Текст книги "Развод в 43. Не прощу и буду счастлива (СИ)"
Автор книги: Мира Спарк
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 14 страниц)
Глава 13
Вера
Легко можно представить, о чем будет идти сейчас разговор между ними.
«Володенька» уж своего не упустит – как пить дать нажалуется маме и постарается выставить меня в самом неприглядном свете.
Поднимаюсь с постели – сна уже ни в одном глазу.
В груди клокочет.
И почему меня это так волнует?
У нас с Володей все кончено – окончательно и бесповоротно, и мнение его мамы меня не должно волновать нисколько.
Как и то, что он наговорит ей обо мне. Да и любому человеку, в принципе…
Прохаживаюсь взад-вперед, стиснув руки в замок.
Не должно, но…
Это же не тумблер, который можно одним движением переключить.
Все эти годы мы все-таки были одной большой семьей.
И мне приходилось так или иначе сглаживать какие-то углы в наших отношениях – ради Володи, ради Максима.
Я считала это правильным, как и то, что уважать старших, а уж тем более маму своего мужа – святая обязанность.
А теперь я должна просто забыть это и выкинуть из головы?
Ах, если бы это так просто работало…
В голову закрадывается дикая, шальная мысль: а вдруг она встанет на мою сторону?
А почему бы и нет?
Женщина же все-таки, должна понимать.
Да и разве мало примеров хороших, адекватных отношений между свекровями и снохами…
Сама чувствую слабость аргументов.
Если бы у нас и была хотя бы надежда на подобные доверительные, теплые отношения разве позволила бы она себе такой звонок?
В этой пассивно-агрессивной манере, когда от просьбы остается лишь холодный презрительный приказ?
– Вера, не будь дурой и не тешь себя глупыми несбыточными иллюзиями, – произношу я негромко.
И сама с собой соглашаюсь.
Рассчитывать на поддержку свекрови – полный бред.
А я не тот человек, который предается ложным иллюзиям ради самоуспокоения.
По мне, так лучше горькая, но правда.
И правда заключается в том, что рассчитывать я могу только на собственные силы. И на сына.
Никто нам не поможет.
Никто не придет, не утешит и не решит наших проблем.
Выхожу из комнаты.
– Мам, все нормально? Я думал ты заснула…
Киваю, изображая улыбку, хотя внутри натянута как струна.
– Просто полежала и захотелось чаю…
Ставлю чайник.
Без аппетита смотрю на куски пиццы в картонной коробке.
От еды воротит.
Во рту будто вкус пепла…
Телефон настойчиво вибрирует в руке.
Тут уж можно к гадалке не ходить…
А может просто не брать трубку?
Нет, уж! Прятаться я ни от кого точно не собираюсь.
Лучше расставить все точки над «и» сразу.
Возвращаюсь в комнату, оставив чашку на столе.
Беру трубку.
– Ты не перезвонила, – голос Елены Александровны холоден, в нем нет прежних просительных ноток.
Ну что ж, этого следовало ожидать.
– Я и не обещала, – сразу демонстрирую иголочки я.
Пусть не думает, что я перед ней тут лебезить начну.
Молчит.
– Мне сейчас Володя звонил… – и молчит.
И я молчу – ну, звонил и звонил, тоже мне – событие.
Не дождавшись моей реакции, продолжает:
– Ну, рассказывай, что у вас там стряслось?
Даже в теории не представляю, чтобы я в ответ на вопрос в такой форме начала изливать душу.
– Это наше дело, Елена Александровна.
– Что-о? Ваше-е?
Она явно не ожидала такого открытого неповиновения и мгновенно выходит из себя.
– Ты замужем за моим сыном, если не забыла…
– Это пока, – прерываю ее твердо.
– Как это «пока»? Что ты такое несешь?
Мне живо представляется налившееся гневом лицо Елены Александровны с трясущимися щеками и подрагивающим кончиком носа.
