залил угли вокруг. – Мне надо подумать. Спасибо, что разъяснили мне все эти премудрости, ребятки.

– Я напишу брату письмо, хорошо, Хагрид? – спросил Рон. – Спросить его про работу для тебя?

– Да, спроси, пожалуйста, – кивнул лесничий, покосившись на чёрное яйцо в остывающем камине.

Часть 3. Глава 13. Цербера сложить в карман!

24 мая 1992 г.

Шотландия, Хогвартс

– Ну так что, Драко, прикроешь меня? – спросил я Малфоя, когда мы толпой подошли к полю для квиддича.

Сегодня была последняя игра сезона – решающая игра для нашего факультета и кубка Хогвартса по квиддичу. Гриффиндор должен сразиться в небе с Райвенкло. Семнадцатого мая, в прошлое воскресенье, Слизерин выиграл у Хаффлпаффа со счётом сто пятьдесят – ноль, толком даже не разогрелись, как Теренс Хиггс поймал снитч. Матч длился минут пятнадцать – «барсуки» и бутерброды развернуть не успели.

Наши одну игру проиграли Слизерину – в ноябре прошлого года, одну выиграли у Хаффлпаффа – в марте нынешнего. Райвенкло и Слизерин выиграли по два раза, но по количеству очков лидирует Слизерин, который отыграл все три круга – у них пятьсот тридцать суммарных очков. В затянувшейся мартовской игре с Райвенкло они забили тем семнадцать голов, но их девчонка–ловец – Чжоу Чанг – такая ловкая, поймала снитч, вырвав победу для своей команды. Так что по суммам очков в играх выходит: Слизерин – пятьсот тридцать, Райвенкло – четыреста, Гриффиндор – двести девяносто. Если сегодня победит Райвенкло, то они будут чемпионами. А чтобы нашим попытаться вырвать кубок у Слизерина, надо не только поймать снитч, но и забить райвенкловцам десять голов по десять очков каждый, а у тех вратарь очень даже неплох. Если Гриффиндор забьёт меньше, то практически преподнесёт Слизерину победу в кубке. А им, по словам МакГонагалл, которая вчера заходила к нам в гостиную и агитировала сборную, победа в кубке квиддича доставалась последние несколько лет. Такая дилемма.

Я вот подумал, что надо здраво оценивать шансы и дать выиграть Райвенкло, конечно, посопротивляться, показать хорошую игру, но всё же выгодней проиграть, раз не хотят, чтобы Слизерину кубок достался. Всё же забить «воронам» десять голов нереально, пусть и близнецы Уизли стали больше тренироваться, расходуя свою неуёмную энергию в направлении спорта. Райвенкло в прошлой игре Слизерин при довольно агрессивной игре еле–еле семь голов набросал, а они им – семнадцать. Разрыв в итоге всего в пятьдесят очков был.

Конечно, посмотреть на игру мне бы хотелось, но было кое–что важнее. Сейчас, когда почти все студенты, учителя и сам директор на зрительских трибунах, а игра, скорее всего, затянется на пару часов – отличный шанс сделать все свои дела не привлекая внимания. К тому же боюсь, что будет какой–нибудь магический всплеск на весь Хогвартс… А так поле для квиддича довольно далеко, стены замка толстые, может и никто ничего не засечёт.

Мы с Драко сели на задние ряды, почти у самого прохода, так что, когда внимание народа переключилось на выход команд, я смог слинять. Хитрость была в том, что я с помощью Симуса Финнигана и Дина Томаса, которые были ярыми поклонниками футбола, подал идею того, чтобы раскрасить лица в цвета Гриффиндора, как это делают болельщики на футболе. Благо был уже конец мая и на улице теплынь. Школьные колпаки мы тоже украсили – так что понять, кто среди одинаково краснорожих детей Гарри Поттер, будет проблематично, и моего отсутствия не заметят. К тому же Хигэканэ и Снейп–сенсей сидели в секторе напротив, на противоположной стороне поля, и меня в мантии–невидимке не смогли бы засечь.

Невидимым я побежал обратно к замку.

