Текст книги "Развод в 43. Не прощу и буду счастлива (СИ)"

Автор книги: Мира Спарк

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 14 страниц)

Глава 25

Вера

Что ж, предложение логичное, правильное и своевременное.

У меня довольно много мыслей по услышанному на конференции и возможность обсудить их с командой профессионалов из смежных подразделений – то, что надо.

Я киваю и прощаюсь с коллегами. Ухожу к себе в номер.

Конечно, кроме профессионализма для меня это возможность сбежать от собственных тяжелых мыслей.

Максим периодически в течении дня записывал мне голосовые и кружочки, всячески убеждал, что дома все в полном порядке, но мне все же неспокойно.

Долго нежусь под горячими струями душа.

Неторопливо вытираюсь пушистым полотенцем и собираюсь на ужин.

За целый день я выпила лишь пару чашек кофе, но голода все равно до сих пор нет.

Усталость медленно, как расплавленный свинец, растекается по телу, но я повторяю себе, что работа еще не окончена.

Представляю себе неспешную беседу втроем, за столиком в ресторане отеля.

Идеальный способ завершить этот бесконечный день.

Для меня – идеальный.

Спускаюсь в фойе, приведя себя в порядок.

Андрей уже ждет, приветливо улыбаясь.

Он выглядит свежо, несмотря на перелет и долгий день.

– Прекрасно выглядишь, Вера, – говорит он, и в его тоне слышится что-то большее, чем просто вежливость.

– Спасибо, – сухо отвечаю я, оглядываясь. – А где же Кирилл?

Андрей отмахивается.

– Задерживается, наверное. Найдется, не маленький. Пойдем, займем столик.

Неприятный холодок пробегает по спине.

План начинает рушиться уже на старте.

Но отступать некуда – мы уже идем к уютному столику в углу ресторана.

Садимся.

Изучаю меню, стараясь сосредоточиться на описании блюд, а не на нарастающей тревоге.

Андрей, недолго думая, заказывает на двоих «что-нибудь освежающее и бодрящее».

Вскоре официант приносит изящный графин с золотистой жидкостью и два бокала.

– Так, – Андрей наливает, его глаза блестят оживленно. – Завтра нас ждут цифры и серьезные разговоры, а сегодня – отдых. Расслабься, Вера, мы в командировке.

Фраза «расслабься» режет слух.

А его переход на «ты» теперь кажется… неуместным.

Я качаю головой:

– Мне только воды. Спасибо.

Андрей усмехается и одним глотком осушает свой бокал.

– Знаешь, я обратил внимание на твою работу, – начинает Андрей, быстро наполняя бокал вторично.

Его взгляд скользит по моему лицу, шее, и мне хочется натянуть пиджак плотнее.

Точно ли на работу он обращал внимание?

– Очень профессионально. Собрано, четко… В женщинах я очень ценю…

Глаза начинают поблескивать.

– Профессионализм и ум, – и сам же усмехается.

– Спасибо, – отвечаю я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Но ты делаешь выводы преждевременно – я еще ничего не сделала.

– Ну, ты поняла, о чем я, – он откровенно ухмыляется и протягивает руку через стол, будто желая коснуться моей.

Я убираю кисти с поверхности, складывая руки на коленях.

Кольцо холодом прижимается к пальцу.

– Андрей, давай вернемся к проекту. Меня заинтересовала практика по утилизации…

– О, оставь это на завтра! – он машет рукой и наливает себе еще. – Работа не волк. Командировка – это маленькая жизнь. Можно позволить себе быть собой, а не только сотрудником.

Его «быть собой», судя по всему, означает сидеть все ближе, смотреть все наглее и говорить все развязнее.

И вместо обсуждения, услышанного на конференции, он рассказывает о своей жене.

О том, что она «его не понимает», что у нее на уме один лишь только быт и все-то ей не нравится.

– А я главный механик завода, понимаешь? – тон становится все более развязным. – Я нормально поднимаю: зарплата, тендера, опять же, мимо не проходят… ну все есть у человека, а ей все не то, понимаешь?

Смотрю на этого мужчину, который поначалу произвел такое приятное впечатление и думаю о том, что понимаю.

Хоть и не знаю, но понимаю эту женщину.

