Текст книги "Какого биджуу я теперь волшебник?!"

Автор книги: Миято Кицунэ

сообщить о нарушении

Текущая страница: 29 (всего у книги 38 страниц)

Так что первые два дня мы сортировали и распознавали растения, а также отбирали достаточное их количество, чтобы провести эксперименты и узнать, изменились ли магические свойства для зельеварения.

В процессе выяснилось, что в здешнем мире отлично выжили все лекарственно–ядовитые виды. Причём, многие стали прямо очень сильно ядовитыми, так, что, чтобы соком не отравиться или не обжечься, надо было в перчатках из драконьей кожи работать.

Плюс я обнаружил, что тут есть местные обитатели: мы нашли небольших чёрных шестиногих ящериц. А в подземных озёрах внутри скал нашлись рыбы, которые были чем–то средним между рыбой и лягушкой – у них были передние лапы, задние плавники и рыбий хвост. Также обнаружилась местная помесь птиц и летучих мышей. Ночные и, как и рыбы, слепые. Питались они, как и ящерицы, ночными насекомыми – эти походили на светлячков. А так выглядели как почти прозрачные крупные жуки, не очень–то на вид приятные, но понятно, что такие существа не могут находиться на солнце.

Киба сказал, что смены времён года как таковой здесь не наблюдалось – всегда примерно одна и та же температура, иногда идёт дождь, иногда чуть суше, чем обычно, но и всё. Поэтому многие растения постоянно плодоносили и размножались, очень быстро мутируя, и можно было встретить молодые побеги рядом с цветущим растением или уже завязавшим семена, чему сенсей очень радовался. Это во много раз облегчало «опознание» растения.

На некоторых местах, в которых осталась прежняя почва – ближе к скалам – я ещё увидел что–то вроде пауков: у них было по восемь чёрных ног, а ещё они были мохнатые, под цвет серых камней, только особенного «брюшка» не было. Глаз у этих существ было по четыре, а челюсти для относительно небольшого размерчика были просто огромные и наполненные множеством крошечных игольчатых зубов. Киба сказал, что эти «пауки» пьют кровь и на него нападают, раздуваясь и становясь просто огромными – даже показал одного, которого не мог снять с себя на спине. Жуткое зрелище – я еле его сковырнул.

Сенсей сказал, что это не пауки, и они даже могут быть не из этого мира, и что это так видоизменились клещи, которые, вероятно, были на ком–то из занесённых сюда кроликов.

Да… что касается самих кроликов, то они… тоже подросли.

Я когда–то смеялся, что не будут же кролики жрать камни, и вот уже в желудке третьей туши мы обнаруживаем камни. А сами кролики подросли до размеров овец. Встречались нам и более мелкие и более… хм… похожие на кроликов, видимо, предыдущие «не эволюционированные» помёты, но в большинстве своём это были пятнистые, маскировавшиеся под землю и разнотравье, существа с короткой шерстью, сильными мускулами и серьёзными резцами и клыками. А уж бегали они! Очень быстро. Ели они вроде бы траву, но в желудке каждый раз были и камни. А так мясо довольно вкусное и нежное.

Сенсей на полном серьёзе сказал, что нам надо запустить сюда перепёлок, они смогут есть траву и семена, подрастут также, как кролики, и будут бегать тут, как страусы или дрофы.

* * *

– Знаешь, Гарри, а я, кажется, понял, зачем они едят камни, – поворачивая на трансфигурированном вертеле кролика, сказал Снейп–сенсей, отвлекая меня от мыслей.

– А? Вы разгадали эту загадку, сенсей? – встрепенулся я, люблю посмотреть на горящий огонь.

– Да, я проверил эти минералы, – довольно улыбнулся он. – Это антидот. Можно сказать, что мы обнаружили местный безоар.

– О! Я понял! – «безоар» сразу натолкнул меня на ответ. – Всё вокруг – ядовитое, а есть им что–то надо. Они приспособились есть местные минералы, чтобы нейтрализовать яд растений, поэтому их мясо такое вкусное и нисколько не ядовитое.

