Текст книги "Судьба и страсть Арсения Фельцова (СИ)"
Автор книги: Милана Масалова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 18 страниц)
***
…Так и стала жить Лида: днём работала, а вечера проводила в компании сына и тёти. Андрей Сергеевич регулярно звонил ей, интересуясь здоровьем и настроением Пети. Про Костю он не говорил ей ни слова, да и сам Костя так ни разу и не приехал проведать её и Петю, а только звонил, причём всё реже и реже.
Прошёл месяц, и Лидина тётя уехала в деревню навестить своих дальних родственников. Лида проводила её на электричку, а вечером, когда она уже уложила спать Петю и улеглась сама, ей на мобильник позвонил Фельцов. Лида, конечно же, сразу сбросила вызов.
А через некоторое время она услышала звук открываемого замка, затем скрипнула, открываясь, входная дверь, и включился свет в коридоре. Лида подумала, что это вернулась из деревни тётя, которая что-то забыла дома, и в одной ночной рубашке вышла в коридор.
Возле входной двери Фельцов спокойно, как у себя дома, разувался.
Лишний человек
После возвращения из Смоленска все мысли Фельцова были о том, как ему организовать регулярные сношения с Лидой. Он не хотел довольствоваться короткими свиданиями в случайных кроватях, нет, он предпочитал, чтобы всё было спокойно, размеренно, без лишних эмоций и суеты. Он желал приходить к Лиде, когда ему захочется и оставаться с ней до утра, при этом все окружающие должны были принимать это, как само собой разумеющееся.
Поэтому Фельцов решил полностью вывести из игры того, кто стоял между ним и Лидой – её законного мужа Костю. Он уже сделал многое, чтобы Костя превратился в законченного алкоголика, но этого оказалось мало для того, чтобы Лида окончательно отвернулась от мужа.
Когда Лида уехала к тётке, Фельцов понял, что назад к Косте она уже не вернётся. Ему осталось только незаметно добить Костю. И Фельцов нанял Марго – девушку, приятную во всех отношениях, которая участвовала в различных культурных мероприятиях, проводимых фондом «Милосердие». В задачу Марго входило стать любовницей Кости и постепенно посадить его на кокаин, а затем и на спидбол, который очень быстро сведёт его в могилу.
Фельцов проявлял чудеса изобретательности, чтобы и Костю в более-менее сознательном состоянии домой доставить, и в то же время дать ему достаточно накачаться всякой гадостью. Но через две недели после знакомства Костя в порыве гнева толкнул Марго, она упала и ударилась виском об угол ванны. Её смерть наступила мгновенно. Костя вмиг протрезвел и сразу же позвонил папаше-Селезнёву со своего мобильника.
Селезнёв, конечно же, срочно погнал Фельцова к Косте, приказав ему сделать всё, чтобы полиция решила, что Марго сама поскользнулась в ванной и насмерть ударилась головой. Но следователь попался ушлый, он заказал распечатку телефонных разговоров с мобильника Марго, и оказалось, что покойная перед смертью активно общалась по телефону с Костей и Фельцовым…
И вот теперь, чтобы отмазать Костю, Фельцов рассказывал сказочки о том, что Марго была его любовницей, а Костя свой телефон давно потерял. Единственное, что утешало Фельцова в этой ситуации – Костя стал безвылазно сидеть дома и трястись за своё будущее, а сам Фельцов, наконец, мог заняться налаживанием постоянных отношений с Лидой.
Всё своё свободное время он незаметно следил за Лидой, и когда она днём отвезла и посадила на электричку свою тётю, Фельцов понял, что этой ночью в тёткиной квартире Лида останется только с Петей.
Он дождался, когда во всех комнатах погаснет свет, и позвонил ей. Конечно же, она сбросила вызов! Тогда Фельцов достал из «бардачка» дубликаты ключей от квартиры Лидиной тёти и зашёл в подъезд дома, где она жила. Он сто раз имел возможность сделать эти дубликаты, ведь Лидина связка ключей от тёткиной квартиры всегда лежала в одном из ящиков стоящего в прихожей особняка Селезнёвых комода, вместе с ключами от дома, гаража и машин.