На лице застывает брезгливое выражение.

Но Андрей не замечет этого – тут же переходит на комплименты моей внешности.

Меня тошнит от этой фальши, от этого дешевого сценария.

Я чувствую себя не коллегой, а мишенью.

И даже не мишенью, а легкой добычей какой-то.

Будто мы играем роли в дешевой мелодраме о курортной интрижке.

– Андрей, – говорю я резко, когда он в очередной раз пытается поймать мой взгляд. – Я устала. И этот ужин явно не рабочего формата, как мы договаривались. Я пойду в номер.

– Ой, ну что ты так… – он хватается за мой локоть, когда я встаю.

Его пальцы обжигают через ткань блузки.

Я резко дергаю руку.

– До завтра. На конференции. По рабочим вопросам.

Разворачиваюсь и ухожу, не оглядываясь.

Спиной чувствую его обиженный, нетрезвый взгляд.

В горле стоит ком, но это не слезы.

Это гнев и злость.

Ну почему мужчины могут вести себя как последние подлецы?

Сама же горько и усмехаюсь от бесполезности вопроса.

Не дожидаюсь лифта – поднимаюсь по лестнице и с каждым шагом испытываю все большее облегчение, что ушла.

Захлопываю дверь номера и прислоняюсь к ней.

Кажется, после липких взглядов этого «почетного отца семейства и мужа» мне придется долго драить кожу мочалкой.

Неужели все мужчины настолько двуличны и подлы?

Глава 26

Вера

Утро встречаю с тяжелым сердцем.

Ночь прошла беспокойно.

В голове крутились обрывки вчерашнего разговора, перемешанные с горькими мыслями о Володе.

Принимаю прохладный душ, будто смывая с себя остатки той мерзкой ситуации.

Одеваюсь тщательно, даже чуть строже обычного – темный костюм, собранные волосы.

Деловой дресс-код становится моими доспехами.

Спускаюсь в холл отеля одной из первых.

Неторопливо прохаживаюсь – ехать на одной машине с Андреем мне не хочется, и только я собираюсь вызвать себе такси, как они с Олегом появляются.

Андрей – помятый, всклокоченный, с налитыми глазами.

Похож на растрепанного воробья.

Кирилл немногим лучше.

Видно сразу – мужчины дорвались до долгожданной свободы и неограниченных женами горячительных напитков.

Из них хоть кто-нибудь о работе думал, когда сюда ехал?

– Куда же вы вчера пропали? – вместо приветствия начинает Кирилл. – Я вчера все оббегал… пришлось травиться местной стряпней одному.

Куда «мы вчера пропали» вспоминать совсем не хочется.

Как и смотреть на Андрея Васильевича. Он неприятен мне.

И в первую очередь как напоминание – мой-то муж, судя по всему, не далеко от него ушел.

Андрей бросает на меня осторожные взгляды, но я стараюсь не встречаться с ним глазами.

– Я в номере была… – вру, только чтобы не развивать эту тему. – Устала вчера и решила пораньше спать.

На лице Андрея мелькает что-то – смесь злости, стыда и досады.

– Ладно, – бурчит Кирилл, – пойду за кофе… тебе взять, Вер?

Киваю.

Чашка кофе сейчас точно не повредит.

По крайней мере, перебьет неприятный флер исходящий от мужчин.

Хотя… они и сами постарались его перебить своей туалетной водой, но как-то безуспешно.

Как только Кирилл отходит, Андрей откашливается и начинает разговор:

– Вера, – его голос хриплый. – Насчет вчерашнего… Думаю, тебе не стоит распространяться об этом. Неловкая ситуация, понимаешь ли. Все мы взрослые люди.

Я медленно поднимаю на него взгляд, держа лицо абсолютно бесстрастным.

– Я никому ничего рассказывать не собираюсь, Андрей Васильевич, – специально зову его по имени отчеству, чтобы вновь дистанцироваться. – У меня нет ни времени, ни желания обсуждать ваше поведение или кого-то воспитывать. Но и находиться в вашем обществе сверх необходимого по работе я тоже не намерена.

Он вспыхивает мгновенно, его щеки покрываются нездоровым румянцем.

Стыд тут же сменяется агрессией.