– Елена Александровна, я ничего не несу, – вежливо отвечаю я, и ее это кажется бесит еще больше. – Я вам спокойно отвечаю, и прошу вас со мной в таком тоне не разговаривать…
– Вы посмотрите-ка какие все нежные стали! – чуть ли не визжит свекровь.
Я даже отодвигаю руку с трубкой от уха, чтобы не оглохнуть.
– Трудно матери слово уже сказать! Переломитесь будто!
– Задавайте вопросы сыну. От него и требуйте ответов.
Я становлюсь все спокойнее – с каждым мгновением общения меня отпускает.
Я ничего не должна ей объяснять.
Не должна оправдываться.
И уж тем более вестись на эти банальные манипуляции и вопли.
– Не удивительно, что у вас разладилось…
Она меняет тактику мгновенно – от криков переходит к ядовитому шипению.
– Разладилось? – машинально задаю вопрос, хотя ответ мне не интересен.
– Хороший муж от хорошей жены не сбегает ночевать к матери.
Так вот как он это представил? Как побег от меня? Занятно.
От ее «разладилось» мне становится даже смешно. Губы сами расплываются в улыбке.
Наверное, это что-то истеричное – после пережитого стресса…
– Понятно…
Говорю, по-прежнему спокойно – грубить я все равно не собираюсь ни в коем случае.
– …спасибо, Елена Александровна, за ваше мнение. Я его учту на будущее…
– Учти-учти, – злобно ворчит она. – Винить тебе некого, деточка. Просто нужно было быть хорошей женой и хозяйкой…
Так, кажется, начинается по второму кругу.
Если первый раз я отдавала дань уважения возрасту и прошлому, да и то – зря, то второй раз терпеть это я не намерена.
– У меня чудесный сын, прекрасный дом и была великолепная семья, которую разрушил ваш сын. А Владимир – это, между прочим, ваше воспитание. Так что, на вашем месте, я бы не спешила судить других людей – кто какая жена, мама или хозяйка. Лучше поищите в собственном глазу – там, уверена, далеко не соринка найдется, да и не одна.
Слышу ее возмущенное ошарашенное дыхание в трубке – словно порывы ветра.
– И еще одно – не смейте со мной разговаривать в таком тоне. Никогда.
Все это я произношу четко, спокойно и размерено, не позволяя эмоциям влиять на мой голос.
Кажется, все что хотела – сказала?
Ну, раз так, то можно ставить точку и не тратить время на абсолютно бесполезные и токсичные разговоры.
– До свидания, – говорю я, ставлю этим точку и кладу трубку.
Глава 14
Вера
Свекровь не спешит сдаваться.
Я заканчиваю разговор и не позволяю донести ценное мнение полностью.
После того, как кладу трубку, в комнате воцаряется тишина… и почти сразу телефон разрывается от звонка.
Елена Александровна – упорная.
Просто переключаю режим на беззвучный и откладываю телефон в сторону.
Мой игнор для нее – худшее наказание.
Вот тебе и поспала, думаю.
В голове неприятная тяжесть, а тело ломит, но сна теперь ни в одном глазу.
Иду убираться – это для меня как медитация.
Спокойно, неспеша драю кухню – от низа, до верха.
Усталости при этом никакой не чувствую, а в голове – просто приятный белый шум отсутствия мыслей.
Идеально.
– Мам, – Максим вырывает меня из задумчивости, – пойду погуляю. Ладно?
В этом «ладно» – больше, чем вопрос о разрешении.
Он уже у меня достаточно взрослый, чтобы самостоятельно принять решение, когда пойти погулять.
В этом вопросе я без труда читаю:
– Ты справишься без меня? Или мне остаться, чтобы поддержать? Я могу просто быть рядом.
Улыбаюсь ему:
– Конечно, сынок. Только возвращайся не слишком поздно. И будь осторожен.
Дверь захлопывается, а я возвращаюсь к уборке, напрочь выбросив из головы все. И главное – телефон.
Закончив с кухней, залезаю в душ.
Постепенно увеличиваю подачу горячей воды все сильнее и сильнее, пока ванную комнату не заволакивает белым плотным облаком.
