Текст книги "Судьба и страсть Арсения Фельцова (СИ)"
Автор книги: Милана Масалова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 18 страниц)
– Документы твои и Петины я в сейф в банке только что положил. Мобильник твой ещё по дороге сюда выбросил, на свой мобильник украинскую «симку» поставил и все номера стёр из памяти, номер домашнего телефона Селезнёва перед отъездом поменял, а никаких других номеров, я уверен, ты не помнишь. Квартира большая: от клаустрофобии ты здесь не помрёшь. Так что готовь ужин, и будем уже ложиться спать, всё-таки весь день в дороге…
Первый день на новом месте
Утром в пятницу в кабинет Селезнёва, который сегодня работал последний день в фонде «Милосердие», зашёл Фельцов и подал Андрею Сергеевичу заявление об уходе по собственному желанию.
– Ну, всё, с фондом покончено, – произнёс Селезнёв, подписывая эту бумагу. – Давай, с понедельника оформляйся ко мне на типографию. И Лиду с собой привози, пусть потихоньку начинает бухгалтерию принимать…
– Андрей Сергеевич, – осторожно перебил его Фельцов. – Лида последние две недели до полуночи документы дома правила, чтобы успеть в срок всё сдать. Ей бы отдохнуть хотя бы неделю…
– Какую неделю? – возмутился Селезнёв. – Новое полугодие начинается, старый бухгалтер сдаёт все отчёты и увольняется, а у меня времени нет ещё и за бухгалтерией следить…
– Тогда я их с Петькой хотя бы на эти выходные куда-нибудь на турбазу вывезу, чтобы они там свежим воздухом подышали…
Селезнёв согласно кивнул головой, и Фельцов вышел из кабинета. В конце рабочего дня всё руководство фонда отправилось в ресторан на банкет, где провожали на заслуженный отдых старого директора и знакомились с новым.
Андрей Сергеевич добрался до дома на такси далеко за полночь и поэтому в субботу проснулся около полудня. Все выходные он провалялся в беседке на шезлонге, мечтая о спокойной и безбедной дальнейшей жизни. Он решил взвалить всю бухгалтерию на плечи Лиды, и со временем поручить Фельцову решение всех организационных вопросов в типографии.
Сам же Андрей Сергеевич будет следить за постоянным обеспечением типографии заказами, а как это сделать, он прекрасно знал: ведь не зря он работал в этой типографии ещё в советские времена, сделав карьеру от бухгалтера планового отдела до главбуха. Да и во время работы в благотворительном фонде он не забывал своё первое место работы, всегда щедро оплачивая выпуск информационной и рекламной продукции для фонда. Теперь «доить» фонд будет новый директор, который и про типографию Селезнёва не забудет, как не забудут и многие другие, кто в своё время был обязан Андрею Сергеевичу.
***
А в понедельник утром за ним не приехал Фельцов. Селезнёв ждал его до половины девятого, а затем решил позвонить ему и поторопить. Телефон Фельцова был вне зоны обслуживания. Андрей Сергеевич недовольно вздохнул и набрал номер мобильника Лиды: тоже вне зоны обслуживания.
«Всё-таки решили отдохнуть неделю, – злобно подумал Селезнёв. – Ну, ничего, вернётесь вы…»
Он позвонил в диспетчерскую типографии, вызвал один из автомобилей, входящих в состав небольшого транспортного парка этого предприятия, и к девяти часам по-демократически подъехал к проходной типографии на переднем сидении «Газели», возвращающейся из Москвы после перевозки туда утренних газет.
Так как Лиды на работе не было, то после проведения утренней планёрки Селезнёву пришлось тряхнуть стариной и начать принимать дела у главбуха, работавшей на прежнего хозяина.
А после обеда в приёмную позвонили с проходной и спросили, где можно найти Фельцова Арсения Кирилловича.
– Нет его сегодня, – буркнул в ответ секретарше Селезнёв. – И на этой неделе он вряд ли появится. А кто его спрашивает?