Фельцов спокойно отпер дверь квартиры, по-хозяйски зажёг свет в коридоре и, не спеша, начал снимать куртку и туфли. Из комнаты выглянула Лида в одной ночной рубашке, а затем быстро спряталась назад, хлопнув дверью. Фельцов подошёл к этой двери и хотел уже войти в комнату, как вдруг дверь резко открылась и на пороге появилась Лида в длинном халате с запахом.
– Уходите отсюда, – громким шёпотом сказала она, плотно закрывая за собой дверь, схватила Фельцова за плечи и попыталась развернуть его к двери, чтобы вытолкать из квартиры.
Но Фельцов, почувствовав руки Лиды на своих плечах, победоносно усмехнулся и изо всех сил прижал её к себе. Она пыталась оттолкнуть его, но он, не выпуская её из объятий, открыл дверь и, потянул её на кровать, которая была освещена светом из коридора.
– Нет, – прошептала она ему в ухо. – В этой комнате Петя спит…
Фельцов шумно вдохнул и потянул Лиду в другую комнату, где стоял неразложенный диван.
…И опять Лида придавлена к дивану его телом, опять она плачет и просит его отпустить её, опять её передёргивает от каждого его движения, а он гладит её своими обжигающе горячими руками, губы его хищно впиваются в её тело, и душа его торжествует от сознания того, что Лида теперь полностью принадлежит ему…
…Как только он ослабил свою хватку, Лида из последних сил оттолкнула его и убежала в ванную. Фельцов только состроил ей вслед презрительную гримасу, разложил диван и принёс из другой комнаты простыню, подушки и одеяла, которые лежали на разобранной кровати Лиды. Он устроил себе комфортное спальное место и лежал, думая лишь о том, как бы заставить Лиду снять отдельную квартиру, ведь не может же он постоянно ждать, когда её тётка куда-нибудь уедет.
Вдруг зазвонил его мобильник. Фельцов поморщился, но трубку снял, потому что звонил Селезнёв.
– Срочно приезжай ко мне, – приказал Андрей Сергеевич. – Костя разбился.
Фельцов молниеносно оделся и быстро вышел из квартиры, ничего не сказав Лиде и даже не закрыв на замок входную дверь.
***
…Костя лежал головой вниз на нижних ступеньках лестницы, ведущей на второй этаж дома Селезнёвых. На верхней ступеньке этой лестницы сидел бледный Андрей Сергеевич. Фельцов нашёл на шее Кости сонную артерию: пульс едва прощупывался.
– Он жив, – сказал он Селезнёву и вызвал «скорую».
…Оказалось, что Костя незаметно вышел из дома и опять где-то напился. Когда он вернулся домой, между ним и его отцом случилась перебранка, в результате которой Селезнёв сильно ударил сына по щеке. Костя, нетвёрдо стоящий на ногах, потерял равновесие и кубарем скатился по лестнице.
В больнице выяснилось, что у Кости перелом основания шеи и огромная внутричерепная гематома, не говоря уже о нескольких сломанных рёбрах и множественных ушибах. Косте необходима была срочная операция для устранения гематомы, кроме того, из-за повреждённого позвоночника его тело парализовало.
Ситуация осложнялась ещё и тем, что Костя находился в стадии сильного алкогольного опьянения, поэтому в настоящее время для его лечения нельзя было применять многие медицинские препараты.
Андрея Сергеевича заставили дать письменное согласие на проведение операции, потому что в одном случае из трёх после такого вмешательства пациент становился идиотом. Чтобы спасти жизнь сына, Селезнёву пришлось согласиться даже на такое. Операция прошла неудачно…
Из огня да в полымя
Убежав от Фельцова, Лида закрылась в ванной и, присев на корточки, горько заплакала, потому что Фельцов, похоже, решил приходить к ней каждый раз, когда у него появляется такая возможность, и без лишних сантиментов пользоваться её телом. И сегодня она ничего не смогла сделать, чтобы воспрепятствовать этому, потому что боялась разбудить Петю.