Эпопея с Хагридовым драконьим яйцом пока замерла на месте. Наш лесник спал и видел, как поедет летом в Румынию – вылуплять своего Норберта. Насколько я понял, почти под конец года Хигэканэ Хагрида не отпустил, попросил подождать со всеми поездками до лета и школьных каникул. Всё логично – ещё надо было отвозить всех студентов до поезда в июле, после экзаменов. А Хагрид запрягал кареты теми чёрными худыми крылатыми конями, в которых я с трудом узнал тестралов.[31]31
  Тестрал, по англ. Thestral.


[Закрыть] Они были вскользь описаны в зачитанной мной до дыр книге по магическим зверям Ньюта Скамандера – интересно он пишет. Если читать вместе с тем справочником, который мне когда–то давал Снейп–сенсей – теперь такой том у меня свой есть, – то очень любопытно получается. Но в обеих книгах на главе о тестралах почему–то не было картинок – только описания.

На пасхальных каникулах я посмотрел на тестралов поближе – жутковатые, и клыки у них нехилые, острые – губ нет, так кажутся, что вообще большие, хотя у лошадей вообще зубы здоровые, только у простых коняшек они почти не видны. Выяснилось, что они, правда, невидимы для очень многих студентов. А я ещё сомневался. Мы с Невиллом их видели. Примечательно, что пахли тестралы тонким запахом разложения. Так смерть пахнет. Ещё худые и чёрные гибриды пегаса с летучей мышью были на диво молчаливы – ни ржания, ни звуков особых. Даже передвигались почти бесшумно – настоящие кони–шиноби. Профессор Кеттлберн частенько болел, и «уход» у нас был постольку поскольку – если раз в месяц лекция была – уже хорошо. В общем–то, под конец года мы только пару первых глав книги Скамандера прошли – всяких нюхлеров и нарлов, а ещё нам объявили, что экзаменов по «уходу» не будет. Рон так вообще был счастлив.

Так вот как раз из–за хогвартского табуна тестралов, за которым присматривал Хагрид, его не отпустили в Румынию немедля, когда вся эта заваруха с драконьим яйцом произошла. Но Рон, очень гордый своими связями, написал своему брату про ту ситуацию в целом. Чарли сам приехал в Хогвартс за яйцом. Они договорились с Хагридом, что будущего норвежского горбатого подержат до начала июля в виде «невылупленца», а там какая–то дракониха как раз должна к тому времени высидеть яйца, и ей подложат Норберта. Чтобы был настоящий драконий огонь, а не просто камин. Ну и Хагрид подъедет сразу после начала школьных каникул.

Все эти планы нашего полувеликана заставляли и меня усиленно думать, что делать с Кибой. Хагрид уедет на лето, куда он собирался деть моего пса? Куда мне девать своего пса, который признал меня своим хозяином и просто обожал? Расставаться с Кибой было нельзя не только из соображений, что трёхглавый здоровый пёс – это круто и это – сила. Более важно было, что Киба, признавший меня хозяином, в случае длительного расставания просто будет медленно умирать, тоскуя. Это было нечестно по отношению к моему нинкену. И это вообще в том случае, если Кибу оставят в Хогвартсе… как–то Гарри не упоминал, что цербер вообще жив остался.

В общем, последний месяц я бился над этой задачей и кое–что придумал. Я решил создать пространственный карман для Кибы и сделать его своим призывным животным. В идеале – такой пространственный карман должен был развиться до полноценного мира–сателлита, но это уже, скорее всего, не при моей жизни. Несмотря на трудновыполнимость задумки, решалось очень много задач: куда девать, как транспортировать и как быстро он может прийти ко мне, когда понадобится. Естественно, не будь у меня в прошлой жизни договора призыва с кланом Гама – разумных жаб–ниндзя в основном гигантских размеров, я бы до такого вряд ли додумался. Даже успел помечтать, что когда–нибудь Киба станет мудрецом своего мира, как великий Жабий Отшельник – Гамамару.

Как всё это провернуть и при этом не сдохнуть, как ни странно, подсказали один кентавр и Хагрид.