– Верно, – кивнул Снейп–сенсей. – Это так… удивительно. Мы можем наблюдать за почти мгновенной эволюцией. Наверное, ты в магловской школе не проходил теорию Дарвина? Я интересовался этим вопросом…

– Расскажете, сенсей? – подвинулся я чуть ближе.

– Да, – он потыкал кунаем бок кролика, – тем более у нас есть ещё полчаса до ужина и «парада светлячков».

– Ага, – согласился я.

Местные насекомые, которыми питаются «птицы» и «ящерицы», похожие на светлячков, вылетая из–под земли огромными роями, соперничают со звёздным небом. Это красиво. Мы специально отходили от костра, когда это начиналось, чтобы посмотреть.

В этом мире нас явно ждало ещё очень много открытий.

Часть 4. Глава 5. Романтика лесов и полей

13 августа, 1992 г.

Англия, Коукворт, Тупик Прядильщиков, дом Северуса Снейпа.

– Сенсей? Вы где? – огляделся я в темноте, которая после яркого света двух солнц показалась просто кромешной.

Ещё перед нашим отправлением в мир Чёрных Пещер Снейп–сенсей закрыл окна специальными ставнями и занавесил плотными шторами, чтобы никто не подглядел, видимо, чем мы тут заниматься будем. Тройные запирающие заклинания по периметру дома тоже прилагались.

На втором этаже раздался шум.

– Я здесь! – крикнул сенсей. – Поднимайся, Гарри.

Глаза уже немного привыкли к мраку, и интерьер гостиной дома в Коукворте начал постепенно прорисовываться. Стараясь не споткнуться о мебель и, главное – книги, я поднялся на второй этаж, на котором было значительно светлее. Всё же вернулись мы, по моим расчётам, где–то в обед следующего дня Британии.

Снейп–сенсей тихо чертыхался в своей комнате, которая располагалась как раз над гостиной. Нас немного «разбросало» при возвращении в родной мир, когда чакра призыва кончилась.

Хорошо ещё Киба, за счёт «чакры–магии» которого мы находились в его мире, успел нас предупредить. С этим чуть промашка не вышла. Впрочем, мы к чему–то подобному были готовы, я сенсею сразу об этом сказал, да и он на этот счёт очень интересовался, как только понял, что с «другим миром» – это не шутки. Поэтому первые дни мы работали, почти не разгибаясь и особо не разговаривая – некогда было. Снейп–сенсей методично пытался «объять необъятное» и максимально всё изучить и исследовать, хотя бы по образцам трав. Таким образом, мы переставляли палатку и заготавливали растения в радиусе пятисот метров. Постепенно «кочевали», полностью снимая лагерь, и всё с собой брали. Хорошо, что сенсей умеет всё уменьшать – это очень удобно. Сунул вещи по карманам и в рюкзак и идёшь себе.

Когда прерывается техника обратного призыва, всё, что у тебя в руках – твоё и с тобой вернётся, а «само собой» может только что–то насыщенное твоей чакрой–магией, вроде оружия или волшебной палочки, в твой мир возвратиться и то – не факт. Та же палатка со всеми нашими травами осталась бы там. Так что даже спать приходилось вполглаза – пока непонятно было, на какое время той использованной крови Кибы хватало.

Оказалось, что на десять суток примерно.

Если бы мы за счёт своей магии туда рванули, то, по моим прикидкам, вышло бы на сутки–двое до нервно–магического истощения. До сих пор в ужас прихожу от мощи Фукасаку–сенсея, который на мой призыв–обучение в мир жаб, затратил столько чакры, что я там почти год кантовался. Впрочем, Фукасаку использовал режим жабьего отшельника, как минимум, и чакру природы заимствовал, периодически меня «подпитывая».

Я дважды был в «заготовительных походах» с сенсеем и прекрасно знал о его трудоголизме, но когда, можно сказать, ценные растения росли почти как сорная трава, мы превзошли самих себя. Всё, что у нас было с собой, заполнили! К тому же ингредиенты для зелий заготавливать – это не траву для кроликов в мешок рвать – всё подряд, что попало. Где–то корешки нужны, где–то только соцветия, листья, семена или стебель. Или используется всё растение, но каждая его часть – отдельно обрабатывается. Что–то сушится, что–то режется, из чего–то настойка делается на спирту или воде, из чего–то масло или сок. Сушка тоже должна проходить под надзором: важно не пересушить и в то же время не «завялить». Конечно, большинство трав всё же требовало сушки. В нашей палатке–лаборатории были специальные шкафы, через которые проходил воздух. Потом из многих сушёных трав, чтобы они и меньше места занимали, и удобнее было впоследствии работать, надо сделать порошок в ступке. А некоторые листья перед сушкой вообще надо, как чай, закручивать, чтобы сохранить больше необходимых веществ.

