Текст книги "Развод в 43. Не прощу и буду счастлива (СИ)"

Автор книги: Мира Спарк

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 14 страниц)

Глава 17

Вера

Прогулочка выходит так себе.

После встречи с Розой не могу отделать от ощущения липкой грязи.

Стараюсь не думать о ней, о них…

Вообще выкинуть бы эти мысли из головы, но разве ж это так просто?

Быстрым шагом прогуливаюсь по небольшой аллее.

Не замечаю привычных мелочей, которые обычно радовали душу: ни игры света в поредевшей листве деревьев, ни шороха желтых листьев под ногами, ни свежего ветерка в лицо.

Все вокруг приобретает как-то неприятный маслянистый привкус.

Вместо отдыха – загружаюсь еще сильнее, и решаю пораньше вернуться с обеда.

К привычному и безотказно работающему лекарству – работе.

Стыдно признаться, но возвращаясь ко входу в наш административный корпус, я высматриваю Розу – не торчит ли она до сих пор?

Второй раз встречаться и разговаривать с ней для меня не по силам просто.

Внимательно оглядываю окрестности и только убедившись, что пусть свободен, быстрым шагом иду ко входу.

– Господи, – шепчу себе под нос, – ну и стыдоба.

Нашла кого бояться и избегать. Плевать на нее с высокой колокольни…

Я хоть и ругаю себя за слабость, но в глубине души рада, что мне не приходится проходить это испытание еще раз.

Ведь можно и сорваться. Наговорить много всего…

Погружаюсь в привычный мир цифр, отчетов и тихого шелеста пальцев по клавиатуре.

Вижу, девочки из отдела на меня странновато поглядывают. Кажется, перешептываются…

Неужели и до них докатились слухи?

Мне, вроде бы, и стыдиться нечего, но…

Невольно заливаюсь краской, а когда вдруг звонит внутренний телефон – аж подпрыгиваю на стуле.

– Абрамова, слушаю.

Я привычно спокойна, только тот, кто меня очень близко и давно знает мог бы распознать едва уловимую нервную дрожь в голосе.

– Вера, зайди ко мне, пожалуйста.

– Хорошо, Олег Михайлович. Нужно с собой что-то взять? Какие-то материалы?

– Нет, Вера, ничего не нужно.

Если сейчас ничего не нужно, значит он только планирует меня чем-нибудь озадачить.

В моем положении это к лучшему – платили бы у нас за переработки, я бы, наверное, на работе и на ночь осталась.

Уже у самой двери руководителя отдела, в кармане начинает вибрировать телефон.

Мельком бросаю взгляд – номер незнакомый, а поэтому я со спокойной душой сбрасываю звонок и захожу к боссу.

– Присаживайся, Вера. Расскажи, как ты себя чувствуешь после… после вчерашнего.

Пожимаю плечами и вежливо улыбаюсь.

– Все в порядке. Спасибо.

– Отлично-отлично. Тогда сразу к делу, – он откидывается в кресле и складывает пальцы домиком. – Завтра ты едешь на конференцию в Москву.

Я непроизвольно вздрагиваю.

– Да-да, – кивает Олег Михайлович, – я понимаю, что так не делается, но информация из головного офиса пришла только что. Наше предприятие вообще не должно было участвовать в этом съезде, но неожиданно в программу мероприятий внесли обсуждение перспективной установки…

Киваю – эти, из головного офиса, провинциалов вообще не слишком уважают.

Так что в такой ситуации ничего особо удивительного нет.

– От нас едет заместитель главного технолога, главный механик, и ты.

Ничего себе компания…

– Будешь работать пока по этому перспективному проекту. Представлять наш отдел. Вопросы?

Вопросов миллион, но в рту пересыхает.

И я выдавливаю из себя только:

– Но я… я не могу…

Олег Михайлович хмурится:

– Ты же, Вера, прекрасно знаешь какие словосочетания на работе я не люблю. Одно из них – «я не могу». Как это ты не можешь? Все ты можешь! И когда меня попросили отправить самого толкового сотрудника, я вообще не думал – у меня же Абрамова есть!

Киваю, и сглатываю комок.