– Участковый местный, – ответила она. – Он с Вами поговорить хочет…
«Ещё один кровосос объявился, – недовольно подумал Селезнёв. – А пошлёшь такого куда подальше – хлопот потом не оберёшься».
– Старший лейтенант Любошенко, Подольский ОВД, – показал своё удостоверение участковый. – Меня интересует точное местонахождение Вашего заместителя Фельцова Арсения Кирилловича.
– Отдыхать с семьёй уехал до конца недели, – ответил Селезнёв.
– А куда, не знаете? – поинтересовался милиционер.
– Да где-то в здесь, в Подмосковье, далеко он вряд ли уехал, – объяснил Селезнёв. – Жена у него на работе перенапряглась, ей покой нужен, вот он и отвёз её с ребёнком в какой-нибудь тихий санаторий, даже мобильник свой и её отключил…
Участковый с интересом посмотрел на Селезнёва.
– Когда Вы последний раз видели Фельцова и членов его семьи? – быстро спросил он.
У Андрея Сергеевича тревожно кольнуло сердце. Он откинулся в кресле, схватился за грудь и достал из кармана пиджака упаковку нитроглицерина.
– Не беспокойтесь так,– поспешил развеять мрачные подозрения Селезнёва участковый. – Просто гражданин Фельцов в настоящее время находится под следствием и выпущен до суда по подписке о невыезде из Москвы, ему разрешено выезжать только к месту работы в Подольск, при этом он обязан каждое утро отмечаться о прибытии сюда. Предыдущие две недели он каждый день приходил к нам в отдел отмечаться, последний раз в субботу утром у нас был…
– Господи, да когда же Вы нас в покое оставите! – в сердцах сказал Селезнёв. – Ведь ясно же было с самого начала, что именно Костя убил эту бабу, а Фельцов только убрал гостиничный номер, чтобы все подумали, что произошёл несчастный случай и баба эта оступилась и ударилась головой о ванну. Костя мой уже не один месяц в земле лежит, а Вы всё никак не успокоитесь…
– То есть, вы не знаете, где в настоящее время находится Ваш заместитель? – опять задал так мучивший его вопрос участковый.
Селезнёв отрицательно замотал головой и положил под язык таблетку.
***
…Фельцов не появился на работе ни во вторник, ни в среду, а в четверг в типографии Селезнёва появился капитан Манулов, который горел желанием поговорить по душам с новым хозяином сего предприятия.
– Фельцов Арсений Кириллович у Вас в типографии работает? – спросил следователь Селезнёва после того, как поздоровался и предъявил своё удостоверение.
– Да, это мой заместитель, – ответил Селезнёв.
– Вам известно настоящее местонахождение вышеуказанного индивида? – поинтересовался Манулов.
– Я уже говорил Вашему участковому, что Фельцов с семьёй поехал отдыхать на неделю… – раздражённо объяснил Селезнёв.
– Да-да, я это уже слышал, – мягко перебил его Манулов. – И за это время ни он, ни его гражданская жена Селезнёва Лидия Михайловна ни разу не позвонили Вам?
Селезнёв отрицательно покачал головой.
– И Вам не показалось это странным? – продолжал выяснять интересующие его факты Манулов.
– В пятницу Фельцов просил у меня отпуск на неделю, чтобы Лида отдохнула: она со старой работы увольнялась, чтобы перейти ко мне главбухом работать, а там её напоследок так припахали… – Селезнёв вздохнул. – А я отказал ему, потому я типографию только-только купил, нужно дела принимать, а они отпуск вздумали себе устроить. Я сказал, что на выходных пускай отдыхают, а в понедельник чтобы были на работе, но они не только не послушались меня, а и мобильники свои отключили, чтобы я им по работе не звонил…
Манулов внимательно слушал его, согласно кивая головой и что-то записывая себе в блокнот стенографическими знаками. Затем он некоторое время молчал, видимо, обдумывая что-то важное.