Выкручиваю вентиль до упора, но так и не могу избавиться от леденящего озноба где-то внутри, глубоко под кожей.
Горячие струи бьют по коже, но я упрямо стою и пытаюсь согреться.
Когда уже становится просто невыносимо, выключаю воду и выхожу из душа.
Растираюсь пушистым полотенцем, словно наждаком.
Но не помогает.
Стираю с зеркала конденсат и смотрю на себя.
Стыдно, хоть и нечего мне стыдиться. И не делала я ничего неправильного и плохого.
Даже после душа ощущение будто я измазана в грязи.
Ладони сами опускаются на живот. В глазах слезы…
Нет-нет-нет!
Нельзя раскисать! Нельзя позволять убедить себя, что произошедшее – моя вина.
Мир прост и понятен – Володя изменил и предал меня. Он сделал свой выбор.
А самокопание ничем мне не поможет.
Как не помогло и после потери ребенка.
Как и тогда, я должна сосредоточиться только на том, что действительно важно и не размазывать страдания вместе с соплями.
Стискиваю зубы до боли и поднимаю взгляд на себя в зеркале.
За слезами, в покрасневших глазах – твердость и жесткость.
Сегодня был тяжелый день. Один из самых тяжелых в моей жизни.
Завтра будет лучше. Я верю в это.
Я сама сделаю завтрашний день лучше.
А сейчас – спать. Отдыхать, набираться сил, потому что впереди непростая борьба.
Утираю слезы и привожу себя в порядок.
Надеваю любимую пижаму и сушу волосы.
На улице уже давно стемнело, и часы показывают девятый час.
Собираюсь лечь прямо сейчас и хорошенько выспаться.
Беру телефон, чтобы написать Максиму сообщение и… двадцать пять пропущенных!
Ого, кто это, интересно, обо мне вспомнил и так желал пообщаться?
Интрига слабая – не нужно обладать талантом Шерлока Холмса, чтобы понять: сначала названивала Елена Александровна, а потом, видимо, решил вступиться за мамочку Володя.
Звонков от них почти поровну – даже забавно.
Пишу сообщение Максиму с напоминанием, чтобы не загуливался допоздна, и почти сразу же слышу стук замка в двери и бодрое из прихожей:
– Мам! Я дома!
Теперь можно и ложиться со спокойной совестью.
Засыпаю с одной простой, но очень важной мыслью – мне нужно завтра же подать на развод.
А утро наступает, кажется, мгновенно – только я прикрыла глаза, как серый свет уже падает из окна.
Все тело ломит, будто я таскала вчера мешки с цементом.
В глазах – песок.
Поднимаюсь и первым делом заглядываю в комнату Максима – он спит, как всегда, свернув одело узлом и отпихнув от себя, а подушку зажав между ног.
Улыбаюсь этой привычной и милой картине и на душе становится тепло.
На телефоне еще пять пропущенных – я просто смахиваю, даже не глядя от кого.
Время – пол шестого утра.
До работы еще есть время, и я решаю провести его с максимальной пользой.
Захожу на смартфоне в популярное приложение для мам.
Я о нем узнала, когда готовилась ко второй беременности – читала истории других женщин, интересовалась врачами-гинекологами и добрую сотню других полезностей узнала.
Девчонки в приложении – самые разные. Социальные статусы, достаток, характеры, но объединяет нас всех одно – мы мамы или собираемся ими стать.
Я не из тех, кто делится сокровенным и интимным на публику.
Быть блогером мне никогда не хотелось – не мое это…
Но сейчас я как-то по наитию пишу в ленте:
«Девочки, посоветуйте хорошего адвоката для развода».
Я понятия не имею как разводятся – никогда не интересовалась этим, но почему-то уверена, что адвокат мне просто необходим.
Пусть это будет женская интуиция.
Палец нерешительно зависает над экраном на мгновение и… я нажимаю «отправить».
Ну вот и все, попозже, часа через два-три можно будет посмотреть – вдруг кто-то откликнется на мою просьбу и поможет дельным контактом.