– У меня сын…

– Что он, грудной что ли? Сколько ему?

Олег Михайлович не зря руководитель – обычно он довольно мягкий и добрый человек, но когда надо может и легко включает твердого собственника.

– Четырнадцать…

Присвистывает.

– Ну так и что ты мне голову морочишь? Дай пацану свободы. И мужу тоже. Пусть без твоей заботы и ласки поживут. Уверяю, это тебе еще на пользу пойдет. Тебя не будет-то неделю всего, а соскучатся они по тебе – будто год без тебя прожили. Уж поверь мне, я знаю – в браке тридцать лет.

Натягиваю улыбку, хотя его слова режут меня без ножа.

Еще месяц назад я бы радовалась этому предложению и не задумываясь поехала бы – я могла положиться на моих мужчин, а теперь…

На кого оставить Максима?

– Короче, – рубит ладонью воздух Олег Михайлович, – ничего не хочу слышать. Наташа уже билеты покупает и бронирует номера. Домой тебя отпускаю сейчас – собраться и отдохнуть. Вылет утренний будет, или может даже ночной… Наташа посмотрит, что там по билетам…

Смотрит на меня внимательно и строго.

Но я-то знаю, что за внешней грубоватостью скрывается добрый человек, который всегда пойдет на выручку своим сотрудникам и никогда не откажет в помощи.

Вздыхаю и киваю.

– Хорошо. Я что-нибудь придумаю.

Олег Михайлович сияет.

– Ну вот и славно, Вера! Я ничуть в тебе не сомневался.

Быстро собираюсь домой, перед уходом заскакиваю к секретарю – Наташе и прошу если будет возможность взять мне места у окошка.

Я не часто летаю, а когда появляется возможность очень люблю смотреть на удаляющуюся землю…

Уже на выходе вновь звонок с того же незнакомого номера.

На автомате беру трубку.

– Здравствуйте, Вера Александровна. Гимназия шестьдесят девять, завуч Елена Борисовна.

Мгновенно подбираюсь – от этого звонка точно ничего хорошего ждать не стоит…

Глава 18

Вера

– Слушаю вас.

– Вера Александровна, администрация гимназии приглашает вас на встречу…

Приглашают? Ого, что-то новенькое…

– По какому вопросу?

Я прекрасно понимаю, по какому, но просто пытаюсь выиграть время и внутренне мобилизоваться.

– Недавний инцидент. Родители учеников не удовлетворяются формальными извинениями.

Интересно, кто это перед ними извинялся? Уж точно не я.

– И мы просим вас прийти на встречу, чтобы окончательно уладить… ситуацию.

– Когда?

– Сегодня в семь, в кабинете директора.

– Хорошо, я буду, – не задумываясь отвечаю я.

Я должна пойти.

Любое сомнение будет воспринято как слабость, и тогда весь удар обрушится на Максима.

От этой мысли мне даже плохо становится – я этого не позволю.

Было бы чудесно, если бы Володя пошел со мной и отстоял сына и меня, но… у него теперь другие приоритеты в жизни.

А мне придется справиться со всем самостоятельно. В одиночку.

Легкая нервная дрожь начинает бить тело.

Иду и мысленно ругаюсь уже со всеми: с директором, родителями учеников…

И еще надо решить, как быть с Максимом – он у меня взрослый парень, но оставлять его одного дома на три дня… Нет, так делать нельзя.

До встречи время пролетает за сборами и готовкой ужина – хочется, чтобы, когда Максим вернется с тренировки, он мог поесть свежего, вдруг если я задержусь в школе.

К семи выдвигаюсь.

Напряжение внутри – достигает пика.

Мысленно готовлюсь к нападкам со всех сторон – и учителей, и родителей.

Настроение – боевая злость.

Они думают справятся со мной? Ха! Мы еще посмотрим кто кого.

За большим директорским столом меня уже поджидают: как и прежде трое из администрации и две семейные пары.

Родители мальчиков пришли оба: и мамы, и… папы.

Сжимаю упрямо губы.

Скольжу взглядом по лицам и вежливо здороваюсь. Сажусь напротив.

Грузный мужчина с толстой золотой цепью залипает в телефоне, а его худенькая жена сверлит меня ненавидящим взглядом.