– Андрей Сергеевич, – доверительно сообщил он. – Вы, конечно же, в курсе того, что Фельцов в настоящее время находится под следствием по делу о нанесении телесных повреждений средней степени, к тому же пострадавший утверждает, что Фельцов преднамеренно совершил на него наезд. А это – до пяти лет лишения свободы…
– Какие ещё телесные? Какой наезд? – закричал Селезнёв, поднимаясь из-за стола и нависая над сидящим напротив него Мануловым. – Фельцов проходит свидетелем по делу об убийстве Марго Шелли, но я уже сказал Вашему участковому, что её убил мой покойный сын…
– Мне об этом уже доложили, – кивнул следователь, перебивая Андрея Сергеевича. – Поэтому против Фельцова заведено ещё и дело о умышленном введении следствия в заблуждение… Кстати, Вы в курсе, что Фельцов неделю назад продал свою квартиру? – неожиданно перевёл разговор на другую тему Манулов.
И тут Селезнёв всё понял: Фельцов, действительно, натворил что-то откровенно криминальное, а затем сбежал куда-нибудь подальше, может, даже за границу, и Лиду с Петькой с собой прихватил. У Селезнёва опять начало болеть сердце: Петька, единственный родной для него человечек на земле… Где он теперь? Селезнёв положил под язык таблетку нитроглицерина, посидел пару минут, чтобы смириться с нелицеприятными фактами, глубоко вздохнул и, глядя на Манулова покрасневшими слезящимися глазами, чётко произнёс:
– Я могу узнать, что именно натворил Фельцов?
– Детали уточнять не имею права в интересах дальнейшего следствия, но, в общих чертах расскажу, – согласился Манулов. – Вечером 17 марта сего года гражданин Фельцов Арсений Кириллович, выезжая из больницы, где лежал Ваш сын, совершил наезд на гражданина Кастальского Сергея Юрьевича и скрылся с места преступления. Вот как-то так. Да, это, конечно, к делу не относится, но гражданин Кастальский в своём заявлении утверждает, что причиной наезда на него является ревность господина Фельцова к дражайшей Лидии Михайловне Селезнёвой, которую Фельцов увидел в тот вечер в компании Кастальского…
Селезнёв закрыл лицо руками и тяжело вздохнул: Лида, вокруг которой крутятся какие-то мужики в то время, когда её муж лежит в реанимации в тяжёлом состоянии; Фельцов, который, оказывается, давно неравнодушен к Лиде. И этот злосчастный наезд накануне смерти Кости…
– Вот Вам номер моего телефона, – Манулов протянул Селезнёву свою визитку. – Если появится какая-то информация относительно местонахождения Фельцова или Селезнёвой – звоните в любое время…
***
После ухода следователя Селезнёв долго сидел молча, обдумывая сложившуюся ситуацию, затем вызвал секретаршу.
– Главбуха ко мне, – приказал он ей. – И срочно наймите для меня персонального водителя с личным автомобилем представительского класса…
Селезнёв стоял у окна, ожидая прихода главбуха, когда зазвонил его мобильник. Звонила Ирина Николаевна, тётка Лиды.
– Да, Ирина Николаевна, – у Селезнёва была надежда, что ей известно, где сейчас находятся Лида и Петька.
– Андрей Сергеевич, здравствуйте, – издалека начала разговор Ирина Николаевна. – Ко мне сегодня следователь из милиции приходил, Лидой интересовался, а она мне уже давно не звонила… Что-то случилось? – упавшим голосом спросила она.
– Лида, Петя и Фельцов, мой водитель, исчезли в неизвестном направлении, – объяснил он. – Ведётся следствие…
– Я так и знала, что этот Сеня её до добра не доведёт! – в сердцах перебила его Ирина Николаевна. – Ещё когда она в первый раз от него ушла, я ей говорила, чтобы она забыла о нём, так нет же – она опять с ним сошлась…
От услышанного у Селезнёва зашумело в ушах и начала кружиться голова.
– Ирина Николаевна, вы сейчас где? – стараясь сохранять спокойствие, спросил он.
– Дома я, где же мне ещё быть, – ответила она.