А нет, так нет – сама справлюсь.
Иду ставить кофе и слышу жужжание телефона.
Оборачиваюсь – еще.
Уведомления из приложения начинают сыпаться одно за другим.
Неужели кто-то еще не спит так рано?
За несколько минут мне приходит десятка полтора ответов и сообщений.
В них указаны номер телефона и имя адвокатов.
Но не только это – большая часть сопровождается словами поддержки и ободрения.
От совершенно незнакомых людей!
Я растрогана до глубины души. Вот уж правда говорят – никогда не знаешь где найдешь, а где потеряешь.
Доброта незнакомых женщин согревает сердце.
Улыбаюсь и читаю сообщения, и только через некоторое время понимаю, что большинство из девочек скидывают контакты одного и того же адвоката.
Вообще, я не верю в знаки, но что это если не он?
Усмехаюсь и решаю связаться с ним сразу же на обеденном перерыве.
Глава 15
Вера
Выхожу из дома пораньше – чего рассиживаться?
Тем более, хочу немного разгрести те дела, которые пришлось отложить из-за вчерашнего внепланового отгула – не люблю быть обязанной.
Если ко мне относятся по-доброму, то для меня это только дополнительный повод ответить тем же.
Утро чудесное. Осенняя прохлада бодрит, а тротуары – в опавших листьях.
Красота.
Немного болит сердце, да пусто в груди, но после перенесенного я считаю это нормальным.
И не собираюсь себя корить или делать вид, что мне не больно.
Да, мне очень больно. И болеть будет еще долго… если не всю жизнь, но это же не повод останавливаться?
Сложить ручки и плакать…
Нет, жизнь не стоит на месте и, несмотря ни на что, она прекрасна!
Особенно таким чудесным ясным днем.
На работу я прихожу почти первая – до начала рабочего дня еще чуть больше часа.
И сразу же погружаюсь в работу – для меня это всегда было отличным способом справиться с какими-то неприятными ситуациями.
Увлечено стучу по клавиатуре, проверяю таблицы норм расходов, расчеты, отчеты – так, что в глазах начинает пестрить.
Время летит незаметно.
Через пару часов я поднимаюсь и с удивлением вижу, что время доходит двенадцать. Нужно бежать быстрее на производство – я до обеда хотела технологов найти и хорошенько пропесочить их за несоответствия в цифрах и неряшливость в отчетах.
Можно, конечно, просто своему начальнику пожаловаться – он устроит им нагоняй, но я предпочитаю в личной беседе выяснять все нюансы. Так для дела полезнее.
Но обеденное время наступает неумолимо, как ни загружай я себя работой.
А вместе с ним – и звонок адвокату.
Ловлю себя на мысли, что ужасно не хочется с ним связываться.
Словно пока я этого не сделаю, все будто не по-настоящему…
Ругаю себя за малодушие и выхожу в коридор поговорить – не хочу, чтобы мы семейная жизнь становилась достоянием общественности.
Отхожу в дальний конец коридора – к окошку и прислоняюсь к подоконнику.
– Так-так, – негромко бормочу под нос, – Эрнест Валентинович, значит.
Когда копирую номер телефона из приложения вижу, что палец немного дрожит.
Хмурюсь и сержусь на себя.
– Хватит трястись, Вера! – строго произношу и тут же оглядываюсь кругом – не услышал ли кто.
Нерешительность подстегивает меня, и нажимаю кнопку вызова.
– Гороховский и партнеры, здравствуйте, – отвечает приятный женский голос.
Не знаю почему, но я ожидала услышать самого Эрнеста Валентиновича, и от неожиданности смущаюсь.
– Э… эм…
Да что с тобой такое, Вера?! Возьми себя, наконец, в руки!
Или ты специально тормозишь, малодушно надеясь получить веник в виде букета, и какую-нибудь побрякушку из золота и закрыть глаза на измену?
От одной только мысли о подобной слабости, трусости и неуважении к себе становится дурно. Физически даже.