Из соцветий чаще всего делали вытяжку, корни какие–то сушили, какие–то «мариновали» в различных растворах, какие–то вообще в специальные ёмкости с песком помещали, чтобы они таким образом «законсервировались».

И почти везде – никакой магии, всё руками.

С учётом новизны преобразованных растений мы и гербарий собирали, я делал зарисовки и описания под диктовку сенсея. Во время светового дня мы занимались сбором, потом вечерами – всё, что собрали, обрабатывали. Работы было много. А ещё надо поесть приготовить, помыться, постираться и всё такое. И как же хорошо, что река появилась! Конечно, заклинания призыва воды и всякие очистительные хороши, но искупаться в реке – ещё лучше. Я загорел до бронзового оттенка почти весь: ходил в одних шортах, ботинках и перчатках. Очень смешной в итоге загар получился: кисти и стопы словно в светлую краску макнули. Но без перчаток никак – несколько раз обжигался, когда траву собирал. Одна особенно «кусачая» и шипастая, как назло, оказалась чуть ли не самой нужной и редкой.

Сенсей сначала не хотел разоблачаться. Но жарко же! Ладно летом в Англии или горах Шотландии – нормально и в мантии ходить, и в маггловских джинсах с рубахой, но в мире Чёрных Пещер температура, как летом в Конохе, то есть почти в два раза жарче, чем у магов – градусов сорок Цельсия. Мягкий ветерок приятно обдувает, и в реке вода прохладная, но всё равно, по сравнению с британским летом – невыносимая жара. Даже для меня оказалось, что довольно жарко – всё же тело прошло акклиматизацию, в смысле, оно и так было местным, но душевно я желал тепла, а в итоге и к невысоким температурам привык. Сенсей, конечно, какие–то чары охлаждающие применял на себе, но всё равно они довольно быстро выветривались, и я видел, что он мучился. Может, стеснялся меня, не знаю, я так и не понял. Впрочем, помню, что и у Гарри по этому поводу были какие–то мутки, видимо, менталитет такой.

В итоге я напомнил Снейпу–сенсею, что в Японии крой одежды специально на жару рассчитанный, и он трансфигурировал себе из мантии светлое укороченное мужское кимоно, которое носил с бриджами до колен и даже хатимаки повязал, чтобы волосы не мешали, и пот со лба не капал.

В первые дни ели «перекусами» из того, что с собой сенсей взял, чтобы не отрываться сильно от заготовительных работ. Потом Киба притащил двух «овцекроликов» – типа себе и нам, мы их вскрыли, взяли образцы, камни те же из желудков, но есть не стали – сенсей побоялся, что мясо могло быть отравлено. Всё на три морды схарчил довольный Киба. А сенсей провёл опыты, убедился, что с местной крольчатины мы не помрём, и уже третьего, тоже пойманного нашим трёхголовым другом, мы жарили на вертеле. Было вкусно, потом им питались следующие несколько дней. Охлаждённое, из магического «фуин–холодильника», это мясо оказалось ещё вкусней.

Все десять дней мы шли в направлении перелеска сребролистных деревьев. Я хотел для Невилла найти какой–нибудь росток такого дерева, ну и самим интересно было. И до этих деревьев никак дойти не могли. Сначала показалось, что они не далеко – километрах в пятнадцати–двадцати, не более. Очень уж чётко видно всё, вплоть до веток крупных. Но, оказалось, что тут воздух особый, кажется, разреженный, как в горах – смотришь и почти каждое растение за километр видишь, хотя острота зрения у меня не такая идеальная, как была когда–то. А ещё сами деревья были, как выяснилось, невероятно огромными, из–за этого расстояние до них казалось меньше, чем было на самом деле.