«До утра я просижу в ванной, а когда Фельцов уедет на работу, соберу вещи и вместе с Петей вернусь к Косте, – решила Лида, надеясь на то, что Андрей Сергеевич со дня на день отправит Костю на лечение в наркологическую клинику. – А дальше?»
Её мысли прервал телефонный звонок на мобильник Фельцова. Он поднял трубку, сказал: «Да», а затем быстро вышел из квартиры, хлопнув дверью.
Выйдя из ванной, Лида заперла входную дверь и, увидев в комнате разложенный и застеленный диван, содрала с него постельное бельё, на которой валялся Фельцов, и бросила его в стиральную машину. Затем постелила себе в комнате свежую постель и долго лежала на кровати без сна.
В шесть утра её разбудил телефонный звонок. Звонил Андрей Сергеевич.
– Лида, – сказал он глуховатым голосом. – Костя вчера вечером упал со ступенек и разбился. Он сейчас в реанимации **** больницы…
– Что с ним? – перебила его Лида, чувствуя, как земля уходит из под её ног, а в ушах появляется странный звон.
– Его почти полностью парализовало… – с трудом выговорил страшные слова Селезнёв. – И ещё ему неудачно откачали внутричерепную гематому, поэтому теперь он…
И Селезнёв горько вздохнул, не договорив.
– Я сейчас приеду к нему…
Лида быстро оделась, разбудила и одела Петю и вышла из дома. Машин в это время на дороге было очень мало, поэтому уже через полчаса Лида подъехала к больнице, в которой лежал Костя.
Возле входа в отделение реанимации она увидела бледного сгорбившегося Андрея Сергеевича, который сидел на скамейке, низко опустив голову.
– Костя теперь на всю жизнь инвалидом останется, – сказал он Лиде, подняв на неё свои покрасневшие глаза. – И ещё врачи сказали, что вряд ли он будет хоть что-то понимать, когда придёт в себя: у него в голове крупный сосуд лопнул… Операцию сделали, сосуд этот зашили, лишнюю кровь откачали, но во время операции мозг задели…
Лида, слушая Селезнёва, беззвучно рыдала, прижав к себе Петю и автоматически гладя его по голове. Как же ей было стыдно и больно при одной мысли о том, что в то время, как её муж падал с лестницы, она была с другим. Если бы она была в тот момент дома…
Да ведь она раньше всегда была дома, только Косте это никогда не мешало напиваться до чёртиков! Он всегда делал то, что хотел: захотел – женился на ней, захотел – бросил работу, захотел – гулял до полуночи с друзьями… Лида вспомнила, что когда видела его в последний раз, он тоже спешил на встречу с очередным приятелем.
«Но нет худа без добра, – подумала она. – Зато я теперь могу с чистой совестью вернуться домой…»
– Лида, – прервал её размышления Андрей Сергеевич. – Нужно, чтобы рядом с Костей всегда был кто-то свой, поэтому пускай Петька пока у меня поживёт, а тебе мы снимем квартиру рядом с больницей, чтобы ты Костю в любое время навещать могла. Я Фельцову сказал, он обещал к вечеру найти подходящую квартиру и оформить её аренду.
Лида, как подкошенная, упала на скамейку рядом с Селезнёвым и зарыдала, закрыв лицо руками. Она была бы согласна круглосуточно сидеть возле реанимации, только бы не жить на этой съёмной квартире, куда, наверняка, будет наведываться Фельцов. Но разве она могла сказать об этом Андрею Сергеевичу?
– Ты поплачь, поплачь, – по-своему понял рыдания Лиды Селезнёв. – Может быть, тебе немного легче станет…
***
...Лида с Андреем Сергеевичем и Петей долго молча сидели перед отделением реанимации, ожидая сообщений о состоянии Кости. Ближе к обеду из отделения вышел врач в зелёной хирургической робе.