В этот четверг я столкнулся со своим волосатым большим другом–лесничим в Запретном коридоре. Ну как «столкнулся»…

Хагрид заявился к Кибе и, видимо, объятый тоской по своему будущему дракону, внезапно решил излить нежность на своём «Пушке». Кибе эта «нежность» не понравилась, и когда я пришёл к нему после уроков, то обнаружил обслюнявленного и помятого Хагрида буквально в зубах у своего цербера. Мне эта сцена напомнила Злыдня, у которого была игрушка – такой плюшевый мишка, которого он трепал – тётя Мардж выдавала ему в случае, если куда–то уходила из дома без него. Чтобы не скучал. Всё по правилам дрессировки: любимая игрушка должна отдаваться питомцу, чтобы он играл ею в отсутствие хозяев и был занят ей, а не, например, ботинками или диваном.

– Киба, фу! Отдай Хагрида сейчас же! – скомандовал я.

Хагрида мне отдали. Благо, что он, несмотря на весну, так и ходил в своей шкуре, да и сам по себе был крепким здоровым мужиком. Ну и Киба хотел только «поиграть» с «сюсюкающим мишкой», который видать от неожиданности не додумался песенку запеть… Или сложно петь, когда тебя треплют со всей силой щенячьей юности?

Немного дезориентированный Хагрид, которому я быстро скормил укороченную версию того, что смог подружиться с «Пушком» и пёс признал меня хозяином, только порадовался за меня и Кибу.

Он рассказал, что кроме отсутствия Норберта расстроен ещё и тем, что какая–то тварь вчера ночью напала в Запретном лесу на единорогов – на рассвете он видел следы борьбы и крови, а ещё «кого–то вспугнул». Одного мёртвого и обескровленного единорога нашёл, а второй был подранен и скрылся.

Кровь единорогов не видна днём – это почти прозрачная субстанция, которую даже Клык не мог унюхать, зато под светом луны эта кровь мерцает и светится. Найти раненого единорога Хагрид по следам не смог, так как следов они не оставляют – волшебные животные. Он сходил на доклад к Хигэканэ, и тот попросил Хагрида убедиться, что это не «Пушок» каким–то образом сорвался с цепей и напал на единорогов. Вот Хагрид и «убедился».

Примечательно, что в тот же день, чуть позже, когда Хагрид уже ушёл, меня и Снейпа–сенсея поймала в Запретном коридоре МакГонагалл. Сенсею пришлось делать вид, что он поймал меня чуть раньше – чтобы у нашей деканши проснулась «львиная храбрость» и она начала меня защищать и вырывать из «коварных лап слизеринца». Но всё пошло не так – МакГонагалл сняла с Гриффиндора тридцать баллов и сказала, что меня за систематические нарушения дисциплины ждёт отработка у Филча в выходные.

Вот только к ужину, похоже, что всё переиграли. Потому что возле меня появилась записка с тем, что в связи с игрой в квиддич нашего факультета на выходных отбывать наказание мне придётся раньше – в одиннадцать вечера я должен буду подойти к выходу из школы, и там меня будет ждать мистер Филч.

В итоге этой отработкой оказалась помощь Хагриду в распутывании следов и поиск раненого единорога ночью в Запретном Лесу – ух Малфой потом ругался и обещался отцу написать, который в Попечительском Совете, но я его отговорил. Было интересно. Да и я нашёл решение насчёт Кибы, так что кругом в плюсах.

Кровь единорога на самом деле светилась, словно жидкое серебро. Но кровью не пахла. Светящихся капель, лужиц и подтёков было много: видно, что волшебное животное боролось, а потом, раненое, носилось туда–сюда по лесу. По направлениям и характеру упавших капель я уверенно повёл Хагрида в сторону следования единорога. И также подтвердились слова о том, что эта волшебная коняшка, как и тестрал, следов копыт тоже не оставляет. Всё–таки мне сложно было в это поверить. Конь и конь, только с рогом, рог у него целебный – его используют почти во всех серьёзных противоядиях. А волосы – в основном в артефакторике: вроде у Рона в палочке такой в сердцевине. Впрочем, Хагрид зимой, когда сов лечил, говорил, что использует волосы единорога в перевязках – всё быстрее заживает. Значит и волосы, как и рог, имеют живительные свойства.

Хотелось узнать также, а какает ли он вообще этот волшебный единорог, но время было неподходящее: Хагрид переживал и был немного взвинчен – следов нет, а по крови он не умел определять направление. Без меня, наверное, плутал бы по лесу до середины ночи. А так мы нашли единорога уже в половину двенадцатого.