В день мы, из–за заготовительных работ, проходили не более восьми–девяти километров, но и на десятый день до деревьев было почти всё также далеко.

У нас почти всё готово, а места уже для трав не было, так что мы немного расслабились и решили, что попробуем проехаться на Кибе. У него, правда, спина широченная, сесть на него сверху – значит раскорячиться на шпагате, мне это по силам, но вот сенсею… И это ладно, если просто сесть, а если ехать, то позвонками и тряской себе всё самое дорогое отобьёшь.

Мы с сенсеем придумали что–то вроде упряжи, он трансфигурировал её из остатков травы, типа верёвок наплёл. Получилось, что мы ехали на Кибе стоя, вроде как на стременах лошадиных, каждый со своего бока, только меня уравновешивал с сенсеем дополнительный груз.

Такой способ передвижения был всё равно ужасно трясучим, Киба старался рысить, но выходило у него через раз. Всё же для Кибы, из–за всех привязок и Ключа мира, взросление проходило по времени нашего мира, то есть, несмотря на то, что он жил в своём мире год и восемь месяцев, повзрослел он на то время, которое прошло у нас, то есть на месяц и три недели. Из–за этого он пока остался щенком–переростком, ему даже двух лет ещё нет. А вот для всех кроме него и меня время в этом мире будет идти так же, как любое время – Снейп–сенсей «постарел» на те десять дней, которые мы там были, я, как и Киба, «постарел» меньше чем на один день.

В итоге мы выяснили, что цербер – это совсем не ездовое животное, но зато сегодня мы всё же добрались до леса.

Деревья выглядели очень внушительно. Даже Киба на задних лапах не доставал до нижних веток, а обхват стволов был невероятно огромным – как бы не с малые башни Хогвартса, типа Западной. Кора была не совсем чёрной, как казалось издалека, а словно в тонких трещинках наполненных серебристым то ли соком, то ли там ещё какой–то слой проглядывал – я так и не понял. Потому что не успели мы, задрав головы, оценить масштабы местного леса, как Киба сказал:

– Ой, я, кажется, чувствую, что вас сейчас «выкинет»!

– Сколько минут? – спросил сенсей и не раздумывая побежал к Кибе снимать с него наш груз – который как раз меня «уравновешивал».

– Несколько минут, – ответил Киба.

А я в тот момент увидел, что на ветках между листьями что–то вроде жёлудей или орехов тёмных висит – в общем – кажется, что семечко. Хотя поросли особо не было видно, видимо, всё взрослые деревья «глушат».

– Я успею за семечком! – разогнавшись, как когда–то на очень давней тренировке по «прилипанию» чакрой, я забежал по стволу на ветку, по–обезьяньи придерживаясь руками прошёл по ветке и нарвал в карман несколько чёрных «шишек–желудей».

– Киба, помоги Гарри слезть. Прыгай ему на холку! – распорядился Снейп–сенсей.

Я спрыгнул на спину церберу и скатился по его крупу, пойманный сенсеем.

– Киба, мы навестим тебя, как только сможем, я твою кровь снова взял, но часто нельзя, ты можешь ослабеть, – я погладил по очереди все три носа заскулившего Кибы.

– Теперь всё, – сказал он, и мы очутились дома. Только сенсей почему–то в своей комнате. Хотя это может быть потому, что в этой точке наибольшая концентрация его магии, поэтому его «вильнуло»?

– Как вы, сэр? – Снейп–сенсей сидел на полу, потирая колено, видимо, ушиб о журнальный столик, когда «приземлился».

– Всё в порядке, тебе удалось прихватить те плоды? – кивнул он, тут же выкладывая, увеличивая и пересчитывая наши вещи.

– Да, сэр, удалось, я хотел… Я говорил, что высадил те растения благодаря Невиллу? Хотел как–то отблагодарить его. Он любит интересные и редкие растения.