Волна жара прокатывается по телу – до прохладной испарины на лбу.
Адреналин покалывает ладони.
– Вас не слышно, – терпеливо произносит девушка.
– Здравствуйте, – откашливаюсь, – я бы хотела поговорить с Эрнестом Валентиновичем.
В голове мелькает дикая мысль, что девушка сейчас рассмеется и скажет что-то вроде:
– Очередная обманутая неудачница звонит! Не смогла удержать мужа!
Но вместо этого она отвечает будничным тоном:
– По какому вопросу и как вас представить?
Она своим деловитым профессионализмом, сама того не знаю, поддерживает меня.
– Меня зовут Абрамова Вера Александровна. Я бы хотела проконсультироваться по разводу…
– Вижу, что вы не записаны. Эрнест Валентинович консультирует по предварительной записи…
У меня даже плечи опускаются – столько усилий, внутренней борьбы…
Даже смешно становится – улыбаюсь сама себе, и меня окончательно отпускает.
– Когда вас записать? – продолжает девушка.
– На ближайшее время, если можно сегодня же вечером.
– Секундочку. Проверяю.
В трубке слышится быстрое щелканье пальцев по клавиатуре.
– Сегодня у Эрнеста Валентиновича все занято. Ближайшая дата – двадцать пятое сентября…
Двадцать пятое! Это же еще только через две недели…
– Хорошо, спасибо… Могли бы вы сообщить, если вдруг у него освободиться окошко раньше?
– Да, конечно. Записала вас Вера Александровна.
Кладу трубку и задумчиво смотрю на улицу.
Обедать мне совершенно не хочется, а вот прогуляться в перерыве можно – проветрить голову и подумать, что делать дальше.
Очередной раздрай я пережила.
Не могу сказать, что с честью, но испытание выдержала – не отступила, справилась с непонятно откуда взявшейся паникой.
И это главное.
Значит двигаемся дальше.
Отталкиваюсь от подоконника и иду на улицу.
Рациональная часть сознания подсказывает, что свет клином не сошелся на этом Эрнесте Валентиновиче, и на свете есть и другие адвокаты.
Да и вообще, можно даже порадоваться – есть время подготовиться к встрече, почитать в интернете как это делается и не выглядеть на встрече полностью деревяной.
Спускаюсь по лестнице к выходу, уже набросав примерный план: изучаю вопрос сама, параллельно смотрю других специалистов, а Эрнеста Валентиновича оставляем на двадцать пятое – как план «Б».
Убеждаю себя, что все придумала правильно, но…
Посоветоваться бы с кем.
Раньше у меня была подруга к которой я могла прийти с любой проблемой…
Но теперь… Я совершенно одна.
Толкаю дверь и выхожу на улицу.
И тут же замираю на месте – недалеко от входа меня дожидается Роза…
Глава 16
Вера
Я еще не успеваю ничего понять, как Роза несется ко мне с распростертыми объятиями.
Ее лицо выражает вселенскую скорбь, а тонкие губы просто сжаты в нитку.
Я оторопело застываю на месте, а Роза обхватывает меня, обнимает и прижимает к себе.
– Здравствуй, милая, – шепчет мне в ухо, пока я пытаюсь осознать реальность.
Наш вчерашний разговор еще не изгладился из моей памяти, а мне самой рановато впадать в деменцию.
Отстраняюсь и удивлено смотрю на бывшую лучшую подругу.
– Я приехала поддержать тебя, – начинает она торопливо. – Решила, что это лучшее из того, что я могу сделать…
Слова застревают в горле и вылетают только сухим покашливанием.
– Ну как ты? Держишься?
Заглядывает мне в глаза, а я не могу смотреть на нее в ответ.
У меня всегда был такой характер: что уж разбито – не склеишь.
Вернее, склеить-то можно, только прежнего тепла и доверия больше не будет.
Кое-как окончательно освобождаюсь от ее объятий.
– Нормально.
– Бедная, – опять тянет ко мне руку, а я скорее инстинктивно отстраняюсь. – Тебе сейчас ох как нелегко. Очень нелегко… Я понимаю.