– Никуда не уходите, я через час к Вам подъеду… – сказал Селезнёв, положил трубку и, отвернувшись от окна, увидел главбуха, которая стояла возле открытой двери в его кабинет, ожидая разрешения войти.
– Заходите, Любовь Владимировна, – пригласил он её. – У меня невестка, которую я хотел к себе на работу главбухом взять, без вести пропала. Поехала с новым мужем и сыном отдыхать за город и… – он на некоторое время замолчал. – Поэтому, если у Вас нет никаких других предложений, я предлагаю Вам продолжить работать на прежней должности.
– Конечно, конечно останусь, – сочувственно закивала головой главбух. – И мои Вам соболезнования…
После её ухода Селезнёв подождал машину, которая в ближайшее время направлялась из типографии в Москву, и поехал к Ирине Николаевне.
Гениальный сыщик
Капитан Манулов был чрезвычайно удивлён неожиданным исчезновением Фельцова: ведь преступления, в которых того подозревали, были не ахти какой степени тяжести. А учитывая смерть Константина Селезнёва, проступок которого покрывал Фельцов и откровенное сведение личных счетов с подозреваемым со стороны Кастальского, то Фельцов вполне мог ограничиться условным сроком и выплатой денежной компенсации Кастальскому. Ему бы, наоборот, с гордостью на заседание суда явиться, причём, желательно, в компании Лидии Селезнёвой, чтобы та воочию смогла убедиться, какой всё-таки мелочный человечек этот Кастальский.
Да, Манулов был на сто процентов уверен, что именно Фельцов сбил тогда Кастальского и именно из-за того, что увидел его в определённо недвусмысленной ситуации рядом с Лидией Селезнёвой. И дело о наезде на гражданина Кастальского плавно переросло в ревнивые разборки мужиков за право обладать сей дивной самочкой. Манулов уже хотел вызвать Кастальского, объяснить ему, как со стороны выглядит его тяжба против Фельцова и уговорить забрать своё заявление назад: ведь, судя по бодрому внешнему виду и живости ума Кастальского, он уже давно оправился от последствий этой аварии.
Но Фельцов своим исчезновением спутал Манулову все карты: человек, который две недели безукоризненно отмечался в отделах милиции и в Москве, и в Подольске, в один прекрасный день не появился ни тут, ни там. Конечно же, в Москве подумали, что он переехал на время в Подольск, а в Подольске решили, что Фельцов в последние дни не выезжал из Москвы, тем более, что дело было на выходных. А когда во вторник утром участковый объявил Манулову о том, что подозреваемый Фельцов уже два дня не отмечается ни в их отделе, ни в Подольске, Манулов заволновался.
Услышав от участкового, что Фельцов ещё в пятницу уволился с работы в благотворительном фонде «Милосердие», следователь поспешил туда, где узнал о том, что по слухам, Фельцов перешёл работать на типографию к старому директору фонда, который, надо же? тоже уволился в прошлую пятницу.
Следователь поехал в Подольск на новое место работы Фельцова, а по ходу решил заскочить к нему на квартиру, чтобы расспросить соседей об интересующем его индивиде. Из разговоров с ними он узнал, что Фельцов – жилец аккуратный и тихий: музыку громко не включает, не дебоширит, разве что баб иногда водит, а недавно к нему молодая женщина с мальчиком-дошкольником переселилась…
«Конечно же, Лидия Михайловна с дитём», – догадался Манулов и позвонил в дверь квартиры Фельцова, надеясь узнать у этой роковой женщины о местонахождении друга её сердца.
Дверь ему открыл бригадир маляров-штукатуров, объяснил, что их бригаду хозяйка квартиры с понедельника наняла для капитального ремонта здесь и, не желая иметь проблем с милицией, дал Манулову номер мобильного телефона хозяйки. А позвонив по этому номеру и затем лично встретившись с хозяйкой квартиры, которая оказалась отнюдь не стройной белокурой Лидией Селезнёвой, он узнал, что Фельцов на прошлой неделе продал свою квартиру вместе с обстановкой и попросил новых жильцов передать все ненужные вещи и одежду в какую-нибудь благотворительную организацию или церковь...