Интересно, как ей удалось вообще затащить такого муженька на школьное, так сказать, мероприятие?

Оба одеты дорого, но, на мой взгляд, безвкусно.

Директриса указывает на них и говорит:

– Это родители Платона, – и делает жест рукой в сторону другой пары: – А это Доброслава.

Вторая пара очень похожа на первую: мужчина также сидит, активно занимаясь чем-то в телефоне, а его супруга выглядит очень молодо.

Ну, мне все понятно: отцы у нас в роли декора, и всем заниматься будут мамы.

– Вера Александровна, – начинает директриса таким медовым голосом, словно сказку собирается рассказать. – Мы здесь собрались, закончить конфликт, который возник между учениками нашей славной гимназии…

– Который начал ее сын, – худенькая мама Платона поднимает пальчик и направляет его в меня.

Ее мужу все происходящее – по-прежнему до фонаря.

– Мы никого не хотим обвинять. Никого не хотим делать виноватым, – пытается вернуть инициативу директриса, – но…

– Но ее дикий ребенок накинулся на моего Платошу! – взвизгивает худенькая.

Мама Доброслава невинно хлопает нарощенными ресницами и переводит взгляд с меня на нее, но голоса не подает.

– Ваш… Платоша – уже вполне взрослый юноша – это раз, – произношу, спокойно глядя ей в глаза. – Два – а оскорблять словом и делом девочку не делает его диким?

Глаза мамы «Платоши» наливаются злобной яростью.

Наклоняюсь к ней вперед и тихим голосом продолжаю:

– И три: еще раз применишь такой эпитет по отношению к моему сыну – узнаешь кто по-настоящему дикий.

Она бледнеет и отшатывается от меня.

– Вася, – верещит, – Вася, ты слышал ее? Ты почему ничего не делаешь?

Ситуация стремительно накаляется, и все уже позабыли о существовании администрации школы.

Вася поднимает бульдожье лицо и лениво смотрит на меня.

От этого взгляда мне становится страшновато.

– Простите, пожалуйста, – вдруг раздается голос второго папы. – Вы сказали, что Платон оскорблял девочку?

Отрываю взгляд от «бульдога» и киваю.

– Простите, нас не представили. Леонов Антон Николаевич, – и под аккомпанемент гробовой тишины протягивает ладонь для рукопожатия.

Мама Платоши в шоке, а папа искоса бросает взгляд на Антона Николаевича и опять погружается в телефон.

– Вера Александровна, – отвечаю на рукопожатие.

Сейчас, когда Антон Николаевич не сосредоточен в телефоне я вижу его глаза: серые, холодные, умные.

На губах вежливая улыбка.

Аккуратная прическа, ухоженный, одет просто, но стильно – по-деловому. Рубашка в тонкую полосу, галстук и темно-серый пиджак.

– Вера Александровна, будьте добры, расскажите подробнее. А то я знаю мнение только одной стороны конфликта, и это неправильно. Я так решения принимать не намерен.

Если начало предложения было вежливым, спокойным, располагающим к себе, то конец – звенел сталью.

Этот мужчина точно не прост.

И это демонстрирует, как реакция родителей Платоши, так и администрации школы.

Кратко излагаю без особых подробностей рассказанное сыном.

Вижу, как темнеют глаза Антона Николаевича.

И это не предвещает ничего хорошего.

– Если сказанное вами правда, Вера Александровна…

– Врать не привыкла, – перебиваю его я и вижу вспыхнувшие искорки в потемневшей глубине глаз.

Он кивает.

– Не хотел вас оскорбить, прошу прощения. Выскажусь корректнее: вся ситуация действительно дополняется некоторыми фактами. Дело играет другими красками… Как считаешь, Василий Степанович? – неожиданно поворачивается к «бульдогу».

Василий Степанович тут же откладывает телефон в сторону:

– Ну, Антон, я своему всеку раз так.

Мама «Платоши» аж подскакивает на месте и шипит:

– Ты что такое говоришь, Василий?

Он даже не поворачивается в ее сторону, полностью игнорируя.