– О, вот как! – он шипит, стараясь, чтобы его не услышали окружающие. – Сразу на дыбы! Могла бы и проще отнестись. Легкая история в командировке, ничего особенного. Не строила бы из себя невесть что!

Его слова обжигают.

Но я не отвожу взгляд, встречаю его налитые кровью глаза.

– Знаете, Андрей Васильевич, меня поражает, насколько у вас, мужчин, все просто и примитивно устроено в голове. Есть только ваши сиюминутные желания, а все остальное – семья, данное слово, уважение к коллеге – просто исчезает. Вы свою жену дома совсем забыли? Или вам просто наплевать?

Он отшатывается, словно от пощечины.

И дать ему пощечину – не кажется плохой идеей.

Сдерживаю порыв.

Злоба на его лице становится почти осязаемой.

Он хочет что-то сказать, резкое, колкое, но в этот момент в зале включают микрофон, и модератор объявляет о начале утренней сессии.

Слышу, как он скрипит зубами, но в этот момент возвращается Кирилл с двумя стаканчиками кофе.

– Вот и попили кофейку, – сокрушается он. – Ну ничего, в машине попьем.

Сегодня участников конференции организованно отвозят к месту проведения на больших автобусах.

Благодарю за это судьбу, ведь могу занять место подальше от Андрея Васильевича.

Стекла в автобусе быстро запотевают – видимо, мое отношение к рабочим командировкам тут разделяют далеко не многие.

Я делаю глубокий вдох, разжимая сжатые кулаки.

Дрожь в руках постепенно утихает.

Унылое лицо Андрея мелькает где-то позади, и я понимаю, что хоть и одержала победу в нашей короткой стычке, но до конца командировки он так и останется унылым пятном где-то на фоне.

Конференция продолжается.

Спикер, энергичный мужчина лет сорока, представляет проект экспериментальной установки по переработке отходов.

Той самой, что меня так заинтересовала вчера и ради которой мы, собственно, и приехали сюда.

Он красиво рисует радужные перспективы, но в его цифрах и схемах я начинаю видеть тревожные нестыковки.

Когда объявляют время для вопросов, я, не раздумывая, поднимаю руку и беру слово.

Чувствую на себе взгляд Андрея – тяжелый, недобрый.

– Благодарю за презентацию, – начинаю я, и мой голос звучит на удивление четко и уверенно. – Однако у меня есть ряд вопросов по экономической составляющей. Вы указали стоимость логистики сырья на основе данных полугодовой давности. С учетом текущего роста тарифов, эта цифра, по моим прикидкам, вырастет как минимум на тридцать процентов.

В зале наступает тишина.

Спикер моргает.

– Во-вторых, – продолжаю я, не давая ему опомниться, – ключевые компоненты системы – импортные. Процесс импортозамещения в текущих условиях крайне сложен и удорожит проект в разы. И, в-третьих, предварительные расчеты эффективности, которые вы привели, основаны на идеальных условиях эксплуатации. На практике, судя по аналогичным проектам, КПД будет на пятнадцать-двадцать процентов ниже.

Я говорю спокойно, оперируя только цифрами и фактами, но чувствую, как по залу пробегает волна одобрительного шепота.

– Учитывая динамику роста затрат, как предполагается снижать издержки и, собственно, эксплуатировать установку с учетом рисков?

Спикер краснеет.

– Понимаете, – не слишком бодро начинает он, – это эскизное экспериментальное производство и проект…

– Простите, но на основании этой информации предстоит реализовать этот проект, какой бы он ни был: пилотный, эскизный и… иной.

По залу пролетает одобрительный смешок. До меня долетают чьи-то слова:

– Любят у нас под ширмой инноваций бабки попилить…

Спикер моргает растеряно и начинает путаться в ответах.

Я вижу, как кивают головой несколько серьезных мужчин в первом ряду.

Как на меня смотрит представитель головного офиса – с нескрываемым интересом.

Сажусь на место, и впервые за эти сутки на мои губы наплывает легкая, едва заметная улыбка.

Это моя территория. Здесь я сильна. Здесь меня не унизить и не обесценить.

И этот маленький профессиональный триумф – лучшая месть и Андрею, и Володе, и всем, кто считает, что женщина не может ясно мыслить.