Манулов позвонил к себе в отдел и попросил узнать всю информацию о Селезнёвой Лидии Михайловне, вдове ранее подозреваемого в убийстве по неосторожности, а ныне покойного Константина Андреевича Селезнёва, и уже через полчаса он был на проходной ремонтно-строительного управления, где Лидия Михайловна работала заместителем главбуха.
Как он и ожидал, Селезнёва уволилась с этого места работы, причём в ту же пятницу, что и Фельцов. В отделе кадров Манулов узнал адрес, по которому проживала данная гражданка и, приехав по нему, встретился с её тёткой, Ириной Николаевной, простодушной пожилой женщиной.
Ирина Николаевна не видела своей племянницы и не разговаривала с ней по телефону с тех пор, как Селезнёва вместе с сыном Петей переехала жить к своему любовнику. Так как Ирина Николаевна была категорически против этого переезда, то между ней и племянницей вспыхнула ссора, в результате чего Лида как попало побросала в сумки самые необходимые вещи и, уходя, хлопнула дверью.
В Подольск Манулов добрался уже после обеда и, встретившись с директором типографии Андреем Сергеевичем Селезнёвым, узнал, что Фельцов уехал куда-то отдыхать вместе с невесткой Селезнёва Лидой и её сыном Петей. Все эти дни Андрей Сергеевич не мог дозвониться никому из этой троицы, но не переживал, решив, что они просто решили на время отдыха переложить все дела по управлению типографией на его плечи.
Узнав от Манулова, что Фельцов неделю назад продал свою квартиру, Селезнёв схватился за сердце, а следователь, оставив ему свою визитку и попросив звонить ему в любое время, вернулся в Москву.
***
«Любому, даже кажущемуся спонтанным и необдуманным поступку можно найти логическое объяснение», – эта фраза была одной из основополагающих принципов Манулова при проведении следствия и не раз помогала ему найти решение самого запутанного преступления. Вот и сейчас, после исчезновения Фельцова из Москвы в неизвестном направлении, Олег Васильевич понял, что случайно поднял на свет Божий нечто, в чём Фельцов оказался замешан по самое не могу.
Вспомнив, что Кастальский, ещё находясь в больнице, предполагал, что Фельцов решил убить его за журналистское расследование какого-то резонансного преступления, в котором были виновны далеко не бедные люди, Манулов поехал в редакцию газеты, где работал Кастальский, и запросил все статьи этого журналиста за последние полгода.
Манулов записал на флешку копии этих статей и дома до полуночи с интересом читал их, отметив лёгкость изложения, живость стиля Кастальского и его умение находить интересное в самых обыденных событиях и вещах. Ничего резонансного и сенсационного, а тем более хоть каким-то боком касающееся Фельцова, этот журналист не писал, чем очень возвысился в глазах Манулова.
«Интересный парень, – подумал следователь. – И чего же ему наша дама отказала?» Он вспомнил грубоватого и немного даже пошловатого Фельцова с его мерзкими гримасами.
– Да-а-а, любовь слепа… – разочарованно проговорил сам себе Манулов и отправился спать.
Наутро он пришёл к себе в отдел и начал, не спеша, изучать копии трудовых книжек Фельцова и Селезнёвой. Познакомились они, скорее всего, во время работы в фонде «Милосердие», где Селезнёва работала около пяти лет, а Фельцов – последние восемь лет. Этой зимой Селезнёва уволилась по собственному желанию и ушла работать в РСУ. Зачем? Она работает у своего свёкра, значит, приличная зарплата, доброжелательная обстановка в коллективе и быстрый карьерный рост ей обеспечены. Если она уже тогда с аудиторскими проверками по всем филиалам ездила, то к тридцати годам запросто могла уже стать главбухом фонда «Милосердие»…
«Главбух благотворительного фонда «Милосердие»…» – где-то Манулов уже слышал эту фразу. Позвонив в архив своему другу Косте и попросив его собрать всю криминальную информацию, в которой хоть как-то упоминается этот фонд, Манулов уже через час получил сводку происшествий за февраль месяц, где был отмечен пожар в квартире гражданки Роговой, в результате чего данная женщина сгорела живьём.