– Василий Степанович, давай не будем торопиться, – усмехается одними губами Антон Николаевич и опускает руку в карман.

Достает визитку и протягивает мне.

– Давайте будем на связи. Я хочу добиться понимания в этом кейсе, и не считаю, что для этого нужно устраивать собрание в школе, как вы считаете?

Киваю – пока во всем этом кабинете только он один производит впечатление адекватного и заинтересованного человека.

Администрация ему просто в рот глядит и радостно приветствует его решение. С ними-то все понятно – для них мороки меньше если родители сами будут разбираться.

– Тогда встречу считаю законченной, – резюмирует Антон Николаевич, и никто не спорит с его решением.

Да кто же он такой?

Смотреть визитку прямо сейчас, когда мы с ним разговариваем как-то невежливо…

– Вера Александровна, может быть вас подвезти?

Глава 19

Вера

– Не стоит затрудняться, – отвечаю холодно.

– Что вы, – улыбается Антон Николаевич одними губами, – никаких затруднений.

Глаза его остаются холодными, пронизывающими и… опасными.

Да кто он такой?

– Я живу совсем недалеко, – медленно произношу я, не отводя взгляда. – И с удовольствием пройдусь. Погода замечательная.

– Дорогой, поехали, – встревает в разговор его жена. – Ей не нужно.

Антон Николаевич даже не поворачивает головы в ее сторону – продолжает смотреть на меня.

Пристально. Изучающе. Будто увидел какой-то ценный, занимательный экспонат.

От такого прямого, напористого взгляда становится не по себе.

Невольно краснею.

И сержусь – да что он привязался ко мне?

– До свидания, – говорю и резко разворачиваюсь.

– Тогда я пройдусь с вами. Провожу.

Застываю на месте.

– Анто-он, – тянет недовольно его супруга, – мы же опаздываем…

На нее по-прежнему ноль реакции.

Выдыхаю.

– Знаете, – отвечаю, – провожать меня не нужно. Я замужняя женщина и… Не стоит, в общем.

Антон Николаевич подходит ближе и до меня доносятся ненавязчивые нотки дорогого парфюма.

– Вера Александровна, это не проявление внимания. Я хотел бы поговорить с вами тет-а-тет о возникшем конфликте. Идемте.

И не поворачивая головы к жене бросает ей:

– Подожди меня в машине по адресу. Какой у вас адрес Вера Александровна?

Кажется проще согласиться на короткий разговор по дороге к дому, чем отнекиваться, стоя в кабинете директора.

Называю улицу и номер дома.

– Это сразу за школьным стадионом, удобнее проехать…

– Не стоит затрудняться, Вера Александровна. Мой водитель найдет адрес – это его работа, – улыбается Антон Николаевич. – Идемте.

На улице царит полумрак – осенний вечер опустился на город.

Антон Николаевич задает неторопливый темп шагами и каким-то образом не позволяет сорваться мне на быстрый шаг.

Сама себе удивляюсь, но иду так же, как и он – неспеша.

– Я хотел бы лучше понять роль моего сына в этой истории. Понимаете, я беспокоюсь за его поведение…

Удивительное рядом.

Не часто встретишь отца, который настолько участвует в жизни сына.

Ну или мне просто такие не попадались.

В сердце даже колет немного – было бы неплохо приходить на эти школьные разборки не одной, а вместе с мужем. Чувствовать себя… защищенной что ли.

– А маму Доброслава это разве не беспокоит? – неожиданно спрашиваю я и к своему неудовольствию чувствую едкую желчь в этом вопросе.

Словно пытаюсь отыграться за своего отсутствующего мужа.

– Почему она не пошла с нами? – добавляю.

Антон Николаевич усмехается, но не отводит глаз – его не так-то просто смутить или поставить в неловкое положение.

– Мама Доброслава в США. Она давно не участвует в жизни сына. А Лариса… Лариса не может и не пытается выполнять функции матери.

Смущаюсь от своей бестактности.

– Простите, пожалуйста, я не хотела…

– Все в порядке. Не стоит извиняться.

Несколько шагов делаем молча.

Мне хочется отплатить ему за невольную грубость.

Рассказываю ему все что знаю о девочке и вмешательстве сына, без упоминания личных подробностей.