А женщина, пусть и разбитым сердцем, может все!

Глава 27

Вера

Докладчики заканчивают выступления, и зал наполняется гулом голосов.

Я собираю блокнот и ручку, чувствуя приятную усталость от умственного напряжения.

Кирилл подходит ко мне, его лицо расплывается в широкой улыбке.

– Ну, Вера, это было сильно! – он аж бесхитростно крякает от удовольствия. – Так размазать по стенке! Я смотрю и аплодирую стоя.

И добавляет почему-то:

– Мысленно, само собой. Мысленно, – и посмеивается.

Мне становится неприятно от его восторга и странного смеха.

– Я никого не «размазывала», Кирилл Олегович, – холодно отвечаю я. – У меня не было такой цели. Я просто задавала вопросы по проекту, который, судя по всему, плохо проработан. Старалась делать свою работу хорошо. Только и всего.

Краем глаза я замечаю Андрея, который стоит поодаль.

Он слышит наш разговор и скептически качает головой, будто говоря: «Ну конечно».

Потом разворачивается и уходит, демонстративно дистанцируясь.

Кирилл же усмехается, подмигивает мне и произносит с придыханием:

– Ну да, ну да, «просто вопросы». Которые вгоняют в краску и ставят под сомнение всю презентацию. Так держать!

Меня раздражает его подмигивание и этот намек на некое «мужское» понимание, будто мы с ним заодно в какой-то игре.

Я резко застегиваю сумку.

– Всего доброго, Кирилл Олегович. До завтра.

Вечером я твердо намерена остаться в номере.

Усталость наваливается не только физическая, но и моральная.

Мысли о Максиме не дают покоя.

Когда в дверь стучится Кирилл и настойчиво приглашает на ужин я решительно отказываюсь.

– Спасибо, но нет. Я хочу поговорить с сыном, – говорю я, прикрывая дверь.

И это правда.

Но не вся. Не менее важная причина в том, что я просто не хочу их видеть.

После истории с Андреем я смотрю на всех мужчин через призму его поступка и уверена – все они одинаковы.

Все хотят лишь дорваться до выпивки и закрутить легкую интрижку в командировке, пока жены ждут дома.

Омерзительно.

Кирилл, обиженно хмыкнув, уходит.

Я захлопываю дверь и, прислонившись к ней, набираю номер Максима по видео связи.

Он отвечает почти сразу.

Его лицо появляется на экране.

– Мам, привет!

– Привет, сынок. Как ты? Как дела?

– Да нормально все, – отвечает он спокойно.

Но мне кажется, что-то не так.

Взгляд у него какой-то… скользящий, неспокойный.

Он старается казаться беззаботным, но у него не очень хорошо получается.

– Максим, – говорю я мягко. – Я же вижу. Что-то случилось? Это… отец?

Лицо сына мрачнеет.

Он мгновение подбирает слова.

– Нет. Я с ним просто не общаюсь.

Я вздыхаю с облегчением, но ненадолго.

– Тогда что? Я же вижу, сынок…

Максим отводит взгляд, молчит секунду, а потом выдает:

– Да так, ерунда… Учителя некоторые… Ну, косо смотрят. Позволяют себе шуточки… язвительные.

У меня сжимается сердце.

Я прекрасно понимаю, о чем он.

Скандал и разборки не заканчиваются встречей в кабинете директора.

Этот пожар потушить не так просто.

Даже после двух встреч, и когда, кажется, инцидент исчерпан, угли все равно продолжают тлеть.

Ну еще бы – директор не может простить своего поражения…

– Какие шуточки? – спрашиваю я, стараясь сохранять спокойствие.

– Да так… – уклончиво отвечает, и мне не удается добиться больше никакой конкретики.

Он пытается сделать вид, что это и правда мелочи, но по его голосу я слышу, как его это все-таки задевает.

– Максим, это не мелочи, – говорю я твердо. – Я скоро приеду. Послезавтра уже дома. И мы вместе все решим. Обещаю.

Он кивает, и отводит глаза.

Или мне кажется это из-за качества связи?

Мы еще немного болтаем о пустяках.

После разговора мне становится чуть легче, но тревога за сына теперь вновь прочно поселилась в душе.

Еще один день работы на конференции, и я буду дома. Остается перетерпеть немного.