– Хм… – задумался сенсей. – Дело ваше. Но если мистер Лонгботтом собирается это вырастить, то пусть ведёт дневник наблюдений и всё подробно описывает. Думаю только, что дереву понадобится магический купол, у нас ему будет слишком холодно… В теплицу не хотелось бы отдавать, слишком много вопросов, а вот Лонгботому можно сказать, что… Что–нибудь, в общем. В любом случае, мне самому со всем не успеть. Я и так… Чёрт! Наверное, мы опоздали вернуть тебя родственникам? – внезапно спохватился он. – Петунья, наверное, уже с ума сходит!

– Я же говорил, что время там и здесь отличается, – поспешил я его успокоить, даже немного удивившись, что он о таком забыл. Впрочем, наверное, слишком увлёкся исследованиями нового мира. – Сегодня только тринадцатое августа. Мы вернулись в следующий день. Сейчас… – мы посмотрели на обычный маггловский будильник на столике, – почти три часа дня.

– Неужели? – обрадовался сенсей, довольно улыбнувшись будильнику. – Значит, у нас почти неделя осталась?! – он закашлялся, снова принимая невозмутимый вид. – Вы же не оставите меня одного? Со всеми нашими ингредиентами надо разобраться и, возможно, мы даже успеем немного поэкспериментировать.

– Конечно, сэр, – кивнул я.

– Кхм… – сенсей, как мне показалось, немного смутился, – тогда первым делом стоит принять ванну после нашего похода, переодеться, а затем и немного подкрепиться.

– Согласен, – я понял, что должен одеться подобающе этому миру. Взял свой рюкзак и пошёл в «свою» местную комнату, которую мне сенсей определил ещё несколько лет назад.

* * *

В горячей ванной, приготовленной и согретой сенсеем, я отмокал почти час. Жаль, что в Англии нет онсэнов и бань нормальных, но ванна после похода – очень даже хорошо. Сенсей ещё что–то в воду из зелий намешал, с расслабляющим и ранозаживляющим эффектом – так как я всё равно весь исцарапанный травой ходил, но на мне–то заживёт, а так одежда целой осталась.

Вообще–то Киба, когда я вслух мечтал о бане или горячем источнике, сказал, что в горах есть несколько тёплых озёр, но идти туда было в другую сторону и растений там, соответственно, намного меньше, чем на равнине. К тому же сенсей сказал, что для цербера «тёплым» может оказаться и крутой кипяток – специфическое животное, не зря в легендах церберы сторожат врата Ада, а там очень жарко и чуть ли не кипящая лава кругом. Но я всё же надеюсь, что хотя бы в мире Чёрных Пещер удовлетворю свою страсть к бане. Впрочем, эти изыскания для другого раза. Может, и ещё каких–то животных найдём, потому что в реке я ещё день на восьмой обнаружил какого–то донного «рака», когда решил вечерком после заката искупаться. Ну как «обнаружил»… Этот «рак» меня за палец ноги схватил, когда я, видимо, наступил на него. Несмотря на довольно мягкое тело, щипался он больно – клешни у него были с какими–то минеральными наростами, поэтому твёрдые. Есть мы это многоногое страхолюдище не решились, так что я отпустил на размножение и по вечерам больше не купался.

Потом мы ужинали и за ужином до конца дня решили отдохнуть – в том смысле, что не разбираться пока с травами. Вместо этого сенсей зарылся с моими рисунками и заметками в своих книгах, сравнивая, правильно ли он определил растения. Все заметки, кстати, мы, как–то не сговариваясь, делали на шифре.

– Всё, надо идти спать, – потёр переносицу сенсей, закрывая справочник по магическим растениям. – Уже девять часов. А мы последние десять суток были в постоянном напряжении. Завтра меня не будить… Хм… До десяти часов утра, – он медленно моргнул. – Я буду отсыпаться. И тебе советую. Потому что потом…

– Потом мы будем снова работать не покладая рук, – хихикнул я.

– Именно так. Спокойной ночи, Гарри.

– И вам, сенсей.

– Там есть молоко в холодильнике. Я сову отправлял с заказом. Если хочешь, попей… Ты сказал, что любишь молоко, – он смущённо кашлянул и ушёл наверх.