Она говорит и говорит – поток сочувствующих слов льется на меня легко… и так же легко проносится мимо сердца, не задерживаясь…
Розу я не виню – как мать она поступает, наверное, абсолютно правильно, но…
От этого мне не сильно легче.
– Ты куда? На обед? Пойдем вместе…
Ее детская непосредственность всегда и раздражала меня, и была чем-то вроде небольшой тайной зависти – мне тоже хотелось иной раз быть обезоруживающе бестактной, как будто так и надо.
– Я не иду на обед, Роза, – останавливаю ее.
– Да? А куда? Прогуляться? Давай вместе.
– Зачем ты приехала?
Роза вздыхает.
– Понимаешь… – разводит руками. – Все что произошло у вас в Володей ударило по мне так сильно, ведь я вас искренне люблю.
– Роза, пожалуйста, к сути – я не хочу грубить, но и тратить время на разговор с ней в данный момент мне совсем не хочется.
Она чуть надувает щеки.
Решили обидеться? Ну и пусть.
– У меня был долгий разговор с Кариной…
Перед глазами тут же вспыхивает сцена из офиса Володи.
Приходится стиснуть зубы.
– О том, что произошло, почему… понимаешь?
Качаю головой:
– Нет, Роза, не понимаю. Мы с тобой дружили еще до ее рождения. Она выросла у меня на глазах, и я всегда была добра к ней.
Роза открывает рот, но я жестом прошу не перебивать:
– Я относилась к ней, как к дочери, а она так поступила со мной. Разве это нормально? Разве это порядочно? Разве вообще с женатыми мужчинами… крутить – порядочно? Ты же ее не так воспитывала…
Роза бледнеет.
Мои слова достигают цели.
– Не так, Вер, не так. Но девочка запуталась… Понимаешь? Просто запуталась. Володя искал утешения… Того, что ты не могла ему дать…
Вижу, как она быстро поднимает на меня маленькие глаза-бусинки и тут же смирено опускает их вниз.
Не собираюсь больше тратить на это время – прохожу мимо Розы.
– Ее теперь будут травить, – летит мне в спину.
– Что? – бросаю через плечо.
– Она звонила мне утром. С работы. Не знаю как, – делает многозначительную паузу, – но слухи начали распространяться.
Оборачиваюсь.
– Считаешь, это моих рук дело?
Мы обмениваемся долгими взглядами, и словно спохватившись Роза качает головой.
– Нет-нет! Конечно, нет, Вер.
Но я ей не верю.
Ни единому ее слову.
– Пойми, я просто переживаю за дочь.
– Так. Понимаю. Только я тут причем? Если тебе важно узнать, то я ни с кем не обсуждала ничего. Тем более, на Володиной работе. С чего бы мне это делать?
– Она боится, что теперь ее могут уволить. Слухи, вроде бы дошли до собственников…
Пожимаю плечами – почему меня это должно беспокоить.
– Ну, – отвечаю я, – она не пропадет уж точно и в таком случае. До свидания, Роза.
Предпринимаю еще одну попытку уйти, но Роза и на этот раз меня останавливает – хватает за руку.
– Поговори, а?
– С кем?
– С собственниками – скажи, что все это слухи и полная ерунда, что…
– Ты с ума сошла, Роза?
Она бледнеет, и почти кожа на ее лице идет алыми пятнами:
– Решила отплатить таким образом, да? – выдавливает она.
– Не пори чушь, – резко осаживаю я.
Если и была надежда на какой-то другой разговор… призрачная надежда на примирение что ли, то теперь это разбивается окончательно.
– Я не собираюсь ей отплачивать. Ничем и никак – запомни это. Она для меня перестала существовать. И не донимай меня, пожалуйста, больше этим. Мне пора. Прощай.
Я ухожу, но еще долго чувствую неприятное жжение в спине – взгляд Розы.
Иду быстро – почти убегаю и думаю: как долго мне придется быть в этой грязи?
И как можно скорее все это прекратить?