Усмехаюсь – главное, чтобы терпения хватило. А то что-то столько всего навалилось за последнее время.

Все и сразу.

На третий день конференции я ловлю на себе странные взгляды.

Участники, проходя мимо, внимательно меня разглядывают, потом отводят глаза.

В кулуарах смолкают, когда я подхожу.

Я не понимаю, с чем это связано.

Возможно, вчерашнее выступление? Или что-то еще?

Я слишком поглощена мыслями о Максиме, чтобы всерьез переживать об этом.

Слушаю докладчиков вполуха, мысленно перебирая варианты решения проблемы со школой.

Неужели остается только перевод? Похоже на трусливый побег…

После одного особенно скучного выступления Андрей наклоняется ко мне с насмешливой ухмылкой.

– Что, Вера Александровна? Оставите этот проект без вопросов? А как же осветить недочеты?

Голос наполнен ядом.

Я смотрю на него с холодным удивлением. Что с ним такое? К чему эта злоба?

А такое приятное впечатление производил поначалу.

– Нет, не хочу, – отвечаю я вежливо, но отстраненно. – Спасибо.

Он фыркает, а я снова погружаюсь в свои мысли.

Возвращаюсь домой утром следующего дня.

В квартире пахнет кофе и туалетной водой Володи – аромат, от которого меня уже привычно воротит.

Раздраженно думаю: ну что за привычка выливать на себя половину пузырька?

Прохожу в гостиную и замираю.

Повсюду – на диване, на стуле – разбросаны вещи Владимира.

Не просто дорожная сумка, а его свитера, джинсы…

Даже раскрытая и перевернутая вниз страницами книга.

Словно ему позволили сюда вернуться не на три дня, а насовсем.

Раздражение, острое и жгучее, подкатывает к горлу.

Он что, действительно считает, что задержится? Сжимаю кулаки.

Нет, Володя. Ты сильно ошибаешься.

Твой дом теперь не здесь.

Глава 28

Вера

Сама нахожусь в каком-то раздрае.

Голова – как в тумане.

Пришлось встать очень рано, чтобы успеть в аэропорт, и соседство с Андреем Васильевичем обратный полет совсем не красило.

Только страх усилился отвращением – от него исходил тяжелый запах перегара.

Самолет еще не успел взлететь, как он уже похрапывал откинувшись в кресле.

Я на него даже с завистью смотрела – я не то, что глаз сомкнуть не могла, даже подумать об этом было страшно.

А теперь я стою, смотрю на разбросанные по-хозяйски вещи и не знаю за что схватиться.

Размышления прерывает сообщение.

Олег Михайлович:

«Вера, завтра руководством запланировано обсуждение материалов конференции. Я знаю, что сегодня у вас день приезда – выходной, постарайтесь завтра утром составить краткий отчет и ознакомить меня с ним. Руководство очень заинтересовано в этом проекте, поэтому такая спешка».

Олег Михайлович – отличный руководитель, лучший из тех с кем мне доводилось работать.

В меру мягкий, когда надо строгий. Не любитель проявить власть на ровном месте, поэтому я конечно же пойду ему навстречу.

Тем более, что сейчас я с радостью займусь рабочими вопросами, в глубине души понимаю, что просто сбегаю от насущных проблем.

Пишу ему:

«Олег Михайлович, здравствуйте! Я сделаю отчет сегодня же и вышлю вам для ознакомления».

В ответ прилетает большой палец вверх.

Улыбаюсь.

Наверное, все-таки есть нормальные мужчины в этом мире?

И тут же мне на глаза попадается грязный Володин носок.

И гнев вновь мгновенно вскипает.

– Ну что за свинство! – ругаюсь я вслух, отпинываю носком несчастный носок и ищу его собрата – пару.

Но Володины носки, видимо, уходят умирать в одиночестве – в неведомые дали, о которых никто не знает, потому что как ни стараюсь, но второй найти не могу.

Дурацкая ситуация раздражает только еще больше.

Беру его чемодан и начинаю сваливать вещи.

Ощущение дежавю накрывает с головой – только недавно мы это проходили.

Хорошо хоть теперь у него не так много вещей.