Антон Николаевич внимательно слушает, не перебивает и только изредка кивает головой.

– Может быть вы позволите мне поговорить с вашим сыном?

Вопрос неожиданный и ставит меня в тупик.

Мы уже приближаемся к моему дому.

– Зачем?

– Понимаете, мужчина с мужчиной может говорить… иначе. А вашего сына, с ваших слов, я считаю настоящим мужчиной…

Антон Николаевич – необычный человек – это совершенно точно.

От него исходит аура власти, холодной расчетливости и… страха. И все же ему хочется верить.

Он каким-то образом располагает к себе.

Произносит такие слова, что невольно подчиняешься. Причем, сам хочешь этого…

Вот и теперь – его комплимент в отношении Максима безошибочно попадает в цель.

Мне приятно.

Эта оценка от такого мужчины… Я не знаю почему, но инстинктивно, женским каким-то чутьем, но чувствую – высокая планка. Очень высокая.

– Разумеется, я обещаю, что это будет максимально дружеский разговор без малейшего давления с моей стороны. Да и судя по вашим словам, Максим не из тех, кто позволяет на себя давить…

Вот опять – я даже краснею от удовольствия.

Я шла в школу готовясь к войне, противостоянию… скандалу, быть может, а теперь краснею от удовольствия принимая комплименты.

Мы подходим совсем близко к дому, и на углу я вижу длинную черную машину – Антона Николаевича уже ожидают.

– Ну, хорошо, – соглашаюсь я. – И полагаюсь на ваше слово.

– Разумеется.

– Только это будет возможно не раньше, чем дня через три…

– У вас есть моя визитка, Вера Александровна. Там указан мой личный номер телефона – назначьте день и время встречи сами.

Киваю.

Он протягивает ладонь, и я отвечаю на рукопожатие.

– С нетерпением буду ждать вашего звонка, – быстро распахивает заднюю дверь автомобиля и садится.

Я провожаю отъезжающий автомобиль взглядом.

– Очень интересно, Вера, – голос Владимира неожиданно разлается прямо над ухом, и я вздрагиваю, – кто это будет ждать твоего звонка?

Глава 20

Вера

Поворачиваюсь на голос, и…

Господи, да я физически не могу видеть Володю.

Аромат его парфюма, тела… его аромат окутывает меня.

Еще недавно такой родной, привычный и желанный… теперь меня от него просто воротит.

Непроизвольно кривлюсь, и Володя это замечает – бледнеет, а в глазах сверкает обида.

– Объяснишься?

– С какой стати?

Поджимает губы и хмурится.

– Ты жена моя вообще-то. Забыла?

– А ты об этом в какой момент вспомнил?

– Давай не начинай, а, – мгновенно переходит от расспросов к раздражению Володя.

Пожимаю плечами.

– Ладно, – говорю, – не буду, – и иду мимо него к подъезду.

Хватает за локоть.

– Постой, – крылья носа раздуваются от гнева.

Весь такой из себя суровый босс.

Только вот не мой.

– Я тебе уже говорила – не смей меня трогать.

Смотрит на меня, но пальцев не разжимает.

– Предупреждаю в последний раз, и через три секунды влеплю тебе пощечину и заору на весь двор – уж будь уверен, не постесняюсь. Мне терять нечего, а вот тебе…

Зрачки его глаз расширяются, но он не отпускает – пытается сохранить лицо.

Мужское эго не отпускает его – подводит под самую грань.

Он ждет одну секунду из двух отпущенных мной.

Я не хочу пощечин. Не хочу криков и скандалов.

Я почти блефую – ведь мне просто хочется спокойствия…

Но я не могу показать ему слабину и поэтому придется…

В последний момент Владимир разжимает пальцы и ухмыляется.

– А я ведь хотел поговорить…

Произносит это таким тоном, будто именно мне нужны какие-то разговоры с ним.

– Думал, мы сможем обсудить все, как взрослые люди – спокойно, без…

– Послушай, Володь, – перебиваю его я, – ты серьезно сейчас?

Вглядываюсь в его лицо и пытаюсь найти хотя бы след иронии, насмешки… чего угодно, но только не серьезности.