Про молоко я ему сказал в мире Кибы. Как–то вечером у костра болтали на тему, какие животные тут могут прижиться и какие животные не нарушат устоявшийся баланс и «пищевые цепочки», а какие могут всё испортить. Я сказал, что, наверное, классно было бы сюда коров, тогда бы можно было молоко пить, которое я очень люблю. Сенсей парировал, что ещё неизвестно, как может мутировать корова. И кто за кем будет охотиться впоследствии. Но про молоко, видимо, запомнил. В школе молока не дают, а я и в своём мире привык, и у Дурслей всегда свежее молоко молочник каждое утро приносит. Так что летом что меня, что Дадли – за уши не оторвать, тётя даже заказывать стала больше бутылок. А если ещё молоко с хлопьями, то вообще…

– Вкусно! – сам не заметил, как выдул два стакана. Вот теперь можно тоже пойти и спать, спать, спать.

Часть 4. Глава 6. Взятый след

27 августа, 1992 г.

Англия, регион Торбей

– Ты всё поняла, Ураги? – спросил я сову, привязывая письмо ей к лапе, чтобы дать больше манёвра и оружия в виде когтей и клюва на случай нападения. – А если что, можешь смело клюнуть в глаз. Ну, или ухо оторвать.

Ураги заухала и шаркнула когтистой лапой по камню так, что посыпались искры, показывая, что её работу – почту разносить – никто лучше не сделает. В таких вот случаях хорошо иметь достаточно крупное животное. У нас тоже серьёзные послания ястребы доставляли: и не догнать так просто, и такая птица тебе не голубь, враз что–нибудь отклюёт и оторвёт когтями.

– Вот и умница. Лети! – сказал я сове, которую мы всё же взяли с собой на отдых.

* * *

Девятнадцатого августа, после того как днём Снейп–сенсей доставил меня через камин Министерства Магии в Лондон и передал дяде, с которым я и доехал до дома, начались наши сборы на Тисовой улице.

Часть вещей сложили в мой школьный сундук: родственники пришли в восторг от его вместительности, и всю дорогу до Торбея Дадли с дядей придумывали различные способы, как из магического сундука потом всё доставать, если ты не маг. Сошлись на удочке или длинной палке с крючком. Кажется, я знаю, что дарить родственникам на следующее Рождество.

Из–за того, что часть запланированной поклажи поместилась более компактно, на семейном совете участь Ураги была окончательно решена, так что клетка с довольно распушившейся совой заняла своё место между мной и Дадли на заднем сидении дядиного авто.

Ага, «ну как мы её дома оставим?» – сказала тётя, посмотрев на несчастную белую мордашку, лупающую жёлтыми глазами.

Меня всё удивляет, как эта птица умудряется корчить такие рожи, не имея в арсенале бровей, нормального рта, ну и всего остального для мимики?! Но реально, у неё как–то даже пёрышки вокруг клюва по–разному топорщатся, и кажется, что она вот–вот расплачется или наоборот – истерично ржёт. И когда научилась?

Из Литтл – Уингинга мы выехали тем же вечером, девятнадцатого августа. Дорога до побережья заняла около четырёх часов. Туда мы прибыли почти в двенадцать ночи, но дядя заранее договорился по телефону о комнатах в мотеле Торки.

Людей на «Английской Ривьере» – почему–то это место тётя назвала именно так – было довольно много, но «самый сезон» был в июле и начале августа, так что к двадцатым числам, через день–два после того, как мы прикатили, отдыхающих стало значительно меньше. К тому же, с утра, выспавшись и позавтракав в городе, мы отъехали километров на двадцать от основного курорта, и дяде Вернону удалось снять крошечный, но зато уединённый и всего в пятистах метрах от моря, домик. Впрочем, палатку мы тоже поставили – на самом берегу, и держали там полотенца, еду и разные необходимые мелочи. А ночью мы с Дадли переставляли палатку поближе к домику и спали там, чтобы не стеснять дядю и тётю – всё же у них тоже отпуск, да и я каждый раз временный барьер вокруг ставил, чтобы нас с братом «не похитили», как волновалась тётя.

Днём мы с Дадли почти не вылезали из моря, которое в этом мире я видел первый раз. Как оказалось, закаливание очень помогает: тётя и дядя искупались дважды и сказали, что море уже холодное, а нам с братом, который за прошедшую неделю умудрился сгореть, облезть и снова сгореть на солнце, вода казалась почти горячей.