Так как Рогова в последние месяцы жизни находилась в сильнейшей депрессии после смерти своего мужа, главбуха благотворительного фонда «Милосердие», то следствие сделало вывод, что покойная напилась успокоительных препаратов, а потом решила покурить в кровати. Дело закрыли.
А вот и результаты вскрытия тела этого самого Рогова, умершего от обширного инфаркта миокарда. «Многочисленные гематомы на теле, перелом двух рёбер…» Да, похоже, Рогова перед смертью били. А смерть Рогова наступила за неделю до увольнения Селезнёвой из фонда…
У капитана Манулова загорелись глаза, в голове появились отдельные подозрения, которые очень скоро выстроились в довольно логическую цепочку. Итак, Рогов узнал о шашнях Фельцова и Селезнёвой и, наверняка, решил пошантажировать эту сладкую парочку. А, зная характер Фельцова, Манулов был уверен, что тот, вместо того, чтобы постоянно отстёгивать Рогову некоторую сумму за молчание, просто забил Рогова до смерти. А Селезнёва на всякий случай уволилась из фонда.
***
«Так, кажется, этот Фельцов – кладезь уголовных дел», – подумал Манулов, просматривая копию трудовой книжки Фельцова. Его очень удивил тот факт, что Фельцов до своего приёма на работу в фонд персональным водителем больше десяти лет работал… монтажником систем охранной сигнализации. Интересная карьера: от рядового монтажника до персонального шофёра и далее до помощника директора фонда. Зачем Селезнёву было брать себе водителя без опыта работы?
Манулов поехал на фирму по установке охранной сигнализации и, предъявив своё удостоверение генеральному директору, поинтересовался его бывшим монтажником Арсением Кирилловичем Фельцовым.
– Это к мастерам нужно обратиться, – ответил генеральный – моложавый подтянутый мужчина в элегантном светлом костюме.
Он позвонил в отдел кадров, попросил выяснить, у кого в бригаде работал Фельцов, а затем приказал всех, кто помнит этого Фельцова, пригнать в приёмную для беседы со следователем.
– Ну, зачем же Вы так строго, – опешил от такого рвения доказать свою законопослушность Манулов. – Мне ведь просто о его профессиональных навыках поговорить нужно.
После этих слов генеральный вскочил из-за стола и начал большими шагами ходить взад-вперёд по кабинету.
– Ну, конечно же, профессиональные навыки! – нервно заметил он. – Все мои проблемы из-за слишком обширных профессиональных навыков моих подчинённых! Лет восемь назад меня за эти их навыки чуть в асфальт не закатали…
– Как интересно… – оживился Манулов.
– Да уж, – отмахнулся от него директор. – Был у меня один монтажник – Гена Половицких – до смерти его помнить буду. Он у меня лет десять работал, всегда на хорошем счету был, и вдруг – на тебе! Однажды зимой пропал без вести. Ну, что тут поделаешь: пропал – так пропал. А весной, когда снег растаял, его тело нашли за городом. А рядом с ним – тела пятерых грабителей-рецидивистов. Дело было такое резонансное, что у меня почти все клиенты тогда разбежались. Очень долго пришлось доказывать, что я ни при чём, честное имя восстанавливать, и это в наше время жёсткой конкуренции! Так вот, этот Половицких, оказывается, втихаря устанавливал прослушку в домах богатых клиентов, а его подельники –грабители-карманники, слушали, о чём говорят хозяева дома, а когда те собирались за покупками, то грабили их в торговых центрах или на улице… Но потом внутри этой банды пошли какие-то разборки, Половицких испугался и сдал всех их в милицию. Его, конечно же, в тот же вечер убили. А у сорока семи моих клиентов милиция обнаружила прослушку! Вот это была катастрофа…
– Игорь Аркадьевич, – проговорила по селектору секретарь. – К Вам бригадир третьей бригады и три монтажника с разных объектов. Говорит, что Вы их вызывали…
Генеральный подошёл к двери и впустил в свой кабинет четырёх человек в рабочей одежде.