– Родственники Селезнёва есть? – спросил он, обведя взглядом всех людей, сидящих под отделением, где лежали их тяжелобольные знакомые или родственники.
– Мы здесь, – громко сказала Лида, вскочила со скамейки и подбежала к врачу. – Что с ним?
– Состояние стабильно тяжёлое, – ответил врач. – Мы ввели его в состояние медикаментозной комы. Сейчас можете пройти и посмотреть на него.
Костя лежал в палате интенсивной терапии, подключенный к системе мониторного наблюдения и к аппарату для искусственной вентиляции лёгких. Голова Кости была перебинтована. Лида долго смотрела на него через окно, выходящее в коридор, куда их привёл врач, затем хотела взять Петю на руки, чтобы показать ему Костю, но так и не решилась на это, боясь, что у ребёнка будет шок от увиденного.
Выйдя из отделения, Селезнёв позвонил Фельцову и приказал ему подъехать к больнице.
Тревожное ожидание
Фельцов, как добросовестный водитель, отвёз семейство Селезнёвых сначала к Лидиной тётке, где Лида собрала свои и Петины вещи, а затем, завезя Лиду на новое место жительства, повёз Андрея Сергеевича с Петей в особняк Селезнёвых. Лида посмотрела из окна вслед уезжающей машине, кое-как разложила свои вещи и поспешила в больницу, чтобы побеседовать с лечащим врачом Кости.
Этим врачом оказалась молодая самоуверенная девушка модельной внешности.
– Вообще-то Вашему мужу место в доме инвалидов, – безапелляционно сказала она Лиде. – Но так как Вы оплатили палату интенсивной терапии, то никто его отсюда уже не выгонит.
В глазах Лиды появились слёзы: мало того, что лечащий врач Кости не производит впечатления грамотного специалиста, так она ещё и абсолютно не заинтересована в лечении Кости.
– Анна Владимировна, – еле сдерживаясь, чтобы не нагрубить, проговорила Лида, прочитав бейджик на робе у девушки. – Но ведь всегда есть хотя бы проблеск надежды…
– Только не у Вашего мужа, – перебила её врач. – У него нарушена целостность спинного мозга, причём в шейном отделе позвоночника. Каша там вместо обычной структуры. Понимаете? Поэтому его и парализовало. Полностью. Навсегда. Руки, ноги, кишечник… Он – живой труп.
– Какая же Вы циничная, – не выдержала Лида. – Разве можно с таким отношением к людям работать в больнице.
Лида поднялась со скамейки перед отделением и хотела уйти, но Анна Владимировна схватила её за руку.
– Девушка, подождите, – неожиданно мягко попросила она. – Выслушайте меня до конца.
Лида, вздохнув, опять присела на скамейку.
– Я только первый год здесь работаю, – начала Анна Владимировна свой рассказ. – Мне поручают вести только безнадёжных больных, понимаете? Мне даже не поручают вести больных со «смертью мозга», у которых можно использовать органы для трансплантации, потому что даже там большой опыт работы нужен, чтобы человека не угробить. Я не циничная и не жестокая, просто я хочу, чтобы Вы знали правду: Ваш муж никогда уже не придёт в сознание, так и будет лежать неделями и месяцами, пока не умрёт от пневмонии или от того, что сердце или почки не откажут. Кроме того, у него увеличена печень от чрезмерного употребления алкоголя, поэтому ему постоянно требуются гепапротекторы. И ещё. Из-за того, что он употреблял кокаин, у него сильно раздражены верхние дыхательные пути, что значительно усложняет вентиляцию его лёгких…
Лида слушала её, ничего не видя перед собой. Оказывается, Костя был наркоманом, а она даже не заметила этого. Ей давно некогда было обращать внимание на состояние Кости. Сначала она ходила беременная, затем нянчилась с Петей, а потом пошла работать аудитором в фонд «Милосердие» и дома появлялась только по вечерам, да и это время чаще всего проводила с сыном. А может быть, Костя начал пить и подсел на кокаин из-за того, что чувствовал себя лишним в жизни жены и сына? Лида не могла вспомнить, когда они втроём последний раз ходили в гости или на прогулку. Все дни были одинаковы: подъём, завтрак, сборы на работу, а вечером – ужин и игры с Петей, и только ночью Костя обнимал её, да и то часто этим и ограничивался…