Тётя Петунья, кстати, за эту же неделю прочитала четыре из семи книг Локхарта, которые я, как и все свои школьные вещи, тоже упаковал в сундук – мало ли что пригодится. Я эти книги, перед тем как тёте дать, на всякий случай опрыскал нейтрализатором зелий, а то мне было немного подозрительно очарование Локхартом всех лиц женского пола в округе. Этот Локхарт по местным меркам красоты, видимо, «красавчик», но тот же отец Драко тоже «красавчик», и как–то… более мужественным мне показался. И если я что–то понимаю в женщинах, то им больше нравятся такие, как отец Драко, чем такие, как Локхарт. Слишком уж он… слащавый, надушенный и эти кудри навитые… А тёте и с дядей неплохо жилось, как я думаю. А всякими примочками, вызывающими симпатию, даже наш профессор Флитвик не брезгует, так что нейтрализатор – во избежание недоразумений.

В общем, тётя по поводу книг выдала резюме, что «странно, что это – учебники, хотя если читать, как дамские романы – очень интересно». Дикого желания познакомиться с писателем у неё не наблюдалось, но она попросила оставить ей последние три книги, чтобы прочитать «чем это всё кончилось», и сказала, что отправит их по одной с Ураги, «всё равно вы их не сразу проходить будете».

Отдыхать мы планировали ещё три дня, до воскресенья, чтобы вернуться и собрать Дадли – ему в «Академию Смелтингс» нужно было прибыть в понедельник, тридцать первого, а у меня во вторник, первого сентября, экспресс до Хогвартса.

Утром тётя с дядей уехали в Торки, пополнить запас продуктов. Дадли захотел посмотреть яхты, и его они взяли с собой. А я остался охранять наше «бунгало» и палатку, заодно решив написать ответ Драко. Вчера от него прилетал Герцог с толстенным письмом на три страницы, в котором Малфой взахлёб делился впечатлениями о своём «Нимбусе‑2001» и тренере, который с ним занимается, чтобы Драко точно попал в команду Гриффиндора.

Часом позже Герцога до нас также долетела мелкая сова Рона, который снова приглашал меня погостить. Ему я не собирался ничего отвечать: сова–то у меня одна, а буквально через пять дней мы увидимся в экспрессе.

Только я, хихикая, написал, что с нашим теперешним ловцом – прыщавым парнем с третьего курса – может конкурировать даже Невилл на «Чистомёте», а Драко со своей «самой быстрой метлой столетия» может даже не переживать, как почувствовал магию и чьё–то присутствие. Ещё через пару секунд в домике появился эльф, по ощущениям, именно тот, который потерял мой след где–то в недрах «Гринготтса» больше двух недель назад. И, как видно, нашёл.

Впрочем, знакомый с Кричером и несколькими эльфами Хогвартса, которые доставляли Снейпу–сенсею еду, я с трудом опознал в ушастом замызганном существе с длинным носом, выпученными зелёным глазами, одетом в старую, серую от грязи, наволочку с отверстиями для тощих рук и мослатых ног, именно эльфа. Первой моей мыслью было, что если эльфы отражают дом и хозяев, которым служат, то данный представитель этого народа явно принадлежит кому–то типа Уизли. Мне в тот момент почему–то сразу вспомнилась нарочито латанная мантия миссис Уизли, и как наяву представился трагичный шёпот Рона: «Даже эльф у нас – бедный».

– Гарри Поттер, сэр! – неожиданно визгливо выкрикнул эльф, прерывая тонким фальцетом мои мысли. – Добби так давно мечтал с вами познакомиться, сэр! Это такая честь! Добби так долго пытался, – видимо, от какой–то эйфории, что он меня таки выследил, этот Добби разрыдался. Плакал он с чувством – с такими–то глазищами! – размазывая крупные слёзы по грязному личику.

– Успокойтесь, Добби, вот, водички попейте, – решил придерживаться нейтрально–вежливой формы я и задал интересующие меня вопросы. – Кто вы? Кто вас послал? И что вам надо?

Эльф посмотрел на предложенную бутылку с водой так, словно вышел из пустыни.