– Нас с объектов срочно вызвали, – объяснил бригадир. – Сказали, что-то важное.
– Да, важное, – подтвердил хозяин, и, обращаясь к Манулову, добавил. – Это Матвейчук, он у меня уже двадцать лет работает, всех, кто здесь за это время работал, помнит. Задавайте любые вопросы… Мне уйти?
– Не стоит, – улыбнулся Манулов, понимая, что выйдя из кабинета, Игорь Аркадьевич, наверняка пойдёт в пультовую, где будет слушать и смотреть, что делают в его кабинете следователь и монтажники.
Ведь после истории с Половицких, он, наверняка, даже в туалетах прослушку поставил, а бригады регулярно тасует и каждую смену на разные объекты отправляет.
– Кто из Вас помнит Фельцова Арсения Кирилловича, который работал здесь восемь лет назад? – начал свою беседу Манулов.
– Сеню? – переспросил бригадир. – Да все мы его помним, хороший монтажник был, непьющий, он у меня в бригаде сначала по выходным подрабатывал, а потом, когда радиозавод закрыли, он к нам на постоянную работу перешёл. Тогда человек десять к нам пришли: и монтажники, и регулировщики – очень грамотные парни были, технологию знали, к дисциплине приучены были…
– А Фельцов? – поинтересовался следователь. – Что он был за человек?
– Гнилой, – мрачно ответил бригадир. – Руки золотые, а характер гнилой… Мы его между собой Сеня-скотина звали. Жадный очень, над каждой копейкой трясся, никогда никого ничем не угощал, инструментом делился неохотно. Но на «халяву» выпить и закусить любил. И ещё он всё время, как у нас работал, по вечерам вышибалой в ресторане или ночном клубе каком-то подрабатывал. Машину себе потом купил, квартиру отдельную снял…
– А что за ресторан или клуб? – переспросил Манулов и обвёл взглядом всех собравшихся. – Никто не запомнил?
– Ресторан не то «Клеопатра», не то «Клементина» называется, – ответил один из монтажников. – Помните, Сеня зимой в старом ресторанном пиджаке на объекты ездил, так у него на отвороте было это название вышито…?
Остальные монтажники согласно кивнули.
– А с кем из вас лично работал на объектах Фельцов? – заинтересовался следователь.
– Да он всё время с покойным Генкой Половицких работал, – сказал бригадир. – А потом Сеня уволился, пошёл к какому-то богатому типу за его сыном-алкоголиком следить…
«Вот так и познакомились Фельцов с Селезнёвым, – понял Манулов. – Фельцов пьяного Костю из ресторана или ночного клуба сдавал из рук в руки папаше-Селезнёву, а тот потом взял бывшего швейцара на работу водителем, чтобы самому по всему городу пьяного сына не искать…»
– Спасибо за информацию, – улыбнулся Манулов, а когда бригадир с монтажниками ушли, он вежливо обратился к генеральному:
– Игорь Аркадьевич, а Вы не будете против, если я ознакомлюсь с данными по всем объектам, на которых работали Фельцов и Половицких?
Генеральный директор сильно побледнел.
– О, Господи! – медленно проговорил он. – Если ещё и этот Ваш Фельцов у меня «намутил»…
Затем он сам повёл Манулова в архив, сам нашёл там все акты об установке систем охранной сигнализации за все годы, которые проработали у него Фельцов с Половицких, вместе со следователем составил сводную таблицу этих объектов и отметил те из них, где была обнаружена прослушка.