– …единственное, что Вы можете сделать для него – приносить ему утром и вечером домашнюю еду, перетёртую блендером, – вывел Лиду из ступора голос Анны Владимировны. – По крайней мере, это на какое-то время продлит ему жизнь…
Вернувшись из больницы, Лида долго сидела на диване в комнате и плакала, вспоминая свою недолгую жизнь с Костей. Сколько раз она отказывала ему в ласках, ссылаясь на усталость или на то, что завтра рано вставать! Сколько раз она прерывала размышления Кости, которые считала неверными! Сколько раз вместо того, чтобы посмотреть с ним вечером фильм или концерт по видео, она изучала финансовые газеты с опубликованными там новыми законами о налогообложении! А теперь Костя лежит с забинтованной головой в палате интенсивной терапии, и все в отделении реанимации махнули на него рукой и ждут, когда он умрёт.
…И уже засыпая, Лида вспомнила о Фельцове, который вряд ли теперь оставит её в покое.
Но он не пришёл к ней в тот вечер. Не пришёл он ни на следующий день, ни через неделю. Сначала Лида со страхом ждала встречи с ним, придумывая грозные и обличительные речи, призванные оставить её в покое. А ещё через пару недель она поймала себя на мысли, что каждый вечер ждёт Фельцова, надеясь, что она ему небезразлична. И ей до слёз становилось обидно, когда очередной раз она ложилась спать далеко за полночь, понимая, что Фельцов больше не интересуется ею.
Соперник
«Эта леди твердит: злато – всё, что блестит, и она купит лестницу в небо…» – эти слова теперь целыми днями звучали в голове у Фельцова.
«Да, не всё можно купить…» – усмехался он, глядя на Селезнева.
После трагедии, случившейся с его сыном, Андрей Сергеевич объездил все нейрохирургии Москвы и Подмосковья, пытаясь найти специалиста, который бы взялся вылечить Костю. Он предлагал любые деньги, но все врачи, ознакомившись с Костиными томограммами, только беспомощно разводили руками.
А Костя всё так же лежал пластом, не приходя в сознание. Лида по несколько раз в день приходила к нему в больницу: то еду перетёртую приносила, то памперсы, то пелёнки, то лекарства, заказанные в рецептурном отделе, то доноров для переливания Косте крови приводила, а ещё вечно нужны были какие-то катетеры, клапаны… Каждый раз Лида пыталась договориться оплатить покупку и доставку всего необходимого, но слышала в ответ, что в реанимации врачам и медсёстрам некогда этим заниматься: им нужно людей спасать.
К Косте никого из посторонних не пускали: реанимация есть реанимация. И Лида, и Андрей Сергеевич могли только наблюдать за Костей через окно его палаты, выходящее в коридор отделения. Фельцов тоже бывал там, внимательно глядя на оборудование, к которому был подключен Костя, и думая о том, как можно незаметно вывести из строя какой-нибудь аппарат, чтобы закончить этот спектакль под названием «Милосердие и долг».
В больнице он иногда встречал Лиду, похожую на загнанную лошадь. Она вечно куда-то спешила, движения её стали суетливыми, а взгляд – отрешённым. Фельцову каждый раз хотелось схватить её за плечи и трясти до тех пор, пока она не очнётся от этого своего состояния.
Он мог бы каждый вечер приходить к ней, и ничего бы она против этого не сделала. В конце концов она бы привыкла к его грубым и, в общем-то, примитивным ласкам, ведь ко всему можно привыкнуть со временем. Но Фельцов, думая, что жить Косте осталось считанные дни, не спешил, решив взять Лиду под свою опеку после его смерти. Это будет выглядеть вполне естественно, а затем никого особо не удивит переход их отношений в более близкие.