Быстренько сваливаю все и иду на кухню. Несколько грязных тарелок и чашек – вот и все что он после себя оставляет.

Интересно, Карина будет за ним так носки собирать и посуду мыть?

Когда я ставлю посуду в посудомойку, раздается щелчок дверного замка.

Резко оборачиваюсь и вижу на пороге удивленного Максима. Из-за его плеча выглядывает девушка.

Только этого мне не хватало.

Я так и застываю с тарелкой в руках.

– Мама?

Качаю головой.

– Ты кого-то другого ожидал здесь увидеть? – вырывается у меня.

– Я пойду, Максим, – раздается голосок из-за спины.

Опускаю глаза и вижу, как он сильнее сжимает руку девушки.

– Я думал… думал…

– Думал? – саркастично изгибаю бровь.

Он сосредоточено кивает и хмурится.

– Думал ты на работе.

– А я думала, ты в школе.

Максим топчется на пороге, как неродной, а потом делает шаг назад.

– Ладно, мы пойдем…

– Стоять, – спокойно командую я.

Я уже справилась со всплеском раздражения.

– Куда вы пойдете? Не в школу же.

Надо отдать должное Максу – он юлит, как его папаша, а смотрит прямо и твердо.

– Мам…

– Мне еще не хватало, чтоб вы по подъездам шлялись.

А сама отгоняю мысли о том, что они и так шляются. И будут шляться – разрешения не спросят.

И обманывать себя не нужно.

– Давайте-давайте, заходите.

Они переглядываются на пороге и боязливо проходят.

Я ставлю последнюю тарелку в машинку, а сама думаю о том, как быстро летит время – вот мой сын уже почти совсем взрослый.

Аж голова кругом идет.

Я еще не готова! Не хочу. Мне всего-то… я по-прежнему ощущаю себя молодой девушкой, хотя возраст…

Уже сорок три.

– Давайте на кухню – знакомиться будем.

Ставлю чайник.

– Вера Александровна, мама Максима.

– Юля… – отвечает гостья.

Невысокая, худенькая, с длинной толстой косой и огромными серыми глазами.

Симпатичная.

– Рада познакомиться, Юля, – улыбаюсь я искренне.

Чувствую, как напряжен Максим и бросаю на него красноречивый взгляд, мол, успокойся, не покусаю я ее.

– Мам, а ты почему дома?

– Ты забыл какое число? Я сегодня же должна была вернуться. Хорошо ты тут время проводил, значит, – смеюсь и стараюсь разрядить обстановку.

Юля несмело улыбается и смотрит на Максима.

Тот неуклюже потирает лоб и выглядит таким смешным, что мы с Юлей смеемся одновременно.

И этот смех нас по-женски как-то сближает.

– Сейчас чай будем пить, а потом вы пойдете в школу… – смотрю на часы. – Хотя бы к четвертому уроку придете…

Они на мгновение смурнеют, а потом Юля встает:

– Может быть вам помочь?

– Можно и помочь, – улыбаюсь я. – Расставь, пожалуйста, чашки…

Я поглядываю на Максима, стараясь понять из-за чего они ушли из школы.

Серьезно там или это просто… просто юношеское желание просто побыть вдвоем?

Спросить об этом напрямую? Так они вместе – не выведешь же его в сторону…

Ну и ситуация…

Я никак не думала, что мне придется об этом ломать голову еще хотя бы годы три-четыре.

– Что, – предпринимаю попытку, – в школе слишком скучно, что решили прогулять?

Оба напрягаются.

Заметно.

Сильно.

И я решаю не играть в игры.

– Опять проблемы? – просто спрашиваю я.

– Да нет, мам, – юлит Максим, а я чувствую, как груз на моих плечах с каждым вздохом становится тяжелее.

Вижу, Юлин быстрый взгляд на него и бледность, отдающую синевой.

Во рту привкус… неприятный, будто я детей, не знаю куда отправляю, а не в школу.

Не даром говорят: пришла беда – отворяй ворота.

Все валится и валится, как из рога изобилия.

Еще только утро, а у меня уже голова раскалывается от напряжения.

– Ладно, сидите тут, не шляйтесь, – говорю.

Может я не очень хорошая мать, но лучше оставлю ребенка дома пока не решу эту проблему.

Только как ее можно решить?