***
…Директор рвал на себе волосы, когда Манулов выделил карандашом три строки из этой таблицы. Там были записаны объекты, на которых была установлена прослушка, но в это время Половицких был в отпуске, а монтаж проводил Фельцов с Матвейчуком… Кроме того, ни на одном из объектов, где были установлены системы сигнализации уже после ухода Фельцова на новое место работы, прослушки обнаружены не были, хотя Половицких в то время ещё три месяца работал там. До самой своей смерти…
…Вернувшись в отдел, Манулов запросил из архива дело о банде грабителей, про которое ему рассказал хозяин фирмы по установке систем сигнализации. Из пяти убитых грабителей двое ранее привлекались за разбойное нападение, причём пострадавший в вечер перед ограблением ужинал в ресторане «Клементина»…
Манулов до позднего вечера систематизировал полученную информацию, а, уходя домой, написал начальнику ОВД докладную записку, в которой просил разрешения объявить Фельцова Арсения Кирилловича, а также сопровождающих его Селезнёву Лидию Михайловну и Селезнёва Петра Константиновича в федеральный розыск…
Новая жизнь
В тот вечер Лида больше не разговаривала с Фельцовым. Молча готовила ужин, молча убирала со стола, молча застилала постели, а потом сидела в комнате у Пети до тех пор, пока не заснула там за письменным столом.
Рано утром её разбудил Фельцов.
– Иди в нашу комнату, – сказал он. – А то Петька проснётся и вопросы всякие тебе задавать начнёт…
С этими словами он схватил её под локоть и быстро вытолкал в коридор.
– Сеня, – прошептала Лида, когда Фельцов завёл её в комнату, где он спал, и посадил на разобранную кровать. – Давай в Москву вернёмся. Даже если тебя посадят, я тебя ждать буду, на свидания ездить… Сеня, я тебе клянусь, что кроме тебя, ни с кем и никогда не буду… И Петя тебя так любит… Сеня…
Она плакала, умоляюще глядя ему в глаза.
– Я не собираюсь садиться в тюрьму, – отмахнулся от неё Фельцов. – Ни на год, ни на месяц, ни на день. Я новую жизнь здесь начну. Харьков – большой город, тут запросто работу можно найти. Я пересдам на украинские права и пойду водителем работать. До осени ты с Петькой посидишь дома, а потом будешь его со школы встречать и следить, чтобы он все домашние задания хорошо делал. Через пять лет максимум, а то и года через три мы уже гражданство Украины получим и тогда купим здесь хорошую квартиру, ведь свою в Москве я продал, а деньги по банкам на депозиты разложил. И машину свою я поменяю что-нибудь более простое и незаметное, чтобы с российскими номерами не «светиться», так что побираться здесь нам не придётся…
– Андрей Сергеевич знает о том, что мы уже не вернёмся? – спросила Лида, поняв, что Фельцов заранее тщательно спланировал свой переезд на Украину.
– Я ему вчера утром позвонил и сказал, – спокойно объяснил Фельцов. – В Джанкое, когда машину заправлял. Там же и «симку» свою старую выбросил.
– И что он? – у Лиды появилась надежда, что её свёкор найдёт их и поможет ей с Петей вернуться домой.
– А я и не слушал его, – спокойно, как о чём-то второстепенном, сказал Фельцов.– Сказал, чтобы не искал нас, потому что это бесполезно, и отбил вызов.
И тут Лида поняла, что оказалась в полной зависимости от Фельцова, причём не одна, а вместе с сыном.
– Я после завтрака поеду улаживать все наши дела с документами, – сказал он. – И Петю с собой возьму: пусть город посмотрит. А ты здесь останешься: еду приготовишь и посмотришь, какие вещи сюда нужно купить. Вечером по магазинам поедем… Да, и не вздумай кричать или на помощь звать, а то решат, что ты – истеричка, ещё в дурдом заберут, а мне тебя потом ищи…
***
…И Лида осталась одна. Запертая в чужой квартире. В чужом городе. В чужой стране. Без телефона. Без документов. Без сына. Больше всего она переживала, что Фельцов не вернётся сюда, а уедет куда-нибудь вместе с Петей, опасаясь, что она выдаст кому-нибудь их местонахождение.