Но Костя лежал в искусственной коме неделю, другую, месяц. Молодая врач-реаниматолог, на которую Фельцов возлагал большие надежды по быстрой отправке Кости на тот свет, оказалась девушкой настырной. Она успешно избавила Костю от начинающегося стоматита, а теперь прилагала все силы, чтобы побороть Костину пневмонию. Судя по тому, как серьёзно взялась за выхаживание Кости эта девица, которую систематически щедро благодарили Лида и Андрей Сергеевич, у Кости были все шансы перележать в коме даже Ариэля Шарона.
Поэтому Фельцов, безрезультатно прождав смерти Кости два месяца и сильно истосковавшись по телу Лиды, к девяти вечера приехал к ней на квартиру. Открыв дверь своим ключом и обойдя все комнаты, он понял, что её нет дома.
«Неужели она до сих пор в больнице?», – подумал он и поехал туда, решив сказать Лиде, что уже поздно, и силой отвезти её на квартиру, ведь на людях, которые вечно торчат перед реанимацией, она не решится противиться ему.
Фельцов уверенно зашёл в коридор возле реанимации и остановился, как вкопанный. Перед отделением действительно толпились люди, которые после работы приехали узнать о состоянии своих близких, лежащих в реанимации. Они стояли перед дверями в отделение или сидели на скамейках вдоль стен. На одной из таких скамеек сидела и Лида, низко опустив голову. А рядом с ней сидел темноволосый худощавый парень, который о чём-то убедительно рассказывал Лиде, одной рукой приобняв её, а другой поглаживая её руку, лежащую на колене.
Фельцов, не отрываясь, смотрел на этого парня тяжёлым взглядом, затем несколько раз медленно вдохнул и выдохнул, пытаясь успокоиться. Парень, как будто почувствовав на себе его взгляд, поднял голову и посмотрел прямо ему в глаза. После этого Фельцов сделал вид, что ошибся этажом, и быстро вышел на улицу.
***
…Фельцов сидел в своей машине, изо всех сил сжимая руль и тяжело дыша. В его висках пульсировала кровь, зубы скрипели от осознания того факта, что у Лиды, оказывается, есть знакомый, причём, судя по тому, как он ведёт себя с ней, весьма близкий. И Фельцов, которому всё это время согревала душу мысль о том, что Лида теперь принадлежит только ему, проклинал себя за то, что так глупо ждал смерти Кости, чтобы предъявить Лиде свои права.
Через некоторое время из здания больницы вышла Лида в сопровождении парня, с которым сидела под реанимацией. Они о чём-то продолжали говорить, затем попрощались, и Лида пошла к себе на квартиру. Парень некоторое время смотрел ей вслед, а потом направился к автобусной остановке.
«Что же в тебе такого, что Лида, которая впадает в истерику при одном моём прикосновении, спокойно воспринимает твои объятия, причём на людях? – думал Фельцов, ревниво рассматривая парня. – Я же тебя одним ударом уложу, и ростом ты не особо вышел, и рожей, и денег у тебя, судя по всему, сроду не бывало…»
Продолжая посылать проклятия в адрес парня, Фельцов завёл машину и тихонько поехал за ним следом.
Сергей
Журналист Сергей Кастальский был одержим идеей того, что газетные статьи должны не только освещать случившиеся события, но и нести читающим людям сведения, повышающие их интеллектуальный уровень или хотя бы расширяющие их кругозор. В редакции газеты, где работал Сергей, все недоумённо пожимали плечами, слушая такие рассуждения журналиста, но статьи его получались очень интересными, и их регулярно публиковали в газете.
Эти статьи изобиловали энциклопедическими фактами об описываемой проблеме, а также лирическими отступлениями, ненавязчиво заставляющими читателя так заинтересоваться темой статьи, что после прочтения многие из них с удовольствием посещали места или мероприятия, о которых рассказывалось там, а также читали книги или слушали музыку, если на эти произведения автор ссылался в своей статье.