– Абсолютно.

– Мне не до дурацких шуток, прости. У меня очень много дел.

– Я заметил.

Его дурацкие намеки просто бесят.

– До свидания, – говорю, едва сдерживая ярость.

– Мы не можем так все разрушить… – долетает мне в спину.

Останавливаюсь и глубоко вздыхаю.

– Ты уже это разрушил, Володя, – через плечо бросаю я. – А теперь извини, я спешу – мне еще в командировку собираться и придумать с кем Максима оставить.

Володя быстро догоняет меня:

– Постой, Вер. Что значит оставить Максима? И какая командировка? Ты серьезно?

– Ты что, решил, что я выдумала командировку? – усмехаюсь я. – Для чего?

Володя разводит руками:

– Ну, как же… важность свою подчеркнуть или еще что…

– Господи, Абрамов, о чем ты думаешь? – качаю головой и продолжаю идти к подъезду.

И что у мужчин в голове? Как можно было до такого додуматься?

Думает весь мир вокруг него вертится? Ну, так и было… до предательства.

Владимир не отстает, идет рядом.

– А что насчет Максима? Что там в школе было? Я видел пропущенный звонок, да был на совещании…

– А ты, ради разнообразия, как-нибудь поинтересуйся жизнью сына не для галочки. Много нового узнаешь, еще покруче твоих совещаний. Хотя… тебе же некогда… да и видела я как ты совещаешься.

– Вера!

Мы уже у самого подъезда.

– Можешь ты нормально объяснить? Он ведь и мой сын тоже! Я беспокоюсь!

– Уезжаю на три дня, и Максим остается один. Он парень умный и самостоятельный, но одно оставлять я боюсь, – рассказываю Владимиру как есть, без прикрас. – Но я решу эту проблему. Как и многие другие.

Владимир хмурится:

– Почему мне не сказала?

– Угадаешь с трех раз? Или одного достаточно?

Молчит. Хочет ответить что-то, но сдерживается.

А он не привык себя сдерживать. И с ростом профессионального успеха и карьеры это стало проявляться только сильнее.

И вот к чему привело…

– Я останусь с ним.

Качаю головой.

– Это исключено.

Я не хочу пускать его обратно.

Даже временно.

Даже с учетом того, что меня не будет.

– У тебя нет выбора, Вер, – спокойно отвечает Володя. – Это самый хороший выход. Я помогу.

Хотела остаться холодной и серьезной, но тут все-таки усмехаюсь.

– Поразительное благородство!

– Не ерничай, пожалуйста, – устало отмахивается Владимир. – Я и правда хочу помочь. Искренне.

И не успеваю я ответить что-то, он продолжает:

– А у тебя и выбора-то нет никакого. Вернее – единственный. Довериться мне. Вера, помни, Максим и мой сын, а мы с тобой муж и жена и…

– И?

– И еще ничего не закончено.

– Тут ты прав – заявление на развод я еще не подавала. Займусь этим, когда вернусь из командировки.

– Никакого развода не будет, Вер. Я ошибся – с кем не бывает? Хорошая измена укрепляет отношения, – усмехается, изображает веселость, а в глазах мимолетно, но сверкнула боль. – А нашим с тобой отношениям нужно…

– Закончиться, – перебиваю его, потому что чувствую – он выводит меня на эмоции, а я больше не выдержу.

Не сегодня.

– Оставь оправдания себе. Меня они не интересуют.

Владимир поднимает обе ладони вверх, словно сдается.

– Хорошо, – неожиданно соглашается он. – Прости. Но я правда хочу помочь и переживаю за Максима. Когда ты уезжаешь?

Неожиданная перемена в поведении застигает меня врасплох.

– Ночью. Этой.

– Отлично. Завтра я освобожусь пораньше и приду домой. Встречу его после школы и позабочусь. А ты сможешь спокойно работать, не переживая.

Его слова звучат логично и правильно, но… я все равно не хочу пускать его даже на порог дома.

– Пойми, Вер, это возможность для меня пообщаться с сыном… Пожалуйста.

О-очень мне не хочется принимать от него помощь…

Но, кажется, у меня нет выбора.