– Ни один волшебник не заговаривал с Добби, как с равным, и не предлагал воды или ещё чего–то, – забормотал он. – Добби много слышал о величии Гарри Поттера, но не ведал о вашей доброте и великодушии.

– Э… – немного завис я, всё же всучив эльфу бутылку с водой. – Надеюсь, ты не искал меня поэтому? Я не Гилдерой Локхарт, автографов не даю.

И где он, интересно, слышал о моём «величии»? Додумать мысль я не успел, так как Добби тонко вскрикнул и, подпрыгнув к единственной табуретке, с тонкими завываниями со всей дури хряпнулся о неё головой.

– Ты чего делаешь? А ну отставить! – я отшвырнул его, прекращая членовредительство вместе с порчей мебели.

– Гадкий Добби! Мерзкий, гадкий Добби! – у эльфа явно были не все дома, так как его большие глазёнки дико вращались, и безумный взгляд так и шнырял по интерьеру в поисках удобного места для самоистязаний.

В тот момент мне вдруг вспомнилось, что по поводу эльфа Гарри отчего–то думал, что он принадлежит Малфоям, но… с трудом представляю вот это грязное и сумасшедшее существо где–нибудь рядом с Драко или мистером Люциусом. Мне кажется, что у них даже самый последний эльф, который занимается чисткой каминов или там сортиры моет, ходит в идеально свежей наволочке, или полотенце с гербом, и выглядит важно… В общем, является совершенной противоположностью Добби.

– Ты чего делаешь?! Совсем сдурел? – в сердцах воскликнул я.

– Добби обязан наказать себя, сэр, – начал бормотать он. – Добби подумал плохое о своей семье.

– И кто твоя семья?

– Добби не может сказать, Гарри Поттер, сэр, – заюлил он, часто моргая, глаза у него снова увлажнились, и я предвидел новую вспышку истерии. – Добби придётся сурово наказать себя. Очень сурово, сэр. Прищемить уши печной дверцей, – кажется, определился он, – Добби всё время себя наказывает. Так велят ему хозяева. Напоминают, что лишнее наказание не повредит.

– Сурово, – согласился я, – а домовые эльфы могут сменить хозяев?

– Нет, пока хозяин не даст вольную, – грустно улыбнулся домовик, показавшийся мне на секунду даже вполне вменяемым. – А эта семья никогда не даст вольной… Добби будет служить, пока не умрёт.

– Так зачем ты пришёл, Добби? Ты хочешь передать мне что–то от своих хозяев? Скоро придут мои родные, а эльфам, я слышал, запрещено появляться в присутствии магглов. Так что времени не так много.

– Добби пришёл, чтобы предупредить Гарри Поттера об опасности! – загорелись фанатичным светом выразительные глаза эльфа. – Добби слышал, что Гарри Поттер ещё раз встретился с Тёмным Лордом! Всего два месяца назад!

Оп–па! А круг подозреваемых–то сужается: об этой «встрече» знали только сенсей, Хигэканэ, Невилл, Драко, Гермиона, Рон и я. Конечно, есть вероятность, что кто–то кого–то посвятил и дальше… Но Невилла можно смело исключать – его точно не было среди друзей Гарри, которые полезли в люк цербера. Драко тоже не было в том «прошлом–будущем», и сенсея. Хм… остаются Хигэканэ, Гермиона и Рон. Интересная картина вырисовывается…

– Ты про Волдеморта? – уточнил я у эльфа, серая кожа которого приобрела зеленоватый оттенок.

– Не произносите это имя, сэр, умоляю, не произносите! Гарри Поттер благороден и смел, и пусть потом придётся защемить уши печной дверцей, но Добби скажет то, что может. Гарри Поттеру нельзя возвращаться в «Хогвартс»! В школе Гарри Поттеру грозит опасность!

– Какая именно? – заинтересовался я. Вот оно! Василиск! Он–то мне и нужен!

– Существует заговор, – закрутил глазами эльф. – В школе в этом году могут твориться кошмарные вещи. Добби знает об этом уже давно. Несколько месяцев. Гарри Поттер не может рисковать и ввергать себя в пучину бедствий. Он всем очень нужен, сэр!