Вот и сейчас, в преддверии выпускных экзаменов, Сергей писал цикл статей, посвящённых специфике престижных на сегодняшний день профессий. Ведь многие выпускники совершенно не знают всех нюансов работы врача, юриста, экономиста или программиста, а, выучившись этим специальностям, понимают, что им такой работой заниматься абсолютно не хочется.
Сегодня, решив всесторонне осветить профессию бухгалтера, Сергей отправился в местную командировку в крупное ремонтно-строительное управление, где бухгалтерия вела и производство, и строительство, и сбыт, и поставку, и даже ВЭД. Побывав во всех подразделениях бухгалтерии, Сергей зашёл к главбуху и показал ей собранный материал, чтобы в нём случайно не оказалось никакой конфиденциальной информации.
– А про аудит Вы почему ничего не написали? – спросила его главбух. – Это тоже очень важная часть бухгалтерского учёта. Подойдите к моему заму, она несколько лет в аудите работала. Я сейчас ей позвоню и предупрежу.
Заместителем главного бухгалтера оказалась хрупкая светловолосая девушка с тихим голосом и грустными глазами. Она очень доходчиво для Сергея рассказала ему про суть аудиторских проверок, затем вежливо ответила на все его вопросы. «Селезнёва Лидия Михайловна», – было напечатано на бейджике, прикрепленном к лацкану её пиджака, и Сергей, глядя на неё, почему-то вспомнил фразу «хорошая девочка Лида» из стихотворения Смелякова.
А через несколько дней он собирал материал для статьи о чудовищной по своей жестокости аварии, в которой пожилую женщину, переходившую дорогу на зелёный свет на остановке общественного транспорта, сбила дорогая иномарка, из которой потом вышли мужики с битами и начали добивать сбитого ими человека, чтобы не оставлять в живых свидетеля. Машины проезжали мимо такого беспредела, а прохожие делали вид, что ничего не случилось, боясь и себе попасть под раздачу. Если бы в скором времени к остановке не подъехал автобус, на котором был установлен видеорегистратор, то женщину забили бы до смерти.
Сергей побывал в ГИБДД и в полиции, где разжился всей доступной информацией про эту аварию и про ход её расследования. Он выяснил, что машина была редкого светло-салатного цвета, о чём свидетельствовали фрагменты краски, оставшиеся на одежде пострадавшей женщины. Машину, конечно же, никто не искал, а следователь сказал Сергею, что пока женщина не придёт в сознание, никто расследованием заниматься не будет. И тогда журналист понял, что виновные в аварии или их влиятельные родственники откупились и от ГАИ, и от полиции.
Под вечер он решил поехать в больницу, где пострадавшая в аварии женщина лежала в реанимационном отделении, и расспросить врачей о состоянии её здоровья. Выяснилось, что женщина уже несколько суток не приходит в себя, у неё множественные переломы костей, повреждены лёгкие и ослеп один глаз.
Поблагодарив за эту информацию врача, Сергей уже собирался уходить, как вдруг увидел на скамейке перед отделением реанимации бухгалтера Лиду, которая несколько дней назад просветила его насчёт аудита.
– Здравствуйте, Вы меня помните? – обратился он, подойдя к ней и присаживаясь рядом на скамейку. – Я у Вас недавно интервью брал по поводу проведения аудита…
– Да, я помню, – рассеянно перебила его Лида, внимательно глядя при этом на двери в отделение, боясь прозевать выходящих оттуда для бесед с родственниками больных врачей. – Извините, наша врач вышла…
И она поспешила к молодой девушке в хирургической робе, которая вышла из реанимации. Сергей наблюдал за тем, как девушка что-то объясняла Лиде, причём лицо последней становилось при этом всё грустнее и грустнее. Затем Лида вытянула из большой сумки, которую держала в руке, целлофановый пакет с медикаментами и пакет, в котором находился термос и судки с питанием, и отдала всё это девушке, которая ушла назад в отделение.
Лида направилась к выходу из коридора. Сергей поспешил за ней.
– Что-то случилось? – сочувственно спросил он её.
– Всё плохо, – ответила Лида и заплакала.
Сергей подвёл её к скамейке перед отделением, усадил и сел рядом. Лида продолжала плакать.
– Не переживайте, – успокаивал он её. – Если взялись лечить – значит вылечат, иначе и не положили бы в реанимацию…
Лида отрицательно качала головой.
– Никто Костю уже не вылечит, – плача, сказала она. – Он третий месяц в реанимации, до сих пор в сознание не пришёл. А теперь врач сказала, что у него начал отмирать мозг. Участок за участком.
И Лида опять заплакала. Сергей положил ей руку на плечо, чтобы успокоить и начал рассказывать о том, что врачи часто сгущают краски, чтобы не сглазить, что, может, всё ещё обойдётся, что никогда нельзя терять надежду… При этом он автоматически накрыл своей ладонью Лидину, чтобы дать понять, что он искренне сочувствует ей.
Вдруг Сергей почувствовал на себе чей-то взгляд. Он поднял глаза и увидел в проёме дверей, ведущих на лестницу, мужчину средних лет, который с нескрываемой ненавистью смотрел на него тяжёлым взглядом. Мужчина этот был типичным «братком», каким-то чудом уцелевшим после разборок «лихих» 90-х годов: та же задавленная штангой фигура, та же очень короткая стрижка «под машинку», та же трёхдневная щетина на лице, та же водолазка с эластичным воротом. Заметив, что Сергей смотрит на него, этот «браток» внимательно прочитал вывеску над отделением, затем посмотрел на номер этажа и, резко развернувшись, быстро сошёл вниз по лестнице.
У Сергея застучало сердце в нехорошем предчувствии. А вдруг этот «браток» связан с теми, кто виноват в том наезде на женщину, про который он сейчас пишет статью? Он усмехнулся про себя от пришедшей ему глупой мысли о том, что этот тип пришёл по его душу. Ведь сейчас совсем другие времена!
Сергей ещё некоторое время разговаривал с Лидой, пытаясь вселить в неё надежду на лучшее и рассказывая про других безнадёжных больных, которых в конце концов успешно вылечили. Затем он вместе с Лидой, которая немного успокоилась, вышел из здания больницы, вежливо попрощался с ней и долго смотрел ей вслед, повторяя про себя строки из стихотворения про хорошую девочку Лиду.
Когда Лида скрылась с его поля зрения, Сергей направился к автобусной остановке. Был поздний вечер, на улице было пустынно и темно, поэтому он смело шёл по проезжей части узкой дороги, которая вела к трассе, по которой ходил общественный транспорт. Он улыбался, вспоминая Лиду, и не обратил особого внимания на негромкий шум автомобильного двигателя у себя за спиной.
Обернулся он только тогда, когда услышал сзади рёв резко увеличившего скорость автомобиля, который нёсся прямо на него. Сергей попытался добежать до ближайшего дерева или дома, чтобы спастись от неминуемого столкновения, но не успел. Как будто в замедленном кино, он видел дорогую тёмную иномарку, за рулём которой сидел давешний «браток», хищно осклабившийся и выпучивший глаза. Эта машина всё приближалась и приближалась к нему, а затем Сергея отбросило далеко от дороги на травяной газон.
Трудное решение
У Лиды каждый последующий день был похож на предыдущий. Каждое утро она грела Косте бульон, перетирала для него блендером мясное или овощное пюре, затем всю эту еду быстро, пока она не остыла, несла в больницу, где её мужа через зонд кормила санитарка, в обязанности которой входило ухаживать за Костей. Затем Лида ожидала Анну Владимировну, которая, сделав утренний обход пациентов, почти каждый день выдавала Лиде список медикаментов, необходимых Косте на ближайшие дни. Лида спешила в аптеку, где покупала то, что было указано в списке, относила всё это в больницу и спешила на работу, готовая в любой момент сорваться и бежать обратно к мужу.
